Жанр: Электронное издание
ГЛАВА 3
...кальный отказ от современности в пользу традиционных, досовременных
принципов жизни, который часто принимает форму
религиозного фундаментализма. Нонмодернизм, по Кэйуну,
заключается в "отрицании того, что любые нетехнические черты,
составляющие содержание термина "modern", являются дост
аточно значимыми, чтобы их соотносить с темпоральным или
геокультурным своеобразием европейской постренессансной цивилиз
ации", т.е является отрицанием универсализма модернизации.
Наконец, контрмодернизм, согласно Кэйуну, выступает против
модернистского индивидуализма, эгалитаризма, рационализм
а и секуляризма, за возврат к социальной или религиозной традиции
(классическим представителем этого направления Кэйун
135
считает Э. Берка). Тем самым из анализа Кэйуна вытекает наличие
противоположных тенденций, столкновение и борьба которых
определяет нелинейный характер модернизации.
Важно отметить, что последняя тенденция, обозначенная
Л. Кэйуном как контрмодернизм, была достаточно широко распростр
анена во многих странах Западной Европы и непосредственно
связана с трудностями и противоречиями становления современного
общества, модернизации. Даже в Англии в XVII веке
общество мучительно переживало конвульсии революции и модерниз
ации, что, как справедливо заметил А. Кара-Мурза [КараМурз
а 1993. С. 21], дало основание Т. Гоббсу нарисовать свою
знаменитую картину "войны всех против всех". Во Франции после
падения империй Наполеона I и Наполеона III резко усиливались
настроения, близкие к контрмодернизму и тоске по утраченному
социальному и религиозному традиционализму. Характеризуя
идейно-политическую и культурную ситуацию во Франции
после падения II Империи, М.М. Федорова пишет: "Поэтому в
конце века речь шла о новой политической ориентации в рамках
традиционализма, что позволило некоторым исследователям
сделать вывод о формировании неотрадиционализма. При этом
традиционализм в значительной степени опирался на весьма распростр
аненное умонастроение последних десятилетий века, хар
актеризующееся сомнением в совокупности идей и институтов,
порожденных индустриальной цивилизацией. Вырабатываемые
в этот период доктрины направлены против последствий промышленной
революции, изменившей лицо континента и ритм жизни,
обеспечившей победу буржуазии и подъем пролетариата. Подобно
романтизму первых десятилетий века, это движение было
бунтом против мира материи и разума, против буржуазного обществ
а и его обыденности, против либеральной демократии и ее
непоследовательности. При этом негативные последствия промышленной
революции и отдельные издержки процесса становления
демократического общества воспринимались поколением
интеллектуалов конца века как кризис всей цивилизации" [Федоров
а 1997. С. 53 - 54].
Отметим также, что сложность и масштабность модернизационного
процесса, пожалуй, нигде не проявляется так явно, как
в сфере внутреннего мира человека, в психологических стрессах
и перестройках. В процессе перехода от традиционного обществ
а к современному, гражданскому обществу "психологию коллективизм
а с ее субъектной подчиненностью, подконтрольностью
индивида коллективу (и отсюда его слабой инициативностью
и ответственностью), установками, ожиданиями и настроениями
социальной поддержки и социального иждивенчества сменяет
психология самостоятельной, самодеятельной, потенциально не
ограниченной в своей самореализации индивидуальности с ее могучей
раскрепощенной энергетикой личной независимости и
гражданской свободы, с чувствами собственного достоинства и
чести и одновременно с тем - с грузом индивидуальной ответственности
и долга, с установкой на всемерную активность, предприимчивость
и инициативу, вытекающими из необходимости
полагаться в этом огромном, неспокойном и изменчивом мире
только на самого себя" [Кузьмин 1997. С. 62].
