Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 4
...ерывный. Российская культурная история
включает циклы, фазами которых выступают то решительн
ая вестернизация, то не менее решительная ориентализация
страны. Пресловутая цивилизационная промежуточность никогд
а не выступала как ироническая отстраненность от крайностей,
как стратегия середины. Середина не являлась точкой устой-
чивого равновесия, поэтому с нее страна непременно сходила то
"влево", в сторону Запада, то "вправо", в сторону Востока" [Пан
арин 1995 I. С. 28].
Важно также отметить, что огромную роль в развитии российской
цивилизации и процессах ее модернизации играют природно-клим
атические условия. Россия относится к числу самых
холодных стран в мире с усредненной общегодовой температурой
-5,5 град. C, более 2/3 ее пространства - это северные и приравненные
к ним территории, расположенные выше 65 параллели,
по площади эффективных территорий Россия уступает Австралии,
Бразилии, Китаю, США [Олейников 1997]. Из-за огромной
территории и чрезвычайно холодного климата Россия даже сей-
час, в конце XX - начале XXI века, потребляет лишь 40% действительно
необходимой ей энергии и по этому показателю находится
в конце первой сотни из 152 стран мира, имеющих население
свыше 1 млн человек каждая [Клименко 1997. С. 63]. Все это
безусловно оказывает существенное воздействие на ход процесса
модернизации, усложняет траекторию движения к современному
обществу и устойчивому развитию, определяя многие из особенностей
модернизационного процесса [Олейников 1997], в частности,
необычайную длительность, специфическую роль госуд
арства и т.п.
179
В целом, при всем многообразии суждений о природе россий-
ской цивилизации, большинство исследователей согласны с тем,
что она имеет особый, промежуточный, отличающийся и от Восток
а, и от Запада характер, - только одни авторы рассматривают
это как достоинство и сильную сторону российской цивилизации,
а другие - как слабую. На наш взгляд, тезис об особом, промежуточном
характере российской цивилизации следует дополнить
положением о замедленности (по сравнению с другими современными
ей цивилизациями) формирования общей для российского
суперэтноса системы доминирующих ценностей, а также медленном
преодолении социокультурного раскола, о котором шла
речь выше. Что касается замедленного формирования и недостаточной
проявленности системы ценностей российской цивилизации,
то они подтверждаются как историческим анализом, так и
современными эмпирическими исследованиями.
Так, исторический анализ показывает, что, в отличие от Зап
адной Европы, где общая, разделяемая большинством населения
система ценностей, базирующаяся на высшем значении Личности,
в основном сложилась сразу после "великой распашки"
XI - XIII вв. (в число основных ценностей при этом вошел Труд,
что повлекло за собой возвышение ценностей Частной собственности,
Эквивалентного обмена, защищаемого Законом -
развитой юридической системой, защищающей права личности),
и в отличие от стран Востока с высшими ценностями Государств
а, Мира в душе и в обществе, Порядка и Ритуала [Кульпин
1995. С. 137 - 151], в России устойчивая и непротиворечивая систем
а ценностей, разделяемых большинством населения, не сформиров
алась до конца ни при Иване Грозном, ни при Петре I, ни в
конце XIX - начале XX в.
В широкой русской (и российской) душе уживаются ценности
Служения Государству и одновременно - неприятие этого Госуд
арства, стремление к анархии или бегству от него на окраины;
мечта о вожделенном Порядке (в соответствии с рефреном знаменитого
стихотворения А.К. Толстого "Земля у нас богата, Порядк
а в ней лишь нет") и одновременно - ощущение невозможности
и невыносимости этого самого Порядка; стремление "раствориться"
в массе, в общине и одновременно - выраженная атомиз
ация индивидов, отсутствие органичного коллективизма; стремление
"оставить все как есть", ничего не меняя, и одновременно -
восприимчивость к новому и т.п. В итоге все эти противоречащие
друг другу ценности и установки сталкиваются между собой, причем
не только у разных людей, разных этносов, но и у одного и
того же человека, а процесс формирования системы ценностей,
общей для большинства российского суперэтноса, оказывается
чрезвычайно замедленным и растянутым во времени. В свою
очередь, эта растянутость во времени непосредственно связана с
растянувшимся на многие века процессом внешней аграрной и
позднее индустриальной колонизации в России, которому нет
аналогов в истории развития других цивилизаций [Кульпин, Пантин
1993] и который нередко упускают из виду, рассуждая о специфике
российской цивилизации.
