Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
...ией.
(Р. была присуща убежденность в значимости эмпиризма как основания гносеологии
вкупе с тезисом о том, что логика является сущностью философии.) Концепция
"знания-знакомства" у Р. предполагала принятие версии о том, что чувственные
данные и универсалии даются познающему субъекту непосредственно в опыте. Объекты
же, постигаемые индивидом в границах опыта, выступают у Р. также и в ипостаси
определенных онтологических единиц. Проблема трансформации индивидуального опыта
познающего субъекта в элемент общезначимого, универсального естественно-научного
знания решалась Р. в контексте идеи об особой важности "принципов
недемонстративного вывода" как неявных, завуалированных элементов структуры
такого знания. Большое место в его трудах занимала разработка философских
вопросов математики. Открытый Р. один из парадоксов теории множества (так
называемый парадокс Р.) привел его к построению оригинального варианта
аксиоматической теории множеств и к последующей попытке сведения математики к
логике. В написанном в соавторстве с Уайтхедом трехтомном труде "Principia
Mathematica" (1910, 1912, 1913) Р. систематизировал и развил дедуктивноаксиоматическое
построение логики в целях логического обоснования математики. Р.
верил в то, что "вполне возможно создать такую математическую логику, которая не
ведет к противоречиям". (Как и Фреге, Р. был убежден в объективном существовании
математических объектов.) По Р., вся чистая математика (в ее формалистической
интерпретации) проистекает из чисто логических посылок и использует понятия,
поддающиеся однозначному определению в логических терминах. В отличие от других
дедуктивных дисциплин, математика опирается, согласно Р., исключительно на
логические определения. Слова языка, при помощи которых в повседневной жизни
выражаются логические отношения, замещаются, с точки зрения Р., фиксированными
символами. Такая математика - класс предложений, утверждающих формальные
следования и содержащих в качестве констант только логические постоянные (ср. у
Л.Кутюры: дедукции, осуществляемые "от логических определений по логическим
принципам"). В собственно философском контексте эта версия Р. результировалась в
реабилитации эмпиризма и развенчании амбиций математики: математическое знание о
мире трактовалось не как эмпирическое или априорное, а как "словесное знание".
По мнению Р., абстрактные понятия и есть "наше знание о физическом мире".
Рассматривая в качестве основного элемента мира "платоновские идеи" или
"универсалии" с присущей им характеристикой "вневременного бытия", Р. утверждал:
"Мир универсалий может быть описан как мир бытия, неизменный, строгий, точный,
увлекательный для математика, творца метафизических систем и для всех,
возлюбивших совершенство больше жизни". Анализ парадоксов теории множеств и
логической семантики Р. связывал со своей теорией дескрипций. В общих чертах
рассуждения Р. опровергли ряд значимых оснований логики классов Фреге.
Сформулировав юмористический парафраз собственной логической антиномии:
"Деревенский брадобрей бреет всех, кто не бреется сам" (ср. античную версию
"Критянин Эпименид говорит, что все критяне - лжецы"), Р. имел в виду следующий
парадокс: положим, что множество, не содержащее себя как элемент, есть
нормальное множество (все вместе книги на столе не есть книга). Даже если все
обычные множества нормальны, нельзя исключить, что существует множество
ненормальное. Например, множество всех множеств - тоже множество, хотя и
ненормальное. Образуем множество из всех нормальных множеств (М) и спросим:
нормально ли оно? Предположим, что М содержит само себя как элемент. Значит, оно
нормально, и как нормальное множество не может быть частью себя самого. Тогда
предположим, что М не содержит само себя. Тогда оно по определению нормально, но
вместе со всеми нормальными множествами это множество должно включать в себя М
как элемент. Значит, М должно иметь в качестве элемента себя само. И в одном и в
другом случае - противоречие. Согласно Р., лишь небрежности словоупотребления
порождают логические антиномии. Веруя в наличие уникального мира математических
сущностей, Р. приложил значимые усилия в дело разработки системы нормативных
предписаний лингвистического характера (взаимоувязывавших жестко заданным
образом субъекты мира, с одной стороны, и предикаты, приписываемые им, с другой)
для элиминации антиномий из сферы интеллектуального творчества людей. (Согласно
мнению Айера, теория описательных определений или "дескрипций" Р. выступила
исторически первой попыткой применения математической логики к собственно
философской проблематике, к гносеологии, выступая также и средством
концептуального анализа и логической конструкцией субъективно-идеалистической
теоретико-познавательной установки.) Убежденность Р. в том, что объект познания
