Жанр: Политика
Мой отец - Лаврентий Берия
...н мог стать таким образом селекционером или ученым-почвоведом,
но вопросы, связанные с организацией этих работ, он изучал достаточно
хорошо. Докопаться до сути он стремился и здесь. Вообще он был человеком
с острым умом. Знаю от самих ученыхядерщиков, с которыми он работал,
как они удивлялись тому, что он схватывал суть мгновенно.
Ему не нужно было заниматься конструкцией бомбы или теоретическими
проблемами. От него ждали другого - нужны были диффузионные заводы, циклотроны,
ускорители и многое-многое другое, без чего бомбу создать невозможно.
Работал он тогда особенно много. Нередко беседы с учеными проходили у
меня на глазах. Проходили они и у нас дома, и за городом. Вставал он,
как всегда, рано и до девяти утра успевал часа три поработать над материалами.
А дальше обычная круговерть - организационных вопросов была
масса.
В 1946 году по предложению отца к решению поставленных задач были
подключены большие мощности. Тогда же был создан Специальный комитет при
Совете Министров СССР, который он и возглавил. Но, повторяю, работы шли
и в войну. Создавались специальные лаборатории, строились диффузионные
заводы, ядерные котлы. В тяжелейших условиях, но дело делалось. Практически
с 1943 года эти работы были развернуты.
Все минувшие десятилетия приоритет советской науки никогда не ставился
под сомнение, но когда были обнародованы некоторые материалы разведки,
тут пошли разговоры о том, что ядерное оружие мы позаимствовали у
американцев...
Но ничего подобного! Фактор времени! И только он. Разведка в значительной
мере облегчила задачу, поставленную перед советскими учеными, и
они справились с ней в более сжатые сроки.
Не секрет, какое это было время. Те отрасли промышленности, которые
должны были работать на бомбу, находились после войны в удручающем состоянии.
Начни мы работы без каких-либо данных, результат был бы получен
лет на десять позднее.
То есть наши ученые разрабатывали ту технологию, которая дала результат.
Но должен ради объективности сказать еще вот о чем. Наши ученые-ядерщики
не копировали американскую бомбу. Скажем, у нашей бомбы
иная конструкция. Это заслуга академика Харитона. Бомба создана на принципиально
иной основе. Да, ядерное топливо одно - плутоний, но у американцев,
грубо говоря, заряд выстреливается в стволе и за счет сжатия начинается
цепная реакция и выделение энергии. У нас вместо ствола применили
обжатие шара. Это более сложная конструкция, но она дает лучшее
сжатие, лучший КПД.
Получив от разведки очень и очень много, советские ученые все же пошли
своим путем. Так было не только с ядерным оружием...
Вопреки распространенному мнению о том, что ученые не знали, откуда
поступают материалы, в которых содержалась информация о ходе аналогичных
работ на Западе, должен заметить, что это неправда. Знали, разумеется,
что эти данные добыты разведкой. Не знали источники этой информации, но
это вполне объяснимо.
Больше того, в Советский Союз были нелегально переправлены крупнейшие
ученые западных стран. Некоторые имена могу назвать. Скажем, Бруно Понтекорво
был доставлен в СССР из Англии на подводной лодке.
Из официальных источников:
Бруно Макс Понтекорво. Родился в 1913 году. Как утверждают советские
источники, "член КПСС с 1955 года, советский физик, академик АН СССР,
лауреат Ленинской и Государственной премий. Автор трудов по замедлению
нейтронов и их захвату атомными ядрами, ядерной изомерии, слабым взаимодействиям,
нейтрино, астрофизике".
Родился в Италии, член Итальянской компартии с 1939 года. С 1940 года
работал в США, Канаде, Великобритании. По официальным данным, в СССР с
1950 года...
Понтекорво работал над аналогичным проектом еще на Западе. Через Чехословакию
были переправлены в Советский Союз и два крупнейших радиоэлектронщика,
американцы по происхождению...
Можно было бы назвать еще десятки людей, но я не считаю себя вправе о
них говорить. И объясню почему. Дело не в том, что сегодня это какая-то
сверхтайна. Наверное, разведслужбам эти имена давно известны. Говерить о
других людях было бы просто непорядочно. У них есть дети, внуки... Говорить
можно, убежден, лишь о раскрытых источниках информации, а коль ни в
зарубежной, ни в нашей печати их имена до сих пор не всплыли, называть
их не стоит.
