ГЛАВА 3

страница №5

... ней революционные
и наполеоновские войны в конце XVIII - начале XIX в., которые
привели к распаду средневековой Германской империи,
Испанской империи и др.; революции в Китае, Турции, первая
мировая война, Великая октябрьская революция в России в конце
XIX - начале XX в., которые вызвали крах Китайской, Герм
анской, Австро-Венгерской, Российской империй и образование
новых государств; наконец, распад социалистического блока
и Советского Союза в конце XX в., изменение политической и
экономической системы в государствах Восточной Европы, СНГ,
ряде стран Азии. Очевидно, что такого рода волны сильнейших
социально-политических и экономических потрясений оказывают
существенное воздействие на процессы модернизации, изменяют
их направление и характер.

В то же время после бурной фазы технологического переворот
а с ее социальными потрясениями, затрагивающими прежде
всего модернизирующиеся общества, наступает фаза великих
экономических и политических потрясений уже в самих развитых
странах, которая стимулирует обострение в них социальных конфликтов
и социальных изменений. В эти периоды непосредственное
давление развитых стран на развивающиеся и модернизирующиеся
страны ослабевает, и последние переживают реакцию на
бурные преобразования предшествующей фазы. Таков был период
1813 - 1849 гг. с подъемом рабочего движения в Англии,
Франции, Германии и господством "реакционных", "охранительных"
режимов в странах, осуществлявших в то время модернизацию,
- Германии, Австро-Венгрии, России и др. Таков же был период
1921 - 1945 гг., когда наиболее развитые страны - Великобрит
ания, США, Франция проходили полосу глубоких экономи156

ческих и социальных потрясений, а страны, проводившие или заверш
авшие модернизацию, - Германия, Япония, государства Восточной
и Южной Европы, Россия (Советский Союз), Китай и др.
переживали господство реакционных авторитарных или тоталит
арных режимов.

После фазы великих экономических и политических потрясений
столь же закономерно наступает фаза революции международного
рынка, когда в мире происходят наиболее крупные геополитические
и геоэкономические изменения. В этот период в
процесс модернизации включаются новые многочисленные госуд
арства и общества, как это было в 1849 - 1873 гг., когда индустри
альная модернизация происходила в Италии, Испании, Японии,
Китае, государствах Латинской Америки, или в период
1945 - 1969 гг., когда после распада колониальных империй в процесс
модернизации включились многочисленные новые политически
независимые государства Азии и Африки. В этой фазе эволюции
мировой экономической и политической системы импульсы
модернизации особенно сильны, поскольку быстрое и успешное
развитие ведущих стран с рыночной экономикой является наглядным
примером для стран, начинающих или продолжающих
процесс модернизации.

Наконец, следующая за фазой революции международного
рынка фаза структурного кризиса характеризуется некоторым
замедлением модернизационных процессов и созреванием предпосылок
- как в развитых, так и в отставших обществах - для нового
витка модернизации. В эти периоды (1753 - 1789, 1873 - 1897,
1969 - 1981 гг.) нарастает брожение и недовольство прежним,
"старым" порядком, вызревают и распространяются новые философские,
социально-политические, социокультурные, идеологические
концепции, обосновывающие необходимость изменить
существующий порядок вещей (идеи философии Просвещения
во второй половине XVIII в., социал-демократические, империалистические
и националистические идеи в последней четверти
XIX в., идеи "новых левых" и "новых правых" в конце 1960-х - нач
але 1980-х гг.). Эти идеи и идеологические построения так или
иначе используются на очередном витке модернизации и существенно
влияют на его осуществление.

В качестве внешних факторов, определяющих волнообразную
модернизацию "догоняющих" обществ, можно рассматрив
ать также циклы эволюции европейской (западной) культуры,
которые описал А.С. Панарин: "Эволюция европейской культуры
отмечена циклами, в чем-то совпадающими с кондратьевскими.

