Жанр: Философия
Континент Евразия
...рическом смысле, положение. Одна живая национальная
сила могла остаться победительницей только за счет
другой, тоже живой народной силы, а не за счет иных, идущих к
упадку и одряхлению национальных цельностей и государственных
образований. Создающееся ныне положение может устранить
эту коллизию: народы российский и германский совместно
оказались побежденными весьма вероятно, только для того, чтобы
в следующий момент совместно же оказаться победителями.
В тот момент, когда Россия когда-либо в будущем признала
бы, что у нее нет интересов на континенте Европы западнее линии
Познань - Богемские горы - Триест, то весьма вероятно,
что политико-хозяйственная судьба западной части Европейского
континента тем самым была бы решена. Для этого, весьма вероятно,
не потребовалось бы новой войны и нового кровопролития,
по слишком очевидному преобладанию сил одной из сторон;
не потребовалось бы также военной оккупации и политического
унижения стран крайнего запада Европы; достаточно было бы
согласия этих стран на заключение торговых договоров, кладущих
основание "западноевропейскому таможенному союзу", в
составе Германии, континентальных стран крайнего Запада и их
колоний. Этот союз уничтожил бы систему таможенного промышленного
покровительства, существующую теперь в некоторых
странах Запада, напр. во Франции, Италии, и открыл бы эти
страны совершенно свободному экономическому обороту с Германией.
Осуществив создание подобного союза, Германия получила
бы непосредственный доступ к прекрасной береговой линии
океана, более близкой ко многим центрам ее хозяйственной
жизни, чем Гамбург и Любек. Для стран юго-западной Европы,
стран, по преимуществу, квалифицированного земледелия,
чрезвычайно богато одаренного природой (виноградарство! шелководство!)
и издавна высоко развитого, Германия явилась бы в
этом случае поставщицею промышленных фабрикатов всех производств,
кроме наиболее тонких, требующих вкуса, в которых
романские страны обладают безусловным преимуществом перед
Германией. К подобной промышленной роли Германия имеет,
между прочим, и природные данные, как обладательница круп397
нейших и в некоторых отношениях единственных на континенте
западной и юго-западной Европы железорудных и угольных ресурсов.
Мы очень далеки от того, чтобы желать подобного поворота
событий. Но мы не можем нс признать, что он становится возможным
в развертывающемся ходе событий.
Многое будет зависеть от линии поведения германской власти,
которая будет существовать. Мы видели, как представители
нынешней Франции во время пребывания французских войск в
Одессе были склонны считать Россию "вышедшей из игры" и
ориентироваться на государственности, пришедшие в той или
иной форме "на смену" России, вроде Румынии, Польши и "Украинской
Народной Республики". Может быть, и новая германская
власть сочтет за благо искать своего "исторического удела"
на востоке Европы, продолжая славные традиции, в стиле украинской
политики доктора Рорбаха и барона Мумма, стремясь к
насаждению курляндских и литовских "самостийностей" и
вновь принимая в свое лоно старого немецкого друга - Петлюру.
В таком случае, в дополнение к своим врагам на западе Европы,
Германия закрепила бы враждебность к себе России. Исход исторических
судеб ближайших десятилетий вновь стал бы неясен...
Подобный поворот событий мог бы привести в скором времени к
новым потрясениям и к новому обескровлению Европы, перед
которым побледнели бы даже нынешние бедствия. Тем самым
была бы предопределена возможность существенного упадка европейской
культуры и заколебалась бы мировая гегемония европейско-арийского
мира.
Возвращаемся к мыслимому германо-русскому соглашению.
С точки зрения интересов России, осуществленное расширение
Германии настоятельно требовало бы сохранения в неприкосновенности
океанической мощи Англии. Россия и Англия неизбежно
по-прежнему опирались бы друг на друга, так как одоление
Германии над одной из этих сторон грозило бы повлечь за
собой ее победу и над другой н тем самым установление всеевропейской,
если не всемирной, гегемонии Германии.