Очевидно, что такого рода переход, смена психологических
характеристик индивида не может проходить гладко и в линейнопоступ
ательном режиме. В переходном состоянии всеобщей нест
абильности особенно велика вероятность подъема антимодерниз
аторских и контрмодернизаторских волн, в основе которых
лежит стремление большого числа людей вернуть условия для
сохранения привычной и трудно изменяемой психологии соци-
ального иждивенчества, ожиданий социальной поддержки от
коллектива и т.п. М.Н. Кузьмин указывает в связи с этим: "Вместе
с тем те же самые переходные процессы одновременно рассогл
асовывают, деструктурируют прежнюю жесткую отлаженную
систему регуляции поведения индивида, взаимоотношения индивид
а и социума, что порождает в этот переходный период гигантскую
стихию нестабильности, тотального социального дисбаланс
а, чреватого буквально "войной всех против всех". Старый "человеческий
материал" не в состоянии быть социокультурно-
адекватным при новых правилах бытия. (Эта переходная полоса
заняла в Западной Европе период более ста лет - от Реформации
до Вестфальского мира. В России тектоника этих процессов заявил
а о себе снизу тремя революциями и гражданской войной в
начале XX в. и цепочкой катаклизмов в его конце.)" [Кузьмин
1997. С. 64]. Этот переходный период сопровождался даже в
Западной Европе волнами Реформации и Контрреформации,
религиозными гражданскими войнами и революциями. Еще более
сложным и длительным, включающим многочисленные
подъемы модернизаторских и контрмодернизаторских настроений,
является переходный период от "традиционного человека" к
"человеку современному" в России и других странах, принадлеж
ащих к незападным цивилизациям.
Таким образом, в теориях модернизации немало внимания
уделяется антимодернизаторским и контрмодернизаторским тенденциям
и движениям, которые возникали и возникают в различных
странах, переживающих процесс модернизации. Эти движе137
ния, в которых наряду с низшими слоями общества участвовала
часть политической и культурной элиты, не раз приводили к
сложным зигзагам и поворотам модернизации, проявлявшимся
как волны модернизационного процесса, нарушавшие его непрерывный
поступательный ход.
Ряд философов и теоретиков модернизации обратили внимание
на еще один важнейший фактор, определяющий волнообр
азность модернизационного процесса. Он состоит в наличии
волн технологических, социальных, культурных инноваций, которые
делают необходимыми глубокие изменения в обществе,
включая индустриально развитые страны, казалось бы, завершившие
модернизацию. Пожалуй, наиболее известными в этом
плане являются работы О. Тоффлера "Шок от будущего"
("Futureshock") и "Третья волна" ("The Third Wave"), в которых
автор по существу исходит из наличия последовательных волн
крупных социальных и культурных изменений и подробно описыв
ает содержание новой, грядущей волны. Менее известны работы,
посвященные взаимосвязи длинных волн в экономике
(кондратьевских циклов) с социальными, политическими и культурными
изменениями, в которых фиксируется ряд закономерных
сдвигов в обществе, имеющих периодический, волнообразный
характер и тесно связанных с процессами модернизации
(см., например: [Mandel 1975; Kleinknecht 1987; Freeman 1987;
Меньшиков, Клименко 1989; Полетаев, Савельева 1993; Глазьев
1993]). Как уже отмечалось, в работе Г. ван Рума перечислены
следующие области социальной и культурной жизни, изменения
в которых имеют характер длинных (кондратьевских) волн со
средней продолжительностью около полувека: социальная стратифик
ация, социальная мобильность, демографические сдвиги,
изменения в деревне, рабочее движение, интерес к революции и
реформизму, развитие и распространение идеологий, развитие
течений в литературе и других областях культуры, изменения в
религиозных воззрениях и внутри церкви. Очевидно, что практически
все эти области так или иначе связаны с процессами модерниз
ации и влияют на них, что указывает на периодически
возникающие волны социальных, политических и культурных
инноваций, которые служат импульсами модернизации и придают
ей волнообразный характер.
