Жанр: Электронное издание
kran4r1
...здник - для всякого. Потому что в школе
мучились все одинаково! И замолчали опять. Бывший пленник коротко посопел,
заулыбался, рывком расстегнул и скинул куртку.
- ишкин свет! Ладно, рвите!
Тут же опять случилась веселая свалка. Под вопли "ура" и треск материи вмиг
отлетели оба рукава. Лопоухий толстячок и смуглый мальчик торжественно
отнесли их к костру и бросили в огонь. Новичок, весело дыша, натянул опять
куртку, ставшую жилеткой. Старательно прицепил к карману оторвавшуюся
звезду.
Девочка выжидательно защелкала сверкающими портновскими ножницами.
- А штаны тоже?
- Валяйте! Все равно они старые, вон даже клок вырван.
Я вспомнил сундучок и мальчика в вагоне.
Девочка села на корточки и в два счета отхватила обе штанины пониже колен.
Потом спросила благожелательно:
- Может, зубчики сделать? По-американски...
- Ага, сделай...
Ножницы опять защелкали, синие матерчатые треугольнички посыпались мальчику
на кроссовки.
- А дома тебе не влетит? - озабоченно спросил толстячок.
- ишкин свет! Раньше надо было спрашивать!.. Ладно, скажу: зато орден
получил.
Все засмеялись, а старший поинтересовался:
- Тебя как зовут?
- Сашка...
Про меня забыли. Я отошел, сел на валявшийся в траве пластиковый ящик.
Сашка в обстриженных зубчиками штанах весело крутанулся на пятке. Теперь
он, в расстегнутой жилетке и клетчатой рубашке, с разлохмаченной
светло-желтой головой, был похож то ли на маленького юнгу со старой
норвежской шхуны, то ли на фермерского мальчика из Оклахомы.
- Давайте через костер скакать! - закричал кто-то из ребят. - Кто дальше
прыгнет, тому тоже звезда!
- Да огонь-то низкий! Чего тут прыгать!
- А мы привезли горючее! - Смуглый мальчик с приятелем лихо подкатили
тележку и вывалили макулатуру в двух метрах от костра. Большую кучу. Среди
вороха конторских бумаг, папок и газетных пачек мелькнули черные корешки с
позолотой.
5. Старые книги
Я быстро встал. Подошел.
- Ребята, можно взглянуть?
- Пожалуйста! - щедро сказал старший мальчик.
Первое, что я выудил, был толстенный том "Семейного университета"
Комаровского, лекции историко-филологического цикла. Издание Вольфа, конца
прошлого века. Затем - четыре книжки в бумажных обложках - собрание
сочинений Куприна, 1912 год. Обалдеть... А еще пятый том сочинений
Головкина с очерками о деятельности Русско-Американской компании и,
наконец, увесистое издание "Апокрифы христиан" с примечаниями и
комментариями, напечатанное в 1913 году почему-то в провинциальной Калуге.
Сроду не слыхал о таком.
А в довершение всего - несколько подшивок старинного "Военно-исторического
вестника" и "Отечественных записок".
- Люди, вы варвары, - жалобно сказал я. - Но вы - варвары по незнанию. А
кто дал вам все это для сожжения?
- Наша библиотекарша в школе, - заявил смуглый хозяин коляски. - А чего?
Говорит, они давно списаны, никому не нужны, место занимают...
- Скажите вашему директору, пусть переведет ее из библиотекарей в
уборщицы... Хотя нет, уборщице тоже необходим какой-то интеллект.
- Значит, вам их надо, эти книжки? - догадался старший мальчик. И даже
обрадовался: - Тогда забирайте! А то и правда жалко, они же книги
все-таки...
- Да уж заберу с вашего позволения. На костер вам и без того хватит...
Я уложил свои находки в стопу. Получилось - ого сколько!
Мальчишки оставили меня. Подбросили бумагу в огонь и один за другим с
хохотом и воплями - марш, марш через костер. Потанцуют на траве, потрут
ужаленные искрами ноги и снова... Новичок Саша тоже ловко скаканул
туда-сюда. Но потом остановился, стал смотреть, как я вожусь со своим
грузом.
