Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 4
...м к пониманию
специфики ценностной сферы россиян в целом" [Ментальность
россиян 1997. С. 70].
С рассматриваемой точки зрения, становятся более понятными
и те особенности российской модернизации, о которых
шла речь выше. Растянутость во времени и незавершенность
процесса модернизации в России непосредственно связаны с нез
авершенностью формирования системы ценностей российского
суперэтноса, поскольку эта несформированность определяет непоследов
ательность и противоречивость всех попыток модерниз
ации как в самом стане модернизаторов, так и среди широких
слоев населения. В этом плане Китай и страны Юго-Восточной
Азии находятся в существенно лучшем положении: несмотря на
то что модернизация здесь началась гораздо позже, чем в Рос189
сии, наличие общей для подавляющего большинства населения
системы ценностей (как правило, основанной на конфуцианстве)
существенно облегчает как определение конкретных задач модерниз
ации, так и их решение с участием практически всего населения.
Как правило, здесь не возникает неразрешимых споров
о том, нужна модернизация или нет, каковы должны быть ее основные
направления, какими средствами ее осуществлять и т.п.,
что характерно для российского общества, в котором с самого
начала и до сих пор не сложился консенсус даже в отношении
модернизации Петра I (см., например: [Кара-Мурза, Поляков
1994]), не говоря уже о более поздних этапах модернизационного
процесса.
Вместе с тем уникальная роль российского государства, осуществляющего
модернизацию путем "революций сверху", не счит
аясь с потребностями и запросами общества, в конечном счете
также проистекает из незрелости и несформированности системы
базисных ценностей, которые разделяло бы все общество.
В ситуации, когда само общество из-за раздирающих его противоречий,
разнонаправленных ценностей и ориентаций не может
сформировать массовые средние слои, которые стали бы полноценным
субъектом модернизации, государство берет на себя
функции этого субъекта, не считаясь ни с готовностью общества
к данным преобразованиям, ни с его культурными традициями.
Но такого рода модернизация не может быть глубокой и последов
ательной, поскольку она не опирается на достаточно широкие
и активные слои населения. Модернизаторская элита неизбежно
раскалывается вслед за расколом общества, начинается возрождение
антимодернизаторских настроений, и в итоге ценой огромных
усилий Россия после очередного "скачка" довольно быстро
отстает от других государств, развивающихся более последовательно
и опирающихся в процессе модернизации на более прочный
фундамент, нежели желания реформаторов и терпение населения,
с которым государство, преследующее цели собственной
модернизации, часто обходится хуже, чем завоеватели с населением
завоеванной страны.
Итак, государство в России, являясь основным субъектом
(или псевдосубъектом) модернизации, осуществляет ее своими
методами. Но что вынуждает его приступать к ней, если внутренние
импульсы со стороны расколотого общества с различными,
противоречащими друг другу ценностями неизбежно оказыв
аются слабыми и взаимно парализуют друг друга? Такими
внешними импульсами, вынуждающими российское государство
заняться модернизацией, является не столько непосредственное
190
технологическое, экономическое, политическое, культурное
взаимодействие России с другими странами и цивилизациями,
сколько угроза ослабления позиций России в мире как державы
(крайний случай этой угрозы - военное поражение от других госуд
арств).
