Жанр: Философия
О духе законов
...но лицо, при
котором страной управляют не столько люди, сколько законы, и потому для
изменения государственного строя пришлось бы ниспровергать самые законы.
И если бы при этом та же. нация получила от климата некоторую
нетерпеливость характера, которая не позволяла бы ей долго терпеть
однообразие, то очевидно, что образ правления, о котором мы только что
говорили, оказался бы для нее еще более подходящим.
Эта нетерпеливость характера сама по себе еще не имеет большого значения,
но в соединении с мужеством она может стать великим благом.
Она не похожа на ту легкость, с которой люди принимаются за дела
неизвестно зачем и оставляют их неизвестно почему. Она ближе к
настойчивости, потому что порождается таким живым ощущением зла, которое не
притупляется даже привычкой терпеть его.
Такой характер у народа свободного был бы очень большим препятствием для
происков тирании, действия которой обыкновенно бывают столь же вялы и
медлительны при ее начале, как они быстры и решительны в конце, которая
начинает помогать одной рукой для того, чтобы вслед затем угнетать всем
бесчисленным множеством своих рук.
Порабощению всегда предшествует усыпление. Но народ, который не знает
покоя ни в каком положении, который постоянно как бы ощупывает себя,
обнаруживая все свои больные места, такой, народ не может поддаться сну.
Политика - беззвучная пила, которая незаметно совершает свою работу и
медленно достигает своей цели. Но люди, о которых мы только что говорили, не
были бы Б состоянии выдержать .медлительность, мелочность хладнокровных
переговоров; тут они нередко оказ
ывались бы слабее всякой другой нации и могли бы утратить посредством
своих трактатов то, что приобрели своим оружием.
ГЛАВА XIV Другие следствия климата
Наши отцы - древние германцы - жили в климате, где страсти людей не были
бурными. В своих законах они принимали вещи такими, какими видели их, не
давая простора собственной фантазии. Судя об обидах, нанесенных мужчинам, по
величине полученных им ран, они с той же простотой оценивали и обиды,
нанесенные женщинам. Очень своеобразен в этом отношении закон аллеманов. За
обнажение головы женщины надо было платить штраф в шесть солидов, за
обнажение ее ноги до колена - столько же и вдвое больше - за обн
ажение выше колена. Кажется, закон измерял величину оскорбления,
нанесенного женщине, так, как измеряют величину геометрической фигуры; он
наказывал не преступление воображения, а преступление глаз. Но когда одна из
германских наций переправилась в Испан
ию, климат этой страны внушил ей совсем иные законы. Закон вестготов
позволял .медикам пускать кровь свободнорожденной женщине только, в
присутствии ее отца или матери, брата, сына или дяди, Воображение народов
воспламенилось, а от него разгорелось и воо
бражение законодателей; закон стал подозревать во всем народ, который сам
был способен все заподозрить.
Поэтому законы эти отнеслись с величайшим вниманием к поведению обоих
полов. Но, судя по установленным ими наказаниям, они, кажется, стремились
более удовлетворять требования личной мести, чем требования общественной
мести. Так, в большинстве случаев они отдавали обоих виновных в рабство
родителям или оскорбленному супругу. Свободнорожденная женщина, отдавшаяся
женатому человеку, предоставлялась в полное распоряжение его супруги. Эти
законы обязывали рабов связать и привести к мужу женщину, застигнутую
ими во время прелюбодеяния. Они разрешали детям этой женщины обвинять
свою мать и подвергать ее рабов пытке, для того чтобы уличить ее. Поэтому
эти законы были более пригодны для утонченной разработки определенного
вопроса чести, чем для должной охраны н
равов. И не надо удивляться, если граф Юлиан полагал, что оскорбление
подобного рода требовало гибели его отечества и его короля. Нет ничего
удивительного и в том, что при подобном состоянии нравов мавры так легко
смогли поселиться в Испании, удержаться
там и замедлить падение своей империи.
Японский народ обладает таким свирепым характером, что его законодатели и
правители не могли питать к нему никакого доверия. Они говорят ему только о
судьях, угрозах и наказаниях. Японец и шагу не может ступить без
полицейского надзора, Эти законы, котор
ые из пяти глав семейства ставят одного как бы правителем над четырьмя
прочими, эти законы, которые за одно преступление карают всю семью или целый
квартал, эти законы, для которых нет невинных там, где, может быть, имеется
один виноватый, - эти законы созданы для того, чтобы люди не доверяли друг
другу, чтобы каждый следил за поведением другого и был для него сыщиком,
свидетелем и судьей.