- А вам далеко это нести?
- Порядочно. В тот конец Пустырной.
- Да?! - почему-то обрадовался он. - Мне туда же. Давайте помогу!
- Буду весьма благодарен. А то и не знал, как быть... Давай мне под мышки
эти журналы, а книги бери себе...
- Уже уходишь? - сказала Сашке девочка.
- Пора...
- Приходи еще, мы тут всегда играем, - предложил юркий, похожий на мышонка
мальчишка.
- Ага...
И мы пошли. Сашка шагал чуть сбоку и впереди. Тащил пачку книг перед собой,
как охапку дров. Походка у него была с чуть заметным пританцовыванием. На
незагорелой ноге темнела подсохшая царапина.
- Мне тебя сама судьба послала, - сказал я. - Мы с тобой даже в одном
вагоне ехали сюда.
Он оглянулся:
- В пилигримском?
- Да...
- Ну, тогда это не судьба, а контора "Пилигрима". Это они меня сюда
направили. На дежурство... - Разговорчивый оказался мальчонка.
- Что за дежурство? - спросил я, чтобы поддержать беседу. Да и в самом деле
любопытно: какие дела у такого пацаненка с кооперативом? Было моему
спутнику лет одиннадцать. Та пора, когда мальчик делает первый шажок к
состоянию, которое называется неуклюжим и казенным словом "подросток".
- Это работа такая, - отозвался Сашка. - Школа ее за летнюю практику
считает... И деньги платят.
- Ишь ты!.. Наверно, что-то купить задумал?
- Ага. Велосипед "Стриж". С аккумулятором и моторчиком. Сперва крутишь,
накапливаешь энергию, а потом на электричестве едешь... У него спицы так
здорово блестят, и он стрекочет, будто стрекоза крыльями...
Мне понравилось такое сравнение. И вообще нравился Сашка. И как он храбро
отбивался, и как потом без всякой обиды по-приятельски сошелся с ребячьей
компанией. И как мы сейчас дружно, в одном ритме шагали с увесистыми
книгами.
- Не тяжело?
- Не-е...
- Выручил ты меня...
Он не оглянулся, но я почувствовал - улыбается.
- Вы ведь меня тоже выручили. А то чуть до драки не дошло... Я сам виноват,
перепугался...
- Оно и понятно, раз не здешний... А что ты делаешь на своем дежурстве?
- Вызова жду. Я проводник.
- Какой проводник? В поезде?
- Да нет, - засмеялся он. - Ну, с туристами. Вроде гида.
- И получается?
- Ага. Я уже прошлым летом водил студентов. И зимой...
У меня хрустнуло в ноге, отдалось в затылке. Сразу затуманило голову. Ох
как не вовремя! Неужели начинается?..
- Эй, проводничок! Давай-ка посидим...
Мы сели на лавочку у приземистых ворот. Я затылком сильно надавил на забор.
Чтобы боль от твердого дерева прогнала ту, внутреннюю. Сашка сбоку
беспокойно глянул на меня.
- У вас голова кружится, да?
- Пустяки. Это бывает... Не страшно...
"Ох, если бы "не страшно"..."
Сашка смотрел очень внимательно. В глазах - смесь пепельного цвета с
лимонным соком. И дрожащая капелька испуга. Светлые брови сошлись над
коротенькой прямой переносицей. Мягкая, в дольках, как у мандарина, нижняя
губа жалобно оттопырилась и шевелилась.
- Ничего, - выдохнул я и улыбнулся. - Сейчас пройдет...
И правда прошло. Боль угасла, тяжесть в темени растаяла, тошнота пропала. И
я снова понял, какая хорошая улица Пустырная, какой славный город Овражки.
Фиг вам, Артур Яковлевич, неделю я как-нибудь продержусь.
- Просто устал немного. Посидим еще минуты две...
- Ладно, - согласился Сашка. Провел пальцем по книжному корешку и спросил:
- А что такое "Апокрифы"?
- Это... Видишь ли, в древности написано довольно много книг о жизни Иисуса
Христа. Называются "Евангелия". Но церковь признает лишь четыре из них...