Нетрудно проследить, что не только модернизация Петра I
началась после ряда неудач в войнах с Турцией и Швецией и имел
а главной своей целью укрепление военного могущества России,
но и более поздние этапы, или витки, модернизации в той
или иной степени были инициированы политическими и военными
неудачами российского государства. Так, реформы Александр
а I в начале XIX в. были стимулированы неудачами в борьбе с
наполеоновской Францией, великие реформы Александра II -
поражением России в Крымской войне, манифест Николая II о
даровании политических свобод и реформа Столыпина - поражением
в русско-японской войне 1904 г. Победа большевистской
модернизации была во многом связана с затянувшейся и не слишком
удачной для России первой мировой войной, реформы Горб
ачева - с начавшимся военным отставанием СССР от США и
невозможностью победить в войне в Афганистане. Разумеется,
каждый раз речь идет именно о толчке, побуждающем государство
взяться за модернизацию страны, которая имеет свою внутреннюю
логику развития: очень скоро после начала модернизации
к ней подключается значительная часть или большинство обществ
а, и процесс выходит за рамки, предначертанные ему модерниз
аторской группой государственной бюрократии. При этом
процесс "подключения" широких слоев может быть чрезвычай-
но бурным, как это было в 1917 - 1920 гг. или в 1989 - 1991 гг., и
привести к совершенно непредвиденным для инициаторов модерниз
ации последствиям. Однако то обстоятельство, что начинает
модернизацию и определяет ее цели каждый раз именно государство,
неизбежно накладывает отпечаток на весь происходящий в
России модернизационный процесс, свидетельствуя о неготовности
общества к назревающим преобразованиям и запоздалой его
реакции на начавшиеся сдвиги.
Модернизация в России на каждом своем витке в целом развив
ается по общей схеме, которая включает оппозиции "реформы
- контрреформы", "либерализм - закрепощение", "сотрудничество
с Западом - противостояние Западу" и т.п. В итоге можно
говорить о наличии циклов и волн модернизации России, включающих
чередование реформ и контрреформ, которые при всей
своей уникальности имеют нечто общее, воспроизводящееся и
повторяющееся.
4.2. Циклы реформ - контрреформ
как витки российской модернизации
Рассмотренные выше особенности и противоречия модерниз
ационного процесса в России, пожалуй, ни в чем не проявляются
так ярко, как в его волнообразном развитии через циклы реформ
- контрреформ.
Только за последние два века Россия пережила целый ряд
циклов реформ - контрреформ, в ходе которых волны либерализ
ации, усложнения социально-политической системы и попыток
формирования гражданского общества многократно сменялись
волнами подавления прав и свобод широких слоев населения,
усиления государственного контроля во всех областях общественной
жизни, упрощения социально-политической системы и
попыток принудительно сформировать идеологическое, культурное,
политическое единообразие. Вслед за реформами Алекс
андра I следовали контрреформы Николая I, реформы Александр
а II сменялись контрреформами Александра III, после реформ
Витте - Столыпина в качестве реакции на прежнюю стратегию
модернизации последовал "военный коммунизм", за нэпом - сталинский
"великий перелом" и великий террор, за хрущевской
"оттепелью" - "застой" и новые реформы, начатые Горбачевым.
С этой точки зрения, современные реформы в России представляют
собой не итог модернизационного процесса, насчитывающего
в общей сложности не менее трех веков, и не выпадение из
общей логики российской модернизации, а лишь определенную,
хотя и важную фазу, волну модернизационного процесса, за которой
угадывается следующая волна, своеобразная реакция на
нынешнее состояние общества.
В наиболее отчетливом, классическом виде эти циклы российской
модернизации проявляются начиная с эпохи Александр
а I, с первых десятилетий XIX в. Возникает вопрос, почему же
именно с этого времени волнообразное развитие через циклы реформ
- контрреформ становится своего рода императивом российской
модернизации? По-видимому, это объясняется как внутренними,
так и внешними причинами. Внутри самой России это
определялось прежде всего завершением при Екатерине II петровской
волны модернизации, которая во многом сломала прежние
устои традиционного общества и перевела его в принципи-
ально иное, более динамичное состояние, а также обеспечила более
тесную связь России с Западной Европой, главным образом
за счет более сильного влияния на Россию политических и военных
событий, происходивших в Западной и Центральной Европе.
Петровско-екатерининская модернизация также создала условия
для формирования в России не чисто сословного, но в значительной
мере нового, бюрократически-самодержавного государства,
которое начало развиваться по своей собственной, особой логике;
иными словами, "государство-класс" начало превращаться в
"государство-бюрократию" [Пастухов 1994].
