Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
...олонизированного, которые включают не только опыт подчинения
(угнетения) и сопротивления, но и опыт взаимозависимости и симбиоза. Термин
"постколониальность" представляется временным маркером, который обозначает
период и (или) процесс деколонизации, дискурс, который сопровождает этот
процесс. Таким образом "пост-" в П.И. ориентирует вовсе не во времени: "пост-"
означает определенную позицию, определенный ракурс видения, из которого
опознаются и анализируются разноаспектные проблемы: протоколониальные,
колониальные и после-колониальные. Приставка "пост-" играет роль жеста, с
помощью которого очищается ("опустошается" в смысле де-конструктивистски
очищается) пространство для методологической рефлексии и теоретической критики,
- пространство, до сих пор донельзя заполненное колониальными доминациями и
номинациями, как и антиколониальной борьбой. Рядом с двумя привычными
фигурантами - колонизатором и колонизированным - появляется еще один персонаж -
постколониальный критик. И именно ему мы обязаны появлением постколониального
дискурса. В связи с этим под постколониальностью обычно понимается определенное
пространство субъектных позиций, в которых и из которых развертываются
разноаспектные рефлексивно-критические проекты и программы, принципиально
отличные как от направленных на колонизацию, так и продуцируемых с позиций уже
колонизированных. Таким образом, в П.И. органически включены: 1) проект
деконструкции "Запада" как субъекта имперского дискурса, программа
демаскирования его претензий на универсальность, фундированная критика
исторической и культурной ограниченности "западных" моделей; "Запад"
рассматривается при этом как Великий Колонизатор; 2) проект легитимации противодискурсов,
программа выработки и рефлексии различных антиколониальных стратегий;
здесь тематически выделяется проблематика антиколониального национализма,
который вписывается в общую картину асинхронной модернизации; 3) проект
метаязыка для постколониальной ситуации. Практики постколониального письма
породили то, что может быть названо постколониальной литературой. Задача
"нового" интеллектуала в этом контексте выглядит достаточно утопичной -
выработка "неподеленного" языка или дискурса, который не базировался бы на
трагическом разломе между колонизатором и колонизированным, но и не игнорировал
бы этот разлом. Чтобы реализовать эту задачу, постколониальный критик вынужден
перемещаться (скользить) по краям как колониальных, так и антиколониальных
текстов, читать их не "против", а навстречу. Он обнаруживает себя в
"пограничье", "между". Его субъектность зачастую не совпадает с
институциональной позицией, а географическая локализация противоречит и первому
и второму. Этот интеллектуальный протеизм, везде-себя-нахождение,
полифоничность, полидискурсивность постколониального критика имеет на другом
полюсе - уже не интеллектуальном, а социокультурном - ситуацию укорененности в
конкретный культурный контекст, ситуацию конкретного выбора: страны,
идентичности, культурной традиции. В сферу адаптированных и использованых в П.И.
методологий входили в разное время экзистенциализм, (нео)марксизм, психоанализ,
структурализм и постструктурализм. В свою очередь, идеи и проблемы П.И.
"проникли" в пограничные дисциплины и дискурсы и существуют там на правах
"собственной проблематики". П.И. считаются одним из базовых критических
дискурсов современности (постсовременности), наряду с постмодернизмом и
феминизмом. В Украине в центре постколониального анализа находятся практики
культурного колониализма. Последний понимается при этом как "комплекс идеологий,
практик, риторических стратегий (обеспечиваемых соответствующей
институционализацией), направленных на поддержку политической и экономической
власти-гегемонии (термин Грамши) через создание и "натурализацию" оппозиций:
универсальное - местное (как локальное), общечеловеческое - частное
(этнографическое), модерновое (перспективное) - отсталое (внеисторическое),
ответственное (взрослое) - несамостоятельное (подростковое), в которых первый
термин каждой пары оценивается позитивно и является атрибутом метрополии, а
второй - негативно - как принадлежащий колонии. Метрополия стремится при этом
присвоить себе то, что высоко ценится по мировой шкале культурных ценностей, в
том числе и мифы про "первородство". В то же время культурный колониализм
свойственен культуре колонизированного не менее, чем культуре колонизатора
(М.Павлышин). В Беларуси соответствующие исследования акцентированы на
проблематике маргинальности, репрессированной идентичности, транскультурности и
"войны культур".