В России после великой распашки XIV - XV вв. и связанного с
ней образования единого централизованного государства возобл
адала стратегия экстенсивного развития, проявлявшаяся в виде
внешней колонизации. В результате завоевания в середине XVI в.
Казанского и Астраханского ханств, а также последовавшей колониз
ации Поволжья огромная Волго-Уральская историко-этногр
афическая область, развивавшаяся до той поры во многом самостоятельно
и претендовавшая на роль второго центра кристаллиз
ации российского суперэтноса, оказалась тесно связанной с
Северо-Восточной и Северо-Западной Русью, ставшей основным
центром кристаллизации российского суперэтноса. Волго-Уральский
регион как центр образования суперэтноса потерял свою самостоятельность,
а происходившие в нем процессы формирования
собственной системы ценностей и мировоззрения оказались
существенно деформированы. Произошла ломка традиционных
для этносов, населявших Волго-Уральский регион, ценностей
вместе с разрушением ряда прежних технологий и способов хозяйствов
ания. В известном смысле сходные процессы повторялись
при каждом новом шаге внешней колонизации - будь то завоев
ание Сибири, Прибалтики, Кавказа, Средней Азии и т.д.
В результате различные, подчас противоположные ценности
перемешивались и трансформировались, не образуя при этом целостной
системы. Нечто подобное происходило и с переселенцами
из Центральной России, попадавшими в новые природные и
социальные условия, новую этническую среду. В процессе этой
ломки значение Личности как ценности резко уменьшилось, ее
права, и прежде всего право частной собственности, были не просто
ограничены, они почти потеряли свое значение. По существу,
после Ивана Грозного правом частной собственности (как, впрочем,
и правом на самую жизнь) не обладали ни бояре, ни дворяне,
ни крестьяне, ни посадские люди: все принадлежало царю-самодержцу,
который "жаловал" за службу землей, крестьянами,
льготами и т.п., казнил или миловал, олицетворяя в себе всю огромную
и многоязычную "Русскую землю". Соответственно резко
возросло значение ценности Государства, которое стало
главной и самодовлеющей ценностью; основанием для этого кроме
всего прочего стал тот факт, что именно государство обеспечив
ало непрерывный процесс внешней колонизации, прежде всего
путем активной внешней политики и все новых завоеваний.
Труд стал Служением государству, выражавшимся в многочисленных
и тяжелых для большинства населения повинностях, место
Свободы заняла так называемая вольница, рассматриваемая
прежде всего как возможность убежать от тяжелой десницы госуд
арства на окраины (возможность для такого бегства предост
авляла все та же внешняя колонизация, освоение новых земель).
При этом, в отличие от Западной Европы, где крестьяне
бежали от своих господ в города и становились там свободными,
в России свобода убежавших была довольно кратковременной -
государство очень скоро добиралось до населения на окраинах, и
единственным способом сохранить свою вольность было бежать
дальше. Отсюда возникала своего рода компенсация всемогуществ
а государства, проявлявшаяся как стремление к анархии и беспорядку.
Это выявили, в частности, период Смуты начала XVII в., период
социальных потрясений, которым подверглась Россия в нач
але XX в., и современный "посткоммунистический" период, на
протяжении которых особенно отчетливым становилось столкновение
самых различных ценностей и представлений о личности,
государстве, порядке, справедливости, развитии. Между тем,
цивилизация, суперэтнос, наконец, государство не могут устой-
чиво существовать и развиваться без согласия большинства
общества по поводу основных, наиболее важных ценностей.
Отсюда - внутрицивилизационные и межэтнические разломы,
которые потрясали Россию в конце XIX - начале XX в. и вновь
в конце XX в.
