Жанр: Философия
Философская проза (Древнего Китая)
...ика почетно. Цари, гуны и большие люди не смеют тогда
.относиться к нему свысока. Он может тогда подняться
до самого Сына Неба, не испытывая смущения. Не обязательно
этой встрече будет сопутствовать согласие. Но не обязательно
же и отступаться от разумного порядка и пренебрегать
долгом ради достижения этого согласия. Тем более невозможно
это для желающего сохранить уважение людей. Посему
наставник обязан стремиться к разумному порядку и твердо
следовать долгу, тогда он будет почитаем.
Учитель Цзэн^ говорил: "Когда благородный муж идет по
дороге, по его виду сразу можно определить, есть ли у него
отец и есть ли у него наставник. Тот, у кого нет отца, нет
наставника, выглядит совершенно иначе". Этим сказано, что
человек должен служить наставнику, как он служит отцу.
Цзэн Дянь, отец Цзэн Шэня, как-то отправил сына с поручением.
Все сроки прошли, а тот не вернулся. Люди, пришедшие
к Цзэн Дяню, говорили: "Уж не погиб ли он?!"
Цзэн Дянь отвечал: "Хотя бы погиб. Но я-то жив! Как же он
смел погибнуть!"
Конфуций попал в опасность в Куане. Янь Хой отстал.
Потом Конфуций сказал ему: "Я думал тебя нет в живых!"
Янь Хой ему отвечал: "Как я смел умереть, если вы живы!"
Янь Хой служил Конфуцию так же, как Цзэн Шэнь служил
отцу. Именно так выдающиеся лю'ди древности почитали своих
наставников. Посему и наставники не жалели знаний, обнаруживали
в поучениях всю глубину дао.
КНИГА ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
О следовании народу
Прежние цари во главу угла ставили следование сердцу
^ярода. А' потому добивались славы и побед. Все они привлекали
народные сердца своим дэ и достигали славы через
установление в мире порядка. Таких в прежние времена было
немало. Не было лишь таких, которые продавились бы своими
деяниями, утратив народные сердца.
Для обретения народа надо владеть дао. Тогда и в государстве
в десять тысяч колесниц, и в городке в сто дворов
не будет того, кто не радовался бы. Обрести же то, чему
радуется народ, означает обрасти народ. Но мало ли чему радуется
народ! Оттого от народа берут главное...
Некогда Тан одержал победу над домом Ся^ и привел
мир в порядок. Небо послало великую засуху - пять лет подряд
был неурожай.
Юэский царь страдал от позора поражения при Куайцзи^.
Стремясь вновь обрести сердце народное, сразясь насмерть
с У, он спал без подушки и без циновки, не брал в рот сластей,
не смотрел на красавиц, не слушал гонгов и барабайов.
Три года изнурял он свою плоть, истощал силы в трудах,
у него растрескались губы, иссохла грудь. При дворе он
относился к слугам как к родным, по всей стране заботился о народе,
стараясь привлечь его сердце. Если яств с его стола не
хватало на всех, он отказывался их есть сам; вино выливал в
реку, чтобы пить то же, что наро^. 0н"сам пахал и кормился
от этого, одевался в то, что наткала жена. Он запретил есть
редкое, носить поверх одной одежды другую, одеваться в разные
цвета. Часто пускался в путь по дорогам за телегой,
нагруженной едой, высматривал сирот, вдовых, старых и слабых,
больных и хворых, нуждающихся и обремененных, печальных
ликом и немогущих себя поддерживать и сам их
кормил. Собирал всех дафу и, обращаясь к ним, говорил:
"Желаю одного: поспорить с У ради добра в Поднебесной.
Ныне царства У и Юэ истощены друг другом. Мужи и дафу
готовы положить животы свои и умереть в один день, я же
схвачусь с царем У врукопашную и повергну его. Если я не
добьюсь этого, я сочту сво^ царство неспособным нанести
поражение У. Если же и с помощью других чжухоу не смогу
разбить врага, я покину страну, оставлю подданных, опояшусь
мечом и с кинжалом в руках, изменив внешность, стану служить
под другим именем как последний слуга с решетом и
метелкой, чтобы однажды сразиться с царем У насмерть. Пусть
голова моя расстанется с телом, а руки и ноги будут валяться
порознь на позор всему миру, но я свершу свою волю!"
