Жанр: Электронное издание
Prize
...ин раз он улучил момент, шепнул Насте на ухо,
незаметно для гостей:
— Ты им про Кольку не говори!
Настя ничего не сказала и забыла спросить — почему. Она так рада была, что
Василису Грачеву нашел ее дедушка, что она теперь дома и все у нее хорошо.
Особенно сильно на нее подействовало совпадение имен. Она даже вспомнила, как
девочка подпрыгнула на кровати, когда прибежала Лидуня и стала кричать: «Вася!
Вася!».
— Наверное, подумала, что Лидуня к ней обращается! А кстати, как ее
дедушка называет? — спросила она своих гостей.
— Вася. Васюша.
— Я тоже своего сына так называла, когда был маленький. Видите, как
странно получилось, я ведь ее нашла потому, что решила его могилку проведать.
Вы ей передайте от меня привет, ладно? Может, когда поправится, найдет время,
заедет ко мне. Хочу посмотреть на нее, живую и здоровую, голос ее услышать,
поговорить. Вы ей адрес мой напишите, чтобы не забыла. Лидуня будет рада.
Юродивая успела прибежать, крутилась перед незнакомыми людьми в своих
обновках, потом принялась возбужденно, картаво рассказывать что-то, повторяла
«Лезие, лезие», зачем-то схватила кочергу, но Анастасия Игнатьевна отняла,
прикрикнула на Лидуню, чтобы сидела тихо и не мешала разговаривать.
— Ну и что ты так рвалась сюда? — спросил Арсеньев, когда они сели в
машину. — Времени потратили кучу, информации — ноль.
— Ноль, — эхом отозвалась Маша, — ты сейчас куда?
— К Зюзе, в прокуратуру. Отвезти тебя к Рязанцеву?
— Нет. К Дмитриеву. Мне надо забрать машину и зайти, узнать, как там у них
дела.
— А потом?
— Не знаю. Саня, — она прижалась лицом к его плечу, — тебе ведь сегодня
придется все рассказать матери и брату Гриши, да?
— Зюзя сообщит, — он оторвал руку от руля и погладил ее по волосам, — но
мне, конечно, придется прийти к ним.
— Хочешь, я приеду к тебе?
Он резко свернул к обочине, затормозил, обнял ее, стал быстро, бестолково
тыкаться губами в ее глаза, нос, щеки.
— Машенька, когда мы там сидели, у фельдшерицы, я смотрел на тебя, ты была
такая холодная, красивая и далекая Мери Григ, мне вдруг стало казаться, ничего
у нас еще не было. Ты, другая Маша, моя Машенька, приснилась мне. Я уже
проснулся, и ничего никогда не будет, ты вежливо попрощаешься, исчезнешь, и я
сойду с ума. Я знаю, ты все равно исчезнешь, но только не сейчас, пожалуйста!
Не сейчас!
Кончик ампулы никак не отпиливался. Стекло треснуло. Надя поранила палец,
уронила ампулу, выругалась, приложила к царапине ватку с перекисью и тут
заметила, что ее любимые часы опять идут, показывают правильное время. Без пяти
шесть.
— Ни хрена же себе! Бли-ин! Нет, ты смотри, а? Бывает такое? — обратилась
она к Василисе. — Нет, ну твою мать! Колесико крутится! Все в порядке. И
мобильник заработал, причем сам, я его не включала. Просто взял и заработал.
Слушай, может, здесь у вас какая-нибудь магнитная зона?
Василиса не слушала ее. Она, не отрываясь, смотрела на шприц, который
лежал на столике у дивана. Большой 20-миллиграммовый шприц. Упаковка надорвана.
Рядом коробка с ампулами. На коробке латинскими буквами написано «КЕТАМИН
ГИДРОХЛОРИД». Ампул всего две, но здоровые, по десять миллиграмм.
На боку у Нади заверещал телефон. Она подпрыгнула от неожиданности,
схватила трубку.
— Да! — лицо ее мгновенно изменилось, щеки надулись, брови сдвинулись. —
Привет. Все нормально. Нет. Пока нет. Блин, короче, уверена и все, какие тебе
еще доказательства? Сейчас, одну минуту, — она покосилась на Василису и быстро
вышла из комнаты.