- Знаю! От Луки, от Иоанна... От этого... от Марка! И еще от Матвея...
- От Матфея...
- Ну да! У бабушки были... Я к ней ездил, когда она жива была, и читал...
Правда, не все... Мне еще девять лет было... А кое-что она мне своими
словами рассказывала. А вот эти... "Апокрифы", они, что ли, незаконные
считаются?
- Ученые богословы говорят, что в них очень много фантазии и мало реальных
фактов... Ну и в самом деле! Скажем, Евангелие от Фомы о детстве Иисуса...
В нем вроде бы и детали интересные, игры описаны, всякие житейские случаи,
но непонятно делается: разве мог такой жестокий мальчишка, о котором там
рассказывается, стать Учителем всеобщего добра?
- А почему он жестокий... там?
- Такие случаи приводятся... Толкнул его соседский мальчик - и умер.
Пожаловались на него люди родителям - и ослепли. Ну и многое другое... Не
вяжется это с тем, что было дальше...
- А кто этот Фома?
- Трудно сказать. Некоторые считают, что один из учеников Иисуса. Помнишь,
был такой Фома Неверующий...
Сашка шевельнул бровями. Подумал.
- Выходит, он тоже предатель? Как Иуда? Раз написал такое... - И глянул
требовательно, не по-детски даже.
- Нет, что ты! Во-первых, скорее всего, автор - не он. Просто приписали ему
это сочинение. А во-вторых... у автора своя задача стояла: показать, что
Иисус с детства был грозным и всемогущим божеством... Конечно, здесь ничего
общего с христианством. Но тем не менее "Фому" этого верующие читали.
Потому что в официальных Евангелиях о детстве Иисуса очень мало. Из
мальчишеских лет - один только эпизод: как в Иерусалиме отстал от
родителей, увлекся беседой с мудрецами в храме...
- Ага, я помню.
- Ну вот... А людям-то все интересно было знать про Христа. И про то, как
он маленький был, тоже...
Сашка опять быстро глянул на меня.
- А вам... тоже интересно, да?
Мне хорошо было с Сашкой. Спокойно так, ласково и - никакой неловкости. И
не казалось в тот момент странным, что говорю со случайно встреченным
мальчишкой о таком вопросе.
- Признаться, да, - сказал я. - Интересно. Очень... Как у мальчика в
захолустном, выжженном солнцем городке просыпается мысль о необходимости
Великого Служения людям. Желание спасти всех. И понимание, что сделать это
можно ценой своей жизни... Знал ли он уже тогда, что его ждет?.. Была у
меня даже нахальная мысль написать повесть "Мальчик из Назарета".
Сашка выпрямился, вытянул шею, глянул на меня так, будто я в марсианина
превратился.
- А вы умеете?!
- Что?
- Ну, это... писать повести...
- Приходилось, - признался я. Не хотелось выкручиваться, раз уж дернуло за
язык.
- ишкин свет, вот это да... - сказал он шепотом. - А вас... как зовут?
- Игорь Петрович.
- Ну... на книжках ведь так не пишут.
- На книжках, - вздохнул я, - пишут "И. Решилов"...
Сашка округлил пухлые губы, выпустил сквозь них воздух и даже малость
обмяк. Спросил недоверчиво:
- Это, значит, "Стеклянные паруса", да?
- "Значит". Куда деваться...
- ишкин свет! И "Клипер "Колдун"?
- Читал, что ли?
- А что ли, нет!.. А это правда вы?
- Чтоб мне провалиться!
Я клятвенно прижал к груди ладонь. И в этот миг хлипкая подгнившая лавочка
крякнула и осела в траву. Книги посыпались, мы с Сашкой вскочили. Я
почему-то перепугался, как дитя. Завопил жалобно и всерьез:
- Но это правда я! Честное слово!
Сашка от смеха взялся за живот, сел в подорожники. Потом свалился набок,
перекатился на спину и хохотал, взлягивая торчащими из зубчатых штанин
ногами. Стонал и взвизгивал. Меня тоже одолел смех. Как зараза. Мы
хохотали, пока не ослабели. Тогда Сашка, охая, поднялся, а я сказал,
вытирая глаза:
- И все-таки это в самом деле я...