И не менее важным, чем океаническое равновесие, заключающееся
в неприкосновенности английской мощи, было бы
для России получение достаточных гарантий от континентальных
покушений на нее со стороны Германии. Такой континентальной
гарантией могло бы послужить укрепление западных и
юго-западных славянских государств и союз с ними России. Пол398
ное осуществление славянской идеи и связанное с ним положение
России в не-немецких областях бывшей Австро-Венгрии и на
Балканском полуострове могло бы послужить ценою, за которую
Германия бескровно добилась бы преобладания на континенте
Европы на запад от линии Познань - Богемские горы - Триест.
Лозунг "континентальных гарантий" и "океанического равновесия"
- вот те начала, которые подсказываются будущей
России складывающимся международным положением и поведением
некоторых руководящих кругов нынешних "Держав-Победительниц".
КОНТИНЕНТ-ОКЕАН
(Россия и мировой рынок)
Экономическое знание в изучении хозяйственной действительности
обращено, наряду с отношениями "внутреннехозяйственными",
т. е. касающимися внутреннего социально-экономического
строения общества, также к отношениям "внешнехозяйственным",
прежде всего к отношениям товарообмена, в междуобластных
и международных масштабах. В аспекте этих отношений
каждая страна и - внутри страны - область, округ или
меньшее географическое подразделение рассматриваются, независимо
от господствующей в них социальной структуры хозяйства,
как "единицы "-носители экономического обмена, как неразложимые
целые, в их соприкосновениях, па путях обмена, с такими
же "единицами" окружающей среды и всего мира. Если
приступить к определению факторов, обуславливающих течение
такого обмена, то наше внимание остановится, между прочим, на
значении того обстоятельства, происходит ли передвижение товаров,
захваченных в процессы обмена, по океану или по конти399
иенту... Издержки транспорта имеют существенное значение в
формировании и междуобластного и международного обмена.
Можно сказать даже, что если проблему производства (как отправного
пункта всякого обмена) отнести, в ее динамической
сущности, к проблемам "внутреннехозяйственного" строения общества,
то издержки транспорта окажутся чуть ли не важнейшим
фактором, определяющим собой процессы обмена, во всяком
случае наименее поддающимся регулированию со стороны
государственной власти и - в этом смысле - неизменно действующим,
"естественным", как сказал бы экономист классической
школы... Государство - и таможенной политикой, и воздействием
на ставки железнодорожных тарифов и судовых фрахтов -
властно вмешивается и направляет отношения междуобластного
и международного обмена... Но даже при самом объемлющем регулировании
тарифов и фрахтов только частично оно может устранить
влияние издержек перевозки как самостоятельной экономической
стихии. Притом государственная политика - будь то
таможенная, тарифная, фрахтовая - меняется, а издержки перевозки,
при неизменности техники, остаются теми же... И потому,
поскольку техника в своем совершенствовании не дотла до
состояния, в котором издержки транспорта приблизились бы по
своей величине к нулю, эти последние остаются началом, определительным
для сферы "внешнехозяйственных" отношений. Между
тем издержки перевозки имеют существенно различные размеры,
поскольку дело идет о морских перевозках, с одной стороны,
и сухопутных - с другой... В расчете на одинаковое расстояние
германский железнодорожный тариф перед войной был
"приблизительно в пятьдесят раз выше океанского фрахта. Но
даже ставки русских и американских железных дорог (которые,
прибавим от себя, сплошь и рядом бывали ниже себестоимости)
превосходили в 7-10 раз стоимость морского транспорта" '...
Из разницы в размерах между издержками морских и сухопутных
перевозок вытекает следующий вывод: те страны и области,
которые по своему положению могут пользоваться преимущественно
морским транспортом, в гораздо меньшей степени зависят,
в процессах международного и междуобластного обмена, от расстояния,
чем страны, обращенные в своей хозяйственной жизни
преимущественно к перевозкам континентальным. Первые, в определении
путей обмена, которые они избирают, могут, в известной
степени, пренебрегать расстоянием. Вторые должны обращаться
с перевозками экономно и всячески стремиться сокра400
тить расстояние. В силу этого можно сказать, что в качестве господствующих
принципов сферы международного и междуобластного
обмена "океаническому" принципу не зависящего от расстояний
сочетания хозяйственно-взаимодополняющих стран
противостоит принцип использования континентальных соседств...