— Ой, блин! Не знаю! Молчит, вполне натурально молчит. Точно тебе говорю,
все это время, пока я здесь, ни слова, ни звука, по-моему, она вообще слегка
того, — доносился до Василисы приглушенный, но все равно ужасно громкий голос.
Надя хоть и поругивалась, но говорила со своим собеседником ласково,
кокетничала немного, интонации были тягучими и сладкими, как ириски.
Хлопнула дверь в прихожей.
— Все, прости, я больше не могу! — голос Нади прозвучал испуганно.
Через минуту в кабинет вошел запыхавшийся возбужденный дед.
— Вася, представляешь, я паспорт забыл! — сообщил он. — Хотел деньги снять
с книжки, пришел в сберкассу, главное, очередь выстоял, книжка с собой, а
паспорт забыл. Ну как ты, Васюша?
За ним следом явилась Надя. Губы ее были растянуты в сдобной улыбке.
— Ой, Сергей Павлович, вы вернулись, я не слышала, как вы вошли.
— Я на минуту, мне надо успеть в сберкассу, я паспорт забыл, они в семь
закрывают... — он вдруг замолчал.
Он смотрел на столик у дивана. Надя перехватила его взгляд.
— Я вот хочу витаминчиками ее поколоть, — объяснила она, не снимая с лица
улыбку.
— Витаминами? —Сергей Павлович растерянно моргнул. — А почему именно
поколоть? Есть много таблеток.
— Так лучше усваивается, к тому же глотать ей трудно, — Надя прищурилась,
и глаза ее стали похожи на узкие петли, обметанные синими нитками.
— Что за витамины? Без очков не разберу, — Дмитриев взял упаковку с
ампулами, подошел к окну, громко вслух прочитал: «КЕТАМИН ГИДРОХЛОРИД».
— Это такой новый комплекс, очень хороший, дорогой, там сразу витамины и
успокоительное, я специально принесла, ей нужно иммунитет поднимать, чтобы
ожоги быстрей заживали, — быстро заговорила Надя и выхватила у него коробку, —
да вы идите, идите, Сергей Павлович, в сберкассу не успеете.
Василиса резко села на диване и коленом опрокинула столик. Все, что на нем
лежало, разлетелось по полу, в том числе небольшая сумка медсестры. Сумка была
открыта, она упала вверх дном.
— Надя, — совсем новым, каким-то вкрадчивым голосом произнес Сергей
Павлович, — кетамин — это не витамины.
— Ну, я же говорю, новый комплекс, импортное лекарство, французское, два в
одном, успокоительное и витамины, сейчас так много новых лекарств появилось, вы
не можете все знать, вы разве врач? — Надя подняла с пола свою сумку и
принялась быстро, нервно запихивать все, что вывалилось на пол.
— Нет, Надя, я не врач, — четко, словно на уроке сценической речи,
произнес Дмитриев. — Я режиссер, но это не значит, что я полный идиот. Кетамин
гидрохлорид — это что угодно, только не витамины.
— Ой, ладно вам, Сергей Павлович, какой вы подозрительный, прямо не могу,
— Надя все улыбалась и теснила его к двери, — вы опоздаете, сберкасса до семи.
— Ничего. Я завтра схожу.
— Ну тогда отдохните, расслабьтесь, чайку попейте. Я тут разберусь. — Она
сделала еще шаг и как бы нечаянно толкнула его плечом.
Сергей Павлович попятился к дивану, сел рядом с Василисой.
— Погодите, погодите, что значит — вы разберетесь?
Надя встала перед диваном, широко расставив ноги. Сумка ее все еще была
прижата к животу.
— Вы хотите, чтобы ваша внучка заговорила?
— Глупый вопрос! Конечно, хочу.
— А в таком случае вы должны мне доверять.
— Но вы же не врач!
— Я медсестра. Я только что говорила по телефону с одним умным доктором,
—она вдруг хихикнула, —с профессором, который отлично разбирается в таких
вещах. Он сказал, что при афонии обязательно нужны успокоительные лекарства.