За пределами России изменение форм российской модернизации
определялось прежде всего вступлением Англии, а за ней и
других стран Западной Европы в эпоху промышленной революции
и шире - в эпоху индустриального общества, развитие которого
характеризовалось своими особыми закономерностями (нед
аром кондратьевские волны мировой конъюнктуры, о которых
речь шла выше, отчетливо прослеживаются именно с конца
XVIII - начала XIX в.). Но эти важнейшие процессы, происходившие
в странах Западной Европы, не могли не оказать воздействия
и на Россию по тем причинам, которые были изложены выше,
- из-за необходимости для российского государства поддержив
ать статус великой державы, обеспечивать модернизацию армии
и промышленности. Совокупность этих внутренних и внешних
обстоятельств, как можно полагать, и придала российской
модернизации отчетливо волнообразный вид с регулярным чередов
анием реформ и контрреформ.
В то же время более глубокой внутренней социокультурной
предпосылкой организации модернизационного процесса в России
в виде чередующихся волн реформ и контрреформ, как предст
авляется, стало характерное для России с конца XVIII в. своеобр
азное расщепление культуры, идеологии, социальной и политической
жизни на радикальный либерализм (или псевдолиберализм),
защищающий права и свободы человека, но игнорирующий
социальные проблемы большинства населения, и не менее
радикальный государственный патернализм ("государственный
социализм" представляет лишь крайнюю форму этого патернализм
а), в свою очередь, защищающий (или делающий вид, что защищ
ает) "маленького человека", но игнорирующий экономические
и политические права и свободы граждан. Подобное расщепление
вместо необходимого синтеза, достигнутого в развитых
странах Европы, Америки и Азии, в какой-то мере можно проследить
и в сознании российской интеллигенции, включая творчество
таких корифеев русской культуры, как Гоголь, Лев Толстой,
Достоевский. Так, с необычайной силой переданные великими
русскими писателями образы страдающего и безропотно
принимающего страдания "маленького человека" или человека
из народа - будь то Акакий Акакиевич, Платон Каратаев, Ва193
ренька из "Бедных людей", Соня Мармеладова из "Преступления
и наказания" и другие - далеко не случайно несут на себе печать
покорности судьбе и своей участи; представления о правах и свобод
ах человека им чужды, их достоинство состоит в страдании,
возведенном в абсолютную добродетель.
С начала XIX в. расщепление на либерализм и государственный
патернализм, на западничество и почвенничество, на "капит
ализм" и "социализм" становится характерной чертой россий-
ской жизни. Но поскольку ни одна из этих односторонних составляющих
(ни одно из этих "отвлеченных начал", как сказал бы
Владимир Соловьев) социокультурной жизни оказывается не в
состоянии ни надолго разрешить возникающие перед Россией
проблемы, ни заимствовать сильные стороны у своего оппонент
а, чередование либеральных (или псевдолиберальных) реформ
и антилиберальных, но социальных (или псевдосоциальных)
контрреформ становится неизбежным явлением, "красной нитью"
проходящим через историю российской модернизации.
В самом общем виде внешний ход событий на протяжении
каждого цикла модернизации таков. Достигнув крупных успехов
в усилении власти, укреплении более или менее централизованного
хозяйственного и политического режима внутри страны и
статуса великой державы во внешней политике, российское госуд
арство, играющее роль основного субъекта преобразований в
стране, "вдруг" теряет инициативу, впадает в застой и начинает
терпеть ощутимые неудачи в сфере мировой политики. Эта ситу-
ация подготавливает постепенный поворот к реформам, призванным
ослабить государственное закрепощение всех слоев обществ
а внутри страны, разбудить задавленную частную инициативу,
оживить общество в идейно-политическом плане, дать некоторую
свободу рыночным отношениям и предпринимательству.