- итог процесса логического конструирования, дополненная верным предположением,
согласно которому предмет познания всегда задан схематично - системой категорий,
способствовала расширению пределов адекватного миру эмпиризма. Основанием для
уверенности Р. в осуществимости этой программы выступила развернутая в
"Основаниях математики" кванторная логика Пеано-Фреге. Полагая ее "сущностью
философии", Р. ориентировался на "метафизическую экономию" во всех
дисциплинарных сферах. По Р., "объекты в пространстве и времени могут быть
редуцированы к явлениям, а положения в пространстве должны быть сконструированы
из чувственных данных и т.д.". С точки зрения Б.Страуда, так выглядела "бритва
Оккама" в версии Р.: анализируя любое предметное содержание, следует вначале
определить какие сущности оно содержит несомненно, а затем выразить всё в
терминах этих сущностей. Логический анализ у Р. был ориентирован на выявление
реальной логической формы предложений, истинных относительно мироустройства, а
также исполняющих роль метода открытия формы фактов, придающих нашим
утверждениям истинность. По мнению Р., традиционная метафизика (вследствие
"плохой грамматики") использовала поверхностные грамматические структуры
обращенных к читателю предложений: в итоге изначально отсутствовали достаточные
основания адекватности соответствующих фактов реальному положению вещей.
"Философская грамматика" Р., постигающая форму истинного предложения вкупе с
формами и элементами, конституирующими действительность, призвана была
преодолеть эти затруднения. Философия в этом случае выглядела неразличимой с
наукой. Предельные элементы реальности становились доступными в рамках процедур
нюансированного логического анализа. Единственным подлинным Вопросом, по Р.,
оставался такой: как существуют вещи или что же является истинным. На любом
уровне общности, с помощью любой науки мы получаем фрагмент искомого ответа:
задача логического анализа оказывается состоящей в том, чтобы определенно
сообщить, какая именно компонента действительности придает этим истинам
истинность. Такой анализ и сообщает людям, что же существует. Не имеет значения,
по мнению Р., какой конкретно анализ - философский либо логический - приводит
нас к обладанию метафизической истиной. По социологическим взглядам Р. был
близок к психологизму: в основе исторического процесса и поведения людей, по Р.,
лежат их инстинкты и страсти. "Стремление к власти и любовь к власти - главные
мотивы происходящих изменений в обществе... только любовь к власти является
причиной деятельности, которая важна для общественной сферы и дает возможность
правильно истолковать античную и новую историю". Р. утверждал, что из
совокупности ряда факторов, определяющих исторические изменения, невозможно
выделить главный и выявить объективные исторические законы. Данное мнение Р.
основывалось на его убежденности в неприложимости индукции к процедурам
обобщения значительной совокупности явлений. Хотя внешне кажется возможным
получение универсальных суждений (гипотез и теорий) через организацию данных
соответствующих экспериментов, заданных частными утверждениями, на деле же,
ввиду бесконечного множества последних, это неосуществимо. Р. подчеркивал, что
"никогда не принимал какой-либо общей схемы исторического развития, подобно
схеме Гегеля и Маркса". По Р., "диалектика - одна из самых причудливых фантазий,
заимствованных Марксом у Гегеля". В этике и политике Р. придерживался позиции
либерализма, выступал против теорий, проповедующих поглощение личности
государством. Он отрицательно относился к христианству. Особенностью этической и
общественно-политической позиции Р. явилась активная борьба против фашизма и
большевизма ("Сцилла и Харибда, или Коммунизм и фашизм"), непримиримость к
войне, насильственным, агрессивным методам в международной политике, отсутствие
страха перед социальными установлениями традиционалистского типа ("Брак и
мораль", книга при жизни Р. переиздавалась более 10 раз). Р. заключался под
стражу (последний раз Р. оказался в тюрьме накануне собственного 90-летия), его
несколько раз судили, лишили кафедры в City College в Нью-Йорке, философ был
четырежды женат, но все эти жизненные испытания не усмирили его
демистификаторский дух. Р. неоднократно подчеркивал обскурантизм и догматизм
морали христианства ("Почему я не христианин?", 1927), собственную
приверженность ценностям сексуального раскрепощения людей. Р. - один из
инициаторов Пагуошского движения и соавтор "Манифеста Рассела - Эйнштейна"
(1934). Рукописный архив Р. находится в университете Мак-Мастера (г. Гамильтон,
Онтарио, Канада), где выпускается периодическое издание "Russel. The Journal of
the Bertrand Russell Archives". В редакторских замечаниях к мемориальному
сборнику "Бертран Рассел - философ века" (1967) отмечалось, что вклад Р. в
математическую логику является наиболее значительным и фундаментальным со времен
Аристотеля.