Индийский народ, напротив, кроток, нежен и сострадателен, поэтому его
законодатели выказали к нему большое доверие. Они установили немного
наказаний и притом не очень строгих и не со всей строгостью применяемых. Они
поручили племянников дядям и сирот - о
пекунам, как у других поручают детей их отцам; они основали право
наследования на признании наследника достойным. Кажется, что они думали, что
каждый гражданин должен полагаться на природные добрые качества прочих
граждан.
Они охотно отпускают на волю своих рабов, они женят их, они обращаются с
ними, как со своими детьми. Счастливый климат, который порождает чистые
нравы и производит кроткие законы!
КНИГА ПЯТНАДЦАТАЯ Об отношении законов гражданского рабства к природе
климата
Рабство, собственно говоря, есть установление права, дающего такую власть
одному человеку над другим, что первый становится безусловным господином над
имуществом и жизнью последнего. Оно дурно по самой своей природе; от него
нет пользы ни рабу, ни госпо
дину: первому - потому, что он ничего не может делать по внушению
добродетели, второму - потому, что он усваивает всевозможные дурные
привычки, незаметно привыкает пренебрегать всеми нравственными
добродетелями, становится гордым, нетерпеливым, суров
ым, гневным, сладострастным, жестоким.
В деспотических странах, где уже существует политическое рабство,
гражданское рабство более сносно. Там каждый доволен уже тем, что может жить
и питаться, поэтому положение раба там не тягостнее, чем положение
подданного.
Но в монархическом правлении, когда безусловно необходимо воздерживаться
от подавления и унижения природы человека, не должно быть рабов. В
демократии, где все люди равны, и в аристократии, где законы должны
употреблять все усилия, чтобы сделать их равны
ми, насколько допускает природа этого правления, рабство противно
устройству государства и служит только для того, чтобы доставлять гражданам
могущество и роскошь, которыми они отнюдь не должны пользоваться,
Трудно поверить, что рабство обязано своим происхождением чувству
сострадания и что оно было установлено по следующим трем причинам.
Международное право сделало пленников рабами для того, чтобы их перестали
убивать. Римское гражданское право дозволило должникам продавать себя в
рабство во избежание жестокого обращения с ними их кредиторов. Естественное
право признало справедливым, что
бы дети раба, которых отец не в состоянии прокормить, были такими же
рабами, как и он сам.
Эти доводы юристов нисколько не убедительны. 1) Неверно утверждение, что
на войне дозволяется убивать только в случаях крайней необходимости; раз
человек сделал другого своим рабом, нельзя уже сказать, что он был поставлен
в необходимость убить его, так
как ведь он его и не убил. Единственное право, которое война может дать в
отношении пленников, - это право поставить их в такое положение, чтобы они
не имели возможности вредить. Убийства, хладнокровно совершаемые солдатами
не в пылу сражения, отвергаю
тся всеми народами мира.
2) Неправда, будто свободный человек может себя продать. Продажа
предполагает уплату, но так как купленный раб вместе со всем своим
имуществом становится собственностью своего господина, то выходит, что
господин ничего не дает, а раб ничего не получает.
Скажут: рабу дозволяется иметь благоприобретенное имущество; однако он не
может ни продать это имущество, ни передать его по наследству. Если
недозволительно убивать себя, потому что самоубийца отнимает себя у
отечества, то столь же недозволительно и про
давать себя. Свобода каждого гражданина есть часть общей свободы, а в
народном государстве - даже часть верховной власти. Продавать свое
гражданство - это такая нелепость, на которую не решится ни один человек.
Если свобода имеет ценность для того, к
то ее покупает, то она бесценна для того, кто ее продает. Гражданский
закон, дозволивший людям произвести раздел имуществ, не мог включить в
разряд имуществ и часть тех самых людей, которые должны были производить
этот раздел. Гражданский закон, лишающий силы договоры, которые заключают в
себе какой-нибудь ущерб лицу, не может не лишить силы соглашение,
заключающее в себе самый чудовищный из всех ущербов.
Третья причина касается рождения. Она исчезает вместе с двумя
предыдущими, ибо если человек не имел права продать самого себя, то тем
менее был он вправе продать своего еще не рожденного сына. Если нельзя
обращать в рабство военнопленного, то еще менее д
опустимо обращать в рабство его детей.
Смертная казнь преступника имеет свое оправдание в том, что закон,
который его карает, был создан для его же пользы. Например, убийца
пользовался защитой осудившего его закона, последний ежеминутно охранял его
жизнь, и потому он не может протестовать про
тив него. Но другое дело раб: закон рабства никогда не мог быть ему
полезен, во всех случаях этот закон был против него и никогда не был за
него, что противно основному принципу всех обществ.