И.М. Бобков
ПОСТМЕТАФИЗИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ - понятие философии постмодернизма, выражающее
парадигмальную установку современной философии на отказ от презумпции
возможности построения единой и системной концептуальной модели мира - как в
понятийном пространстве философии, так и в понятийном пространстве любой другой
мыслительной системы (наука, теология, этика и др.). В обосновании П.М.
постмодернизм опирается на осуществленную философией модернизма критику
метафизики, ориентированной на поиски единства сущности, происхождения и
оснований мироздания (см. Метафизика): по словам Ницше, в любом случае речь идет
о "метафизическом первотолчке, который пробивается наружу в концепциях вроде
той, что в начале всех вещей находится наиболее ценное и существенное", -
однако, "бытие неведомо метафизике" не столько потому, что она, "мысля" его,
удаляет бытие от себя как мыслимое, сколько потому, что "бытие само по себе
исключает себя из существующего" (Хайдеггер). П.М. фундировано радикальным
отказом постмодернизма от презумпции логоцентризма, типичной для классической
культуры западного типа и имплицитно полагающей пронизанность бытия имманентным
логосом (см. Логос, Логоцентризм, Логотомия, Логомахия). По оценке Деррида,
"новая практика предполагает... разрыв с тем, что привязало историю... к истории
метафизики". В противоположность характерной для классической традиции
"непротиворечивой логике философов" (Деррида), фундирующей собою артикуляцию
философии как "философии тождества" или "философии идентичности" (см. Тождества
философия, Идентичность), постмодернизм, по оценке Дерриды, отрицает
правомерность претензий философии на усмотрение в процессуальности бытия того,
что могло бы быть обозначено как "прочный и устойчивый логос", ибо то, что в
рамках классической терминологии именовалось таковым, носит принципиально
игровой характер, - "скрывает игру" (см. Логомахия). Смысл понимается
постмодернизмом не как имманентный объекту (миру, тексту) и подлежащий
экспликации, но как результат произвольно реализуемых дискурсивных практик (в
чем сказывается влияние ницшеанской семантической фигуры "воли к власти"): по
оценке Клоссовски, "тотальность существующего оказывается отныне объектом одной
воли к завоеванию... Так заканчивается западная метафизика". Применительно к
онтологии, Фуко постулирует тотальное отсутствие исходного "смысла" бытия
мироздания: "за вещами находится... не столько их сущностная и вневременная
тайна, но тайна, заключающаяся в том, что у них нет сути, или что суть их была
выстроена по частицам из чуждых им образов". Аналогично, применительно к так
называемой социальной онтологии, постмодернизмом отвергается классическая
презумпция наличия "латентного смысла" истории (Деррида); применительно к
семиотическим средам постмодернистская философия отказывается "признавать за
текстом (и за всем миром как текстом) какую-либо "тайну", то есть окончательный
смысл" (Р.Барт). В целом, "история репрезентации" расценивается постмодернизмом
как "история икон - история длительного заблуждения" (Делез). Таким образом,
постмодернистские ориентации в данной сфере интегрируются в такой парадигмальной
презумпции постмодернизма, как "жертвование смыслом" (Деррида). Характерное для
постмодернизма видение реальности артикулируется как "постмодернистская
чувствительность", т.е. парадигмальная ориентация на усмотрение хаоса в любой
предметности (см. Постмодернистская чувствительность, Руины). В мыслительном
пространстве, задаваемом парадигмальными презумпциями постмодернизма,
исключающими идею целостности, конституирование какой бы то ни было картины
реальности возможно лишь двумя путями: либо посредством симуляции (см.