При этом оживление идейно-политической жизни всегда происходит
за счет частичного демонтажа прежней государственной
идеологии и прежнего политического диктата государства, а активиз
ация предпринимательской деятельности - на основе частичной
деструкции государственного сектора, прежнего более
или менее огосударствленного хозяйства. Тем самым подспудная
социокультурная, идейно-политическая и имущественная дифференци
ация, существовавшая и прежде, но подавлявшаяся госуд
арством, высвобождается и концентрируется в политической
сфере. А это, естественно, нежелательно и для реформаторов, и
для государственной бюрократии в целом, и для многих граждан,
не готовых к такому быстрому развитию социальной и политической
дифференциации, чреватому расколом. И вот постепенно,
через ряд переходных колебаний общественных настроений и период
политической нестабильности, страна вступает в новую фазу,
или волну, цикла - начинается движение к контрреформам.
Важно подчеркнуть, однако, что контрреформы в России -
это не "реформы со знаком минус", это своеобразное следствие
реформ в том виде, как они проведены, и одновременно способ
разрешения общественных противоречий, реформами порожденных.
Непоследовательная, неподготовленная либерализация
и вызываемая ею резкая социальная и политическая поляризация
всякий раз фатально не столько лечат российское общество,
сколько раскалывают, а порою и взрывают его, прокладывая дорогу
очередному контрреформатору. Вместе с тем, контрреформы
- это продолжение начавшегося витка модернизации государственной
административной, военной и хозяйственной системы,
но уже средствами, которые используют жесткие авторитарные
или тоталитарные режимы. Ценою нового более или менее радик
ального государственного закрепощения различных слоев обществ
а, путем удушения ранее "дарованных" государством свобод
и послаблений частному хозяйственному интересу, посредством
хищнического использования людских и природных ресурсов
эти режимы добиваются успеха в осуществлении краткосрочных
целей модернизации внутри и вовне, но, увы, через какое-то время
с неизбежностью обнаруживается историческая недолговечность
успехов такой модернизации. И после фазы застоя страна
вновь вступает в эпоху подготовки к новым реформам.
Более того, прослеживаются и некоторые общие моменты в
проведении реформ и контрреформ в России независимо от эпохи
и конкретной исторической ситуации; это, в свою очередь,
свидетельствует об инвариантах осуществления модернизационного
процесса в российских условиях, о воспроизводящихся вновь
и вновь ключевых его механизмах. К числу таких инвариантов
можно отнести следующие. Во-первых, всякий раз, приступая к
реформам, российское общество разрывается между потребностью
преобразований и отсутствием эффективных средств общественной
самоорганизации. Сказывается традиционная для России
незрелость и несформированность гражданского общества,
слабость организованных снизу, а не сверху динамичных соци-
ально-политических структур [Левин 1996]. Это приводит к тому,
что общество оказывается не в состоянии эффективно воздействов
ать на власть и само отдает инициативу преобразований госуд
арственному бюрократическому аппарату.
Во-вторых, в самом государственном аппарате происходят
характерные процессы: поначалу наряду с сохраняющимися, но
временно отступающими в тень старыми, бюрократическими
структурами формируется команда реформаторов-либералов из
среды, близкой бюрократии, но все же отличающейся от нее,
будь то аристократы - сподвижники Александра I, творцы крестьянской
реформы при Александре II, далекий от столичных интриг
бывший саратовский губернатор П.А. Столыпин или же молодой
номенклатурный теоретик Е. Гайдар. Эта команда, как
правило, и проделывает наиболее рискованную, непопулярную
часть организационной работы по разрушению старых, отживших
структур власти, которые (что является характерной чертой
российского государственного аппарата) сами, без усилий реформ
аторов, пришедших "извне", не могут сойти со сцены, несмотря
на очевидную свою непригодность для новых условий. Одновременно
готовится и, наконец, начинает реализоваться "главная"
реформа, которая, по мнению высшей бюрократии и образованной
части общества, призвана решить основные проблемы, стоящие
перед Россией.
В результате кратковременного периода "бури и натиска"
наиболее одиозные структуры бюрократического аппарата исчез
ают или модернизируются. Но при этом сразу же исчезают условия
как для работы команды реформаторов, готовых идти
дальше, но чуждых бюрократическому аппарату, так и вообще
для последовательного продолжения курса реформ. Парадокс
альная закономерность состоит в том, что, как только реформы
начинают осуществляться, команда реформаторов сходит с политической
сцены, а сами реформы происходят лишь по инерции,
без массовой поддержки снизу и без сильной поддержки сверху.