Вспомните суд над супругами Розенбергами, который ровно сорок лет назад
проходил в США. Трагическая история. По неосторожности или по глупости
Хрущев признал в США, что Этель и Лилиан Розенберги были нашими
разведчиками. Его спросили, он и ответил... Эти люди были казнены, хотя
так и не признали, что работали на Советский Союз. У спецслужб были лишь
косвенные данные о передаче СССР атомных секретов, а прямых никаких. Нет
их, к слову, у американцев и по сей день, если не считать признание Хрущева.
А выдал Розенбергов брат Этель, на чем неплохо заработал - на полученные
миллионы открыл свое дело...
Очень многие люди работали на Советский Союз, многие, кто в большей
степени, кто в меньшей, причастны и к реализации ядерного проекта, но
существуют законы разведки: страна, на которую работает разведчик, никогда
его не выдает. Должны же быть этические нормы. Правда, мы о них
стали забывать...
Интерес к урановому проекту возник у моего отца задолго до соответствующего
решения Политбюро, принятого на базе материалов разведки, полученных
из Германии, Франции, Англии и уже впоследствии из Америки. Насколько
знаю, первыми были получены в середине или в конце 1939 года материалы
из Франции. Речь в них шла о работах Жолио-Кюри. Тогда же стали
поступать представляющие несомненный интерес материалы из Германии. Если
коротко, стало известно, что сделано крупнейшее открытие: уран расщепляется,
при реакции урана выделяется большое количество энергии, и сразу в
нескольких странах одновременно - хотел бы это подчеркнуть - в Германии,
Франции, может быть, в Англии - ученым-физикам стало понятно, что цепная
реакция возможна, а коль так, возможно и создание устройств, которые
способны выделять в очень короткое время колоссальную энергию. Другими
словами, тогда впервые зашла речь и о том, что возможно создание нового
оружия.
Разведка - и техническая, и экономическая - в структуре Народного Комиссариата
внутренних дел занимала значительное место. Вполне понятно,
что наряду со специалистами высочайшего класса в области, так сказать,
"чистой" разведки, там работали и серьезные аналитики, к которым и попадала
соответствующая информация из Германии, Франции, Англии, Америки.
Думаю, сегодня было бы довольно любопытно проанализировать те суммарные
сводки с тенденцией наиболее интересных направлений, требующие дальнейшей
разработки, которые они составляли. Вместе с офицерами НКВД над этими
материалами столь же серьезно работали эксперты, консультанты из числа
специалистов, привлеченных к анализу разведданных. Знаю, что в данном
случае для экспертной оценки привлекались видные советские ученые. Такие,
как, скажем, академик Иоффе, Капица, Семенов и целый ряд их учеников.
Материалы накапливались, и пришло время, когда аналитики сделали выводы:
как и у нас, в СССР, наука в нескольких странах подошла к тому,
что эта проблема из области фантастики превратилась в реализуемую гипотезу.
О вкладе наших ученых в создание нового оружия разговор дальше, а пока
я хотел бы сделать одно уточнение. Разумеется, никто тогда, до войны,
меня в эти вещи не посвящал. Лишь со временем от самых разных людей я
узнал предысторию создания атомной бомбы.
Сам я, не догадываясь об этом, прикоснулся к тайне будущего оружия в
конце 1939 года. В это время у нас в доме появился молодой человек. Так
как он говорил по-английски, я считал, что он англичанин. Жил он у нас
недели две.
Отец его не представлял, просто сказал, что это молодой ученый, Роберт,
который приехал для ознакомления с рядом вопросов. Никаких разговоров
больше не было.
Роберт оказался довольно высоким, худощавым человеком лет тридцати, с
характерным лицом. С достаточной степенью вероятности можно было судить
лишь о его еврейском происхождении. А кто он и откуда, можно было только
гадать.
Обедали мы, как правило, вместе. Куда он уезжал, я не знал, а спрашивать
о чем-то подобном было не велено. Да и у отца я в таких случаях никогда
ни о чем не расспрашивал. Знал, что многие годы его жизнь связана
с разведкой. Если считал необходимым, он сам чтото говорил.
Роберт знал немецкий, но проще ему было говорить по-английски. Язык я
знал, поэтому проблем в общении у нас не возникало. К тому же отец попросил
меня в те дни, когда Роберт никуда не уезжает, тоже оставаться дома
и не ходить в школу. С тобой ему будет не так скучно, сказал отец.