В повышательной фазе, когда довлеют оптимистически-за157

вышенные ожидания прогресса, природные детерминанты и огр
аничения как бы сводятся на нет, и утверждается перспектива
безостановочного пути в "светлое будущее". В понижательной
фазе активизируется сознание ограничений - ресурсных, экологических,
демографических и т.д. ...Наряду с этим наблюдается
еще одна дифференциация. Повышательной фазе соответствуют
универсалистские ожидания человечества, идущего к своему
"окончательному единству". Морфология разнокачественного
мира связывается с пережитками прошлого, преодолимыми в
перспективе прогресса. Напротив, в понижательной фазе активизируется
сознание драматической неоднородности мира, разъединенности
отдельных его частей, развивающихся с неодинаковой
скоростью, а то и вовсе идущих в разные стороны. Тема всеобщего
прогресса сменяется темой судьбы - неодинаковой у всех
и при этом ненадежной, переменчивой. Мир раскалывается на
победителей и неудачников - изгоев прогресса. И если первые
тяготеют к парадигме объяснения - оценивают свое благополучное
положение как закономерный итог всей предшествующей
эволюции, то вторым ближе парадигма понимания - интуиция
уникально складывающейся судьбы, не подчиняющейся "общим
закономерностям" и рационалистическим предожиданиям" [Пан
арин 1995 I. С. 204 - 205].

Выделенные А.С. Панариным циклы культурной эволюции
развитых (не только европейских) стран действительно оказыв
ают влияние на процесс модернизации, придавая ему волнообр
азный характер. Отметим, что эти циклы соответствуют кондр
атьевским циклам и в еще большей мере - описанным выше
циклам эволюции мировой экономической и политической системы.
Вера в прогресс и завышенные ожидания от него, как и
представления о том, что все общества различаются лишь разными
"пережитками прошлого", преодолимыми в результате
единого для всех прогресса, достигают наибольшего распространения
в периоды повышательных волн кондратьевских циклов,
и особенно в фазах "революции международного рынка" (поскольку
в эти периоды происходит слом прежних ограничений и
барьеров экономического, социального, культурного развития).
Представление о всемогуществе прогресса в это время оказывает
сильное воздействие на отставшие общества, стимулируя или
ускоряя в них процессы модернизации по образцу более развитых
стран. В периоды же понижательных волн кондратьевских
циклов и особенно в фазах "великих потрясений" в экономике и
политике развитых стран, когда выявляется ограниченность
имеющихся ресурсов, а "всемогущество прогресса" вызывает со158

мнения, общества, вступившие на путь модернизации, пытаются
уйти от классических образцов модернизации, найти альтернативные
ее модели (контрмодернизация) или даже вовсе двинуться
вспять, к более архаичному обществу (антимодернизация).
В эти периоды интеграция мира серьезно нарушается, благодаря
чему начинают доминировать представления о разнородности
мира, принципиальной "нестыкуемости" разных обществ и цивилиз
аций по принципу Р. Киплинга: "Запад есть Запад, Восток
есть Восток, и вместе им не быть". Переход к новой фазе, волне
мирового развития усиливает интеграцию разных обществ, что
вновь порождает во многом необоснованные упования на всемогущество
прогресса и т.д.

Таким образом, рассмотрение процесса модернизации с общих,
социально-философских позиций как всемирного, глобального
явления позволяет не только выявить основные внутренние
и внешние факторы его волнообразности, но и увидеть, как эти
факторы "работают" на разных участках, фазах волн модернизации
и мирового развития, причем не только для отдельного обществ
а, но и для международного сообщества в целом. При этом
вырисовывается картина масштабного, не монотонного, а периодически
изменяющего свой вектор процесса, в котором переплет
аются и накладываются друг на друга самые различные тенденции
социокультурного, социально-политического, экономического
развития.