Скажут, что закон рабства мог быть полезен рабу тем, что господин давал
ему пропитание. В таком случае рабство следовало бы ограничить лицами,
неспособными добывать себе средства к жизни. Но таких рабов никто не желает
иметь. Что же касается детей, то пр
ирода, давшая матери молоко, обеспечила этим пропитание младенцу; вся же
остальная часть их детства так близка к тому возрасту, в котором они
способны приносить наибольшую пользу, что нельзя сказать, будто человек,
который кормил детей для того, чтобы ст
ать их господином, дал им что-нибудь.
Наконец, рабство столь же противно гражданскому праву, как и
естественному праву. Какой закон мог бы удержать от бегства раба, который
стоит вне общества и на которого поэтому не распространяются никакие
гражданские законы? Он может быть удержан только п
о семейственному праву, т. е. по закону его господина.
С не меньшим правом я мог бы сказать, что право рабства проистекает из
презрения, которое один народ питает к другому вследствие разницы в их
обычаях.
Лопец де Гомара говорит, что "испанцы нашли близ порта св. Марфы корзины,
наполненные съестными припасами жителей; там были морские раки, улитки,
стрекозы и саранча. Победители вменили это побежденным в преступление".
Автор признает, что существование та
кого обычая, а также то, что американцы курили табак и не подстригали
бороду на испанский манер, было сочтено достаточным юридическим основанием
для того, чтобы испанцы обращали в рабство американцев.
Знание смягчает людей; разум ведет их к человечности, и одни только
предрассудки удаляют их от всего этого.
С не меньшим правом я мог бы сказать, что религия дает тем, кто ее
исповедует, право обращать в рабство тех, кто ее не исповедует, для того
чтобы ее легче было распространять.
В этом-то мнении разрушители Америки и находили поддержку своим
преступлениям. На этой-то мысли они и основали право, в силу которого
обратили в рабство столько народов; ибо эти разбойники, которые непременно
хотели быть одновременно и разбойниками, и хр
истианами, были очень религиозны.
Людовик XIII долго не решался на издание закона, обращавшего в рабство
негров его колоний; но, когда его убедили, что это самое верное средство
обратить их в истинную веру, он согласился.
Если бы мне пришлось защищать право, в силу которого мы сделали негров
рабами, то я сказал бы следующее.
Народы Европы, истребив народы Америки, были вынуждены обращать в рабство
народы Африки, чтобы заставить их расчищать обширные земли Америки.
Сахар был бы слишком дорог, если бы растение, из которого он получается,
не возделывалось рабами.
Люди, о которых идет речь, черны от головы до пят, и нос у них до такой
степени приплюснут, что жалеть их почти невозможно.
Нельзя себе, представить, чтобы бог - существо очень мудрое - вложил
душу, и при том хорошую, в совсем черное тело.
Мысль, что сущность человека заключается в цвете его кожи, так
естественна, что народы Азии, кастрирующие чернокожих с целью пополнить
число своих евнухов, прибегают тем самым к наиболее наглядному средству,
чтобы лишить негров сходства с нами,
О важности цвета кожи можно судить по цвету волос, которому египтяне -
лучшие философы в мире - придавали такое огромное значение, что предавали
смерти всех рыжеволосых, которые попадались им в руки.
Что негры лишены здравого смысла, доказывается тем, что они предпочитают
ожерелья из стеклышек золоту, которое в таком великом почете у народов
просвещенных.
Невозможно допустить, чтобы эти существа были людьми, потому что если бы
мы их причислили к людям, то пришлось бы усомниться в том, принадлежим ли.
мы сами к числу христиан.
Недальновидные умы слишком преувеличивают несправедливость, причиняемую
африканцам; ведь если бы она была действительно так велика, то неужели ни
одному из государей Европы, которые заключают между собою столько
бесполезных соглашений, не пришло бы в гол
ову заключить одно общее соглашение во имя милосердия и сострадания?
Но пора обратиться к разысканию истинного источника рабства. Оно должно
быть основано на природе вещей; посмотрим, не найдутся ли обстоятельства,
объясняющие его происхождение.
Во всех деспотических государствах люди продают себя с большой легкостью:
политическое рабство в известном смысле уничтожило гражданскую свободу.
Перри говорит, что московиты очень легко продают себя. И я знаю почему:
потому, что их свобода ничего не стоит.
В Ассаме все стараются продать себя. Некоторые из главных сановников
имеют не менее тысячи рабов, которые состоят из главных торговцев, имеющих
под собой также немало рабов, в свою очередь тоже владеющих рабами. Их
передают по наследству и заставляют тор
говать. В этих государствах свободные люди, слишком бессильные перед
правительством, домогаются стать рабами тех, кто имеет тираническую власть
над правительством.