И однажды он сошелся с У при Уху. Уские войска потерпели
поражение, царский дворец был окружен. Городские ворота
не охранялись, и юэсцы схватили царя Фучая, убили
уского первого министра. Через два года после уничтожения У
юэский царь стал баваном. Так случилось оттого, что он следовал
сердцу народному.
Циский Чжуанцзы^, думая Напасть на Юэ, спросил совета
у Тянь Хэ. Тот сказал: "Еще покойный правитель в своей
^11а1еясдней воле говорил, что не следует нападать на Юэ.
"^^^^уго бешеный тигр". Чжуанцзы сказал: "Был бешеный
^^^д но ныне сдох, не так ли?" Тянь Хэ ответил: "Спросим
^^с Сяоцзы". Сяоцзы отвечал: "Да, мертв, но слишком
щетяе его считают живым".
^Посему во всяком начинании нужно прежде всего
дд^1иться о том, что думает народ, и лишь затем браться
м Д^о.
КН И ГА ДЕСЯТАЯ
О разном употреблении
Вещи различаются между собой, и человек использует их
це-разному. В этом причина порядка и смуты, существования
" .гибели, жизни и смерти.
Посему обширность пределов государства, мощь и сила его
обска не означают сами по себе покоя. Почет и. знатное
рроисхождение, высокое положение еще не означают сами по
себе известности. Все зависит от того, каким образом эти
ебхи будут употреблены. '
" Цзе и Чжоу^ использовали свои способности таким обрамм"
что это привело их к гибели. Тан и У^ использовали
свои способности таким образом, что это привело их на
царство.
Некогда Тан увидел, как ставят сеть. Ее устанавливали со
всех четырех сторон и притом еще приговаривали: "С небес
спускающиеся, по земле рыскающие, отовсюду стекающиеся -
все в мою сеть!" Тан сказал на это: "Ох-хо! Всех изведут!
Кто же так поступает, кроме Цзе!" И он убрал сеть с трех
сторон, оставив только с одной, сказав в поучение: "Когда-то
люди увидели, как паук плетет сеть. Теперь они сами научились
ее плести. Пусть же кто хочет идти влево, идет влево,
кто хочет идти вправо, идет вправо, кто желает стремиться
ввысь, стремится ввысь, и кто желает опускаться вниз, спускается
вниз без препятствий. Брать можно лишь того, кто
нарушит этот порядок". Услышали об этом в царствах к югу
от реки Хань и сказали: "Дэ Тана простерлась уже на птиц
и зверей!" И сорок городов отошло к нему. Люди, ставившие
сеть со всех четырех сторон, неизвестно, поймали
бы птичку или нет, а Тан, убравший сеть с трех сторон
и оставивший с одной, тем самым уловил сорок городов,
а не только птичку.
Некогда чжоуский Вэньван послал людей копать пруд. А они
выкопали скелет какого-то человека. Сказали об этом Вэньвану
и тот велел: "Погребите снова". Доложили, что у могилы нет
хозяина. Вэньван сказал: ^Владеющий Поднебесной - хозяин
Поднебесной, владеющий царством - хозяин царства. Разве
я ему не хозяин?" И он приказал облачить останки,
положить в гроб и предать погребению. В Поднебесной,
прослышав про это, заговорили: "Как разумен Вэньван! Милость
его простирается даже на кости и прах, тем более
на живых людей!"
Так что бывает, что и сокровище, обретенное неразумным,
обращается во вред стране. Вэньван же и сгнившие кости сумел
употребить на прославление своей воли. Ибо для древних
мудрецов не было вещи, которой бы нельзя было найти применения.
К Конфуцию приехал ученик из дальних мест. Конфуций
спросил, держа посох на плече: "Здоров ли твой дед?" Потом
перехватил посох двумя руками и, отвесив поклон, спросил:
"Здоровы ли твои родители?" Потом поставил посох на землю
и спросил: "Здоровы ли твои старшие и младшие братья?"
Оперся на посох и спросил: "Здоровы ли жена и дети?"