Естественно, при таких условиях общество не просто раскалывается,
все остаются недовольны: одни - отсутствием последовательности
в проведении реформ, другие - тяжелыми социальными
последствиями половинчатых реформ, третьи - самим фактом
их проведения, разрушившего прежний, казавшийся устой-
чивым порядок.
Драма российского реформаторства заключается в том, что
в силу грандиозности встающих перед ними задач реформаторы
сталкиваются с практически неодолимыми трудностями и, пытаясь
разрушить старые косные социально-экономические уклады,
вынуждены прибегать к насилию над обществом. Ослабление
централизованной власти, которое реально происходит в
России в эпохи реформ, оказывается чреватым самыми опасными
последствиями, что толкает реформаторов к восстановлению
политической централизации. С другой стороны, необходимость
насильственного насаждения нового социально-экономического
уклада, ориентированного на рынок и на Запад, наряду с сохранением
прежних укладов, невзирая на социальные последствия
их сосуществования, также заставляет реформаторов укреплять
централизованную власть и тем самым сдаться на милость слегк
а обновленной бюрократии. При этом российские реформаторы,
как правило, оказываются нечувствительны или мало чувствительны
к тем физическим и нравственным страданиям, которые
переживают широкие слои населения, чрезвычайно болезненно
воспринимающие происходящую социальную и имущественную
дифференциацию. Испытывающие дефицит времени и
средств, теряющие социальную поддержку реформаторы все
больше рассчитывают лишь на силу государственного аппарата
и тем самым окончательно отчуждаются от общества. Государственн
ая же бюрократия лишь выжидает благоприятный момент
для того, чтобы избавиться от ставших ненужными реформ
аторов и перейти к курсу контрреформ. Так, в исторически
сжатые сроки, при сохранении видимости либерализма и демокр
атии в политике формируется жесткий правительственный
экономический курс, усиливающий поляризацию общества и
подготавливающий идейные и политические основы контрреформ.
Проведение контрреформ всякий раз начинается после некоторого
переходного периода, для которого характерно изменение
или вырождение курса реформ, метания власти, пытающей-
ся соединить несоединимое - все более ужесточающийся идеологический
и политический режим с сохранением элементов или
хотя бы видимости либерализма. Активная фаза контрреформ
начинается с верхушечного переворота, в результате которого к
власти приходят "новые люди". Как правило, широкие слои обществ
а, в том числе образованные, первоначально приветствуют
этот переворот, воспринимая приход "новых людей" как свидетельство
усиления верховной власти, преодоления непоследовательности
и колебаний. Все это способствует тому, что команда
контрреформаторов, чувствуя поддержку или молчаливое одобрение
большинства общества, проводит активную политику, используя
в своих целях то, что было достигнуто в результате предшествов
авших реформ. Именно в этот начальный период контрреформ
при активном участии государства в какой-то мере решаются
те проблемы, которые не могли решить либеральные реформ
аторы, в частности, проблемы уменьшения социальной и
имущественной дифференциации, технического и военного перевооружения,
частичной модернизации производства и нового более
или менее экстенсивного роста экономики.
Проведение подобных преобразований отнюдь не возвращает
российское общество и государство к дореформенному состоянию.
Напротив, как ни парадоксально, только после осуществления
этих контрреформаторских преобразований то, что достигнуто
и удержано российским обществом в результате предшествов
авших реформ, приобретает действительно необратимый
характер. Российское общество и государство в целом переходят
на новый уровень развития, возвращение с которого на
пройденные уровни принципиально невозможно. Роль первонач
альной фазы контрреформ при всех ее издержках и общей антилибер
альной направленности заключается в закреплении достигнутого
обществом и государством в предшествующий период
реформ - того, к чему действительно оказывается готовым
большинство российского общества.