Конечно, это противоположение не нужно понимать буквально:
ведь и стоимость океанических перевозок не сводится к
нулю. Все-таки в области морского транспорта расстояние имеет
значение лишь в случаях чрезвычайного различия в протяжении
или, наоборот, при перевозках на близкие дистанции. Расстояние
играет роль, когда дело идет о выборе между "дальним" и
"каботажным" плаванием, ибо плавание у берегов, плавание по
портам страны, где повсюду господствует один и тот же язык, те
же законы и обычаи, предъявляет к мореплавателю и судну существенно
иные - и меньшие - требования, чем "дальнее" плавание.
Но поскольку "дальний" характер плавания представляется
данным, то расстояние, в известных пределах, теряет
значение...
Океан един. Континент раздроблен. И потому единое мировое
хозяйство неизбежно воспринимается как хозяйство "океаническое",
и в рамки океанического обмена неизбежно поставляется
каждая страна и каждая область мирового хозяйства. Между
тем отдельные страны и области мира находятся, в отношении
к океану, далеко не в одинаковом положении. Одни в каждой
своей точке приближены к берегу океана-моря. Для того чтобы
примкнуть к океаническому обмену, им достаточно, грубо говоря,
нагрузить на суда свои продукты и разгрузить корабли, пришедшие
в их порты. Другие же - всецело или на большем или
меньшем пространстве - удалены от моря на то или иное расстояние...
Чтобы войти в общий строй мирового обмена, этим
странам нужно потратить некоторое дополнительное усилие -
как на то, чтобы доставить к берегу свои продукты, так и для того,
чтобы транспортировать внутрь континента товары, получаемые
ими с мирового рынка. Представление о положении отдельных
стран с точки зрения интересующего нас вопроса дают карты
так называемых "областей равного отстояния" (Zones d'equidistance),
на которых пункты, находящиеся в определенном
одинаковом расстоянии от берега океана-моря, соединены линией
^ Таких линий проводится несколько, напр. через пункты,
отстоящие от побережья соответственно на 400,800, 1200, 1600,
2000, 2400 километров. Рассмотрение такой карты дает пред401
ставлевие о том, насколько различно расположены, в отношеааии
к океану, отдельные области мира. Существуют обшарвыстерритории,
в пределах которых нет пунктов, которые отстояли бы
от моря дальше, чем, скажем, на 600 километров. Такова, напр.,
Западная Европа, в ее пределах к западу от Пулковского меридиана.
В Австралии нет местностей, расположенных далее чем
на 800 - 1000 километров от берега океана. Наиболее "континентальные"
пункты трех других материков: Африки, Северной
Америки и Южной Америки - находятся не более чем в 16001700
километрах от морского побережья. И только в пределах
Азии имеются места, от которых до берега океана-моря более
2400 километров. Таковы Кульджа и значительная часть русского
Семиречья.
На картах "равного отстояния" вечно свободные ото льда побережья
южных морей и, например, берега Северного Ледовитого
океана у мыса Челюскина, почти никогда не освобождающиеся
от льда, трактуются совершенно одинаково. При рассмотрении
занимающей нас экономической проблемы следовало бы сделать
соответствующую поправку: незамерзанне или замерзание
моря и продолжительность последнего определяют собой
значение для мировой торговли данного водного бассейна. При
такой поправке предстали бы еще более удаленными от океана
некоторые области Северной Америки и Восточной Европы и
значительная часть средней и северной Азии...
В Англии, в обороте чужестранными и отечественными товарами,
на континентальные перевозки расходуются суммы, представляющиеся
ничтожными в расчете на единицу товара... Но
если в строй мирового обмена интенсивно вступило бы Семиречье,
то издержки на перевозку товаров от моря и к морю оказались
бы значительны...
Предположим существование единой для каждого товара цены
мирового рынка. Что же при таком предположении значат
для Семиречья издержки по передвижению товаров к берегам и
от берегов океана? Раз на мировом рынке все продавцы получают
одну и ту же цену, то эту же цену получат и производители Семиречья.