Следует также отметить, что прямо или косвенно о наличии
волн модернизации свидетельствуют и многочисленные исследов
ания, посвященные демократизации и переходу к демократии
("демократическому транзиту"). Несмотря на то что в этой области,
как и вообще в области транзитологии, до сих пор доминиру138
ют представления о линейно-поступательном движении к некоему
изначально заданному "образцу" (в виде модели американской
или - шире - западной демократии, западной модели экономического
и социально-политического устройства), в работах ряд
а авторов отчетливо проявляется понимание волнообразного
развития демократии и вписанности процессов демократизации в
более широкий контекст политической и экономической модерниз
ации. К числу таких работ относится прежде всего известная
книга С. Хантингтона "Третья волна. Демократизация в конце
XX века" [Хантингтон 2003]. Представляется, что Хантингтон, до
этого изучавший процессы модернизации и бывший специалистом
именно в области политической модернизации [Huntington
1968], отнюдь не случайно обратился к волнам демократизации.
Дело в том, что демократизация представляет собой одну из сторон
политической модернизации, состоящей в усложнении политической
системы и адаптации политических институтов к изменяющимся
условиям. Поэтому волны демократизации, описанные
Хантингтоном и некоторыми другими авторами [Markoff
1994; Markoff 1996], по сути представляют собой волны политической
модернизации, адаптационного усложнения политических
систем.
В связи с этим можно утверждать, что "подъемы" и "откаты"
демократизации отражают закономерно возникающие фазы
эволюции и качественного преобразования как отдельных
политических систем, так и международной политической системы
в целом. При этом волнообразное, а не линейное развитие
демократии присуще не только всей совокупности политических
систем, на чем акцентирует внимание Хантингтон, но и отдельным
политическим системам, в том числе западным. Так, на протяжении
периода 1828 - 1921 гг. ("первая волна демократизации")
уровень демократичности и современности (соответствия
требованиям модернизации и Модерна) США и большинства
стран Западной Европы возрастал, но резко упал в период
1922 - 1942 гг. ("откат" демократии, по Хантингтону). В этот период
"отката" даже в Великобритании и США усилились симпатии
к некоторым элементам политической практики нацистов,
а также влияние сторонников заключения с последними политического
компромисса. В 1943 - 1958 гг. ("вторая волна демократиз
ации") пали тоталитарные режимы в Италии и Германии,
смягчились авторитарный режим в Испании и - после смерти
Сталина - советская политическая система. В свою очередь, в
1958 - 1973 гг. (новый "откат") Европа стала свидетелем кризиса
парламентской демократии и утверждения режима Де Голля во
Франции, политической дестабилизации в Италии, военного переворот
а в Греции, постепенного свертывания реформ в СССР и
странах Восточной Европы. В США в это время происходили серьезные
политические потрясения; их проявлениями стали убий-
ство президента Кеннеди и Мартина Лютера Кинга, "грязная"
война во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже, убийство Роберта Кеннеди,
рост антивоенного движения и Уотергейтский скандал. В Латинской
Америке, многих странах Азии и Африки в этот период
доминировали военные и диктаторские режимы. Третья волна
демократизации, начавшаяся, по Хантингтону, с 1974 г., принесл
а с собой установление демократических режимов в Греции,
Португалии, Испании, укрепление и стабилизацию демократической
системы во Франции, ФРГ, Италии. Произошел переход
от авторитарных режимов к демократическим в ряде стран Латинской
Америки и Юго-Восточной Азии, Восточной Европы;
после распада СССР коммунистический режим в России трансформиров
ался в более современный режим с элементами демокр
атии.
Таким образом, волнообразность и даже определенная цикличность
процессов политической модернизации и демократизации
характерны не только для международного сообщества в целом,
но и для конкретных обществ и политических систем. Ярким
примером является Франция с ее четырьмя революциями и двумя
империями: "Вопреки провозглашенным в 1789 г. демократическим
и либеральным принципам, новый политический режим
довольно быстро приобрел черты охлократии... Охлократия открыл
а во Франции путь к установлению диктатуры. Стремительн
ая демократизация оказалась чересчур сильной нагрузкой, которую
не выдержали ни люди, ни государственные институты.
Потребовались новые исторические циклы, еще несколько тяжелых
революционных кризисов, прежде чем в стране завершился
процесс создания устойчивой системы парламентской демократии"
[Ланцов 2001. С. 94].