— Что за профессор? Как фамилия? — быстро спросил Дмитриев и обнял
Василису за плечи.
— Профессор Сидоров. Очень опытный, квалифицированный невропатолог, — Надя
опять хихикнула и тряхнула желтой челкой.
— Надя, не морочьте мне голову. Я не позволю ничего колоть моей внучке, на
какого бы профессора вы тут ни ссылались. Тем более профессор этот Васю не
смотрел и судить о ее состоянии, советовать что-либо, после одного телефонного
разговора с вами не может. А если может, тогда тем более не стоит ему доверять.
Вот что, Надя. Я вам очень благодарен, вы нам помогли, и все, больше не надо.
Спасибо. Пойдемте, я вас провожу, расплачусь с вами.
Она положила сумку на письменный стол, шагнула к дивану, опустилась на
корточки, посмотрела на Дмитриева снизу вверх, медленно облизнула губы.
— Сергей Павлович, ну что вы так напрягаетесь, — рука ее легла к нему на
колено. — Я ваши фильмы прямо обожаю, можно сказать, преклоняюсь перед вами, а
вы, оказывается, такой недоверчивый человек.
— Какой я человек, мы обсуждать не будем. Всего доброго, Надя.
— Ну, миленький мой, давай расслабимся, успокоимся, — рука поглаживала,
мяла его коленку.
Дмитриев резко встал, стряхнул эту руку, толстопалую, широкую, с короткими
аккуратными ногтями без маникюра.
— Вы что, не поняли? Я прошу вас уйти, Надя.
— Как же я уйду?
Она тоже встала и задела его бюстом.
— Вы без меня не справитесь. Что вы завелись, Сергей Павлович? Подумаешь,
укольчик хотела сделать? Я как лучше хотела, не нравится вам лекарство, я
колоть не буду. В чем проблема?
— Проблема в том, Надя, что я вам не доверяю и прошу вас уйти. Вы в мое
отсутствие собирались вколоть моей внучке какую-то дрянь. Огромные ампулы,
огромный шприц. Вот тут у меня лекарственный справочник Машковского. Давайте
вместе посмотрим, что такое кетамин.
— У-тю-тю, какие мы грозные, какие нервные! Справочник. Зачем нам
справочник? Нам и так хорошо, а сейчас будет совсем хорошо, хочешь, я тебе
покажу, как бывает классно, без книжек, без справочников всяких, а? — она
облизнула палец и медленно провела им по губам Дмитриева.
— Вы с ума сошли! — он отшатнулся, сморщился и вытер рот тыльной стороной
ладони. — Что вы себе позволяете?
— Ой, ну ладно, перестань, ты чего, совсем не мужик уже? Средний род? Не
переживай, зайчик, я тебя так пощекочу, что твоя маленькая вялая морковка
станет большой и свежей. Или внучку стесняешься? Брось, она поймет, — Надя
повернулась к Василисе и подмигнула ей, — тебя ведь не надо стесняться, а? Ты
девочка взрослая, сама много чего умеешь, знаешь, какие бывают морковки и как с
ними обращаться.
— Вон! — крикнул Дмитриев и схватил со стола первое, что попалось под
руку, бронзовую статуэтку «Нику», которую получил одиннадцать лет назад за свой
последний фильм.
Если бы Надя не успела увернуться, кинопремия за лучшую режиссерскую
работу наверняка разбила бы ей голову. Но у воспитанницы «Викинга» была
отличная реакция. «Ника» пролетела в сантиметре от ее уха, вылетела в дверной
проем. Из прихожей послышался звон стекла. «Зеркало», — машинально отметила
про себя Василиса.
— Да пошел ты, псих, старый козел, со своей б... малолетней! Сдохните вы
оба! — Надя оттолкнула Дмитриева, кинулась в прихожую. Через минуту хлопнула
входная дверь.
Дед не удержался на ногах, за его головой были книжные полки, он мог
сильно стукнуться затылком, но Василиса метнулась к нему и успела подхватить.