Наш гость много читал, а когда заканчивал работу, охотно расспрашивал
меня, как и чему учат в советских школах, что сейчас по физике проходим,
что по математике, химии. Словом, обычное любопытство взрослого человека.
Показал мне ряд приемов быстрого счета. Я понял, что этот человек
имеет какое-то отношение к технике.
- Рассказывай обо всем, что его интересует, но сам не расспрашивай ни
о чем, - говорил отец. Так мы и общались. Роберт расспрашивал - я отвечал.
Отец вообще никогда не рассказывал в те годы о людях, которые становились
гостями в нашем доме.
Уж не помню точно, то ли в конце сорок второго или в самом начале сорок
третьего как-то за столом, помню, были Ванников, нарком боеприпасов,
Устинов, нарком вооружения, зашел разговор о новом оружии. Речь шла о
том, что американцы форсируют какие-то разработки, связанные с бомбой
колоссальной разрушительной силы. Говорили о ядерной реакции и прочих
вещах. Тогда и услышал я, что работы эти возглавляет в Америке Роберт
Оппенгеймер.
Я приехал накануне из академии, где учился, от предмета разговора был
далек, а когда гости разошлись, поинтересовался у отца:
- Помнишь, у нас несколько лет назад гостил Роберт...
Фамилию Оппенгеймер отец мне тогда не назвал, ответил коротко:
- Не забыл? Он приезжал к нам для того, чтобы предложить реализовать
этот проект, о котором ты слышал. Сейчас работает в Америке.
- Человек, который гостил у вас до войны, приезжал в СССР нелегально?
- Думаю, да. В противном случае его бы не допустили к тем работам,
которые он возглавлял впоследствии в официальном учреждении.
Я спросил тогда у отца, помогает ли он нам сейчас. Отец ответил, что
теперь такой возможности нет, но и без него есть немало людей, которые
нам помогают.
Из официальных источников:
Роберт Оппенгеймер. Американский физик. В 1943 - 1945 годах руководил
созданием американской атомной бомбы. Впоследствии председатель Генерального
консультативного комитета Комиссии по атомной энергии США, директор
Института фундаментальных исследований в Принстонс. Советский энциклопедический
словарь называет его противником создания водородной
бомбы, обвиненным в 1953 году в нелояльности и лишенным допуска к секретным
сведениям. Скончался в 1967 году в возрасте 63 лет.
Американская контрразведка не смогла доказать его сотрудничество с
СССР, но такие обвинения в адрес Оппенгеймера попали даже в печать. Его
отстранили от секретных работ, не дали возможности заниматься водородной
бомбой. Обвинения в шпионаже в пользу русских, жена - коммунистка...
Этого было вполне достаточно.
Тогда, в Москве, мы не говорили с ним о его биографии, и лишь спустя
много лет я узнал, что Юлиус Роберт Оппенгеймер родился 22 апреля 1904
года в Нью-Йорке. Его отец попал в Америку из Германии еще четырнадцатилетним
мальчишкой и, кажется, разбогател на торговле тканями. Его женой
стала уроженка Балтиморы Элла Фридман, художница, преподавательница жи
вописи. Семья обладала, к слову, довольно приличной коллекцией картин,
включая полотна Ван Гога.
В этой семье и выросли Роберт и его брат Франк, тоже, кстати, ставший
ученым.
Роберт с юности был разносторонне одаренным человеком. Писал стихи и
даже мечтал в свое время стать поэтом, изучал физику, химию, греческий,
латынь, историю...
Гарвардский университет он окончил в 1925 году всего за три года. Затем,
как многие американские студенты тех лет, решил продолжить образование
в Европе. Так он оказался в Кембриджском университете и начал работать
в лаборатории Кавендиша под руководством Резерфорда. За глаза
ученики называли великого ученого "Крокодил". Петр Капица, тоже один из
его учеников, даже украсил фасад построенной для него в Кембридже лаборатории
фигуркой крокодила, с известной долей остроумия объяснив это
так: крокодил, мол, подобен научному прогрессу - так же перемалывает челюстями
все, что попадается ему на пути, и при этом никогда не оборачивается
назад...
Еще там, в Англии, Оппенгеймеру предсказали блестящую научную карьеру.