Ибо Конфуций и посохом в шесть чи мог показать степень
благородства и подлости, порядок родных и чужих. Тем более
легко это ему было сделать с помощью раздачи постов и
жалований.
В старину ценили меткую стрельбу из лука за то, что это
давало возможность вырастить малых и накормить старых.
Люди нашего века ценят меткую стрельбу из лука за то,
что это дает возможность нападать и грабить. Самые искусные
в этом грабят малых и притесняют слабых, сделав грабеж
своим занятием.
Когда патока попадает в руки доброжелательного человека,
тот употребляет ее на то, чтобы прокормить больных и старых.
Когда патока попадает в руки разбойников Чжи и Цицзу^,
они употребляют ее на то, чтобы открывать запоры и снимать
засовы.
ФИЛОСОФЫ ИЗ ХУАЙНАНИ^
Памятник "Философы из Хуайнани" ("Хуайнаньцзы") был составлен
при дворе хуайнаньского вана Лю Дня (предпол. 180-122 гг. до и. э.) его
"гостями". Он представляет собой новую попытку создания универсальной
философской системы, могущей быть приспособленной к политическим целям,
с использованием всех крупнейших достижений древности. Синтез происходит
на даосской основе. Лю Ань принимал деятельное участие в создании этого
произведения. Считается, что ему принадлежат две вступителыше и одна
заключительная главы памятника, а кроме того, им, вероятно, была проделана
редакторская работа над произведением в целом.
"Хуайнаньцзы" является своего рода итогом развития лрспне^ китайской
философской прозы. Памятник очень сложен для анализа. В нем использована
чуть не вся предшествующая традиция, как устная, так и письменная.
Редкий известный нам источник здесь не упоминается, не цитируется, не
Текст изобилует краткими и пространными примерами, мифои
историческими аналогиями, заключенными в одну фразу или
;ми в рассказ, притчами, историческими анекдотами и пр. К этому
можно присоединить детализированные описания в стиле ханьской
[. раздел "Индивидуальная поэзия"), поэтические отступления на темы
^дреца, (*вободы духа и др., фантастические рассказы, так обычные для
о средневековья и пр. Каждая глава "Хуайнаньцзы" как бы самостояОиа
отличается от других не только темой, но и способом оргаматернала,
качеством используемой традиции, стилем - то высокопоэ(,
то сухо деловым, то каталожным, то свойственным комментарию,
"^^омствовательным. Цементирующим фактором, помимо содержательного,
'" '^'лбмяяся авторский текст, представленный либо в форме монолога, временами
Х'^нм§Й11й1М10щего монолог "Книги о дао и дэ", либо косвенной речи, близкой,
^-^*16и11яо" к прямой благодаря отчетливо воспринимаемой эмоциональной ин°^"
1ЙМ11Я.ЯН
./^^^^? ...Иными словами, можно сказать, что в "Хуайнаньцзы" мы обнаруживаем
^^^Цйрех философской традиции не только в мировоззренческом плане, но и в
художественных форм и средств, выработанных в этом русле и ставших
,^1й^11гвтым Арсеналом для будущей средневековой литературы.
ж1^^ фрагменты из "Философов из Хуайнани" даны в переводе Л. Е. Померан-Шр^
-
^й^''
Об изначальном дао
Дао покрывает небо, поддерживает землю, развертывает
1^стыре стороны света, раскрывает восемь пределов^. Высоко
^^беспредельно, глубоко безмерно, обнимает небо и землю, сооб1^^ается
с бесформенным^. Бежит источником, бьет ключом.
^Пустое постепенно наполняется. Клокочет и бурлит. Мутное,
Щ1 Постепенно очищается. Встанет между небом и землей и запол1^йит
все пространство; ляжет между четырьмя морями и запол.11
'Кит всю^ширь. Раздает и не иссякает. Нет для него ни утра,
^гни вечера. Растянутое-покрывает шесть сторон^, свернуу^тое
- не заполнит и ладони. Сжатое - способно расправлять1^.^я,
темное - способно быть светлым, слабое - способно быть
^^ ^льным, мягкое - способно быть твердым. Натягивает четыре
^Йшяура^, таит во рту инь-ян^. Связует пространство и время,
ЦЦ -Сообщает свет трем светилам ^. Предельно разжиженное, оно,
^^ как кашица, предельно тонкое, оно едва уловимо. Горы бла1"!