Столик заказали заранее, в дорогом ресторане, в тихом крошечном городке, в
десяти километрах от Ниииы. на высоком отвесном берегу. Там были отдельные
кабинеты с балконами, выходившими на море.
Рики опять взял себе только икру и тосты. Съел очень быстро, запил
шампанским, принялся рассуждать о литературе, новой и старой. Понятно, что вся
старая была плохой, ее следовало срочно отменить, уничтожить, освободив место
на книжных полках и в сознании людей для литературы новой, хорошей, правильной.
— Я думаю, такая задача выполнима только на государственном уровне, —
серьезно заметил Кумарин
— Да. И в этом я возлагаю большие надежды именно на Россию. Ментальность
новой, сегодняшней России, на мой взгляд, максимально готова к глобальному
пересмотру устаревших догм и табу, к освобождению от грязных пут христианской
морали и от прочих биологических предрассудков. — Он икнул и облизнулся. —
Когда президентом станет Владимир Приз, я уверен, он займется этим. Общество
уже созрело, оно подает нам знаки, оно зовет на помощь, нужно только небольшое
усилие, и останется убрать мусор, вывести шлаки. Анус мунди.
— Что, простите? — спросил Кумарин.
— Задница мира, — перевел Григорьев, — Рики объясняет нам, что Россия —
это прямая кишка. Так когда-то называли Освенцим.
— Ну что ж, спасибо, Рики, — кивнул Кумарин
— Благодарить надо не меня, — улыбнулся юноша, — благодарить вы будете
Владимира Приза. Он оздоровит эту страну, наведет порядок, вычистит грязь
— Только на него и надежда, — вздохнул Григорьев, — но и на вас тоже,
Рики. Вы ведь поддерживаете его, помогаете ему, верно?
Рики, казалось, не услышал последней фразы. Он слегка осовел и клевал
носом. Подошел официант, быстро бесшумно убрал со стола. Кумарин попросил
принести еше коньяку, кофе и какой-нибудь легкий десерт.
— Ваш Толстой был трэш, бульварщина, — заявил Рики и опять икнул, на этот
раз очень громко.
— Который из них? — осторожно поинтересовался Кумарин и протянул Рики
стакан воды, — выпейте.
— Спасибо, — Рики взял стакан, но пить не стал, только смочил губы. —
сколько их там у вас было, этих Толстых? — он сморшил нос и принялся загибать
пальцы, бормоча что-то. — Трое, четверо? А впрочем, не важно. Сегодня все они
никому не нужны. Трэш. Нудный сентиментальный мусор. Так же, как ваш
Достоевский, от которого стонут старые девы. Так же, как, впрочем, и наши
Манны. Томас, и Генрих. Эти два брата только позорят великого Манна, первого
человека, родоначальника трех племен германцев, упомянутых Тацитом. Ингевоны,
истевоны. герминоны. Три великих племени, которым суждено владеть миром в
двадцать втором веке, когда будет создан клон Манна. Настанет новая эра, и на
нас, сегодняшних людях, лежит огромная ответственность. Мы обязаны расчистить
для нее пространство, не только духовное, но и физическое. — Он вдруг
оскалился, посмотрел на Григорьева, потом на Кумарина и громко расхохотался
Между белыми зубами чернели икринки — Это я делюсь с вами творческими планами,
господа Я собираюсь написать роман о Манне и о трех племенах
— Очень интересно. — кивнул Григорьев, — уверен, у вас получится
замечательная книга. Будем с нетерпением ждать.
— Боюсь, ждать придется долго. — вздохнул Кумарин, — господин Мольтке
слишком много времени тратит на дела, не имеющие отношения к литературе.
Возможно, мы вообще не дождемся. Честное слово, обидно, когда такой талантливый
человек так неразумно, по-детски, рискует жизнью и доверяет людям, которых
совсем не знает. Скажите, сколько раз вы встречались с Владимиром Призом?
Рики замер. Глаза его забегали, он нервно облизнулся, хлебнул шампанского.
Григорьев и Кумарин смотрели на него очень серьезно и молчали.
