Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 4
...), коллективной собственности ("коммунизм
а") и "экстенсивности". Это относится не только к режим
ам Николая I, Александра III, Ленина - Сталина, Брежнева, когд
а в России одновременно усиливались тенденции в направлении
достижения "единства и монолитности" в сознании и идеологии
общества, деспотизма власти и контроля государства над всеми
сферами жизни, общинного "коммунизма" и внешней экспансии,
но и к реформаторским режимам Александра I, Александра II,
Николая II, Хрущева, которые осуществляли активную внеш220
нюю экспансию, развивали сращивание власти и собственности,
укрепляли, как могли, общину или колхозы (даже реформа Столыпин
а ставила своей целью не столько упразднение общины,
сколько усиление конфронтации между общинным и "выделившимся"
крестьянством, что во многом способствовало социальному
взрыву в деревне). По сути дела, впервые в российской истории
эта тенденция осуществлять модернизацию через усиление
архаичных или псевдоархаичных структур и институтов не "сыгр
ала" в 1990-е годы потому, что в основном были исчерпаны ресурсы
для подобной модернизации. Но итогом произошедших событий
стало резкое усиление раскола и конфронтации в обществе,
что грозит российской цивилизации новой, еще более тяжелой
катастрофой, ведущей к небытию, "новому варварству".
Иными словами, Россия действительно приблизилась к современному
обществу, но осуществление (завершение) модернизации
прежними методами - путем государственного насилия - ведет в
пропасть, в то время как новые методы еще не выработаны.
В новую эпоху позднего модерна и возможного перехода к
постмодерну, как представляется, именно перед Россией прежде
всего и наиболее остро встает проблема изменения самого типа,
динамики социального развития, поскольку впервые в ее истории
богатейшие человеческие и природные ресурсы близки к исчерп
анию, а продолжение развития по прежней траектории чревато
угрозой надлома и распада российской цивилизации, утратой ее
самостоятельного положения в мире, поглощением ее либо Востоком,
либо Западом. К сожалению, современные российские реформ
аторы и их оппоненты, как правило, предпочитают не задумыв
аться над проблемой изменения самого типа и самой парадигмы
развития государства и общества, что обрекает российский
социум на продолжение стихийного движения по прежним путям
разрушительного, малопродуктивного чередования модернизации
и антимодернизации, неподготовленных либеральных реформ
и антилиберальных контрреформ, ослабления государственной
власти и ее ужесточения.
Какие же перспективы и варианты развития модернизационного
процесса в России вырисовываются с точки зрения разр
абатываемой в данной работе концепции волнообразной модерниз
ации? Напомним, что эвристическая ценность любой
концепции, в том числе исходящей из волнообразной (спиралевидной)
эволюции человека и общества, во многом определяется
ее прогностическим потенциалом, степенью приближения
рисуемых ею перспектив к настоящей и будущей реальности.
Что же касается распространенных взглядов на социально-ис221
торическое развитие как на полностью непредсказуемое, то на
это трудно ответить лучше, чем это сделал Х. Ортега-и-Гассет:
"Неправда, что история непредсказуема. Сплошь и рядом пророчеств
а сбывались. Если бы грядущее не оставляло бреши для
предвидений, то и впредь, исполняясь и становясь прошлым, оно
оставалось бы непонятным. В утверждении, что история - пророк,
наоборот, заключена вся философия истории. Конечно,
можно предвидеть лишь общий каркас будущего, но ведь и в настоящем
или прошлом это единственное, что, в сущности, доступно"
[Ортега-и-Гассет 1997. С. 70].
В связи с этим следует отметить, что рассматриваемая в данной
монографии концепция волнообразной модернизации уже
дала ряд кратковременных прогнозов, которые в основном подтвердились.