тодаря ему высоки, пучины благодаря ему глубоки, звери
^, благодаря ему бегают, птицы благодаря ему летают, солнце
,°$м луна благодаря ему светят, звездный хоровод благодаря
;*: ему движется, линь благодаря ему бродит, феникс благодаря
^ему парит^...
^ Колесо крутится, не прерываясь; вода течет, не останав1^
ливаясь, начинаясь и кончаясь с тьмой вещей. Поднимается
^ ^тер, сгущаются облака, и ничто не остается безответным.
^ ^ 'Грохочет гром, падает дождь. Одно другому откликается
^ бесконечно, незримо как явление духов, мгновенно как мол^
17 Литература древнего Востока.
ния. Поднимаются драконы, слетаются луани^. Движется
по кругу форма, вращается ступица. Один оборот сменяет
другой. Отграненное и отшлифованное вновь возвращается
в необделанное.
В природе все и без насилия согласно с дао, без уговоров
подвластно дэ, вещи в спокойной радости, не зная гордыни,
обретают гармонию... Дэ приводит в согласие небо и землю,
в гармонию инь и ян, сочленяет четыре времени года, согласует
пять первоэлементов^, оберегает и пестует-и тьма вещей
во множестве рождается- Оно напаивает деревья и травы,
напитывает металлы и камни. Вырастают большими птицы и
звери, умащивается их подшерсток и шерсть, крепнут перья
и крылья, у оленей отрастают рога. У зререй нет выкидышей,
у птиц - яиц-болтунов, отцы не знают печали утраты сына,
старшие братья ^е плачут по младшим, дети не остаются
сиротами, жены - вдовами. Радуга не показывается^, зловещие
знамения не являются. Это достигается тем, что во всем
содержится дэ.
Высшее дао рождает тьму вещей, но ею не владеет; творит
многообразные изменения, но над ними не господствует. Те,
что бегают и дышат, летают и пресмыкаются - наступает
время, и рождаются, но не из-за его благоволения; наступает
время, и умирают, но не из-за его вражды. Приобретая с
пользой, оно не может быть восхваляемо; тратя и терпя убытки,
оно не может быть порицаемо. Делает раздачи и одаряет,
а не скудеет. Вращается, и вращению этому нет конца. Тончайшее
и мельчайшее, оно не знает устали. Громозди его -
оно не станет выше; обрушивай его - оно не станет ниже;
прибавляй к нему - оно не умножится; отнимай у него - оно
не уменьшится; обтесывай его - оно не отслаивается; руби
его - оно не разрубается; буравь егб - оно не просверливается;
засыпай его - оно не мелеет.
Неясное, смутное,
Не мохвет быть облечено в образ.
Смутное, неясное,
Неистощимо в использовании.
Темное, таинственное,
Откликается бесформенному.
Мчится, течет потоком -
Его движение не пустое.
С твердым и мягким свертывается и расправляется.
С инь и ян поднимается и опускается.
Древние возничие Фэн И и Да Бин'^, всходя на облачную
колесницу, входили в облака и радугу, плыли в легком тумане,
неслись в неясном, смутном, дальше созвездий, выше бескрайней
выси - в беспредельное. Пересекали заиндевелые снега и
не оставляли следов. Освещались солнцем и не оставляли те258
-^
.^
- ^^"
-И
-^
-^Й
.^^1
^^^
^.Подхваченные смерчем, крутясь, взмывали ввысь. Пересе1^1оры"
проходили потоки, стопой попирали Куньлунь^.
мжаали ворота Чанхэ, проскальзывали в Небесные воро'
'.А теперешние возничие, хоть и есть у них легкая колесница
1ые кони, крепкая плетка и острые удила, но не могут они
"чать с теми. Великий муж^ спокойно бездумен, покойно
отен. Небо служит ему балдахином, земля - основанием
"цы, четыре времени года ^- конями, инь-ян - возни,-Оссдлав
облако, поднявшись над туманами, следует твоцу
изменения^. Ослабив волю, расслабив члены, в стрельнем
движении несется через пространство. Где можно
к - там шагом, где вскачь - там вскачь. Повелевает
Дождя оросить дороги, посылает Бога Ветра смести пыль.