— Я не понимаю, — наконец произнес Рики, — что вы имеете в виду?
— Неужели все дело только в деньгах, в процентах от сделки? — грустно
спросил Григорьев Кумарина, как бы не обращая внимания на Рики. ,
— Ну что вы, Андрей. Нельзя так плохо думать о людях. Господин Мольтке
пошел на это по идейным соображениям. Он хотел внести свой вклад в великое дело
очищения мира от шлаков. Он искренне поверил Призу решил, что у этого актеришки
великое будущее.
— Я не понимаю. - повторил Рики и замотал головой, — пожалуйста,
выражайтесь ясней.
— Вы стали жертвой собственного легкомыслия, Рики. — Сказал Григорьев,
Видите ли, подозрения, что культурная деятельность общества «Врил» всего лишь
ширма, за которой скрываются весьма некультурные дела. прямо скажем,
международная уголовщина, существовали давно. Но доказательств не хватало.
Сегодня вы их предоставили.
— Ваша встреча в арабской кофейне записана на видео, — пояснил Григорьев,
— обидно, что именно вы попались на этот крючок.
— Владимир Приз, которого вы видите будущим президентом России, всего лишь
крючок, точнее, личинка, жирный червяк. Он только актер, шоумен. Да,
знаменитый. Но не более того. Что касается политики, в ней он шолный ноль. —
Кумарин посмотрел на часы, — вот сейчас ваши аравийские друзья выходят из
самолета в аэропорту Женевы. Там их встречают сотрудники Интерпола.
Арестовывать их пока не будут, за ними продолжат наблюдение. За ними давно уже
ведется наблюдение, высвечиваются все их международные контакты.
Лицо Рики постепенно преображалось. Черты отяжелели, щеки побледнели, на
них стала видна нормальная мужская щетина. На шее и на руках вздулись жилы. Он
как будто повзрослел сразу на десять лет.
— Хватит ломать комедию, господа, — сказал он спокойно, — выкладывайте,
что вам надо.
— Да. в общем, уже ничего, — пожал плечами Кумарин, — информации и так
вполне достаточно. Нам просто интересно, чем вас купил Приз? Почему вы ему
поверили и согласились стать посредником в таких рискованных переговорах9
— В каких переговорах? — тихо спросил Рики и оскалился - И при чем здесь
Владимир Приз?
— Все снято на пленку. Записано каждое слово, — напомнил Григорьев
— Кто вам сказал, что это касается Владимира Приза? — губы Рики
растянулись в плоской холодной усмешке.
— А этого не надо говорить, — Кумарин слегка пожал плечами. - в Женеве
ваши аравийские друзья зайдут в банк, переведут деньги. Факт поступления
известной суммы на известный счет будет подтверждением того, что вы успешно
провели переговоры от лица Вла димира Приза.
Григорьев закурил, сквозь дым взглянул на Рики. Тот болезненно поморщился.
Он не терпел табачного дыма.
— Вам было лестно общаться со знаменитостью, знакомить его со своими
товарищами. Вот, русская звезда, будущий президент. Ваш приятель. Что делать,
Рики, многие страдают этой слабостью. Вы не исключение. Владимир Приз, правда,
играет сейчас в политику. Депутат Думы, рекламное лицо партии «Свобода выбора»
Вполне возможно, ему этого недостаточно. Ему нужны деньги, чтобы сделать себе
политический пиар. Но мало ли, чего он хочет? Все это не более чем мыльная
опера. Трэш, как вы любите выражаться.
— А вы развесили уши, — Кумарин сочувственно вздохнул. — Вы ради
авантюриста, пройдохи, рискнули воспользоваться серьезным каналом связи вашей
серьезной организации.
— Я вам не верю, — пробормотал Рики.
— А вас никто и не уговаривает верить, улыбнулся Григорьев.
— Я не знаю, кто вы. Нужны доказательства
— Доказательства чего? — спросил Кумарин. — Что Приз пустышка? Что вы
подставили своих товарищей?
— Чем же он все-таки вас купил? — спросил Григорьев. — На кого он
ссылался? Почему вы так легко и быстро ему поверили и согласились стать
посредником?