Он получил степень доктора и в 1928 году возвратился в Америку. В
здешних университетах к тому времени уже широко были известны его научные
работы, опубликованные в Англии и Германии. Оппенгеймер избрал Калифорнийский
университет в Беркли, это вблизи Сан-Франциско. Утверждают,
что свой выбор он мотивировал тем, что в университетской библиотеке было
превосходное собрание французской поэзии XVI-XVII века...
Как и многие другие западные ученые, Роберт Оппенгеймер долгое время
оставался безразличным к политическим событиям, и лишь после прихода
Гитлера к власти, когда в Германии началось притеснение интеллигенции,
его отношение к политике заметно изменилось. Скажем, он открыто выступил
в поддержку Испанской республики. После смерти отца в 1937 году Роберт,
получивший солидное наследство, активно помогает материально антифашистам.
Прокоммунистические настроения вообще были характерны для многих
интеллигентов Запада.
Интерес к проблеме создания бомбы проявился у него еще в 1939 году.
Он прекрасно понимал значение научных открытий, сделанных в лабораториях
Европы. Уже с осени 1941 года по приглашению Нобелевского лауреата Комптона
Оппенгеймер работает в специальной комиссии Национальной академии
наук, занимавшейся проблемами использования атомной энергии в военных
целях. Именно тогда - и советская разведка об этом своевременно сообщала
в Москву - Белый дом принял решение об ассигновании больших средств на
создание ядерного оружия.
В сорок втором Оппенгеймер возглавил группу теоретиков, создававших
модель будущей бомбы. Этот коллектив впервые серьезно исследовал возможность
высвобождения ядерной энергии в процессе синтеза легких ядер, в
частности, водорода. В это же время все исследовательские работы стали
вестись по единому плану, который и получил название "Манхэттенский проект".
Накануне было подписано соглашение с англичанами, по которому американской
армии поручалось официально организовать совместную работу
английских и американских ученых-ядерщиков.
На такой централизации настаивал и сам Оппенгеймер, спешивший опередить
нацистов. Он давно предлагал, чтобы были собраны в одной лаборатории
ученыефизики из разных стран. Осенью сорок второго начальник "Манхэттенского
проекта" генерал Гровс и предложил Оппенгеймеру возглавить
такую лабораторию. Роберту было тогда 38 лет...
Впоследствии по предложению Оппенгеймера было выбрано и место для такой
лаборатории - плато ЛосАламос в Нью-Мехико.
С 1942 года, когда руководители США и Великобритании сосредоточили в
Америке всю работу ученыхядерщиков и начал претворяться в жизнь "Манхэттенский
проект", активно заработала и служба безопасности. Насколько известно,
первые неприятности, с которыми столкнулся Оппенгеймер, начались
именно тогда. Принадлежность в прошлом к левым политическим организациям,
а Роберт, видимо, этого не скрывал, серьезно осложнила его пребывание
в секретной лаборатории. Генералу Гровсу даже доложили, что Оппенгеймера
по соображениям безопасности нельзя использовать в должности руководителя
Лос-Аламосской лаборатории. Гровс удовлетворился заверениями
ученого на предмет того, что тот давно порвал с коммунистами и никаких
связей с левыми поддерживать впредь не намерен. Вопреки желанию контрразведки,
Оппенгеймера оставили в должности.
Затем, как знаете, работы по созданию бомбы активно продолжались и
завершились испытанием в районе Аламогордо. В обстановке полной секретности
составные части снаряда подняли на металлическую башню, установленную
в пустыне, и в пять тридцать утра 16 июля сорок пятого года раздался
взрыв первой в мире атомной бомбы. В августе - и это тоже широко
известно - американцы бомбили Хиросиму и Нагасаки...
А в октябре Оппенгеймер ушел с поста директора Лос-Аламосской лаборатории.
Водородную бомбу делал уже Эдвард Теллер, эмигрировавший в годы
фашизма из Германии. Оппенгеймер же возглавлял одно время Принстонский
институт перспективных исследований, позднее был председателем Консультативного
комитета Комиссии по атомной энергии. В 1949 году он входил в
состав комиссии, изучавшей фотоснимки верхних слоев атмосферы, доставленные
американским бомбардировщиком. Интерес американцев был вызван
тем, что на снимках были видны следы первого советского атомного взрыва...