Мы собрали книги. И пошли дальше, все еще подрагивая от остатков смеха и
переглядываясь. Но вот наконец Сашка взглянул на меня без веселья и спросил
озабоченно:
- А вот в книжке "Станция Желтый Гном"... Тот мальчик, Валерка... он погиб,
когда бросился навстречу поезду? Или все-таки живой остался?
Такой вопрос мне задавали сотни раз. И я отвечал, что решать должен сам
читатель - в зависимости от того, как он понял книгу и как вообще смотрит
на жизнь. Но сейчас я сказал:
- Конечно, остался жив. Недаром же станция наконец открылась людям, и был
общий праздник...
- Я так же говорил ребятам в классе, а они спорили! Дразнились даже...
Игорь Петрович, вам в какой дом?
- Номер три. Там я поселился... Вот мы уже пришли.
- Ой... - Сашка остановился. Подбородком прижал качнувшуюся стопку книг.
Глянул с нерешительной радостью: - Значит, это вы делали заявку?
- Какую?
- На проводника!
Я почему-то смутился.
- Нет, голубчик, не делал я... Честное слово.
- А у меня адрес. Этот самый.
- Разве в заявке не указано, от кого она?
- Мне только адрес дали... Значит, не вы? - Сашка заметно огорчился. -
Наверно, в конторе напутали.
- А может, здесь еще какой-нибудь турист живет? Давай спросим у хозяйки.
Кстати, вот она... - В открытую калитку было видно, как могучая Генриетта
Глебовна снимает с веревки высохшее белье. В своем широком длинном платье
она была похожа на снятый с церковной башни колокол.
- ишкин свет! Это ведь та тетка! Которая в вагоне...
- Она самая. Ну и что?
- Боюсь я с такими разговаривать. Очень уж они... воспитывать любят. -
Сашка отодвинулся от калитки.
- Ну храбрец... - Я положил к его ногам журналы. - Постой здесь, а я
выясню, что к чему...
Генриетта Глебовна бодро приветствовала меня. Я галантно перехватил у нее
охапку простыней и наволочек. И сообщил, что на улице повстречался с неким
молодым человеком.
- Он проводник из "Пилигрима" и утверждает, что у него вызов по этому
адресу.
- Это я! - обрадовалась Генриетта Глебовна. - Я им позвонила на всякий
случай. Потому что, когда вы с Костей ушли, я подумала и поняла: не то
получается. Он хороший мальчик, но с вами общего языка не найдет. Слишком
здравомыслящий...
- Гм... А я с ветром в голове...
- Нет-нет! Но творческой личности вроде вас нужен специалист. Тот, который
угадывает ваши желания и ведет, куда вас зовет внутренний голос...
"Господи, это Сашка-то специалист? По внутреннему голосу... Мне бы самому
знать, куда этот голос меня зовет..."
Генриетта Глебовна объяснила:
- Заявка ни к чему вас не обязывает... Проводник приходит, вы знакомитесь.
И если понравились друг другу, подписываете договор. А если нет...
- Кажется, мы понравились друг другу. По крайней мере, он мне. Но он же...
совсем еще кроха!
- Что поделаешь. Эти способности зависят не от возраста, а от природы. Вот
и приходится туристической конторе привлекать ребятишек... Кстати, где он,
этот ваш знакомый? Давайте белье и ведите мальчика в дом...
Глава 3. ПРОВОДНИК САШКА
1. Контракт
Мы втащили книги, и Сашка предстал перед Генриеттой Глебовной. Робко сказал
"здрасьте", потупился. Почесал каблуком ногу рядом с царапиной.
- Здравствуй, здравствуй... Мы, кажется, уже знакомы?
- Ага. Маленько.
- Контракт с собой?
Сашка торопливо полез под жилетку, вытянул из-за пазухи плотный, вчетверо
сложенный лист. Изрядно помятый.
Генриетта Глебовна развернула документ.
- Игорь Петрович, усаживайтесь и ознакомьтесь.