— Вы порете чушь, — прошипел Рики сквозь зубы.
— О каких условиях шла речь? Что должен был вы полнить Владимир Приз,
получив деньги от спонсоров-террористов? Принять мусульманство Что еще9 —
спросил Кумарин
Рики молчал. Глазные яблоки двигались, как два безумных маятника, туда.
сюда. Жилы на шее вздулись и посинели Казалось, внутри него работает какой-то
механизм, и сейчас повалит дым и полетят искры от трения перегретых
металлических деталей.
Вдруг зрачки остановились. Рики заговорил, спокойно, четко, чеканя каждое
слово.
— Люди, с которыми я встречался, издатели. Мы говорили о переводе моего
романа на арабский язык и о последующей его экранизации. И еще, я рассказывал
им содержание нового романа, который собираюсь написать. Мы так увлеклись, что
в кофейне стали разыгрывать сцену из этого романа Это были виртуальные
переговоры, они касались вымышленной страны и вымышленного героя Они касались
мифологического Манна, прародителя грех германских племен.
Рики замолчал и шумно, со свистом, выдохнул.
— Молодец, — покачал головой Кумарин, — лихо. Григорьев посмотрел на часы.
— Через пятнадцать минут здесь будет французская полиция и представители
Интерпола. Чем скорее вы ответите на наши вопросы, тем больше у вас останется
времени, чтобы уйти отсюда. Быстрее, Рики. Что конкретно готов был делать
Владимир Приз за деньги террористов?
— Ничего. — отчеканил Рики.
— Четырнадцать минут, — тихо сказал Кумарин. Рики молча встал, не спеша,
расхлябанной походкой, направился к выходу из кабинета. В дверном проеме
маячила мощная фигура Ивана, шофера Кумарина. Сделав несколько шагов к выходу,
Рики остановился, качнулся. Казалось, он сейчас упадет
— Лучше сядьте. — посоветовал Кумарин, — не дергайтесь Все равно не уже
успеете.
Рики стал пятиться назад, к столу. Вдруг схватил тяжелое кресло, запустил
им в Ивана, резко развернувшись, в три прыжка долетел до балкона, перемахнул
через витые перила и исчез в темноте. Иван метнулся к нему, но опоздал на пару
секунд. Море шумело, никакого звука не последовало.
— Темно, — сообщил Иван, свесившись вниз.
Григорьев и Кумарин, опомнившись, кинулись на балкон. Действительно, внизу
был полный мрак, волны бились о скалы. Высота небольшая, всего метров десять
над уровнем моря.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
-Марина. кого вы мне прислали? —Дмитриев старался не кричать в трубку, но
голос его црожал и срывался.
— Сергей Павлович, что случилось? — испуганно спросила корреспондентка.
— Вы показались мне нормальным, интеллигентным человеком, достойным
доверия. Кого вы прислали ко мне в дом?
Марина тоже занервничала. Она сидела дома, за компьютером Ей срочно надо
было сдавать материал. Она и так потеряла кучу времени, согласившись
участвовать в этом странном, сомнительном спектакле, который придумал Володя
Приз. А тут еще неожиданный неприятный звонок, претензии Дмитриева.
— Сергей Павлович, не кричите, пожалуйста. Объясните, что случилось? Вам
не понравилась сиделка?
— Не понравилась?! Да она чудовище! Где вы ее взяли' Как вы могли так
поступить? По вашей милости ко мне в дом проникла настоящая уголовница,
бандитка
— Погодите, она что-нибудь украла? — спросила Марина, чувствуя, как
запылало у нее лицо.
— Не знаю! Все может быть! Я еще не проверял!
Марина слегка расслабилась, потянулась за сигаретой, прикурила
- Сергей Павлович, будьте добры, объясните, почему вы гак расстроились? В
чем я виновата?
- Эта ваша Надя выставила меня из дома и в мое отсутствие пыталась сделать
Васе укол! — он так кричал, что не слышал тихого сигнала домофона.
Домофон звонил и звонил. Василиса слезла с дивана, заковыляла в прихожую.