Возникла парадоксальная ситуация: российская цивилизация
и российский суперэтнос в основном как будто бы сформировались
уже к XVI - XVII вв., т.е. к тому времени, когда началась модерниз
ация традиционного российского общества, в то время как
общая для большинства жителей России система ценностей не
сформировалась и по сию пору. На наш взгляд, эта необычайная
замедленность, растянутость во времени формирования общей
системы ценностей является слабым местом российской цивилиз
ации, откуда проистекают и перманентный раскол, и метания на
путях исторического развития, и утопизм вкупе с радикализмом,
присущие мышлению не только широких слоев, но и части интеллигенции,
интеллектуалов. Излишне напоминать, что подобное
состояние в ядерный век и в эпоху постиндустриального об182
щества чревато тем, что российская цивилизация может быть
раздавлена более зрелыми и внутренне консолидированными цивилиз
ациями Запада и Востока.
На цивилизационную незрелость, молодость России указывали
многие крупные мыслители, причем некоторые из них видели
в ней своеобразное преимущество. Даже П.Я.Чаадаев, сказавший
немало горьких слов об отечественной истории и культуре, пис
ал, что, несмотря на нашу отсталость от других народов и даже
благодаря ей, "мы пойдем вперед и пойдем скорее других, потому
что пришли позднее их, потому что мы имеем весь их опыт и
весь труд веков, предшествовавших нам" [Чаадаев 1989. С. 379].
Представления об относительной исторической молодости России
как о ее преимуществе были не чужды и Н.Я. Данилевскому,
писавшему о "молодости, недавности вступления на поприще исторической
деятельности" славян, которые призваны превзойти
романо-германские народы в сфере политики и культуры [Данилевский
1991. С. 493 - 494]. Позже подобные идеи во многом легли
в основу идеологии перегоняющей, а по сути - догоняющей
модернизации.
Однако идеи о преимуществах цивилизационной молодости в
целом не оправдались, и прежде всего из-за цивилизационной неустойчивости
традиционного общества в России. Как справедливо
пишет В.Г. Хорос, "мировой (в том числе российский) опыт
свидетельствует об обратном: чем более сложившейся, развитой
является добуржуазная цивилизация, тем больше у нее возможностей
- при прочих равных условиях - преодолеть переходный
период к модернизации" [Хорос 1993 I. С. 106]. Опыт многих
стран показывает, что чем более цивилизационно зрелым является
традиционное общество, тем успешнее происходит его модерниз
ация. В качестве примера можно привести Японию, страны
Юго-Восточной Азии, Китай. К сожалению, в России дело обстоит
иначе: традиционное общество оказалось не преобразованным,
а сломанным, историческая преемственность была нарушен
а, и это роковым образом сказалось на всем модернизационном
процессе. Распавшуюся "связь времен" необычайно трудно восст
ановить, и это приводит к метаниям, шараханиям, потере ориентиров
у многих людей, общество никак не может достигнуть
согласия по самым основным вопросам.
На это накладываются и межпоколенческие различия, выраст
ающие в результате слома традиций в острые конфликты и
противоречия. Проблема "отцов" и "детей" остро стояла в российском
обществе и прежде, но именно в современной России социокультурный
разрыв между поколениями достигает критиче183
ской величины, представители разных поколений во многом
ориентированы на разные ценности, и коммуникация между ними
существенно затруднена. Об этом свидетельствуют, в частности,
данные репрезентативных всероссийских опросов, проведенных
Фондом "Общественное мнение". Так, в 1994 г. 57% молодых
людей в возрасте от 16 до 25 лет считали, что Россия может
ориентироваться и на западные, и на традиционные русские
ценности и стандарты жизни, в то время как среди представителей
среднего поколения в возрасте от 36 до 45 лет таковых было
лишь 46% и еще меньше - 27% - среди представителей поколения
старше 55 лет. Доля же людей, считающих, что Россия
должна ориентироваться преимущественно на традиционные
русские ценности и стандарты жизни, составляла в этих возрастных
группах соответственно 32%, 47% и 63%. Столь же заметные
межпоколенческие различия наблюдались и в предпочтении
ряда важных ценностей - символов достойной, счастливой жизни
(список насчитывал 22 понятия, причем можно было выбрать
ограниченное их число). Так, предпочтение ценности Труда отд
али 45% молодых людей в возрасте от 16 до 25 лет, 62% людей
в возрасте от 36 до 45 лет и 61% в возрасте старше 55 лет; ценности
Свободы - соответственно 59%, 46% и 36%; ценности Собственности
- 46%, 43% и 26%; ценности Индивидуализма - 17%,
9% и 5%. Разумеется, существует и область согласия в ценностных
и других ориентациях между представителями различных
поколений российского общества; однако опасность, как предст
авляется, состоит в том, что в результате не эволюционного,
а прерывисто-скачкообразного развития "трещины" между
разными демографическими и социальными группами могут
расшириться.