А.А. Грицанов
РАЦИОНАЛИЗМ (лат. ratio - разум) - 1) в широком смысле слова - определенная
общая ориентация и стилистика мышления, а также доминирующая линия философского
развития, идущая от Платона вплоть до первой трети - середины 19 в. со
свойственными ей установками на разумность и естественную упорядоченность мира,
наличие в нем внутренней логики и гармонии, а также убеждением в способностях
разума постичь этот мир и устроить его на разумных началах. Концентрированным
выражением подобного рода презумпций стал сакраментальный гегелевский тезис -
"Все действительное разумно, все разумное действительно". Для классического
западно-европейского Р. характерна стойкая приверженность традиционной
метафизической проблематике, со свойственными ей во все века поисками сущности,
истины, предельных, субстанциональных оснований сущего, фундаментальных структур
бытия и сознания, трансцендентальных условий возможности опыта и т.п.
Представители этой традиции, нередко обозначаемой сегодня как "платонистскокантианский
канон" (Рорти), видят мир целостным и единым. Однако чтобы увидеть
это единство, они считают необходимым возвыситься над множественностью явлений,
прорваться через феноменальную данность, обнаруживая за ней тот знак реального,
который, по их мнению, стоит за всеми единичными явлениями, порождает их и
составляет глубочайшую субстанциональную основу и необходимое условие
возможности последних. Данная установка была радикальным образом разрушена в
неклассической философии, одной из доминирующих характеристик которой стала
резкая антиметафизическая направленность, отвергающая в принципе любые
представления о рациональных основаниях мира. Именно Р. классической метафизики
с ее жестким лого центризмом становится с конца 19 в. объектом критики со
стороны многочисленных стратегий так называемой "тотальной критики разума", будь
то антирационализм Ницше, концепция "диалектики просвещения" Хоркхаймера и
Адорно, Хайдеггер с его поэтическим "мышлением Бытия", деконструкция Деррида,
концепция "конца проекта Истины" Рорти и др. К числу главенствующих
гносеологических абстракций классического Р., подвергшихся радикальному
переосмыслению в рамках неклассических стратегий в философии 20 в., стало также
специфическое представление о самом субъекте познания или так называемом способе
задания субъективности. Речь здесь идет о таких его составляющих, как: идее
"прозрачности" для познающего субъекта собственного знания, о непрерывном
совершенствовании в истории предзаданных характеристик разума и сводимости всех
слоев и уровней сознания к некоему единому рациональному центру (типа
"трансцендентального единства апперцепции" у Канта). Разработанная Р.
теоретическая конструкция так называемого рефлексивного сознания предполагала
возможным адекватное познание мира только при допущении одновременного
схватывания в самом субъекте той познавательной операции, с помощью которой он
познает. При этом всячески акцентировались "чистота" и универсальность сознания,
его привилегированное место в мире, благодаря чему, собственно, и достигалось
усмотрение абсолютной истины. В неклассической философии мы наблюдаем распад
традиционного субъекта и всех субъектно-объектных связей, а вместо этого
акцентирование герменевтичности самого познавательного акта, когда объект и
субъект изначально взаимопринадлежат друг другу, причем последний мыслится как
всегда находящийся внутри, а не вне мыслимого, внося таким образом
соответствующие эффекты в познание. Одной из особенностей Р. было также
признание наряду с тождеством бытия и мышления тождества мышления и языка; при
этом языку отводилось исключительно промежуточное место между мышлением и миром.