3.3. Волнообразная динамика общественного сознания
в условиях модернизации

Как уже отмечалось, волнообразность развития общества,
находящегося в процессе модернизации, особенно ярко проявляется
в эволюции общественного сознания. По-видимому, это в
какой-то мере связано с самой природой сознания, которое, по
мнению ряда социальных философов, имеет волновой характер:
"Сознание распространяется как своего рода волна, оно обнаружив
ает другого человека и находит в нем свою границу и проблему,
возвращается к своему "источнику", захватывая по пути новые
образы и понятия, и заставляет своего непосредственного
владельца определить контуры собственного бытия, а заодно и
освоиться с сознанием" [Кемеров 1996. С. 185]. Поскольку эволюция
общественного сознания играет важную, во многом определяющую
роль в процессе модернизации, на ней необходимо ост
ановиться более подробно. Начнем с того, что, по свидетельст159

ву целого ряда социальных философов и историков (среди которых
Х. Ортега-и-Гассет, Ф. Бродель, А. Шлезингер-младший и
др.), эволюция общественного сознания всегда в той или иной мере
включает процессы периодического отрицания и воспроизведения
определенных принципов поведения, представлений о жел
ательном устройстве общества, отношения к существующему
социальному и политическому порядку.

Так, А. Шлезингер в своей книге "Циклы американской истории"
констатировал периодическую смену настроений в человеческом
обществе: "Мудрецы отмечали упорядоченность перемен,
приливов и отливов в человеческой истории. "Две партии, на
которые разделено государство, партия консерватизма и партия
обновления, - писал в 1841 г. Эмерсон, - очень стары и оспаривают
власть над миром с самого его сотворения... То одна, то друг
ая выходит вперед, и все равно борьба возобновляется как будто
впервые, с участием новых имен и ярких личностей". Обновление
все время толкает вперед, консерватизм сдерживает. Весной
и летом мы - за реформы, осенью и зимой мы сторонники
старого, реформаторы утром, консерваторы к ночи... Люди никогд
а не довольствуются тем, что имеют в течение длительного
времени, будь то в общественной или частной сфере. Мы пробуем
одно, затем другое - и неудовлетворенность заставляет нас изменить
курс действий. Более того, каким бы эффективным ни
был конкретный курс при решении одного комплекса проблем,
он обычно пробуксовывает и не срабатывает при возникновении
новых проблем. А многие проблемы неразрешимы по самой своей
внутренней сути. По мере того как политические эры, будь то
эры с преобладанием ориентации на общественные цели или же
с господством частных интересов, проходят свой путь, они неизменно
генерируют желание чего-то иного. Всегда наступает когд
а-нибудь "время перемен"" [Шлезингер 1992. С. 41, 48].

В связи с этим еще раз отметим, что, по мнению А.С. Панарин
а, в развитии европейской и - шире - мировой культуры наблюд
аются циклы, состоящие из фазы оптимистической веры в
прогресс и фазы "возвращения" к ощущению ограниченности ресурсов
развития, к своего рода архаизации. В контексте обсуждения
статьи С. Хантингтона "Столкновение цивилизаций?"
А.С. Панарин, в частности, отмечал: "Хантингтон фактически
описывает некоторую фазу всемирного социокультурного цикла,
а именно: сначала доминирует и довлеет парадигма Просвещения,
она эвристична, она вразумительна, она отвечает некоторым,
причем существенным, реальностям, а затем почему-то наступ
ает новая фаза ретро, фаза "великого возвращения", архаи160

зации. Мы должны понимать, что это именно фаза, что мы пребыв
аем в рамках какого-то цикла, а не абсолютизировать эту
фазу, не выдавать ее за окончательно-всемирно-историческое
решение судеб человечества, культуры, цивилизации. Надо задум
аться о природе социокультурного цикла, о его механизмах:
почему люди принимают парадигму прогресса, а затем этой парадигме
бросается вызов и возникает спрос на тексты, которые
сегодня представляет Хантингтон" [Панарин 1995 II. С. 129].
По существу, А.С. Панарин фиксирует здесь волны изменения
общественного сознания, связанные с действием принципа "отриц
ания отрицания", но рассматривает эти волны как глобальное
явление в культурном развитии человечества.

О волнообразности изменения общественных настроений пишет
также и Ю.В. Яковец: "Настроения людей, народов, да и всего
человечества время от времени круто меняются. На смену период
ам сравнительного спокойствия, уверенности в завтрашнем
дне, погруженности в текущие дела и заботы приходят черные
дни и годы потрясений, разочарования в идеалах, потери перспективы,
мучительных размышлений и метаний в поисках выход
а из кризиса. Выход в конце концов находится, наступает время
активной, напряженной творческой деятельности, оптимистических
надежд, веры в светлое будущее. Будущее приходит, но оказыв
ается не таким уж светлым, рождаются новые тревоги и противоречия
- предвестники приближающегося очередного шторм
а. И так вновь и вновь, в ритме меняющейся пульсации жизни.