В частности, сделанный в 1991 - 1992 гг. прогноз относительно
того, что российские реформы во многом будут осуществляться
бюрократическими методами и приведут к глубокому
расколу общества, порождая рост контрреформаторских настроений,
а также что пик российских реформ придется на
1993 г., после чего они будут продолжены до начала 2000-х годов,
несмотря на все противоречия, конфликты и неудачи, в целом
подтвердился [Умов (Пантин), Лапкин 1992]. Кроме того, оправд
ался и прогноз, сделанный в начале 1992 г. на основании модели
волн эволюции мировой экономической и политической системы,
о том, что кризис 1991 - 1992 гг., охвативший развитые страны,
будет сравнительно быстро преодолен и уступит место экономическому
росту [Умов (Пантин), Лапкин 1992]. Оправдался и
прогноз о нарастании политической и экономической нестабильности
в мире в начале 2000-х годов, о кризисных явлениях в экономике
стран Запада [Пантин 1996. С. 130 - 133]. Как представляется,
это в определенной мере подтверждает прогностическую
значимость предлагаемой концепции волнообразного развития
социума.
Разумеется, обрисовка более широких и дальних перспектив
- задача сложная, риск неверно определить доминирующие
тенденции и общее направление более долговременных процессов
здесь гораздо выше. Тем не менее логика волнообразных
процессов российской модернизации и мирового развития, как и
в случае более кратковременного прогноза, способна, на наш
взгляд, выявить основные, в том числе, казалось бы, неожиданные,
"критические точки" и повороты. При этом методология
подобного прогноза включает построение нежестких, гибких моделей
и использование принципа дополнительности, который в
данном случае состоит в сочетании двух различных и, казалось
222
бы, взаимоисключающих способов рассмотрения российских и
общемировых процессов - как волнового развития (волны Кондр
атьева, циклы эволюции мировой экономической и политической
системы, циклы российской модернизации) и как развития
поступательного с переходами в качественно новые состояния.
Согласно рассматриваемой концепции, современная волна
реформ в России соответствует фазе технологического переворот
а циклов эволюции мировой экономической и политической
системы, которая продлится примерно до 2005 г. [Пантин 1996.
С. 128 - 132]. В целом этот период характеризуется преобладанием
либерально-рыночных реформ, призванных "запустить" новый
виток модернизации. Скорее всего относительно либеральные
реформы будут продолжаться примерно до 2008 - 2010 гг.,
когда существенное изменение мировой конъюнктуры, а также
усиление конфликтов в России и за ее пределами вызовет серьезное
изменение политического и экономического курса. Поворот
от реформ к контрреформам в условиях не ослабевающего,
а усиливающегося раскола российского общества, неспособности
правящей элиты решать стоящие перед страной проблемы демокр
атическими методами, слабого развития разделения властей,
многопартийной системы и правового государства, отражающих
недостаточную зрелость социума, представляется почти неизбежным.
Вместе с тем из той же концепции волнообразного развития
России и мирового сообщества следует, что предстоящие
контрреформы вероятнее всего будут умеренными и не слишком
жесткими. Это важное обстоятельство связано, в частности, с
тем, что переживаемый российским обществом и государством
цикл модернизации через реформы - контрреформы является последним,
поскольку, с одной стороны, мировое сообщество вступ
ает в эпоху постиндустриализма, для которой характерны иные,
чем прежде, закономерности социального развития (в частности,
как показывает анализ системы волн эволюции мировой экономической
и политической системы, по мере приближения к
2030 - 2040-м годам характер этих волн должен существенно меняться),
а с другой стороны, человеческие и природные ресурсы
российского социума не позволяют продолжать модернизацию
таким расточительным и тяжелым путем, каким является модерниз
ация через циклы реформ - контрреформ.