Симуляция, Симулякр), либо посредством произвольного абстрактного моделирования
реальности как принципиально нон-финальной (нерезультирующейся) процессуальности
(см. Виртуальная реальность, Возможные миры). В соответствии с этим, когнитивные
стратегии философии эпохи постмодерна фундированы программным требованием "не
полагать, что мир поворачивает к нам свое легко поддающееся чтению лицо, которое
нам якобы остается лишь дешифровать: мир - не сообщник нашего познания, и не
существует никакого пре-дискурсивного провидения, которое делало бы его
благосклонным к нам" (Фуко). Постмодернистский взгляд на мир снимает самую
возможность постановки проблемы познания как экспликации глубинного смысла
объекта (бытия в целом): во-первых, презумпциями номадологии (см. Номадология)
снята сама идея глубины (см. Плоскость, Поверхность), а во-вторых, рассмотрение
объект в качестве ризоморфного (см. Ризома) предполагает признание того, что
плюральная семантика обретаемых ризомой вариантов конфигурирования (случайным
образом сменяющих друг друга и непредсказуемых даже на уровне вероятностного
прогноза - см. Неодетерминизм) не позволяет сконструировать смыслового единства
и даже смысловой определенности ризомы. "Парадоксальный элемент" (Делез) потому
и парадоксален, что он выходит за границы знания (доксы), очерчивающей
проективно рассматриваемое пространство трансформаций. Каждый из конкретных
проектов постмодернистской философии вносит свой вклад в деструкцию метафизики и
конституирование теоретических основ П.М.: так, в контексте постмодернистской
концепции симуляции (см. Симуляция) "исчезает... различие между симуляцией и
реальным. И, тем самым, не остается места для метафизики" (Бодрийяр); в
контексте постмодернистской номадологии (см. Номадология) происходит снятие так
называемых "метафизических оппозиций" (Деррида) и отказ от самой идеи бинаризма
(см. Бинаризм). Реформаторская позиция постмодернистской философии в отношении
понимания детерминизма, предполагающая нелинейную интерпретацию последнего,
также влечет за собой радикальную критику метафизики как основанной на идеях
исходной упорядоченности бытия, наличия у него имманентного смысла, который
последовательно развертывается в эволюции мира и может быть (в силу своей
рациональной природы) реконструирован в интеллектуальном когнитивном усилии.
Аналогичные процессы, вызывающие существенные трансформации современного
мировоззрения, имеют место сегодня и в сфере естественнонаучного познания. Так,
оценивая переход современной науки к новому видению мира, синергетика отмечает,
что "естественные науки избавились от слепой веры в рациональное как нечто
замкнутое" (И.Пригожин, И.Стенгерс). Таким образом, философия постмодернизма
фактически отказывается от традиционного для классической европейской философии
восприятия метафизики как парадигмы интерпретации реальности в духе дедуктивного
рационализма, позволяющего конституировать универсально-рациональную картину
мира (артикулировать онтологию как метафизику). Такая позиция задает в философии
постмодернизма презумпцию жесткого дистанцирования от любых попыток
конституирования метафизической картины мира в классическом ее понимании. Б.МакХал
отмечает в этом контексте присущий культуре постмодерна своего рода "запрет
на метафизику (unlicensed metaphysics)". Вместе с тем, "трансгрессия смысла не
есть доступ к непосредственной и неопределенной идентичности бессмыслия...
Скорее следовало бы говорить об "эпохе" эпохи смысла, то есть о - письменном -
вынесении за скобки эпохи смысла" (Деррида). В этом аксиологическом пространстве
философия постмодернизма конституирует свою стратегию следующим образом: "вести
себя" (т.е. конституировать философское знание) не по отношению к универсально
общему (ср. подход Гегеля), а по отношению к "единичному или особенному,
лишенному подобного или равноценного" (Делез). Таким образом, магистральный
вектор перехода от метафизического к П.М. может быть проиллюстрирован разницей
между тезисом В.Дильтея "Подобно буквам слова, жизнь и история имеют смысл" и
тезисом Делеза "Эффекты событий обретают смысл лишь в интерпретации". (См. также
Идиографизм, Метафизика, Различия философия.)
М.А. Можейко
ПОСТМОДЕРНИЗМ - понятие, используемое современной философской рефлексией для
обозначения характерного для культуры сегодняшнего дня типа философствования,
содержательно-аксиологически дистанцирующегося не только от классической, но и
от неклассической традиций и конституирующего себя как пост-современная, т.е.