Сходные по типу волны политической модернизации наблюд
ались и в Германии с ее тремя империями ("первый рейх",
"второй рейх", "третий рейх"), двумя революциями "снизу"
(в 1848 и 1918 гг.) и одной революцией "сверху" (объединение
Германии Бисмарком в 1864 - 1871 гг.). "В Германии волны модерниз
ации тесно связаны с процессами ее политического объединения,
а также с попытками утвердиться в качестве европей-
ского и - потенциально - мирового лидера. Первая волна политической
модернизации Германии охватывает период с
1830-х гг. (когда произошло образование Таможенного союза гер140
манских государств и вплотную встал вопрос о путях политического
объединения Германии) до начала 1860-х гг., когда ставший
в 1862 г. министром-президентом Пруссии Бисмарк приступил
к объединению Германии "железом и кровью" и осуществил
"революцию сверху". Вторая волна политической модерниз
ации, совпавшая с "героической эпохой" объединения Германии
и стремительного роста мощи возрожденной Германской
империи, превращения ее в великую мировую державу, приходится
на период с начала 1860-х гг. до 1890 г. В этот год Бисмарк
был уволен в отставку, и стал осуществляться переход к принципи
ально новому курсу мировой политики (по существу, это
была своего рода тихая революция). Третья волна политической
модернизации продолжалась примерно с начала 1890-х гг.
до 1918 г., когда Германия при Вильгельме II попыталась осуществить
планы мирового господства и развязала Первую
мировую войну, приведшую к краху Германской империи. Наконец,
четвертая волна политической модернизации Германии
охватывает 1918 - 1945 гг. - период Веймарской республики и
гитлеровского "третьего рейха". После поражения во Второй
мировой войне и создания ФРГ характер политической модерниз
ации Германии существенно изменился, соответственно изменил
ась и динамика политического развития. Отметим, что
продолжительность описанных волн политической модернизации
и для Франции, и для Германии колеблется примерно в пределе
26 - 28 лет" [Лапкин, Пантин 2001. С. 224].
Как уже отмечалось выше, циклы американской политической
истории, по сути совпадающие с волнами политической и соци
альной модернизации США, описаны А. Шлезингером [Шлезингер
1992]. Для тех же, кто считает США изначально современным
обществом и государством, не претерпевавшими и не
претерпевающими волнообразной модернизации (таковых много
среди самих американцев, уверовавших в свою исключительность,
а также среди российских "ультралибералов", которые
претендуют на то, чтобы "быть святее папы римского"), напомним,
что еще в середине XIX в. США были рабовладельческим
государством, где негры и индейцы были лишены всех политических
и социальных прав, что еще в середине XX в. (т.е. всего полвек
а назад) на Юге США господствовала расовая сегрегация, а в
эпоху сенатора Маккарти и некоторое время после него преследов
ались все инакомыслящие, что черты имперской, а отнюдь не
современной внешней политики у США проявлялись и проявляются
в настоящее время чрезвычайно сильно. Более того, тот
факт, что политическая система США в настоящее время не со141
временна, что политическая модернизация США далеко не завершен
а, признается и подчеркивается таким авторитетным ученым,
классиком американской политической науки, как С. Хантингтон.
Он, в частности, писал по этому поводу: "Политическая
модернизация в Америке оказалась существенно ослабленной и
неполной. В институциональном плане американская полития
никогда не была недоразвитой, но она никогда не была полностью
современной" [Huntington 1973. P. 173]. И далее: "В Европе
оппозиция модернизации внутри общества принудила к модерниз
ации политической системы. В Соединенных Штатах легкость
модернизации внутри общества помешала модернизации политической
системы. Соединенные Штаты совмещают самое модернизиров
анное в мире общество с одной из самых устаревших в
мире политий" [Huntington 1973. P. 194].
Таким образом, процессы модернизации осуществлялись и
осуществляются также и в США, причем осуществляются, как
показал Шлезингер, нелинейно, через циклы. Для этих циклов,
согласно Шлезингеру, характерно чередование "либеральных" и
"консервативных" фаз (см. главу 2), которые точнее было бы,
по-видимому, назвать фазами нововведений и фазами консервативной
реакции на эти нововведения. В результате прохождения
этих фаз цикла политические, экономические и социальные нововведения
утверждаются в американском обществе и адаптируются
к интересам большинства населения. Вместе с тем, как ни
парадоксально, в американском обществе наряду с ярко выраженными
институтами Современности уживаются и анклавы арх
аики, а сама Современность сочетается с досовременными имперскими
тенденциями [Todd 2002].