В результате возникает ситуация, о которой писал В.Е. Кемеров:
"Россия 90-х гг. нашего столетия, вступив на путь реформации,
оказывается перед своеобразным парадоксом. Она стремится
включиться в постсовременный мир, отказывающийся от одномерных
представлений об индустриальном, экономическом,
техническом и научном развитии человечества. Вместе с тем, она
не может опереться на твердую почву социальных и культурных
форм, воспроизводящих общественную систему, т.е. на надежную
связанность ее элементов во времени и пространстве, элемент
арную согласуемость действий и помыслов людей в их повседневной
жизни" [Кемеров 1996. С. 213]. В итоге разрыв с традицией,
вместо того чтобы продвинуть российское общество к
более зрелому состоянию, обрек его на длительную, затянувшуюся
незрелость, на отсутствие "элементарной согласуемости дей-
ствий и помыслов людей в их повседневной жизни", т.е. в значительной
мере на стихийное, не предвиденное ни элитой, ни большинством
общества развитие.
С других позиций об элементах незрелости русского обществ
а, российской цивилизации, проявляющейся, в частности, в расколе
на западников и славянофилов, писал Н.А. Бердяев: "Русское
самосознание не может быть ни славянофильским, ни зап
адническим, так как обе эти формы означают несовершеннолетие
русского народа, его незрелость для жизни мировой, для
мировой роли" [Бердяев 1918. С. 23]. Как мы знаем, эта "незрелость"
в виде раскола на западников и почвенников продолжает
существовать и воспроизводиться в современной России. На другие
проявления недостаточной зрелости российского общества
указывал Н.О. Лосский: это и недооценка материальной культуры
в целом, и невыработанность образцов и образов внешней
деятельности, и отсутствие личностных форм самоотчета и самоогр
аничения, и слабость внутренних норм, дисциплинирующих
индивидуальный характер: "Недостаток внимания к средней
области культуры, какие бы оправдывающие обстоятельства
мы ни находили, есть все же отрицательная сторона русской
жизни" [Лосский 1991. С. 333]. При этом Лосский отмечал связь
между недооформленностью индивидуальных качеств людей,
неразвитостью средств удовлетворения элементарных житей-
ских потребностей и неопределенной широтой ценностных ориент
аций. Последнее обстоятельство, как представляется, является
весьма важным, оно в какой-то мере проясняет причины неоформленности
единой системы ценностей, разделяемых большинством
россиян.
Недостаточная оформленность и противоречивость общей
системы наиболее важных, доминирующих в сознании ценностей,
характерная для современной России, выявляется целым рядом
эмпирических исследований, проведенных за последнее десятилетие,
в том числе социологическими исследованиями Фонда
"Общественное мнение", в которых на стадии формирования анкеты
непосредственно участвовал автор [Клямкин и др. 1994;
Клямкин 1994]. Так, из данных репрезентативного всероссийского
опроса, проведенного Фондом "Общественное мнение" в середине
1990-х годов, можно сделать вывод о том, что система доминирующих
ценностей у большинства россиян находится в переходном,
промежуточном состоянии, включающем сочетание
советских, традиционных русских и современных либерально-правовых
ценностей. Характерно, что десятью наиболее популярными
словами-ценностями - символами достойной, счастливой жиз185
ни в 1994 г. в порядке убывания были Семья (эту ценность назвали
75% опрошенных; респонденты могли выбрать ограниченное
число ценностей из 22 ценностей, составивших список), Безопасность
(67%), Совесть (60%), Порядок (57%), Труд (57%), Права
человека (56%), Деньги (54%), Законность (54%), Свобода (47%),
Духовность (41%). Остальные 12 ценностей расположились в
следующем порядке: Собственность (37%), Гуманизм (28%),
Равенство (25%), Демократия (21%), Патриотизм (19%), Призв
ание (19%), Интернационализм (11%), Индивидуализм (9%),
Коллективизм (9%), Воля, вольница (8%), Рациональность (8%),
Соборность (4%).