постнеклассическая философия. Ведущие представители: Р.Барт, Батай, Бланшо,
Бодрийяр, Делез, Деррида, Джеймисон, Гваттари, Клоссовски, Кристева, Лиотар,
Мерло-Понти, Фуко и др. Термин "П." впервые был употреблен в книге Р.Ранвица
"Кризис европейской культуры" (1917); в 1934 использован у Ф.де Ониза для
обозначения авангардистских поэтических опытов начала 20 в., радикально
отторгающих литературную традицию; с 1939 по 1947 в работах Тойнби было
конституировано содержание понятия "П." как обозначающего современную (начиная
от Первой мировой войны) эпоху, радикально отличную от предшествующей эпохи
модерна; в конце 1960 - 1970-х данное понятие использовалось для фиксации
новационных тенденций в таких сферах, как архитектура и искусство (прежде всего,
вербальные его формы), и было апплицировано на такие сферы предметности, как
экономико-технологическая и социально-историческая; начиная с 1979 (после работы
Лиотара "Постмодернистское состояние: доклад о знании") утверждается в статусе
философской категории, фиксирующей ментальную специфику современной эпохи в
целом (К.Батлер, В.Вельш, Т.Д'ан, Д.Дэвис, Ч.Дженкс, А.Ле Во, Д.Лодж,
Дж.Мадзаро, А.Б.Олива, У.Спейнос, У.Стейнер, А.Уайлд, Д.Фоккема, Д.Форворд,
И.Хассан и др.). В настоящее время история трансформации содержания понятия "П."
становится специальным предметом постмодернистской философской рефлексии
(Х.Бертенс, М.А.Роуз и др.). Несмотря на программное дистанцирование П. от
презумпций классической и неклассической философских традиций, тем не менее,
постмодернистская программа современной философии генетически во многом восходит
к неклассическому типу философствования (начиная с Ницше), и в частности - к
постструктурализму, структурному психоанализу, неомарксизму, феноменологии,
философии Хайдеггера, традициям "постнаучного мышления" и "поэтического
мышления", а также к традициям семиотики и структурной лингвистики (см.
Семиотика, Соссюр, Язык) и, в поздних своих версиях - к философии диалога,
теории языковых игр. Несмотря на то, что доминирующей является тенденция
датировки возникновения и концептуального оформления П. серединой 1950-х,
существует и позиция, согласно которой данный процесс отодвигается к концу 1930х
(К.Батлер, И.Хассан); по оценке Эко, применительно к усмотрению "начала" П.
обнаруживает себя тенденция относить его "ко все более далекому прошлому", - и
если иронично моделируемые Эко попытки "объявить постмодернистом самого Гомера"
и не предпринимались всерьез, то интерпретация в постмодернистском ключе
априоризма И.Канта как предвосхищающего идею означивания не чужда
постмодернистской ретроспективе (В.Моран). В современной философской литературе
ведутся достаточно оживленные дискуссии о соотношении таких аспектов содержания
данного понятия, как собственно философский, социологический (З.Бауман,
Р.Виллиамс, К.Кумар, С.Лаш, Д.Лион, Дж.Урри, Ф.Фехер, А.Хеллер),
культурологический (С.Бест, Д.Келлнер, Е.Джелл-нер, М.Постер, Б.С.Тэрнер,
Б.Смарт), литературно- и архитектурно-художественный (Ч.Дженкс, И.Хассан) и др.
(при этом следует иметь в виду условность подобного разнесения названных
мыслителей по департаментам, жесткость границ между которыми они сами решительно
отвергают). Указанные дискуссии, в свою очередь, выводят на проблему экспликации
- наряду с содержанием понятия "философии П." - и содержания таких понятий, как
"постмодернистская социология", "постмодернистская культурология",
"постмодернистская лингвистика" и т.д. В последнее время, однако, начинает
доминировать тенденция к предельно широкому пониманию термина "П." и признанию
того, что его "следует употреблять не как историко-литературное или теоретикоархитектурное,
а как всемирно-историческое понятие" (Г.Кюнг). Вместе с тем, к
настоящему времени утвердилась точка зрения, согласно которой "постмодернизм -
эпоха не столько в развитии социальной реальности, сколько сознания" (З.Бауман).
Современная культура рефлексивно осмысливает себя как "постмодерн", т.е. постсовременность,
как процессуальность, которая разворачивается "после времени" - в
ситуации "свершенности" и "завершенности" истории (см. Постистория, Deja-vu,
Ирония). Аналогично этому, современная философия конституирует себя не только
как пост-современная (собственно, postmodernism), но и как пост-философия, что
предполагает отказ от традиционных для философии проблемных полей, понятийнокатегориального
аппарата и классических семантико-аксиологических приоритетов.