В этом, может быть, и состоит ее прелесть, противоядие против
убивающего свежие мысли и чувства унылого однообразия, непрерывн
ая тренировка воли и жизненной силы человека" [Яковец
1993. С. 6].

Однако в стабильном обществе - будь то традиционное или
современное - подобные волны менее заметны, а амплитуда колеб
аний общественных настроений сравнительно невелика. Общество
же, переживающее процесс динамичных и глубоких
изменений, которые являются составной частью модернизации,
испытывает особенно значительные колебания массового сознания,
социальных и политических ориентаций широких слоев
населения. На это, в частности, указывал Ортега-и-Гассет, писавший
в "Восстании масс" о закономерностях изменения общественного
сознания в революционные эпохи, связывая их со сменой
поколений: "И если господствуют крайние взгляды и предыдущее
поколение по своему складу революционно, то новое будет
тяготеть к обратному, то есть к реставрации. Разумеется, реставр
ация не означает простого "возврата к старому" и никогда им не

161

бывает" [Ортега-и-Гассет 1997. С. 96]. Об этом же писал А. Шлезингер:
"В традиционных обществах, где перемены происходили
неощутимо и каждое поколение жило так же, как до этого их отцы
и деды, смена поколений мало что меняла. Но с ускорением
исторического процесса новые поколения стали получать новый,
небывалый доселе жизненный опыт и тем самым приобретать
свои особые отличительные черты. Одновременно рост демокр
атии ослабил внешние социальные атрибуты, унаследованные
от феодализма, и сделал поколение категорией, удобной для того,
чтобы сгруппировать людей, не обращая внимания на все прочие
различия между ними. Возраст пришел на смену статусу в качестве
индикатора положения в обществе" [Шлезингер 1992.
С. 50].

Ускорение исторического процесса, о котором пишет
А. Шлезингер, особенно характерно для обществ, переживающих
модернизацию. Конечно, темпы изменений в общественной
жизни, как правило, наиболее велики в экономически развитых
странах с либерально-демократическими режимами. Однако ускорение
исторического процесса, т.е. переход от более медленного,
во многом циклического развития традиционного общества к
более быстрому, более интенсивному, наиболее остро и болезненно
воспринимается общественным сознанием именно в ситуации
происходящей модернизации. Все это резко увеличивает
амплитуду колебаний общественного мнения, общественных настроений,
психологических и социально-политических ориентаций.
Во многих случаях смена общественных настроений происходит
всего за несколько лет, а в случае особо острых кризисов -
на протяжении нескольких месяцев (как это произошло, например,
в России в период с февраля по октябрь 1917 г.). От полной
поддержки существующего режима значительные массы населения
могут перейти к полному его неприятию, реформаторские
настроения могут быстро смениться радикальными, революционными,
демократические чаяния - обернуться поддержкой авторит
арного, а то и тоталитарного режима.

Американский политолог Ч. Эндрейн следующим образом
описывает "цикл" трансформации общественного сознания в условиях
модернизации, завершающийся сменой политического
режима: "Ослабление политической легитимности улучшает
перспективы системной трансформации, говорит о снижении
поддержки со стороны общества, упадке нравственности и принудительном
подчинении властям... Принуждение порождает
страх, заставляет уклоняться от передачи политикам точной и
полной информации. Система становится менее защищенной от

162

структурных кризисов. Следующая стадия - разочарование тех,
кто раньше поддерживал правительство; теперь у них появляются
отчуждение и цинизм по отношению к нему. Возникает оппозиционн
ая идеология, делающая упор на нравственное возрождение
и лишение старого режима легитимности. Определяя матери
альные интересы, эти нравственные ценности способствуют
активизации оппозиции. Если лидерам оппозиционного движения
удается убедить отвернувшихся от правительства элиту и
массы, что их движение обеспечит нравственные и материальные
блага, то переход легитимности к оппозиции может послужить
толчком к свержению существующей политической системы"
[Эндрейн 2000. С. 146 - 147]. Следует заметить, что описанный
Эндрейном "цикл" трансформации общественного сознания
(цикл легитимации - делегитимации очередного политического
режима) в ходе модернизации может воспроизводиться многокр
атно, причем он наблюдается как при переходе от демократического
к авторитарному или тоталитарному режиму, так и при
переходе от авторитарного режима к демократии.