— Ну, возможно, вы преувеличиваете, — говорила Марина, все более
успокаиваясь, — я уверена, Надя хотела помочь вашей внучке, скорее всего, это
были какие-нибудь витамины.
— Витамины?! — взревел Дмитриев, — Так вы с ней заодно! Все, я больше не
желаю с вами разговаривать! Я сейчас же звоню в милицию!
Василиса добрела до входной двери. Морщась от боли, попыталась взять
трубку, но выронила ее. Трубка повисла на проводе, оттуда прозвучал голос:
— Алле! Это я. Вася, ты что, одна? Где дедушка? Ты можешь мне открыть?
Сергей Павлович, продолжая кричать в телефон, вышел наконец в прихожую.
— Недоразумение?! Вы поручились за нее, вы сами мне предложили! Что значит
— никогда не видели? Откуда в таком случае она взялась? Не морочьте мне голову,
вы при мне ей позвонили и говорили, как с хорошей знакомой. Ну тогда объясните
мне, как это могло произойти? Нет, я спокоен, я вполне вменяем, я весь
внимание!.. Вася, что ты делаешь? Не вздумай никому открывать! Нет, это я не
вам, извините!
Не слыша тихого голоса из трубки домофона, он повесил ее на место. Домофон
опять загудел.
— Иди сию минуту ложись! — рявкнул он Василисе. — Не смей открывать! Мы
никого не ждем! Сейчас я договорю и буду звонить в милицию! Мне это надоело!
Марина машинально отбила несколько восклицательных знаков на компьютере.
— He надо в милицию, Сергей Павлович! Тут никакого преступления нет и быть
не может. Дело в том, что меня попросили помочь вам, я просто выполнила
просьбу.
— Чью?! Кто вас просил?
— Ваш ученик. Понимаете, так получилось, он случайно узнал о вашей беде,
очень за вас переживал, боялся, что вы откажетесь от помощи, — лопотала Марина.
Домофон замолчал. Василиса стояла перед дедом и делала ему отчаянные
знаки, пыталась что-то объяснить на пальцах.
— Какой ученик? Погодите, значит, интервью, фотограф — все это блеф?
Кто-то инкогнито решил подать мне такую, с позволения сказать, милостыню?
— При чем здесь милостыня? Вам искренне хотели помочь. Интервью вовсе не
блеф. Я обязательно сделаю материал, он будет опубликован. Фотограф, правда, не
из нашего журнала, — Марина говорила быстро, боялась, что старик перебьет,
опять начнет кричать.
— А откуда?
Марина загасила сигарету и тут же закурила следующую. Перед ней по
компьютерному экрану прыгала смешная кошечка, потягивалась, облизывала лапки.
Марина смотрела на кошечку и не понимала, как она, взрослая неглупая женщина,
опытный журналист, умудрилась так нелепо вляпаться. Почему, когда Володя Приз
просил ее помочь своему учителю, все выглядело совершенно нормально,
достоверно. Доброе дело. А теперь, под крики старика, даже невозможно внятно
сформулировать, что же произошло, почему, зачем?
Из сумбурной речи Дмитриева ей удалось понять, что сиделка Надя пыталась
сделать его внучке какой-то укол, потом материлась и хулиганила. Но Дмитриев —
человек нервный, вспыльчивый. Он может и преувеличивать. Ну, не понравилось ему
медсестра. Что, в самом деле, она могла вколоть девочке? Яд? Наркотик? Смешно!
Наверняка это были либо витамины, либо мягкое снотворное, чтобы девочка
поспала. Старик устроил скандал, как вот сейчас, медсестра вспылила, они
поругались. А ей, Марине, теперь приходится расхлебывать. Все, как в старой
банальной поговорке: нет такого доброго дела, которое осталось бы
безнаказанным.
— Фотограф работает для разных изданий, просто нигде не состоит в штате, —
стала она спокойно объяснять Дмитриеву, и подумала: «Боже, я опять вру!».
Василиса опустилась на скамеечку. Ноги подкосились. Прихожая стала
предате
...Закладка в соц.сетях