Анализируя первую десятку наиболее значимых для россиян
ценностей - символов достойной, счастливой жизни, можно
прийти к следующим выводам. Если отвлечься от такой важнейшей
общечеловеческой ценности, как Семья, и таких ценностей,
связанных с проблемой выживания, как Безопасность и
Порядок, окажется, что наиболее важными для большинства
россиян являются традиционные русские ценности - Совесть и
Духовность (понимаемые, как показывают наши исследования,
чаще всего именно в традиционном, надправовом смысле), Труд
(как ценность советского образа жизни) и такие ценности современного
либерального общества, как Права человека, Деньги,
Законность, Свобода. Само по себе сочетание традиционных
и современных ценностей естественно и необходимо для
развития и поддержания стабильности модернизирующегося
социума. Однако, как показывает анализ, эти ценности и их
"блоки" не образуют единой непротиворечивой системы, неизбежно
сталкиваясь друг с другом (например, такие ценности,
как Совесть и Деньги, Совесть и Законность или Порядок и
Свобода).
Основываясь на результатах этих и других исследований
Фонда "Общественное мнение", можно сделать следующие выводы.
Рядовой "среднестатистический" человек в современной
России по своим ценностным ориентациям предстает прежде всего
деидеологизированным прагматиком, находящимся в сложной
переходной ситуации и пытающимся сочетать самые различные
ценности. В сознании современного россиянина процесс трансформ
ации ценностей, характерных для советской эпохи, зашел
достаточно далеко, но при этом многие из прежних ценностей не
исчезли, а оказались отодвинутыми на второй план и пребывающими
в латентном состоянии. Отсюда напрашивается вывод, что
при определенных условиях эти "советские" ценности могут снов
а актуализироваться и в измененном, преобразованном виде на186
чать играть более важную роль. На первый план в конце 1990 -
начале 2000-х годов вышли те деидеологизированные ценности,
которые не столько связаны с устойчивыми нормами и принцип
ами поведения в стабильном обществе, сколько являются отражением
самых острых, кричащих проблем современной России.
Многие наиболее важные для большинства россиян ценности при
этом становятся как бы индикаторами неблагополучия в тех или
иных областях жизни. Так, высокая ценность Семьи в определенной
мере связана с происходящими деструктивными изменениями
в сфере семейных отношений (и в то же время подчеркивает
значимость семьи как последней надежды и опоры для человека
в нынешней ситуации, когда все другие основания жизненного
благополучия оказываются ненадежными), высокая ценность
Порядка - с отсутствием гарантий безопасного существования и
понятных, приемлемых для большинства населения "правил игры",
высокая ценность Денег - с бросающимся в глаза разрывом
между обретенной потребительской свободой и отсутствием навыков
и средств реализации основной массой населения своих
экономических прав и свобод, высокая ценность Прав человека -
с вопиющей необеспеченностью этих прав институтами новой
российской государственности и т.п. Разумеется, это лишь одна
сторона медали, есть и другая, связанная с более глубокими психологическими
механизмами освоения новых ценностей и трансформ
ации старых.
В целом процесс трансформации системы ценностей россиян
находится в самом разгаре, причем основные особенности этого
процесса состоят в следующем. Во-первых, ключевые ценности
западного общества активно усваиваются преимущественно
представителями элитообразующих групп, как правило, нарушая
ценностное единство как "политического класса" России, так и
всего российского общества. А во-вторых, в постсоветской России
практически каждый гражданин пребывает в состоянии неопределенности
и вариативности выбора между различными напр
авлениями трансформации прежней советской системы ценностей;
важнейшими из этих направлений являются русский традицион
ализм, радикальный советский традиционализм, умеренное
("патриотическое") западничество, радикальный западнический
либерализм и люмпенизированный потребительский эгоизм.