Процесс модернизации всегда в той или иной мере сопровожд
ается потерей устойчивости общественного сознания, прежних
жизненных ориентиров, связанной с кризисами идентификации,
со сменой "архетипов", глубинных структур и образцов сознания
и поведения. Любой крупный шаг по пути модернизации неизбежно
вызывает реакцию в виде тоски по утраченному прошлому,
как правило, значительно приукрашенному и превращенному
в своего рода миф. Так, в России после петровской и екатерининско-
александровской модернизации в противовес идеологии зап
адничества возникла идеология славянофильства, которая играл
а существенную роль вплоть до 1917 г. и в измененном виде
возродилась в 1980 - 1990-х годах. В странах мусульманского
Востока реакция на процессы модернизации в общественном созн
ании часто выражалась и выражается в форме исламского
фундаментализма. Но не только в России и странах Востока общественное
сознание балансирует между идеологиями модерниз
ации и "возвращения к истокам". Во Франции в качестве реакции
на философию Просвещения и идеологию прогресса в XIX в.
неоднократно возникали идеологические движения в духе антимодернизм
а [Федорова 1997]. Даже в Германии в критический период
ее политической и экономической модернизации пришедший
к власти Гитлер использовал в своих целях многие элементы
средневекового общественного сознания, средневековой психологии;
само название "третий рейх" символически указывало на преемственность
германской государственности со времен раннего

163

средневековья и тем самым противостояло новому, современному
общественному и государственному устройству типа Веймарской
республики.

Таким образом, наличие в общественном сознании в период
модернизации различных, иногда полярно противоположных
жизненных установок и ориентаций является общей закономерностью.
А это, в свою очередь, порождает колебания, волны в
эволюции общественного сознания, связанные с неудовлетворенностью
нынешним положением, утратой прежних ценностей и
ориентиров, психологическим дискомфортом. Человек в этой ситу
ации ищет прежде всего безопасности и улучшения жизни и, не
находя их в еще не утвердившейся как следует либерально-демокр
атической системе, бросается в объятия авторитарного или тот
алитарного режима, которые обещают ему защиту от неопределенности
и стабильность. В эти периоды люди часто руководствуются
кратковременными интересами и мотивами, которые, как
правило, противоречат их долговременным, коренным интерес
ам, что выглядит как своего рода иррациональное поведение.
В действительности это поведение не иррационально, а ориентиров
ано прежде всего на "снятие" непосредственных материальных
трудностей и острой психологической неудовлетворенности,
связанной с невозможностью быстрой ликвидации культурнопсихологического
дискомфорта и быстрого улучшения положения
значительных слоев населения. В этом разгадка тех многочисленных
противоречий и нестыковок в общественном сознании,
которые фиксируют социологи, изучая общественное мнение
в острые, критические периоды модернизации, в частности,
противоречия между стремлением к свободе в личной, частной
жизни и тяготением к "железной руке", которая наведет порядок
в стране ценой ущемления или ликвидации прав и свобод граждан.

Так, на основании материалов, полученных в ходе всероссий-
ского исследования, проведенного Институтом социологического
анализа в декабре 1996 г. при участии автора (исследование
было посвящено проблеме и образу порядка в сознании россиян),
были, в частности, сделаны следующие выводы. "Выявленные...
характерные противоречия в представлениях о порядке дают
ключ к пониманию некоторых важных особенностей постсоветского
сознания и сдвигов, которые в нем происходят. Советский
человек вынужден был принимать навязываемый ему "сверху"
порядок; теперь же россияне недвусмысленно демонстрируют,
что порядок в их представлении непременно предусматривает
свободу от диктата государства. Тем не менее отголоски
прежнего отношения к государству как к "отцу" порядка все же

164

присутствуют в массовом сознании. Ни в себе лично, ни в себе подобных
россиянин еще не видит той силы, которая должна продиктов
ать государству важнейшие параметры порядка, четко
оговорив при этом, какие способы его обеспечения считает приемлемыми.
Наши сограждане скорее готовы предоставить госуд
арству "карт-бланш" в выборе методов наведения порядка, не
отдавая себе отчет, что эти методы во многом и определяют тип
порядка...