Другой и очень важный вопрос состоит в том, когда и как
именно будет происходить переход к контрреформам. Как показыв
ает предыдущий опыт российской модернизации, он мог нач
аться и несколько раньше завершения фазы технологического
переворота, т.е. сразу после 2000 г. Однако такой весьма опасный
по своим последствиям сценарий "опережающих" и чрезвычайно
жестких контрреформ, происходящих "во имя спасения нации",
все же не реализовался, хотя после дефолта 1998 г. он представлялся
весьма вероятным. Пока что реализуется более мягкий и
плавный переход к курсу, сочетающему элементы реформ и
контрреформ, с постепенным установлением политического режим
а с более выраженными авторитарно-патерналистскими черт
ами. Подобный вариант развития событий, включающий сохранение
на первых порах некоторых экономических и политических
свобод, но при возрастающем контроле со стороны государств
а скорее всего будет осуществляться вплоть до 2008 - 2010 гг.
Вместе с тем усиление экономической и политической нестабильности
в мире, сопровождающее завершение фазы технологического
переворота (до 2005 г.) и начало фазы великих потрясений
(2005 - 2017 гг.), будет толкать политический режим в России
- кто бы его ни возглавлял - к ужесточению и большей авторит
арности. Неизбежно будет усиливаться и конфронтация с госуд
арствами Запада и Востока, чреватая самыми серьезными угроз
ами прежде всего для самой России, для ее существования как
цивилизации. По-видимому, главное "смягчающее" обстоятельство
здесь состоит в том, что, как уже отмечалось, переживаемый
нами цикл российских реформ - контрреформ, скорее всего,
является последним, так или иначе завершающим процесс модерниз
ации России в том виде, как он реализовался на протяжении
последних двухсот лет. В частности, насильственная петровская
или сталинская модернизация в эпоху компьютеров, развития информ
ационных систем и укоренившихся представлений о правах
человека невозможна, она теряет свой смысл.
Учитывая эти особенности начавшегося цикла реформ
- контрреформ, можно предположить, что из множества
возможных (в том числе тех, о которых речь шла выше) сценариев
развития событий в России в более длительной перспективе,
охватывающей во многих отношениях критическую фазу
2005 - 2017 гг., наиболее вероятными являются два существенно
различных варианта. Первый вариант предполагает сравнительно
поздний переход к радикальной фазе контрреформ (не ранее
2010 - 2012 гг.) и относительную ее кратковременность
(2010 - 2020 гг.) с последующим переходом к более умеренному
курсу; этот сценарий может реализоваться в силу ограниченности
ресурсов несовременных, нерыночных укладов, на которые в
России всякий раз опирается авторитарный или тоталитарный
режим, проводящий антилиберальные радикальные контрреформы
и осуществляющий очередную военно-индустриальную
модернизацию. Реализация этого варианта, однако, возможна
лишь при условии, что переход к радикальным контрреформам
начнется не ранее 2008 - 2012 гг., т.е. в начале или в середине
кратковременной фазы великих потрясений в мировой экономике
и политике (2005 - 2017 гг.), благоприятной для осуществления
антилиберальных радикальных контрреформ. Для осуществления
этого условия, как и всего варианта в целом, необходима дост
аточная зрелость российского общества, выражающаяся, в частности,
в сильном сопротивлении любым радикальным поворот
ам и "инверсиям".
В этом случае велика вероятность, что радикальные контрреформы
не успеют развернуться, а политический режим не сможет
стать слишком жестким к моменту, когда начнет ощутимо
сказываться исчерпанность людских и природных ресурсов, необходимых
для экстенсивного роста и внешней экспансии. Если
это произойдет, то государству и обществу придется продолжать
процесс модернизации при ограниченном использовании насилия
как средства социальных и политических преобразований. Более
того, ограниченность людских и природных ресурсов заставит в
конце концов осуществить подлинную и всестороннюю модерниз
ацию экономической и социальной системы, что откроет дорогу
для подлинного, а не мнимого утверждения в России права частной
собственности, смешанной экономики и усиления роли неспекулятивного
капитала. Более или менее авторитарный режим
при таком варианте развития событий вынужден будет постепенно
эволюционировать в направлении своего смягчения и развития
экономических и политических свобод. Правда, и в этом случ
ае вполне возможны острые социальные потрясения и конфликты
с другими государствами; однако при условии, что режим
не перерастет в тоталитарный, эти потрясения и конфликты
вряд ли приведут к катастрофе. Модернизационный процесс в
России при этом будет продолжаться и получит реальные шансы
достичь состояния, когда российское общество станет по-настоящему
современным, но со своими значительными особенностями
и спецификой (пример Японии и азиатских "тигров" показывает
возможную меру этой специфики).