Он рассматривался здесь в качестве ординарного, всегда, или почти всегда,
контролируемого средства логической работы, как инструмент, с помощью которого
можно отобразить весь мир в представлении. Начиная с работ Ницше и его
многочисленных экспериментов по поводу языка, и особенно в 20 в., язык станут
рассматривать как нечто иррациональное и многослойное, самодостаточное и
самоявляющееся, т.е. приобретающее самостоятельное значение. Соответственно, все
философские проблемы постепенно переводятся в сферу языка и решаются на основе
анализа его средств и выражений. Анализируя основные характеристики философского
Р., следует отдельно отметить специфику рассмотрения им социально-исторической
проблематики, суть которой кратко можно свести к попыткам обнаружения логики в
развитии самой истории, выявлению в ней неких регулярностей, указывающих на
истинную природу человека и позволяющих тем самым выстраивать политико-правовые
и нравственные институты, соответствующие этой природе. История представляется в
таком контексте как разумный, закономерный, линейный и обязательно прогрессивный
ряд, способный подвергаться человеческому преобразованию. Переход к
неклассическому типу философствования приведет к отказу от многих из этих
презумпций и утверждению в качестве неоспоримой идеи о принципиальной
невозможности обнаружения логики в истории в силу многомерности и уникальности
ее отдельных образований, где наряду с вертикальным вектором развития имеет
место и более сложный - горизонтальный, многоплоскостной, циклический (см.
Постистория). 2) В узком смысле слова - целостная гносеологическая концепция,
противостоящая эмпиризму и сенсуализму, провозглашающая разум в качестве главной
формы и источника познания. В таком виде Р. формируется в философии Нового
времени - Декарт, Спиноза, Лейбниц и др., главным образом под влиянием развития
математики и естествознания, хотя его истоки можно обнаружить уже в работах
Сократа, Платона и Аристотеля. Характерной чертой Р. этой эпохи было резкое
противопоставление разума опыту и чувствам и следующий за этим отказ последним в
возможности получения безусловно достоверного (т.е. объективного, всеобщего и
необходимого) знания. Не отвергая в принципе роли опыта и чувственного познания
в качестве механизмов связи разума с миром, сторонники Р. в то же самое время
были убеждены, что только разум является источником научного знания, выступая
одновременно и критерием его истинности. При этом сам разум (или рациональность)
трактовался ими в качестве особой, универсальной, всеобщей и необходимой
логической системы, данной в виде неких правил, определяющих нашу способность
познавать мир и создавать достоверные знания. Сама эта способность
представлялась большинству рационалистов в качестве врожденной; что же касается
неистинных знаний, то они, с позиций такой стратегии, возникают лишь в силу
подверженности человеческой души влиянию со стороны ее эмоционального и волевого
начал, которые в виде "страстей" этой души искажают истину в угоду чувствам и
неправильно сформулированным волей целям и задачам. В 18 в. Кант попытался
решить судьбу так называемой старой дилеммы и уладить спор рационалистов и
сенсуалистов по вопросу о происхождении и сущности наших знаний. Принято
полагать, что своим признанием роли чувственности в познании, с которой, как он
считал, и начинается этот процесс, а также утверждением об участии последней в
формировании достоверных знаний за счет синтеза операций рассудка и
чувственности, он несколько ослабил господствовавший до него в философии вариант
Р. Однако в целом его учение следует отнести опять-таки к Р., ибо в конечном
счете всеобщий и необходимый характер знания оказывается возможным, по мысли
Канта, только благодаря априорным формам, т.е. независимой от всякого опыта
формально-логической компоненте. Хотя, в отличие от своих предшественников
(Декарта и Лейбница), Кант не принял учения о божественном источнике врожденных
идей и считал априорной исключительно форму, но не само содержание знаний.