Я устроился у стола. Генриетта Глебовна шумно дышала надо мной. Сашка
притих в сторонке. На листе было напечатано:
"КОНТРАКТ
Гр. (прочерк), именуемый в дальнейшем "Клиент", и правление туристического
кооператива "Пилигрим", именуемое в дальнейшем "Фирма", заключают
соглашение о следующем:
1. Фирма предоставляет Клиенту проводника сроком на 7 (семь) суток для
сопровождения по маршруту, обусловленному программой или договоренностью
между Клиентом и проводником (ненужное зачеркнуть).
2. За оказанные услуги Клиент вносит на счет Фирмы плату из расчета 10
(десять) руб. 90 коп. за сутки. Необходимую сумму следует заплатить до
начала маршрута.
3. Срок маршрута исчисляется с момента подписания контракта.
4. В случае прекращения маршрута по вине проводника или Фирмы, а также по
уважительным причинам (заболевание Клиента, несчастный случай, стихийное
бедствие и т. п.) Фирма возвращает плату за неиспользованный срок.
5. В случае предъявления Клиентом обоснованных претензий в адрес проводника
Фирма возвращает сумму полностью.
6. Проводник обязуется сопровождать Клиента по обусловленному заранее
маршруту, в пределах туристских схем данного региона.
7. Клиент обязуется не требовать от проводника выхода за обусловленные
маршруты, а также услуг, не входящих в непосредственные обязанности
проводника.
8. Клиент и проводник обязуются относиться друг к другу с взаимным
уважением и в случае возникновения разногласий прилагать усилия для
устранения их на основе взаимного соглашения.
Примечание 1. Если проводник является несовершеннолетним, Клиент берет на
себя обязанности по его питанию, устройству на ночлег в гостиницах и
пансионатах и обязуется не допускать переутомления проводника на маршруте.
Клиент не должен брать несовершеннолетнего проводника на кино- и
видеосеансы, не рекомендованные детям до 16 лет, и не побуждать его к
поступкам, способным нанести вред здоровью или воспитанию.
Примечание 2. В вышеуказанном случае (проводник - несовершеннолетний)
ежесуточная плата Клиента сокращается до 8 (восьми) руб. 70 коп.".
Слева стояла подпись-закорючка (в скобках - "А. Игнатьев") и круглая
печать, в центре которой - человек с рюкзаком и посохом. А справа было
место для подписи клиента и даты. А также для подписи проводника (с
примечанием: "Писать разборчиво").
Генриетта Глебовна басовито сказала у меня над головой:
- Однако же и суммы дерет наш любезный "Пилигрим". С каждым годом все
больше... - Она оглянулась на Сашку.
- А я-то что! - жалобно возмутился "несовершеннолетний проводник". - Нам
всего по три рубля в день платят. Ну, иногда еще премия... Только редко.
Я вспомнил о велосипеде, который "стрекочет, будто стрекоза крыльями". И
понял, что язык не повернется сказать: "Не надо мне проводника"... Да и
почему не надо? Может, все идет именно так, как задумано! ("Кем задумано? Я
никогда не думал о проводнике!") Может, не случайно свела нас судьба?..
Но с другой стороны, малыш ведь. Если что случится...
Генриетта Глебовна, видимо, поняла меня. Посоветовала:
- Да не бойтесь. Подгорье - это же недалеко.
- В Подгорье я уже был. С Костей...
Сашка чуть обиженно сказал от двери:
- Вы, наверно, только в предбаннике были, у речки. А там ведь еще столько
всего... Но надо развертку знать.
Я обернулся.
- А сам-то ты не против? Идти со мной...
- Не-а, не против. - Он заулыбался.
- Со старым и скрипучим...
- ишкин свет! Какой же вы скрипучий!
- Ты что это так ругаешься! - строго пробасила Генриетта Глебовна. - Что за
"ишкин свет" у тебя на языке!
- А чего... - струсил Сашка. - Это и не ругательство даже. Это поговорка.
Вроде как "нечистая сила"...
- Ах, поговорка!..
- Да, - приободрился он. - Это будто место такое поминается, где Баба Яга
живет. Бабка ишка, значит. Даже песня такая есть в одном мультике! "Пой
частушки, Бабка ишка, пой - не разговаривай"...