В связи с проблемами волнообразного развития политической
модернизации, демократизации и инновационных процессов
нельзя не коснуться и того направления теоретических исследов
аний социальной эволюции, которое, строго говоря, не относится
к теориям модернизации и даже в какой-то мере противостоит
им, но базируется при этом на принципах волнообразности общественно-экономического
развития. Речь идет о достаточно широком
и представительном на Западе направлении так называемых
"мир-системных" исследований, наиболее ярким представителем
которого является уже упоминавшийся И. Валлерстайн. Мы не
будем излагать все положения концепции "мир-системных" исследов
аний, поскольку это тема отдельной работы, остановимся
лишь на тех из них, которые так или иначе связаны с обсуждаемой
проблематикой волнообразности процесса модернизации.
Одним из таких положений является утверждение о разделении
мира на "ядро" (в которое входят наиболее развитые в экономическом
и социальном отношении страны), "полупериферию" и
"периферию", причем переход из "периферии" или "полупериферии"
в "ядро" практически невозможен или чрезвычайно затруднен
[Wallerstein 1974; Wallerstein 1979; Валлерстайн 2001]. Это
обосновывается, в частности, тем, что в результате процессов
централизации и концентрации мирового капитала пропасть
между странами "ядра" и "периферии", как правило, возрастает,
но не уменьшается [Research Working Group 1979]. Иными словами,
согласно концепции "мир-системных" исследований, любая
модернизация традиционного общества, принадлежащего "периферии"
или "полупериферии", скорее всего, не приведет к его переходу
в число наиболее развитых в экономическом и социальном
плане обществ.
Как представляется, это утверждение не следует абсолютизиров
ать, поскольку оно в значительной мере связано с ситуацией
на мировом рынке, которая существовала до 1945 г., и поэтому
не учитывает успешный опыт вхождения в число развитых
обществ Японии и целого ряда стран Юго-Восточной Азии. Тем
не менее определенный резон в этом утверждении есть: действительно,
для вхождения в "ядро" наиболее развитых стран мира
помимо необходимых культурных, социально-экономических и
политических предпосылок требуются огромные усилия, организов
анность и целеустремленность, которых не хватает у большинств
а модернизирующихся обществ; кроме того, для этого
необходимы и благоприятные внешние условия. Поэтому модерниз
ация таких обществ может принять вид чрезвычайно длительного
(в пределе - бесконечного) процесса с подъемами и
спадами, повышательными и понижательными волнами, но разрыв
между этими обществами и наиболее развитыми "современными"
и "постсовременными" обществами будет воспроизводиться
вновь и вновь. На это указывают, в частности, авторы исследов
ания "Циклические ритмы и вековые тренды капиталистической
мир-экономики: некоторые предпосылки, гипотезы и
вопросы", которые разработали теоретическую модель волнового
развития "ядра" и "периферии" мировой системы на основе
сдвоенных кондратьевских циклов [Research Working Group
1979].
Таким образом, все новые и новые инновации, заимствованные
у наиболее развитых стран, и даже повторяющиеся попытки
модернизации сами по себе еще не гарантируют успешного завершения
модернизационного процесса и вхождения в число современных
обществ. Чрезвычайно важное, во многом решающее
значение имеют способность и возможность войти в мировое
экономическое и политическое сообщество развитых стран на
заключительном этапе модернизации, как это произошло, например,
с ФРГ и Японией после 1945 г. Очевидно, что одного горячего
желания здесь мало, общество должно перестать быть
расколотым в отношении основных направлений своего развития,
оно должно созреть для демократии и либерализма и, кроме
того, опираться на помощь и поддержку наиболее развитых госуд
арств. Такое "стечение обстоятельств" в истории бывает сравнительно
редко, и его вероятность различна в разных фазах и
волнах мирового развития; к сожалению, общие культурные, соци
альные, экономические и политические условия, которые приводят
к подобным успешным сдвигам, в современной литературе
почти не рассматриваются, несмотря на очевидную важность и
актуальность такого анализа.