Последнее является, по мысли Канта, сугубо апостериорным, т.е. происходящим
всецело из опыта. Впоследствии рационалистические элементы кантовской
гносеологии будут старательно укреплены его последователями в лице Фихте и
особенно Гегеля, гносеологический Р. которого закономерным образом вытекал из
его рационалистической онтологии с ее панлогизмом как установкой на выявление во
всем сущем основополагающих определений самого разума. Таким образом, разумность
действительности и разумность научного познания как бы взаимообусловливали друг
друга. Как писал Гегель: "Кто разумно смотрит на мир, на того и мир смотрит
разумно..." Различают также и идущий еще от Сократа этический Р., согласно
которому в основе поведения людей лежит (или должно лежать) рациональное начало;
соответственно, знание о том, как надобно поступать, является в данном случае
достаточным условием нормативного поведения.
Т.Г. Румянцева
РЕАЛИЗМ (лат. realis - действительный, вещественный) - направление мысли,
основанное на презумпции наделения того или иного феномена онтологическим
статусом независимой от человеческого сознания сферы бытия. В зависимости от
того, что именно наделяется таким статусом, Р. дифференцируется на: 1) -
стихийный Р., характерный для архаичных культур и основанный на онтологизации
человеческих представлений о мире, в рамках которой предметом объективации
выступает непосредственное содержание опыта; 2) - концептуальный Р.,
оформляющийся в контексте зрелой культурной традиции и - в противоположность
стихийному Р. - основанный на рефлексивно осознанном дистанцировании объекта и
мысли о нем. К концептуальному Р. относятся: (а) - Р. как философское
направление, представленное онтологизацией общих понятий (средневековый Р.),
предмета познания (неореализм и критический Р. в философии 20 в.), социальных
отношений (см. Социальный реализм); (б) - Р. как художественный метод,
основанный на презумпции объективного бытия конструируемой в процессе
художественного творчества реальности. В качестве философского направления Р.
объективно представлен уже в концепции "мира эйдосов" Платона; как осознающее
себя направление конституируется в рамках средневековой схоластики в борьбе с
номинализмом по проблеме универсалий. Если номинализм трактует последние как
имена (nomina) реально существующих единичных объектов, то Р., напротив,
базируется на презумпции объективной реальности универсалий (universalia sunt
realia). Начиная с Августина, Р. синтетически объединяет в своем содержании
установки платонизма с христианским креационизмом ("роды" и "виды" как идеальные
образы будущих объектов в сознании Творца - у Августина; предбытие вещей как
архетипов (arhetipum) в разговоре Бога с самим собой - у Ансельма
Кентерберийского; самость (haecceitas) вещи, предшествующая ее бытию и
актуализирующаяся в свободном волеизъявлении Божьем - у Иоанна Дунса Скота и
т.п.). Крайний Р., основанный на трактовке универсалий как существующих вне и до
индивидуальных объектов и интеллекта, дифференцируется на ранний, моделирующий
бытие общего в сознании Бога как сущность, предшествующую индивидуальному бытию,
- последнее мыслится в данном случае как результат воплощения сущности, т.е.
облечения ее неатрибутивными акциденциями, включая телесность (Иоанн Скот
Эриугена), и поздний, мыслящий сущности в качестве первичных субстанций,
представленных в единичных объектах (Гийом из Шартра). Поскольку в рамках этой
версии Р. объективно возможен сдвиг трактовки креационного догмата в сторону
безличной эманации (единичное бытие - из "вида", "вид" - из "рода", "род" - из
общего принципа), постольку в качестве официальной доктрины ортодоксальной
церкви был принят не радикальный, а умеренный вариант Р. (Альберт Великий, Фома
Аквинский, Суарес и др.). Развернутая модель умеренного Р. оформляется в рамках
томизма на базе перехода от платонизма к аристотелизму и синтеза европейской
схоластической традиции с арабской (аверроизм). Согласно Фоме Аквинскому,
троичность бытия универсалий может быть представлена как: бытие до вещей" (ante
res), т.е. бытие в Божественном сознании в качестве прообразов вещей; "бытие в
вещах" (in rebus), т.е. их бытие в единичных предметах в качестве их сущностей
(субстанциальных форм); "бытие после вещей" (post res), т.е. их бытие в качестве
абстракций в человеческом сознании, постигающем структуру божественного
мироустройства. В современной философии наряду со своим развитием в рамках
неотомизма, Р. конституируется как направление в гносеологии, основанное на
презумпции объективного доопытного существования объекта познания (что в
ситуации 20 в., особенно после разработок Копенгагенской школы, становится
далеко не очевидным и нетривиальным). Когнитивный реализм дифференцируется на:
(I) - неореализм (Р. Перри, У. Марвин, Э. Холт, У. Монтегю, У. Питкин, Э.