И не кто иной, как они, должны будут принять на свой
счет расходы по доставке продукта на мировой рынок. Расходы
эти составят для них вычет из выручки. В отношении же к товарам,
приобретаемым ими на мировом рынке, себестоимость окажется
увеличенной на сумму издержек по перевозке этих товаров
с мирового рынка в Семиречье. Иными словами, стоимость
402
передвижения товаров от моря и к морю явится для производителей
и потребителей Семиречья потерей, которую не несут производители
и потребители, чья хозяйственная деятельность протекает
невдалеке от берегов океана-моря... В рассуждении нашем
отвлечемся покуда от существования в пределах континентов
внутренних водных путей, оказывающих, согласно характеру
каждого из них, индивидуально-возмущающее влияние на
стоимость внутриконтинентных перевозок, а также от других
индивидуально-географических и индивидуально-экономических
факторов, влияющих на стоимость транспорта; будем
считать издержки перевозки - соответственно по континенту и
по морю - прямо пропорциональными расстоянию. А "мировой
рынок" представим себе в виде некоторого подобия Лондона, то
есть пункта на берегу моря, на острове. Мы прибегаем к такой
конкретизации понятия мирового рынка для того, чтобы во всех
случаях участие в "мировом обмене" связать с признаком преодоления
определенного океанического, морского пространства.
Такое предположение кажется нам имеющим эмпирические
обоснования. При этом предположении мы можем сказать определенно:
масштабы отстояния Семиречья от побережий - неслыханные
в остальном мире - определят, при вступлении Семиречья
в строй мирового обмена, некоторую особую его "обездоленность".
За свои товары оно будет получать дешевле, чем все
остальные области мира; потребные ему ввозные продукты обойдутся
ему дороже, чем всем другим. В области развития промышленного
его конкурентоспособность, в отношении к мировому
рынку, окажется ничтожной, и можно думать, что даже при
благоприятных для промышленного развития естественных условиях
Семиречье будет обречено на промышленное "небытие".
В отношении же к сельскохозяйственному развитию найдут применение
формы запоздалой, не обеспеченной в своем существовании
и всецело экстенсивной культуры ^
Двойная обездоленность, и как производителя, и как потребителя,
не может - ceteris paribus - не сделать из Семиречья
как бы "задворков мирового хозяйства"...
Семиречье мы привели в качестве примера; рассуждение, к
нему примененное, можно применить к любой области, отмеченной
среди областей земного шара удаленностью от океана-моря.
Для каких областей и стран мира имеет реальное значение изображаемая
перспектива быть "задворками мирового хозяйства"?
Если взять условный предел отстояния от побережий, например
800 километров, и посмотреть, какие области мира лежат в таком
и еще большем расстоянии от моря, то окажется, что такими
областями являются: 1) незначительная часть внутренней австралийской
пустыни, 2) области внутренней Африки: часть южной
Сахары и Судана, земли в верховьях Нила, Конго и Замбези,
3) области по средней Амазонке, плоскогорье Matto grosso в Бразилии,
восточная (низменная) часть Боливии и Парагвай. Области
эти, при нынешнем строе хозяйственной техники, частью вовсе
не способны к экономическому преуспеванию (пустыни 1),
частью хотя и способны к нему, однако не обнаруживают признаков
интенсивного экономического развития, так как их "затирают",
в экономическом отношении, хозяйственно однохарактерные
им, но более близкие к побережью районы. К тому же все эти
области лежат в пределах тропической зоны, которая в современности
вообще не дала еще примеров высокой напряженности экономической
жизни... Можно предвидеть, что если когда-либо
произойдет экономический расцвет некоторых из перечисленных
областей, то наверняка произойдет он на основе интенсивного
использования тех, иногда превосходных, внутренних водных
путей, которые соединяют эти области с океаном (особенно реки
Южной Америки: Амазонка, частично доступная для морских
судов, ее притоки, затем реки Парана в Парагвай), то есть в порядке
всецелого приобщения этих областей к единому мировому,
"океаническому" хозяйству...
Большее значение имеют в современности континентальные
области Северной Америки: центральная Канада (район Манитобы,
Саскачевана и Альберты), северная часть Соединенных Штатов,
от истоков Миссури до Великих озер, и некоторые из средних
штатов, образующих треугольник между юго-западной оконечностью
озера 9ри, городом Санта-Фэ в Повой Мексике и городом
Соленого Озера. Районы эти уже и сейчас являются частично
районами мощной экономической жизни, и, насколько можно
судить, им доступно и дальнейшее развитие. Несмотря на существование
внутренних водных путей, ведущих, по большей части,
к "незамерзающему" океану (исключение - реки Канады),
"континентальность" этих областей является сейчас и должна
оказаться в будущем существенной для структуры обмена и вообще
хозяйственной жизни в пределах Северной Америки. Но с
еще большей определенностью это можно утверждать относительно
континентальных областей Восточной Европы в Азии...