В целом, несмотря на то что в теориях модернизации и различных
концепциях эволюции общества вскрыты многие факторы
и тенденции, формирующие волнообразный характер модерниз
ационного процесса, у большинства теоретиков модернизации
отсутствует ясное понимание значимости волн модернизации
как важного механизма ее осуществления и инструмента ее исследов
ания. Внимание большинства теоретиков модернизации
или транзитологов до сих пор сосредоточено главным образом на
поступательной, а не на волнообразной составляющей модерниз
ационных процессов. То обстоятельство, что реальная траектория
модернизации по существу представляет собой не прямую
или кривую линию, а более или менее деформированную спир
аль, сама ось которой к тому же не является прямой (поскольку
вектор мирового развития и соответственно вектор модернизации
изменяется при переходе от одной эпохи к другой), до сих пор
не осознано большинством исследователей. В значительной степени
это связано с разрозненностью исследований, осуществляемых
в различных областях, с узкой специализацией многих исследов
ателей и теоретиков модернизации. Очевидно, что явление
волнообразности модернизационного процесса как таковое возможно
уловить и использовать для понимания его сущностных
свойств лишь в результате синтеза подходов, разрабатываемых в
различных областях гуманитарного знания, т.е. с позиций соци-
ально-философского исследования. Само понятие модернизации
как волнообразного процесса может возникнуть лишь в результ
ате синтетически-обобщенного, социально-философского видения
модернизации как многостороннего и длительного, но единого
процесса, подчиняющегося определенной логике.
3.2. Противоречия и диспропорции модернизации.
Внутренние и внешние факторы волнообразности
модернизационных процессов
Любой процесс модернизации традиционного общества неизбежно
связан с разрушением или радикальной трансформацией
прежней системы социокультурных регуляторов и обратных связей,
что не может не порождать общей дестабилизации социума.
Общество из прежнего устойчивого, но по каким-либо причинам
исчерпавшего себя состояния выходит в новое, неустойчивое состояние,
из него - в следующее, также неустойчивое состояние и
т.д. Неустойчивость этого ряда состояний определяется прежде
всего тем, что новые механизмы и способы обеспечения стабильности
не успевают сформироваться, общество в целом не успевает
приспособиться к новым условиям, - как только оно начинает
адаптироваться к изменившимся условиям, уже возникает необходимость
(часто под угрозой распада общества) новых изменений.
В результате в процессе модернизации существует реальная
опасность не только дестабилизации и раскола общества, но и
его дезинтеграции. В связи с этим становится понятным утверждение
А. Кара-Мурзы относительно экзистенциального характер
а и смысла процесса модернизации: "Проблема модернизации,
если подходить к ней философски, является фокусом глубинной
экзистенциальной проблемы - проблемы "социальной смерти", -
и состоит не в том, "каким быть" (традиционным или современным,
восточным или западным), а в том, "быть или не быть?""
[Кара-Мурза 1993. С. 20]. Неслучайно одной из главных трудностей
для теоретиков модернизации была и остается проблема нахождения
культурных и социальных стабилизаторов в процессе
модернизации общества.
Необходимость и неизбежность все новых изменений заключ
ается не только в неработоспособности прежних социокультурных
регуляторов и обостренной чувствительности общества, перест
авшего быть "традиционным", но не ставшего "современным",
к меняющимся условиям; она заложена в самом процессе
модернизации, в его реальной траектории. Дело в том, что темпы
изменений в экономике, политике, культуре, сфере социальных
отношений, как правило, не соответствуют друг другу; более
того, сами эти изменения могут быть разнонаправленными.
В свою очередь, неодновременность и разнонаправленность модерниз
ации в различных сферах жизни общества определяется
как объективными (обеспечение одновременности и однонаправленности
изменений во всех сферах общественной жизни являет145
ся чрезвычайно сложным процессом), так и субъективными фактор
ами.
Субъективные факторы связаны прежде всего со стремлением
модернизаторской элиты "догнать и перегнат
...Закладка в соц.сетях