Сполдинг и др.), фундированный так называемой "презентативной гносеологией",
критически направленной против отождествления действительности и опыта
(индивидуального в прагматизме и безлично-абсолютного в неогегельянстве) и
постулирующей независимое от сознания бытие объекта, могущее реализоваться как в
existence (бытие в пространственно-временном континууме), так и в subsistence
(существование идеального объекта вне пространства и времени). Возможность
познания, понимаемого как преодоление субъект-объектного дуализма
("эпистемологический монизм"), достигаемое за счет "презентации" объекта в
субъективном сознании, базируется на непосредственном "схватывании"
действительности сознанием ("непосредственный Р."); (II) - критический Р. (А.
Риль, О. Кюльпе, Э. Бехер, А. Венцль, А. Сет, Д. Хикс и др.), основанный на так
называемой "репрезентативной гносеологии", вводящей между объектом и субъектом
опосредующее звено - "данное" (data), трактуемое либо как константные логические
сущности (Сантаяна, Д. Дрейк, А. Роджерс, Г.О. Стронг), либо как психические
образования (Селларс, Дж. Пратт, А. Лавджой), либо как "духовная природа" бытия
(Д. Уайлд, М. Чапмен, Р. Паркер, П. Вейс, У. Хартшорн, У. Шелдон). Как последнее
направление, так и "темпоралистический Р." Лавджоя формируют своего рода
синтетическую модель, ориентированную на включение в свое содержание элементов
классического идеализма и неореализма.
М.А. Можейко
РЕЛИГИЯ (лат. religio - благочестие, набожность, святыня) - мировоззрение,
миропонимание, мироощущение, а также сопряженное с ними поведение людей и формы
его концептуализации, определяемые верой в существование сверхъестественной
сферы, артикулируемой в зрелых формах Р. в качестве Бога, божества. Р.
предполагает доминирование в душе человека чувства зависимости и долженствования
по отношению к дающей опору и достойной поклонения трансцендентной и тайной
силе. Р. отражает стремление человека и общества к непосредственной связи с
Абсолютом (Богом, богами, субстанцией - безусловным средоточием всего
существующего, главной святыней). Круг вопросов о существовании и ликах
Абсолюта, о путях постижения Его, о практической значимости этого постижения для
иных сфер духовной жизни человека, об отношении этого постижения к
"посюсторонней" материальной жизни людей - неизбывно перекрещивал исторические
судьбы Р. и философии, Р. и всего гуманитарного знания. Так, согласно Канту, Р.
является познанием наших обязанностей в виде божественных заповеден, но не в
виде санкций (произвольных, случайных для самих себя предписаний некоей чужой
воли), а как существенных законов любой свободной воли. Шлейермахер трактовал Р.
через особое чувство зависимости человека от бесконечного: "Ощущать, что все
тождественно в чувстве Движущего нас в его высшем единстве, опосредовать этим
все индивидуальное и особенное, а, следовательно, представить нашу жизнь как
бытие и жизнь в Боге и через Бога - это и есть религия". Для Гегеля Р. являлась
самосознанием абсолютного духа или знанием божественного духа о себе благодаря
опосредованию конечным человеческим духом. Фантастическое отражение в форме
внеземных сил внешних обстоятельств, господствующих над человеком, видел в Р.
Энгельс. Согласно же Дюркгейму, Р. - это идеологический механизм, обеспечивающий
солидаризацию людей и целостность общества через сакрализацию базовых
общественных связей. Фрейд, сводя индивидуальную религиозность к неврозу, считал
Р. общечеловеческим навязчивым универсальным неврозом, который корени
...Поділитися у соцмережах