В связи с этим приходится констатировать не только незавершенность
процесса формирования единой непротиворечивой системы
ценностей современного российского общества, но и симптомы
углубляющегося разложения системы ценностей, существов
авшей прежде, ее распадения на конфликтующие друг с дру187
гом ценности и ценностные блоки. При этом конфликты ценностей
наблюдаются не только между различными профессиональными
и социально-демографическими группами, но и внутри основных
социальных групп российского общества. Ни одна из
этих групп пока что не является однородной в отношении ценностных
ориентаций, которые часто выглядят непоследовательными
и противоречивыми.
Вместе с тем, есть основания говорить о том, что процесс
трансформации базовых ценностей в российском обществе протек
ает весьма интенсивно и сопровождается выработкой ценностных
блоков; некоторые из этих блоков при благоприятном развитии
событий могут, по-видимому, стать "ядром" новой, более
современной и органичной системы ценностей (см.: [Человек в
переходном обществе 1998. С. 3 - 33]).
Общий итог исследований, проведенных Центром исследования
ценностей при Институте философии РАН в 1990 г. и
1993 - 1995 гг. под руководством Н.И. Лапина, сформулирован автор
ами следующим образом: "Есть основания заключить: ныне
ценностное сознание россиян находится отнюдь не в начале, а
примерно в середине движения к модернистской системе ценностей
или уже во второй половине этого пути. Такова главная тенденция-
аттрактор, втягивающая российское общество в социокультурную
реформацию" [Лапин и др. 1996. С. 72]. Этот, казалось
бы, оптимистический вывод, однако, в целом подтверждает
положение о несформированности единой и непротиворечивой
системы ценностей, которую разделяло бы большинство россий-
ского общества. Российское общество сегодня действительно находится
в середине или во второй половине пути к восприятию
модернистской системы ценностей в том или ином ее виде; но это
означает, что в нем нет ни целостной системы традиционных
ценностей, ни целостной системы ценностей современного обществ
а. И это во многом определяет особенности нынешнего этапа
модернизации России.
К сходным выводам пришли и авторы фундаментального
исследования "Ментальность россиян", основанного на сопост
авлении и анализе данных детальных опросов, посвященных
ценностям населения России, проведенных в 1993 и 1995 гг.
Авторы этого исследования, в частности, пишут: "Полученные
результаты свидетельствуют, что процесс трансформации идей-
ной базы российского общества еще не закончен. Похоже, что
в массовом сознании россиян формируется специфическая ценностн
ая парадигма, обусловливающая своеобразное отношение
к миру и к себе. В настоящее время население России продолжа188
ет уточнять состав и структуру взаимосвязей ведущих ценностей,
опираясь на которые оно надеется достичь если не благополучия,
то индивидуального выживания и модернизации обществ
а... Незавершенность процесса формирования ценностносмыслового
ядра системы ценностей подтверждается и другими
исследованиями, отмечающими, например, в последнее время
смену тенденции к увеличению распространенности ценности
"свобода" на противоположную тенденцию" [Ментальность
россиян 1997. С. 71].
Еще один важный вывод, к которому пришли авторы этого
исследования, состоит в том, что среди наиболее значимых ценностей
российского населения отчетливо выделяются две группы
взаимосвязанных ценностей: кластер традиционных ценностей
(таких, как Семья, Дом, Мир) и кластер ценностей модернизации
(таких, как Профессионализм, Законность, Прогресс), причем
состав этих кластеров изменился всего за два года [Ментальность
россиян 1997. С. 66 - 70]. Наличие этих кластеров в совокупности
преобладающих в сознании россиян ценностей, являющихся своего
рода двумя центрами притяжения, само по себе говорит о несформиров
анности и переходном характере системы ценностей
граждан современной России. Для понимания специфики второго,
модернистского комплекса ценностей у россиян весьма интересен
следующий вывод авторов исследования: "...в то время,
как согласно философско-публицистическим работам ключевыми
для понимания ценностей западной культуры словами являются
слова "индивидуализм" и "прогресс", второй кластер ценностной
сферы россиян ориентирован скорее на модернизацию
экономики и общества через профессиональное служение, чем
на раскрепощение личности. Не исключено, что выявленные
особенности второго кластера могут являться ключо
...Закладка в соц.сетях