Но модернизация в России может завершиться и совсем иначе.
Другой, гораздо более тяжелый, но, к сожалению, вполне
возможный вариант предполагает сравнительно быстрое перер
астание реставрационно-авторитарного режима в тоталитарный,
опирающийся на все четыре якобы преодоленные, но в
действительности способные на короткое время к реставрации и
гальванизации элемента архаичности: искусственно воспроизво225
димую тотальность "коллективного сознания", совмещенность
властно-собственнических функций, государственный "коммунизм"
(точнее, пародию на него) и экстенсивность в виде агрессивной
внешней экспансии. При этом отнюдь не исключено, что
частичное возрождение элементов средневековой архаичности
может происходить под лозунгами сверхмодернизации, скачка в
постиндустриальное, постмодернистское общество, подобно тому
как в 1917 г. торжество тех же элементов архаичности происходило
под лозунгами "скачка в царство свободы", перехода к
более передовому общественному строю, чем в самых развитых
странах мира. Следует подчеркнуть, что подобный вариант развития
событий окажется возможным лишь в случае наступления
очень глубокого мирового экономического кризиса, который
тяжело ударит по российскому обществу и государству. В этом
случае по мере углубления всеобъемлющего социального, экономического
и политического кризиса весьма вероятным становится
установление нового тоталитарного или жесткого авторит
арного режима. Главное условие, при котором возможен этот
вариант, состоит в полной дискредитации либерализма и демокр
атии в глазах большинства россиян. В настоящее время (начало
2000-х гг.) мы находимся в слишком опасной близости к этой
ситуации, хотя, вопреки суждениям некоторых авторов, вовсе не
достигли ее. По существу, этот вариант означает глубочайший
срыв модернизации в самом ее конце, подобно тому, как это произошло
в Германии и Японии в 1930-е годы. Он чреват в итоге
вполне реальной угрозой "небытия" российской цивилизации,
"нового варварства", "социальной деградации", о которых писал
А.А. Кара-Мурза.
Конечно, и при таком, самом неблагоприятном варианте развития
событий остаются возможности для выхода из тупика и завершения
процесса модернизации. Об этом свидетельствует, например,
опыт ФРГ и Японии после 1945 г., сумевших после тяжелой
войны и разгрома осуществить соответственно "немецкое
чудо" и "японское чудо". В то же время, не следует забывать, какой
ценой они этого достигли. Сможет ли Россия, уже заплативш
ая за свою модернизацию в XX веке неслыханную цену, снова
понести такую жертву и при этом сохраниться как цивилизация и
суперэтнос - большой вопрос. Кроме того, в ядерный век и в эпоху
глобального экологического кризиса риск неимоверно возраст
ает, даже по сравнению с ситуацией 1945 г. Поэтому выход из
нового тоталитарного тупика может оказаться для России
XXI века гораздо более сложным и тяжелым, чем для Германии
и Японии в XX веке.