Здесь на 800 и более километров от берега моря отстоят: 1) сре404
динные и западные части Китайской империи, 2) Кашмир, Пенджаб
и примыкающие районы Индии и 3) северо-восточная Персия,
весь Туркестан, все доступные экономической культуре части
Сибири и Дальнего Востока, кроме Приморской области и
Амурской - восточнее Благовещенска, все Приуралье и среднее
Поволжье, с хорошей частью срединного чернозема (Тамбовская,
Пензенская губернии!). Нужно заметить, что из числа поименованных
областей Европы и Азии значительная часть "континентальных"
провинций Китая представлена пустыней Гоби и
бесплодными плато Тибета; можно думать, что крайне западные
части Китая ("внешняя" Монголия, восточный Туркестан, Кульджа),
отделенные от метрополии Гоби и Тибетом, предопределены
к тому, чтобы экономически примкнуть к России; что же касается
северной Индии, то она "прижата" к океану непроходимыми,
пока что, хребтами Гиндукуша и Гималаев, отделяющими
ее от остального круга континентальных земель...
Континентальные области собственно Китая тяготеют отчасти
к водной артерии Янг-тсей-кьянга, которая приводит с собой
океан в глубь Небесной Империи к Ханькоу, куда проникают
морские суда... Независимо от этого обстоятельства континентальность
обширных пространств Китая не может не находить
отражение в формах экономической его жизни. Но как естественнохозяйственная
данность, как некий неустранимый факт
природы, она в значительной степени ослаблена, в экономическом
своем значении, тем, что восточные территории Китая на огромном
протяжении глядят: 1) в открытые и 2) в не знающие
льда пространства Великого океана. И наоборот, континентальность
тех территорий, которые мы будем именовать областями
"Российского мира", то есть собственно России, крайнего западного
и северо-западного Китая, а также Персии, в огромной мере
усиливается тем, что и моря, к которым, преодолевая сотни и тысячи
километров континентальных пространств, могли бы тяготеть
эти области, являются: 1) во всех случаях - замкнутыми,
"континентальными", "средиземными" морями и 2) в большинстве
случаев - морями замерзающими, иногда на 6 и более месяцев.
"Замкнутость" моря, поскольку она не переходит в "озерность"
(исключающую данный водный бассейн из числа пространств
океана-моря), является, казалось бы, географическим
признаком, не имеющим значения для экономики, так как хотя
бы море и было соединено с другими водными бассейнами мира
только проливом или "горлом", оно остается открытым для ми405
рового экономического обмена. Но этот географический признак
сгущается в экономическую реальность, когда он связывается с
фактом политической необеспеченности свободы торгового оборота,
поскольку он определяет легкость милитарно пресечь доступ
в пределы данного водного бассейна. Указанные политические
и милитарные обстоятельства суть реальные факторы русской
экономической действительности, поскольку речь идет о
таких морях, как Белое, Черное и Балтийское или Японское на
Востоке... Даже забавно как-то констатировать, что Россия -
даже в перспективе широкого великодержавного расширения -
нигде, кроме побережий отдаленной Камчатки, не выходит и не
имеет шансов выйти в берегам "открытого" моря, в точном географическом
смысле этого слова, т. е. водного бассейна, принимающего
участие в гидрографической циркуляции Мирового
океана, ибо даже Северный Ледовитый океан, благодаря полосе
небольших глубин (менее 600 метров), простирающейся между
Гренландией-Исландией-Шотландией (так называемый порог
Wyville Thomson), исключен из общей океанической циркуляции
и имеет режим даже не берегового моря (вроде "Китайских"
морей или Антильского), но замкнутого, "континентального". А
на юге, в виде крайнего предела мыслимого русского расширения,
выступают Средиземное море и Персидский залив, оба -
характерно "континентальные" бассейны*... "Континентальность"
такого бассейна, как тот, что простирается перед берегами
Мурмана, в экономическом смысле является "абстракцией". Но
хотя бы и на путях такой, привнесенной из географии "абстракции"
имеет некоторую пикантность установить, что, как бы ни
тщилась Россия в пределах открытого ее политико-экономическому
воздействию географического мира выйти к "открытому"
морю, она никогда не увидит перед собой того свободного Мирового
океана, который плещет у пристаней Нью-Йорка или СанФранциско,
у берегов Ирландии или Бретани, почти всей Южной
Америки, Австралии, Африки...