1ия служит ему плеткой, гром - колесами колесницы. Подется
вверх и странствует в занебесном пространстве.
кается вниз и выходит из ворот безграничного. Вниматель^1се
осматривает и обозревает, возвращая всему полноту.
1"одит в порядок все четыре предела и возвращается в
ф. Так как небо для него балдахин, то нет ничего, что
ен не покрывал. Так как земля для него - основание
ксйицы, то нет ничего, что бы он не поддерживал. Так
1'^етыре времени года его кони, то нет ничего, что не могло
^ему служить. Так как инь-ян его возница, то нет ничего,
"" было бы не предусмотрено. Стремителен, но недвижен,
Ййтся 'далеко, а не ведает усталости. Четыре конечности
^1кн"двмжны, слух и зрение не истощаются. Откуда же знает
^Й границы восьми пределов и девяти сторон света? В руках у
1^1^о рукоять дао, и потому он способен странствовать в
допредельном...
1^" -Когда-то Шунь пахал на горе Ли. На следующий год
^ЙЯдледельцы стали бороться за тощие земли, уступая друг
1^угу жирные; удил рыбу у самого берега, а на следующий
11"Д рыбаки стали бороться за мелководье, уступая друг другу
^Йкдивы и глубины. В те времена уста не произносили речей,
1^ха не делала указующих жестов. Хранили сокровенное дэ в
1врдце, а изменения происходили как по велению духа. Если
1м- Шунь не обладал волей, то какие бы прелестные речи ни
1ФОИЭМОСИЛИ, сколько бы по дворам ни говорили, не изменили бы
^1Тйм ни одного человека. То дао, которое нельзя выразить
1^юаами, велико и могущественно! Поэтому смогли справиться
^саньмяо, привлечь ко двору племя Крылатых, склонить
6 свою сторону государство Нагих, собрать дань с сушеной^,
1 рассылая приказов, не распространяя повелений. Изменяли
Щ^бычаи, меняли привычки - и все это велением лишь сердца.
1-Злконы" установления, наказания, штрафы разве могли бы
1^стичь этого?
1 Вот почему мудрец пестует свой внутренний корень и не
^9анимается украшением верхушки, хранит свой разум и сдер^Жйвает
ухищрения своего ума. Безмолвный, пребывает в неп*
деянии, но всему причастен; невозмутимый, не управляет, а
все содержит в порядке. То, что называю ^недеянием", означает
не опережать хода вещей; то, что называю "всему
причастен", это следовать ходу вещей; то, что называю "неуправлением",
не изменять естественности; то, что называю
"все содержит в порядке", соблюдать взаимное соответствие
вещей...
Ничто в Поднебесной не может сравниться с водой по
мягкости, но она велика беспредельно, глубока безмерно.
Простирается в длину бескрайне. Волны ее безбрежны. Вдохнет,
выдохнет, сожмется, разольется. Простирается в пространстве
без меры. Высоко в небе образует дождь и росу. Внизу
на земле - источники и заводи. Тьма вещей без нее не родится.
Сотни дел без нее не вершатся. Она обнимает все
множество живого, но не знает ни любви, ни ненависти. Напитывает
влагой мельчайшие существа и не требует вознаграждения.
Обогащает Поднебесную и не истощается. Облагодетельствует
простой народ и не несет урона. Всегда в пути, но
не может дойти до конца. Малая, но не может быть зажата
в ладони. Нанеси удар - не поранишь, коли - не проколешь, '
руби - не разрубишь, жги - не горит. То течет спокойная, то
бурлит взбудораженная, но не рассеивается. Точит металлы и
камни. Наполняет собой всю Поднебесную. Разливается на
безбрежных просторах, парит выше туманов. Бежит в долинах
и руслах рек, орошает пустынные поля. Имеет^ли излишек или
недостаток, небо и земля берут или отдают. Ее получает
тьма вещей и нет здесь ни первых, ни последних. Поэтому
нет ни частного, ни общего. Широко простертая, кипучая,
объединяется с небом и землей в великое единство. Нет для
нее ни правой стороны, ни левой - свободна в изгибах и
переплетениях. С тьмой вещей начинается и кончается. Это
и есть высшее дэ...