В конце 1953 года президент Эйзенхауэр отдал распоряжение "возвести
глухую стену между Оппенгеймером и секретными сведениями". Ученому
выдвинули тогда целый ряд обвинений. Его обвиняли в том, что он материально
помогал коммунистам, поддерживал с ними связь, был любовником коммунистки
и женился на бывшей коммунистке, принимал коммунистов на работу
в Лос-Аламосскую лабораторию. Словом, все крутилось вокруг этого. Через
несколько месяцев началось официальное разбирательство. Процесс продолжался
три недели. Оппенгеймеру исполнилось в те дни 50 лет.
Доказать, что Оппенгеймер был советским агентом и прочее, в чем обвиняли
ученого, комиссия не смогла, но решение было таким: кандидатура Оппенгеймера
нежелательна на любых должностях, связанных с доступом к военным
секретам. Его тут же убрали из Комиссии по атомной энергии, а когда
он подал апелляцию, ее отклонили.
Комитет безопасности пришел тогда к выводу, что "Оппенгеймер не всегда
поступал согласно принципам безопасности Соединенных Штатов и мог в
будущем угрожать этой безопасности, он не был искренним до конца, поступки
Оппенгеймера в деле создания водородной бомбы заставляют сомневаться
в том, что в будущем он будет действовать так, как этого требуют
интересы безопасности страны".
В 1963 году, за четыре года до смерти ученого, Комиссия по атомной
энергии пересмотрела это решение. Оппенгеймеру была присуждена премия
имени Энрико Ферми за особый вклад в дело овладения и использования
атомной энергии, но, строго говоря, это не было полной реабилитацией
ученого. Иначе сложилась судьба Эдварда Теллера.
Из официальных источников:
Эдвард Теллер. Родился в 1908 году в Будапеште в семье адвоката.
Учился в Карлсруз, Мюнхене, Лейпциге. С 1934 года - в Дании у Бора, с
1935 года - в США, в университете имени Дж. Вашингтона.
В 1941 году получает приглашение работать над атомной бомбой. Покинул
Лос-Аламос в результате конфликтов с Оппенгеймером. Вопреки мнению Оппенгеймера,
добился после войны создания для себя новой лаборатории неподалеку
от Лос-Аламоса.
Участник создания американской атомной и термоядерной бомб. По утверждению
советских источников, "выступал против разоружения и разрядки
международной напряженности".
Их конфликт начался в Лос-Аламосе. Оппенгеймер не препятствовал работам
Теллера над термоядерной бомбой и даже освободил его от работы над
атомным оружием. Впоследствии их взгляды разделились окончательно. Оппенгеймер
отстаивал свою позицию, Теллер всячески настаивал на создании
водородной бомбы. Он и возглавил в США эти работы. Правительство США,
разумеется, поддержало Теллера.
В октябре сорок девятого Консультативный комитет под руководством Оппенгеймера
рассмотрел проект создания водородной бомбы и пришел к выводу,
что создание термоядерного оружия неизбежно нанесет моральный ущерб
Соединенным Штатам. Эдвард Теллер и другие ученые в состав этого комитета
не входили, но проект отстаивали рьяно. В начале 1950-го президент
Трумэн приказал начать работы... Первая реакция атомного синтеза была
осуществлена американцами на поверхности земли на островке посередине
Тихого океана 1 ноября 1952 года.
Взрыв был произведен в 7 часов 14 минут. Мощность взрыва "Майка" -
такое кодовое название получило взрывное устройство - достигла примерно
12 мегатонн. Местом взрыва избрали коралловый риф на атолле Эниветок. Но
американский снаряд еще не являлся транспортабельным оружием - он был
чрезмерно велик и его лишь предстояло уменьшить до величины бомбы.
20 августа 1953 года в советской печати было опубликовано правительственное
сообщение: "На днях в Советском Союзе в испытательных целях был
произведен взрыв одного из видов водородной бомбы". Правда, я об этом
узнал позднее, уже после освобождения из тюрьмы...
Это была действительно термоядерная бомба. Так что американцев мы
опередили.
А в 1954 году под руководством Игоря Васильевича Курчатова под Москвой
была пущена первая в мире атомная электростанция. Со времени взрыва
первой нашей атомной бомбы прошло всего несколько лет...
Как-то Роберт Оппенгеймер сказал: "Мы сделали работу за дьявола". Да,
было создано страшное оружие, которое, к счастью, не вошло в арсенал нацистов.