Но еще большее экономическое значение имеет замерзаемость
огромного большинства морей, на которые "выходит"
Россия-Евразия... Некоторым фанатикам океанического обмена,
учитывающим хозяйственные возможности Сибири, уже
снится, что "современная техника в кратчайший срок создаст...
из Карского моря Средиземное, в котором будут встречаться
торговые суда всех стран" ^ В отношении к Карскому морю
только и можно делать, что ссылаться на чудеса будущей техни406
ки: ныне море это три четверти года недоступно ни для каких судов...
Архангельск открыт для судоходства в течение полугода.
Петербургский порт замерзает ва 4-5 месяцев, и даже порты
на нижнем Днепре, Азовское море, Астрахань закрыты для судоходства
на один-два-три месяца... Следует понимать, что замерзаемость
моря является, в общем строе мировых хозяйственно-географических
отношений, феноменом "некоторым образом
...исключительным". Кроме России-Евразии, оно знакомо только
северо-восточной части Швеции и Канаде. Но как бы ни была
одарена северо-восточная Швеция природными ресурсами в железной
руде, белом угле и лесе, она является всего лишь небольшим
уголком, не имеющим шансов играть в экономической
жизни мира определяющей роли. И среди великих экономических
целых планеты замерзаемость моря определяется как некоторый
- нельзя сказать, чтобы счастливый! - удел "Евразии" и
Канады... Как бы ни прислушивался мир к речам о "выходе к
незамерзающему морю" российских энтузиастов океанической
и "понтической" политики, речи эти - в перспективе мировых
экономических отношений - должны звучать как диковинка...
9/10 человечества "замерзающее" море неизвестно вовсе... Даже
в Канаде, которая, как мы видели, в данной области приближается
к России, не может быть речи о "выходе к незамерзающему
морю": таким выходом она"органически" обладает и на
своем Атлантическом (Галифакс) и на своем Тихоокеанском побережьях.
Рассмотрение положения отдельных областей мира, в отношении
к океану-морю, неизбежно приводит нас к выводу: наиболее
"обездоленной" среди стран мира - в смысле данных к участию
в океаническом обмене - является та экономически-географическая
сфера, которую мы обозначаем именем России-Евразии.
Мы бы сказали даже, что сочетанием признака исключительно
далекого отстояння ее областей от берега моря с
признаком замерзаемости се морей и их "замкнутости" (увеличивающей
риск политико-милитарного пресечения обмена)
она поставлена в обстановку, вообще не имеющую подобий в остальном
мире и порождающую ряд проблем, вне ее пределов неслыханных.
Вслед за Россией-Евразией идут Китай и Северная
Америка. Но если оставить в стороне пустыню Гоби, пространства
Тибета и области, лежащие к западу от них, то в отношении
собственно Китая хозяйственно-географическое значение его
"континентальности" умаляется (как было отмечено выше) не
только сравнительной незначительностью максимальных отстояний
его областей от берега моря (не свыше 1600 километров),
но и незамерзаемостью и незакрытостыо тех морей, к которым
тяготеют эти области. Такие же обстоятельства оказывают
смягчающее "континентальность" влияние также в южной половине
Северной Америки; но не в Канаде и не в соприкасающихся
частях Соединенных Штатов. Закрытость тех бассейнов, к которым
обращены эти области, - Гудзонов залив и залив Святого
Лаврентия - в обстановке Нового Света, при меньшей политико-милитарной
ее напряженности, покуда что, пожалуй, и не
имеет значения для расчетов экономической практики. Но замерзаемость
этих бассейнов делае
...Закладка в соц.сетях