Вот истинная и разумная причина происхождения существующего в некоторых
странах умеренного рабства, которое и должно быть умеренным, потому что оно
основано на свободном выборе, который делает человек, ради собственной
пользы отыскивающий себе господина, и является, таким образом, следствием
взаимного соглашения обеих сторон.
Вот другой источник происхождения рабства, причем именно того жестокого
рабства, которое мы видим у людей.
Есть страны, жаркий климат которых настолько истощает тело и до того
обессиливает дух, что люди исполняют там всякую трудную обязанность только
из страха наказания. В таких странах рабство менее противно разуму; и так
как там господин столь же малодушен
по отношению к своему государю, как его раб по отношению к нему самому,
то гражданское рабство сопровождается в этих странах политическим рабством.
Аристотель хочет доказать, что есть рабы от природы, но то, что он
говорит, совершенно не убедительно. Я думаю, что если такие рабы и
существуют, то это именно те, о которых я сейчас говорил. Но так как все
люди рождаются равными, то следует сказать, что рабство противно природе,
хотя в некоторых странах оно имеет естественные причины; при этом отнюдь не
следует забывать различия, существующего между этими странами и теми, где
сами естественные причины противодействуют рабству, каковы страны Европы,
где оно было так счастливо уничтожено.
Плутарх в своем жизнеописании Нумы говорит нам, что в век Сатурна не было
ни господ, ни рабов. В наших климатах этот век водворен христианством.
Итак, область естественного рабства должна быть ограничена лишь
некоторыми отдельными странами земного шара. Что же касается всех прочих
стран, то, как бы ни были тяжелы работы, которые там требуются обществом,
мне кажется, что все они могут быть выполне
ны свободными людьми.
Думаю я это потому, что в то время, когда гражданское рабство не было еще
отменено в Европе христианством, там смотрели на работу в рудниках, как па
труд, до такой степени тяжелый, что выполнять его возможно только силами
рабов или преступников; между те
м как теперь мы знаем, что люди, занимающиеся им, живут счастливо. Их
профессию поощряли небольшими привилегиями, увеличенный труд соединили с
повышенным вознаграждением; в результате они полюбили свое положение более
всякого другого из доступных им.
Нет такого тяжелого труда, который нельзя было бы привести в соответствие
с силами тех, кто его выполняет, если только этим трудом управляет разум
человека, а не его жадность. Машины, которые изобретает и применяет
искусство человека, могут заменить усил
енный труд, выполняемый в других местах рабами. Турецкие рудники в
Темешварском Банате были богаче рудников Венгрии, а производили меньше,
потому что турки не знали иных орудий производства, кроме рук рабов.
Не знаю, ум или сердце диктует мне этот последний абзац. Нет, вероятно,
такого климата на земле, где труд не мог бы быть свободным. Так как законы
были дурны, люди оказались ленивыми, а так как они были ленивы, их обратили
в рабство.
Постоянно приходится слышать, что было бы хорошо, если .бы у нас были
рабы.
Чтобы основательно обсудить это, не надо исследовать, будут ли рабы
полезны для имеющейся в каждой нации небольшой группы богачей,
наслаждающихся всеми благами жизни;
для нее-то они, без сомнения, будут полезны. Но если встать на иную точку
зрения, то я не думаю, чтобы кто-нибудь из этой части общества согласился
прибегнуть к жребию для решения вопроса, кто должен принадлежать к свободной
части общества, а кто - к чис
лу рабов. Те, кто более всего толкует о пользе рабства, со страхом
отшатнулись бы от него; оно привело бы в ужас даже самых несчастных и
обездоленных людей. Поэтому крик в пользу рабства есть крик роскоши и
сладострастия, а не голос любви и общего блага. Кто сомневается, что каждый
отдельный человек очень охотно стал бы господином имущества, чести и жизни
других людей, что при одной мысли об этом пробуждаются все его страсти? Но
чтобы установить в делах этого рода, законны ли желания каждого, необходимо
рассмотреть желания всех.
Есть два рода рабства: реальное и личное. Реальное - то, которое
прикрепляет раба к земле поместья. Таковые были рабы германцев, по словам
Тацита. Они не служили в доме господина; они давали ему известное количество
зерна, скота или тканей; этим и ограни
чивались их повинности. Рабство этого рода существует еще в Венгрии, в
Богемии и во многих областях Нижней Германий - Личное рабство связано с
домашним хозяйством и имеет большее отношение к личности господина.