Может возникнуть вопрос: почему мы так подробно останавлив
аемся на этих двух нелиберальных "контрреформистских" вари
антах развития модернизационного процесса в России, когда
потенциально возможны другие, в том числе либерально-демокр
атический вариант или ряд промежуточных между авторитаризмом
и либеральной демократией вариантов? Подчеркнем, что
мы считаем их возможными, но менее вероятными, чем рассмотренные
выше два варианта. Это объясняется тем, что все варианты,
в той или иной степени предусматривающие развитие либер
альных и демократических начал, предполагают достаточную
зрелость и ответственность правящей элиты и государственного
аппарата, чего в современной России явно не наблюдается. С другой
стороны, отсутствие общей для подавляющего большинства
россиян системы ценностей, о чем говорилось выше, и несформиров
анность структур гражданского общества препятствуют
эффективному давлению рядовых граждан на власть, делая неизбежным
их упование на "сильного лидера", "сильную власть",
"сильное государство". Если учесть, что потребность в укреплении
государства в России реально существует и будет усиливаться
по мере вхождения в фазу "великих потрясений", то вероятность
установления "сильной власти", проводящей нелиберальную
политику, существенно возрастает. Тем не менее, очень многое
будет зависеть от того, каким образом придет к власти соответствующий
режим и, главное, будет ли он осуществлять очередную
тоталитарную утопию с ликвидацией всех прав и свобод
граждан или же сохранит определенные экономические и политические
свободы для усиления своей гибкости и прагматизма.
В последнем случае, как уже говорилось, сохранятся определенные
шансы на некатастрофическое завершение модернизационного
процесса в России.
Реализация какого-либо из двух рассматриваемых вариантов
будет определяться прежде всего степенью зрелости и ответственности
как политической элиты, так и всего российского обществ
а в целом. Главный источник исторического риска, как
представляется, состоит в том, что и элита, и широкие слои обществ
а до сих пор во многом мыслят старыми категориями внутренней
социальной и внешней международной конфронтации, не
видя необходимости решения острейших проблем, стоящих перед
Россией, на пути сложного согласования интересов различных
групп и слоев общества и игнорируя тот факт, что столкновение
с Западом или Востоком (как и односторонняя ориентация только
на Запад или только на Восток) может привести к усилению
процессов социальной деградации российской цивилизации. Вол227
ны и всплески радикальной "архаизации" общественного сознания
вместо необходимого сочетания традиционных и современных
ценностей свидетельствуют о социальной и культурно-цивилиз
ационной нестабильности российского социума. До тех пор
пока остаются нерешенными две главные задачи модернизации -
возникновение самостоятельного гражданского общества с соответствующей
системой согласования интересов, ценностей и
норм поведения, с соответствующими технологиями разрешения
возникающих конфликтов и создание нормального, ответственного,
некоррумпированного государственного аппарата, способного
руководствоваться не узкоклановыми или узкопартийными,
а национальными интересами, - модернизационный процесс в
России не может быть завершен.
Подводя итоги, важно подчеркнуть, что в условиях перехода
к новой эпохе мирового развития и в связи с новыми проблемами,
которые он ставит перед всеми обществами, прежняя волнообр
азность, характерная для развития российского социума, хотя
и продолжает играть важную роль, но существенно видоизменяется,
волны социального и политического развития, как показыв
ает социально-исторический анализ, в целом становятся короче,
приобретая новые черты и новое качество. Возникает принципи-
альная (пока еще, к сожалению, чисто теоретическая) возможность
соединить в рамках одной и той же волны элементы либер
ально-рыночного развития общества и формирования сильного
социально ориентированного государства, черты либеральных
реформ и социальных контрреформ, т.е. ликвидировать или
уменьшить то роковое культурно-историческое расщепление
российского социума и российской политики на игнорирующий
социальные проблемы большинства населения либерализм и
столь же односторонне игнорирующий права и свободы человек
а государственный социализм, расщепление, которое в конечном
счете порождает циклы реформ - контрреформ. Пока что
российская элита и общество еще не готовы к соединению либер
ализма и "социального государственничества" в единое целое.
Но можно предположить, что чем дальше Россия и весь мир будут
продвигаться к зрелому модерну или постмодерну, тем более
необходимым для выживания человечества будет преодоление
антагонизма между полярными, но одинаково необходимыми
тенденциями социального развития - между либерализмом и соци
ализмом, западничеством и почвенничеством, современностью
и традиционностью, социальным прогрессом и сохранением
культуры, сохранением природы.
Закладка в соц.сетях