У Советского Союза не оставалось выбора. Даже после второй мировой
войны мы не могли чувствовать себя в безопасности. Так что и атомная,
и водородная бомба отнюдь не прихоть Сталина, моего отца или кого-то
другого. Не создай мы первыми водородное оружие, нам оставалось бы
идти вслед за американцами. В истории же создания атомной бомбы так и
получилось. Нам не оставалось ничего другого, как принять вызов...
Сотрудник Токийской резидентуры КГБ, майор Станислав Левченко, приговоренный
за измену Родине в августе 1981 года к расстрелу, оказавшись
после побега на Западе, охотно делился своими воспоминаниями об учебе в
разведшколе, располагавшейся в Подмосковье. По словам бывшего разведчика,
он был "прямо-таки потрясен" впервые услышанной им от преподавателей
историей советского проникновения в тайны "Манхэттенского проекта". Секреты
своей ядерной программы американцам удалось полностью утаить и от
немецкой, и от японской разведок. И лишь в Советский Союз информация о
ходе реализации "Манхэттенского проекта" поступала бесперебойно.
Мы выиграли таким образом несколько лет, в течение которых в противном
случае мы бы полностью зависели от милости Америки, - подчеркивали
преподаватели разведшколы, иллюстрируя высокоэффективную работу советской
разведки.
Наверное, на этом действительно классическом примере будет воспитываться
еще не одно поколение разведчиков. И наверняка не только российских.
Это был поистине ошеломляющий успех советских спецслужб.
Людей, помогавших тогда нам, было много. Например, Клаус Фукс. Впоследствии
этот ученый вынужден был признать, что он работал на Советский
Союз. Но, повторяю, это был далеко не единственный источник информации.
Таких, как Фукс, были десятки...
Из официальных источников:
Клаус Фукс. По оценкам западных разведслужб, один из самых ценных советских
агентов.
Родился 29 октября 1911 года в г. Рюсельхейме вблизи Дормштадта в
семье известного протестантского религиозного деятеля, доктора богословия
Эмиля Фукса. Его отец одним из первых священнослужителей в молодости
вступил в члены Социалистической партии Германии.
В 1928 году Клаус Фукс оканчивает с медалью школу и поступает в Лейпцигский
университет, где становится членом Социалистической партии. После
прихода нацистов к власти находится на нелегальном положении в подполье.
В июле 1933 года направляется Компартией Германии в Париж, затем
в Англию.
Три года жил в доме известного промышленника, симпатизирующего СССР,
Рональда Ганна. Работал в лаборатории физика Невиля Нотта в Бристольском
университете. В декабре 1936 года в возрасте 25 лет защитил докторскую
диссертацию. Впоследствии по рекомендации доктора Невиля Нотта продолжил
работы в лаборатории профессора Макса Борна. Совместно с Борном написал
в Эдинбургском университете ряд научных работ.
В мае 1940 года интернирован, как немец, и помещен в лагерь на острове
Мэн, позднее вместе с другими интернированными переведен в Канаду и
заключен в лагерь, расположенный в Квебеке. Возвращен в Англию по ходатайству
промышленника Рональда Ганна и некоторых видных ученых в конце
декабря 1940 года.
В начале 1942 года Клаус Фукс принял английское подданство и был
привлечен к секретным работам, связанным с созданием ядерного оружия.
Работал в группе немецкого эмигранта физика Р. Пайерлса.
По роду деятельности наблюдал за аналогичными работами, которые велись
в нацистской Германии, имел постоянный допуск к совершенно секретным
материалам, полученным от зарубежной агентуры Сикрет Интеллидженс
Сервис (СИС), в частности, к разведданным, поступавшим на протяжении
всей войны от ученого Пауля Росбауда.
С декабря 1943 года - в США, куда прибыл в составе английской миссии
для участия в "Манхэттен проджект" - американской ядерной программе. С
1943 по 1946 год, вместе с группой Р. Пайерлса, Клаус Фукс работал в
Лос-Аламосе у Ганса Бете, а в июне переехал в Англию, в Харуэлл, где была
создана новая энергетическая установка.
Арестован в январе 1950 года. 1 марта того же года приговором лондонского
суда осужден на 14 лет тюремного заключения. Освобожден досрочно
24 июня 1959 года.
В возрасте 48 лет переезжает в Восточный Берлин, где через два дня
получает гражданство ГДР и должность заместителя директора Института
ядерной физики. С 1972 года - член Академии наук ГДР, член ЦК СЕПГ. В
1975 году удостоен Государственной пре
...Поділитися у соцмережах