Я достал ручку, подмахнул контракт.
- Ладно, "Бабка ишка", иди расписывайся...
Сашка откровенно обрадовался, засветился весь. Водя языком по губам,
старательно начертал: "Ал-др Крюк".
- Слушай-ка, Ал-др, это у тебя фамилия такая - Крюк? - заинтересовалась
Генриетта Глебовна.
- Ага... А что? - Сашка насторожился.
- А маму как зовут?
- Вера Николаевна. А что?
- Да ничего, встречались, кажется... А папа - Виктор?
Сашка отвел глаза, сказал неохотно:
- Да. Только они развелись.
- Ох, ну извини... Игорь Петрович! Вы в дорогу, наверно, с утра
отправитесь? А проводничок пусть перебирается к нам прямо сейчас. А то знаю
я эти пилигримовские общежития. Туристы всю ночь на гитарах бренчат, да еще
небось и водку пьют... А я хоть покормлю по-человечески.
Сашка опять обрадовался. Он уже не робел.
- Я только бумагу в контору отнесу и сумку там заберу...
- Игорь Петрович, а деньги вы дайте мне, я пойду на почту насчет журналов
выяснять и уплачу заодно...
Сашка вернулся в сумерках. Я уже начал тревожиться. Генриетта Глебовна
грозно его спросила:
- Это где же ты гулял, голубок?
Сашка не испугался. Весело объяснил, что сперва ждал в конторе диспетчера,
а потом забежал на пустырь, поиграть.
- С теми ребятами, у костра, помните, Игорь Петрович?
Генриетта Глебовна погрозила толстым пальцем:
- Ты смотри у меня, проводник Александр Крюк...
Сашка полушутя надулся:
- Ну вот, опять дразнилки из-за фамилии. Всю жизнь...
- Какая же это дразнилка? Наоборот! Очень даже звучит, - утешил я его. -
Просто как "Александр Блок". Блок - это ведь тоже приспособление, чтобы
тяжести поднимать, а как услышишь фамилию - сплошная поэзия в Душе. - И я
даже процитировал подходящие для проводника строчки:
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран -
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман...
Сашка не удивился.
- Знаю.
- Читал Блока?
- Мама читала. Она этого Блока любит...
Сашка говорил, поглядывая на картину "Тетушкин секрет", и выкладывал из
синей спортивной сумки на подоконник мыльницу, зубную пасту, полотенце.
Потом брякнул коробком.
- А спички-то тебе зачем? - забеспокоилась Генриетта Глебовна.
- Для работы, - серьезно сказал Сашка. - Не для курения же... Мама сама
положила, а то я всегда забываю...
Генриетта Глебовна вздохнула, как добрая бабушка:
- Не боится мама отпускать тебя?
Сашка засопел, заперекладывал мыльницу и зубную щетку.
- Ну да, "не боится". Каждый раз такое... "Прощание славянки"... Завтра
позвонить надо, что все в порядке.
- Позвони, позвони... Идемте ужинать. А потом я постелю проводнику на
раскладушке. Игорь Петрович, не возражаете, если в вашей комнате?
Я не возражал.
Когда легли, Сашка сразу начал тихо посапывать. Я тоже стал засыпать,
удивившись напоследок, какой длинный и необычный был день. И вдруг услышал:
- Игорь Петрович...
- Что, Саня?
- А вы ту книжку, про мальчика из Назарета... написали?
Сон стек с меня, как темная вода.
- Нет, Саня, не написал.
- А почему?
- Честно говоря, побоялся.
- Потому что религию раньше запрещали, да?
- Нет, что ты... Во-первых, жизнь Христа - это ведь не только религия. Это
история, философия и масса всяких общечеловеческих тем... А испугался я
только себя. Почуял, что пороху не хватит. Начал и отложил...
- Побоялись, что будет еще один апокриф?
Эк ведь он меня! Почти в точку... Но я не обиделся.
- Понимаешь, Саня, я не сумел. Пока писал просто про его детство: про игры,
про школу, про родителей и приятелей, вроде бы получалось. А как доходило
до главного... Тема Великого Служения не каждому по зубам. У самого-то у
меня в детстве таких мыслей, разумеется, не было...