Так, философия П. отказывается от дифференциации философского знания на
онтологию, гносеологию и т.д. (см. Логоцентризм, Дискурс, Логотомия, Логомахия),
фиксируя невозможность конституирования в современной ситуации метафизики как
таковой (см. Метафизика, Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм) и рефлексивно
осмысливая современный стиль мышления как "постметафизический" (см.
Постметафизическое мышление). Последний реализует себя вне традиционных
функционально-семантических оппозиций, выступавших в культуре классического и
неклассического типов в качестве фундаментальных гештальтирующих осей
мыслительного пространства: подвергая резкой критике саму идею бинарных
оппозиций как таковую (см. Бинаризм, Хора), П. мыслит себя вне дихотомических
противопоставлений субъекта и объекта (см. "Смерть субъекта", Антипсихологизм,
"Украденный объект"), мужского и женского (см. Соблазн), внутреннего и внешнего
(см. Складка, Складывание), центра и периферии (см. Ацентризм, Плоскость). В
целом, если современное культурное состояние может быть зафиксировано
посредством понятия "постмодерн", то состояние осознающей его ментальности -
посредством понятия "П.". В этом плане исследователи настойчиво подчеркивают
рефлексивный характер П. как феномена культуры: "постмодернизм как таковой есть
не что иное, как современность для самой себя" (З.Бауман). Таким образом,
"постмодерн... понимается как состояние радикальной плюральности, а
постмодернизм - как его концепция" (В.Вельш). Безусловно, речь может идти не о
единой концепции, семантически исчерпывающей своим содержанием все проблемное
поле современной постмодернистской философии: П. как философский феномен в
принципе не может быть рассмотрен в качестве монолитного, характеризуясь не
только атрибутивной, но и программной плюральностью, объективирующейся в широком
веере разнообразных (как по критерию моделируемой предметности, так и с точки
зрения используемой методологии) проектов, среди которых наиболее значительными
являются текстологический (см. Деконструкция, Пустой знак, Трансцендентальное
означаемое, Означивание, "Смерть Автора", Скриптор, Интертекстуальность,
Конструкция, Диспозитив семиотический, След, Differance, Игра структуры, Пастиш,
"Слова-бумажники", Текстовой анализ), номадологический (см. Номадология, Ризома,
Хаосмос, Лабиринт, Эон, Поверхность, Плоскость, Складка, Складывание, Тело без
органов, Экспериментация), шизоаналитический (см. Шизоанализ, Анти-Эдип, Машины
желания, Тело без органов), нарратологический (см. Нарратив, Закат метанарраций,
Метанаррация), генеалогический (см. Генеалогия, Событие, Событийность),
симуляционный (см. Симуляция, Симулякр), коммуникационный (см. Afterpostmodernism,
"Воскрешение субъекта", Другой, Языковые игры) и др. Более того,
П. и не стремится ни конституировать себя в качестве актуально единой
философской стратегии, унифицированной по своим основаниям, методам и целям (см.
Нон-селекции принцип, Логотомия) и претендовавшей бы на оригинальность (см.
Коллаж, "Смерть Автора", Конструкция), ни утвердиться в качестве философской
традиции (см. "Мертвой руки" принцип), программно постулируя невозможность в
современных условиях реализации подобного философско-метафизического проекта
(см. Логоцентризм, Тождества философия, Различия философия, Идиографизм,
Метафизика отсутствия, Нонсенс). Семантическая и категориальная пестрота
постмодернистской философии во многом обусловлены радикальным отказом П. от
самой идеи возможности конституирования в сфере современного философствования
концептуально-методологической матрицы, которая могла бы претендовать на
парадигмальный статус, его программной установкой на идиографизм (см.
Идиографизм) и изначальной плюральностью проблемного поля, обнаруживающего к
тому же постоянные интенции к своему расширению (философия письма и текста,
вариативные динамические модели социальности и субъективности, концептуальные
модели исторической событийности, власти, дискурса и языка, аналитические модели
сознания и бессознательного, телесности сексуальности и мн.др. - см.