Вскоре, однако, после первых успешных действий укрепившийся
режим, оказавшись неконтролируемым, еще более ужесточ
ается, причем в результате борьбы за власть происходит отсев
людей, пытающихся сочетать реформы с контрреформами,
а также сторонников умеренных контрреформ. У власти оказыв
аются люди, рассматривающие в качестве наиболее эффективного
средства решения всех проблем организованное государственное
насилие, что ведет к неизбежному усилению и выдвижению
на первый план репрессивно-карательных органов, получающих
статус "государства в государстве". Очень скоро основным
источником общественного согласия становится не поддержка со
стороны широких социальных слоев проводимого курса, а страх
перед репрессивной мощью государства. В то же время утвердившийся
авторитарный или тоталитарный режим по логике своего
развития вновь и вновь должен демонстрировать свою силу внутри
и вовне. Это столь же неизбежно ведет к тому, что высшее руководство
начинает получать все более искаженную информацию
о положении дел внутри страны и за рубежом - информацию,
основанную прежде всего на стремлении угодить правящему
режиму. В результате режим, лишившись представления о ре-
альном положении дел, о собственных ресурсах и о силе внешних
противников, все больше полагает себя непогрешимым и ввязыв
ается в авантюры, одна из которых заканчивается для него плачевно.
С другой стороны, общество, уставшее за время контрреформ
от "железных объятий" государства, вновь обращается к
реформам, которые сдвинули бы его с мертвой точки и запустили
новый виток модернизации. К власти опять приходят "новые
люди", которые после сомнений и колебаний переходят к осуществлению
курса более или менее либеральных реформ.
Подчеркнем, что описываемая логика циклически-волнообр
азного движения модернизации не исключает, а предполагает
постепенное решение задач модернизации и переход от одного
витка социальной эволюции к другому. Волны реформ - контрреформ
в России представляют собой не повторение одной и той
же ситуации, а закономерные витки модернизационного процесс
а со своей внутренней логикой и временной структурой. Каждый
виток реформ - контрреформ не возвращает общество и госуд
арство в исходное состояние, а продвигает их по пути модерниз
ации, хотя и односторонним образом. Так, в результате реформ
Александра I и контрреформ Николая I в России вместо
дворянски-абсолютистского государства возникло более приспособленное
к изменившимся условиям бюрократическое государство,
появилось сословие разночинцев, сыгравшее немалую роль
в дальнейших политических событиях. В итоге реформ Александр
а II и контрреформ Александра III в России были созданы условия
для начала индустриализации и усложнения политической
системы. В результате реформ Витте - Столыпина и, казалось
бы, полностью перечеркнувших их революционных и послереволюционных
преобразований был осуществлен гигантский соци-
альный и политический переворот - на месте сословного госуд
арства и во многом патриархального общества возникло новое
государство, проводившее форсированную индустриальную модерниз
ацию, и новое бессословное (хотя и не бесклассовое) общество.
Наконец, кажущиеся непродуктивными реформы Хрущев
а - Косыгина и контрреформенный "застой" на деле привели
к тому, что общество в России впервые стало урбанизированным,
индустриальным, способным развиваться более динамично на основе
политической и социальной дифференциации. Таким образом,
в политическом и социальном развитии российского обществ
а налицо не хождение по замкнутому кругу, как это иногда предст
авляется либеральным публицистам, а постепенное продвижение
по пути модернизации.
Разумеется, может возникнуть вопрос: почему в условиях
формирующегося постмодерна развитие России, как и в эпоху
модерна, снова некоторое время может происходить через волны
реформ - контрреформ, почему оно не изменит свой характер?
На это можно ответить, что, хотя переживаемый Россией
современный цикл реформ - контрреформ скорее всего является
последним, завершающим в процессе ее долгой модернизации,
все же основные факторы осуществления модернизационного
процесса в России в виде волн реформ - контрреформ пока
еще не преодолены и продолжают действовать. На это указыва199
ет, в частности, вновь формирующийся идейно-политический и
культурный раскол общества, сопровождавший предыдущие
этапы российской модернизации, а также традицио
...Закладка в соц.сетях