О горах
Земная душа спросила у Небесной души: "Что за тело у
дао?" Небесная душа отвечала: "Телом ему служит небытие".
Земная душа спросила: "Небытие имеет форму?" Небесная
душа ответила: "Как нам знать, что такое небытие!" И продолжала:
"Я повстречала его: смотришь - не видишь его формы,
слушаешь - не слышишь -его голоса. Скажу - глубокий
мрак. Глубокий мрак... - так можно выразить дао словами,
но это не дао". Земная душа сказала: "Я узнаю, что это
такое, и тогда прозрею и вернусь к самой себе^!" Небесная
душа возразила: "Владеющий дао не обладает формой, которую
кно было бы видеть, именем, которым можно было бы
_вать. Ты же уже обладаешь и формой и именем. Каким
1р1^ дао можешь владеть?!" Земная душа отвечала: "А
^11^ же ты можешь владеть речью^? Я вернусь к своему
^Щ^^р^дку!"
1^^^' Она повернулась к Небесной душе^ а та вдруг исчезла.
'^11^ 'Тогда Земная душа вернулась к своему истинному существо^^^л1аиию,
чтобы также скользнуть в бесформенное...
1-
Отзвуки дао
1^
...Лу Ао^ отправился в путешествие к Северному морю.
..^ресек крайний север, дошел до горы Сокровенные Ворота.
Щ^гда же достиг вершины горыМэнгу, повстречал человека:
^лазатлубокие, виски черные, слезы текут из глаз, плечи ^высо11^,
как у коршуна, подбородок уперт вниз, величаво движется
1^1"встречу ветру, танцуя. Увидев Лу АО, медленно опустил руки
Ц^офылся за высоким камнем. ЛуАо подошел взглянуть на
Цдкго. С виду независим, одет в черепаховый панцирь и жует
Ц^орские устрицы. Лу АО заговорил с ним:
11^ — Я тот самый АО, который, оставив всех, покинув своих,
11ЙДСЛ все, что творится за пределами шести сторон света.
1*Кто бы другой смог? Я с детства любил путешествовать, и
1 -йотом это не прошло. Обошел весь свет, все четыре предела.
^.Только крайнего севера еще не видал. Ныне вдруг встретил
11ас. Может быть, будем с вами друзьями?
11^ Человек обнажил в улыбке зубы и сказал:
1* "- Ты из Срединных земель. Неужели прошел такой дале1^1й1Й
путь? Здесь край, который дает свет солнцу и луне, держит
193 себе планеты, где берут начало инь и ян, где рождаются
^четыре сезона. Этот край по сравнению с твоими безымянными
^землями еще более глубок и темен. Я отправляюсь на юг и
^попадаю в -край Пустоты, на севере отдыхаю в Глубокой
Л1;Черноте, на западе достигаю Глубокой Дали, на востоке откры11"аю
мир, который предшествовал Хаосу. Здесь внизу нет
^емли, наверху - неба, слушаешь - не слышишь, смот'ришь-
ничего не рассмотреть. За ним только плеск Тайво^,
за нею глянешь - простор в десять тысяч ли. Я и то не
^ йогу там побывать. А ты ныне прибыл только сюда, а уж
Говоришь, что все видел. И это ведь тоже далеко! Но ты же
здесь. У меня назначена встреча с Непознаваемым^ за пределами
девяти небес. Я не могу долго оставаться". Человек
поднял руки, подпрыгнул и вошел в облака. Лу АО, подняв
г голову, смотрел и не увидел. Печально остановился у колес1.'йицы,
ему было так горестно, как будто у него кто умер.
^ 1в Литературе древнего Востоке
И он сказал:
- Я по сравнению с этим мужем все равно, что земляной
червь в сравнении с желтым лебедем! За день не продвинется
и на один чи, а думает, что ушел далеко. Как
скорбно!