Постистория, Событие, Событийность, Власть, Дискурс, Язык, Языковые игры, Тело,
Телесность, Секс, Хюбрис и др.). - Не следует также сбрасывать со счетов и то
обстоятельство, что П. является актуальным феноменом, еще не принадлежащим
философской традиции в режиме past perfect, - как его содержание, так и
терминологический инструментарий находятся в процессе своего становления и не
могут, в силу этого, характеризоваться устоявшейся унифицированностью. Отсюда -
характерная для постмодернистской философии интенция к рефлексивному определению
феномена П. в целом посредством указания на частные (как в смысле
неуниверсальности распространения, так и в смысле локальности предметности) его
характеристики. Так, например, по Лиотару, П. может быть определен как
"недоверие к метаповествованиям", Джеймисон усматривает атрибутивную
характеристику П. в ориентации на специфическую пародийность (см. Пастиш) и т.п.
Вместе с тем, несмотря на сказанное, применительно к П. как феномену философской
традиции можно утверждать, что, возникая исходно как своего рода особая ситуация
в развитии философского мышления, заключающаяся в сугубо негативном
дистанцировании от сложившихся стратегий построения философского знания, к
настоящему времени П. может быть оценен как конституированный в пространстве
философской рефлексии в качестве феномена, имеющего бесспорный парадигмальный
статус, ибо постмодернистская программа философствования удовлетворяет всем
критериальным требованиям, предъявляемым к исследовательской парадигме, а
именно: 1) вырабатывает собственную модель видения реальности, фундированную
презумпциями ее атрибутивной хаотичности и изначальной семиотической (прежде
всего - языковой) артикулированности ("постмодернистская чувствительность" как
установка на восприятие реальности в качестве хаотически фрагментированной и
семиотизированной, вплоть до постулирования знаково артикулированного способа
существования как единственно возможного - см. Постмодернистская
чувствительность, Руины, Ирония, Симуляция, Deja-vu, Хаос); 2) формирует
специфические идеалы и нормы описания и объяснения мира, рефлексивно осмысленные
в постмодернистской нарратологии и заключающиеся в принципиальном и программном
плюрализме (см. Нарратив, Нонселекции принцип), и идеалы и нормы организации
знания, находящие свое выражение в программном когнитивном релятивизме (поворот
от стратегии alterity к стратегии mutuality), основанном на концепции "заката
больших нарраций". В парадигмальной эволюции П. могут быть выделены два этапа:
1) описанная выше постмодернистская классика деконструктивизма (см. Барт, Батай,
Бланшо, Бодрийяр, Делез, Деррида, Джеймисон, Гваттари, Клоссовски, Кристева,
Лиотар, Мерло-Понти, Фуко), характеризующаяся крайним радикализмом
дистанцирования от презумпций как классической, так и от неклассической
философии, и 2) оформляющаяся в настоящая время парадигмальная модификация П.,
представляющая собой результат определенного поворота к пересмотру исходных
презумпций (отчасти связанным с коммуникационным поворотом в развитии
философской проблематики) и могущая быть интерпретирована как своего рода afterpostmodernism
(см. After-postmodernism, "Воскрешение субъекта", Другой).
Философский П. не только обладает парадигмальным статусом, но и выполняет в
современной культуре исконно присущие философии функции. Прежде всего, в
философии П. шлифуются понятийные средства, необходимые для адекватного описания
втягивающихся в сферу познания современной культуры неравновесных
самоорганизующихся систем (как в свое время шлифовались в философском языке
понятийно-логические средства, необходимые для описания систем динамических, а
потом - развивающихся). Подвергая метатеоретическому осмыслению данный процесс,
Фуко пишет о том, что в настоящее время осуществляется формирование нового стиля
мышления и, собственно, новой культуры. - По его словам, новый фундаментальный
опыт человечества "невозможно заставить говорить... на тысячелетнем языке
диалектики". Конституирующийся в современной культуре новый, нелинейный, способ
видения мира нуждается и в новом языке для своего выражения, однако на данный
момент "новому опыту", по оценке Фуко, "еще только предстоит найти и язык,
который будет для него тем же, чем была диалектика для противоречия" (см.
Невозможность, Трансгрессия). Подобно тому, как, моделируя - в прогностическом
режиме - динамику саморазвивающейся системы, философия 19 в. апеллировала к
абстрактным
...Поділитися у соцмережах