Рабство становится величайшим злоупотреблением, если оно является
одновременно и реальным, и личным. Таково было у македонян рабство илотов;
они исполняли все работы вне дома и терпели всевозможные оскорбления внутри
дома. Это илотство противно природе в
ещей. У народов с простыми нравами есть только реальное рабство, потому
что домашние работы там исполняют женщины и дети. У народов, преданных
роскоши, есть личное рабство, потому что роскошь нуждается в домашней службе
рабов. Илотство же представляет со
бой соединение рабства, существующего у народов, преданных роскоши, с
рабством, существующим у народов с простыми нравами.
Но какого бы рода ни было рабство, законы должны стараться очистить его,
с одной стороны, от злоупотреблений, а с другой - от связанных с ним
опасностей.
В магометанских государствах господин имеет власть не только над жизнью и
имуществом рабынь, но и над тем, что называют их добродетелью и нх честью.
Одно из несчастий этих стран составляет то, что большая часть народа
существует лишь для того, чтобы служ
ить прихотям остальной части. В вознаграждение подобным рабам
предоставляют наслаждаться ленью, что составляет новое несчастье для
государства.
Эта-то лень и обращает серали Востока в приюты наслаждений даже для тех,
против кого они созданы. Люди, которые более всего боятся труда, могут
обрести счастье в этих спокойных пристанищах. Но мы видим, что всем этим
нарушается самый смысл учреждения раб
ства.
Разум требует, чтобы власть господина не простиралась далее требования
необходимых для него услуг; рабство должно служить пользе, а не
сладострастию. Законы целомудрия принадлежат к естественному праву и должны
соблюдаться всеми народами мира.
Если закон, охраняющий целомудрие рабов, полезен и для таких государств,
где все служит прихотям неограниченной власти, то насколько же он необходим
для монархии? Насколько он необходим для республиканских государств?
У лангобардов Оыл закон, который хорош для " всякого правления. "Если
господин развратит жену своего раба, то и этот раб, и жена его получают
свободу". Вот превосходное средство предупредить и обуздать без большой
суровости распутство господ.
Я не вижу, чтобы у римлян были хорошие постановления по этому предмету.
Они освободили от всякой узды невоздержанность господ и даже до известной
степени лишили их рабов права на брак. Рабы составляли там самую презренную
часть народа; но как бы "их ни п
резирали, псе же было бы хорошо, чтобы они имели добрые нравы; кроме
того, запрещение браков среди рабов вносило разврат в браки граждан.
Большое количество рабов приводит к различным последствиям при различных
правлениях. Для деспотического правления оно не составляет затруднений:
из-за политического рабства, установленного при этом государственном строе,
гражданское рабство ощущается сла
бо. Те, кого там называют свободными людьми, не более свободны, чем те,
кто не имеет этого почетного наименования; и так как эти последние в
качестве евнухов, вольноотпущенников или рабов держат в руках почти все
дела, то разница между состоянием свободн
ого человека и раба очень невелика. Поэтому вопрос о том, много или мало
людей является там рабами, почти безразличен для этого государства.
Но для государств с умеренным правлением очень важно не иметь у себя
слишком большого количества рабов. Политическая свобода придает там большую
ценность гражданской свободе, а кто лишается последней, тот утрачивает и
первую. Он видит счастливое общество
, к которому он сам не принадлежит; он видит закон, охраняющий всех, но
не его; он чувствует, что у его господина есть душа, которая может
возвышаться, между тем как его душа принуждена постоянно принижаться. Ничто
так не приближает человека к животным,
как то положение, при котором он всегда видит свободных людей, а сам
остается рабом. Такие люди - естественные враги общества, и большое
количество их для него опасно,
Не надо поэтому удивляться тому, что государства с умеренным правлением
так часто видели восстания рабов, между тем как в деспотических государствах
эти восстания происходили очень редко.
Вооружать рабов менее опасно в монархии, чем в республике. В монархии
воинственный народ и знать могут сдерживать вооруженных рабов. Но мирные
граждане республики не будут в состоянии обуздать людей, которые с оружием в
руках окажутся равными гражданам.
Готы, овладев Испанией, рассеялись по покоренной стране и вскоре
почувствовали себя очень слабыми. Они сделали три важных распоряжения:
отменили древний обычай, запрещавший им браки с римлянами; постановили,
чтобы все вольноотпущенники государства ходили на войну под страхом быть
вновь обращенными в рабство; повелели, чтобы каждый гот приводил с собою на
войну и вооружал десятую часть своих рабов. Это количество было
незначительно по сравнению с количеством тех, которые оставали
...Поділитися у соцмережах