Чжуанцзы говорит: "За короткую жизнь не узнать того,
что за долгую, малому знанию далеко до большого. Утренней
букашке-однодневке неведомо, что будет новолуние, цикаде
неведомо, что бывает весна ио^ень".
Индивидуальная поэзия
Индивидуальная поэзия возникает в^итае в IV- III вв. до и. ". Первый
известный нам китайский поэт Цюй Юань (340-278 гг. до и. э.) родился
и жил в южном царстве Чу. С юга были почти все ведущие поэты ханьского
периода (III в. до и. э.-III в. н.э.) -Сун Юй (290--223 гг. до и. э.),
Сыма Сянжу (179-117 гг. до н.э.), Мэй Шэи (?-141 г. до и. э.), Ян Сюн
(53 г. до н.э.-18 г. н.э.), Ван Бао (приблизит. 53 г. до и. э.). .Поэзия,
представленная произведениями этих поэтов, воспринималась как противоположность
"северной", дошедшей до нас в составе "Книги песен" и считавшейся
тогда авторской. Это противоположение, осознаваемое как географическое,
имело более глубокую основу. Фактически оно явилось результатом
перемен, произошедших в понимании искусства по мере его выделения в
самостоятельное русло.
К VI в. относятся высказывания Конфуция по поводу "Книги песен",
в' которых уже сформулировано эстетическое кредо его школы, составившее
основу и более поздних представлений об искусстве. По Конфуцию, в песнях
важен прежде всего смысл*, призванный служить воспитанию известных "пяти
добродетелей". Другим достоинством произведений "Книги песен" Конфуций
считает их благомыслие' - именно поэтому они могли служить средством
воспитания. И третье, на что указывает Конфуций, - это умеренность в выражении
чувств' - песни должны умиротворять, а не волновать, сообшать гармонию
и тем, следовательно, служить цели приобщения к всеобщей высщей гармонии
(у Конфуция - общественной). Конфуций дает отрицательную оценку чувственным
южным мелодиям, "переливающимся через край" и, по выражению
"Книги обрядов^, "вносящих в мир смуту"*. Конечно, произведения "Книги
песен" не укладывались в эти рамки, но это было исправлено комментарием.
Четырехсловный размер, которым они преимущественно записаны, появился,
возможно, из целей упрощения, отвечая представ^бнию древности о том, что
в искусных, "украшенных" речах нет правды. Единый размер придавал искомую
строгость.
В этих высказываниях Конфуция в целом отразились общие для периода
классики положения. Даосы также в искусстве признавали главным смысл и
простоту; меру как осйову гармонии и покоя; и необходимость служения
искусства высшей цели - приобщению к мировой гармонии.
Таким образом, к IV в. до н.э. уже имелось сложившееся представление
о задачах искусства. Поэзия же, которую мы знаем по Цюй Юаню и затем по
так называемой ханьской оде, бывшей ведущим жанром на протяжении
почти шестисот лет, несла с собой совершенно иные принципы. Ее смыслом
стало "излияние чувств" (Цюй Юань), целью - возбуждение чувств, удовольствия,
средством - воссоздание картины движения, которому подвластно все -
и природа, и чувства. Используя выражение Конфуция, можно сказать, что
здесь все "переливается через край". Вместо простоты эта поэзия прявесла
с собой пышную декоративность, усложненность языка, игру созвучиями, смешение
стихов и прозы, длинную и неровную строку и пр. В эстетике того
времени появляется понятие "уместность", которое подрывает старое предне
об объективных критериях искусства, заменяя на требования,
ые субъективными факторами-жанром, индивидуальностью поэта и
" "Таковы в основном новшества, которые характеризовали авторскую поэ_^1ЙйС
Безусловным ее завоеванием было открытие нового мира-сферы
^'.^1^11. Это еще не внутренний мир в полном смысле слова, но осознание
Ц^^ймоети чувственной жизни и утверждение ее наравне с рациональной.
1^ 1^ ..древности до самого ее конца остается непоколебимой вера в то, что
^и^масвое есть гармония, а высшим ее воплощением может быть только
1^ Дмиппный мир - природа и общество. Поэтому все чувства рассматри$^МЧ^КЯ
только в отношении к ним. Характерно, чт
Закладка в соц.сетях