Непоследовательность постсоветского сознания проявляется
и в вопросах о цене, которую общество готово заплатить за наведение
порядка. Упование на пресловутую "железную руку", без
которой якобы немыслим никакой порядок в России, и в самом
деле свойственно немалой части россиян. Однако неприятие госуд
арственного диктата уже разрушило цельность этого давнего
стереотипа. Даже среди сторонников "железной руки" совсем немного
тех, кто во имя порядка согласен полностью отказаться от
обретенных свобод. Торг представляется уместным лишь в тех
случаях, когда речь идет не о тотальном закрепощении человека
государством, а о частичном ограничении свобод. При этом в
суждениях о том, какими именно свободами можно пожертвов
ать во имя порядка, а какие необходимо оставить за собой, единомыслия
среди сторонников "железной руки" не просматривается.
Если бы дело решалось большинством голосов, то, как пок
азало наше исследование, угроза нависла бы прежде всего над
экономическими свободами. К свободам политическим отношение
иное: тут можно сказать, что даже наведение порядка не выглядит
достойным возмещением столь значительной жертвы...

Масштабные перемены, подобные тем, которые происходят
в последнее десятилетие в нашей стране, закономерно и неизбежно
посягают на устоявшийся общественный порядок. Именно с
этим связан печальный исход многих известных попыток вывести
общество на более высокий уровень свободы. Психологическ
ая непереносимость беспорядка превращает значительную
часть населения в сознательного или бессознательного союзника
политических сил, выступающих за ужесточение власти, - не
важно, в прежнем или каком-либо ином варианте. Вероятность
такого развития событий не исключена в России и сегодня, когда
ощущение людьми нарастающего в стране беспорядка грозит
стать главной политической проблемой правящего режима.
Наше исследование показало, как быстро и легко может политизиров
аться естественная человеческая потребность в порядке, в
какое сильное политическое оружие - в сегодняшних условиях,
возможно, наиболее эффективное - может она превратиться. Ни

165

одна другая из находящихся сегодня в обращении идей не обладает
такой консолидирующей мощью. До тех пор, пока власть не
предложит стране тот порядок, который будет принят большинством
россиян, ее оппоненты будут получать двойную фору. Используя
лозунг порядка, они смогут дискредитировать власть, не
способную справиться с беспорядком, и одновременно укрепить
собственный имидж спасителей отечества - тем более что усиление
накала политической конфронтации, способствуя разрастанию
хаоса, будет делать их аргументы все более убедительными"
[Лапкин, Пантин 1997. С. 85 - 87].

Очень близкими к изложенным выше идеям волнообразной
эволюции общественного сознания в процессе модернизации являются
выводы, сделанные Л. Гордоном и Э. Клоповым. Эти авторы
прямо исходят из приливно-отливного характера институцион
ализации и развития массового сознания в эпохи всеобщих
перемен: "Рассмотрение политической институционализации в
социально-историческом контексте позволяет также прийти к
выводу о ее неизбежно волнообразном характере. Принятие новых
ценностей массовым сознанием и, соответственно, утверждение
новых политических институтов почти никогда (особенно в
эпохи бурных, всеохватывающих преобразований) не идет линейно,
однонаправленно. Обычно этот процесс складывается из
череды приливов и отливов, когда стремительные прорывы сменяются
последующими откатами, накоплением сил, новым продвижением
вперед и т.д. В начале революций и революционных
реформаций вера в быструю достижимость идеала получает широч
айшее распространение. Стремление сразу же осуществить
то, что может быть достигнуто лишь в ходе долгого развития
(или вообще неосуществимо), составляет типичное свойство таких
периодов. В это время радикально продвинуться в

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Закладка в соц.сетях