Я теперь будто не с Сашкой, а с собой говорил. В полумгле. Вполголоса. Но
он расслышал. И сказал сбивчиво, тихо:
- Но в детстве ведь... наверно, каждый про какой-нибудь подвиг думает...
- Наверно. Только тут не о подвиге речь, а о любви к людям и о желании
спасти всех... Знаешь, я мог бы написать, если бы постарался. И возможно,
повесть напечатали бы, поскольку времена меняются. Но это была бы еще одна
средненькая книжка. И многие сказали бы, что автор спекулирует на модной
теме. Сейчас это не редкость... Давай, Саня, спать.
- Ладно, - покладисто сказал он. И вдруг попросил (я даже почувствовал в
темноте, как он жалобно поморщился): - Только не называйте меня Саней,
хорошо? Сашка - вот и все. Я с рождения привык...
- Ну, если с рождения... А у меня тоже просьба, - начал я и прикусил язык.
Потому что получилось бы слишком резко.
Но он понял:
- Больше не лезть с разговорами о книжках, да?
"Так тебе и надо, старому идиоту!" Я объяснил виновато:
- Видишь ли... как говорится, я с этим делом "завязал".
Раскладушка отчаянно заскрипела.
- Почему?!
- Как тебе сказать... Сашка. Наверное, все чернила израсходовал, которые
были отпущены.
- Ох уж... - недовольно выдохнул он.
Мне вдруг стало чертовски стыдно. Зачем я ною перед мальчишкой? Разве он
обязан слушать излияния, которые и самому-то мне противны?.. И все равно он
не поймет, что получилось просто несовпадение сроков: "баллончик в
авторучке" опустел раньше, чем кончилось календарное время. Оно протянулось
усилиями мудрого Артура Яковлевича, которому честь и хвала, но о котором я
сейчас не хочу вспоминать. Ни о чем не хочу. Я - человек без имени, беглец
в свою последнюю сказку...
- Вы отдохнете в отпуске, а потом все равно за новую книжку засядете, -
утешил меня Сашка.
"Я не сяду за книжку, если даже захочется. Потому что не успею ее
закончить... Да и какой смысл? Она все равно была бы не лучше прежних...
Вот если бы найти Тетрадь..."
Но Сашке я сказал:
- Все может быть... Спи.
2. Спички и волчок
Когда я проснулся, Сашкина раскладушка была застелена, сам он сидел на
полу. Уже одетый, но босой. Раскладывал на половицах спички, соединял их в
ромбы и звездочки. Потом провел над этими фигурками ладонью. Некоторые
спички встали торчком, а две подскочили и головками прилипли к ладони.
- Ого... - удивился я.
Сашка вздрогнул, обернулся.
- Доброе утро, - сказал я.
Сашка ответил без улыбки:
- Доброе утро... Мы, кажется, рано подписали контракт.
- Что такое?
- Ну, потому, что сегодня в Подгорье не пройти. Я считал, считал, не
получается развертка. Можно только завтра.
- Подумаешь, беда какая, - сказал я с облегчением. - Завтра так завтра.
Сегодня по Овражкам погуляем. Найдем чем заняться...
Тогда Сашка заулыбался.
- Ага! Тут тоже много всякого, интересного...
- А над чем это ты колдуешь?
- Я же говорю: пространственную развертку смотрел...
- Это что же, способ такой? Со спичками?
- Ну, вообще-то нас по-разному учили. А это я сам придумал. Никакого
компьютера не надо. Лишь бы волчок слушался.
- Что за волчок?
- А вот! - Сашка показал картонный кружок, проткнутый заостренной спичкой.
- Смотрите! Я в какую сторону его запускаю? Запомните... - И он крутнул
спичку двумя пальцами. Легонький волчок затанцевал на половице. Конечно, он
вертелся по часовой стрелке.
Я так и сказал.
- Ага... А теперь глядите... - Сашка сомкнул над волчком ладони, не касаясь
его. Я свесился с кровати, оперся рукой об пол. Сашка развел ладони -
медленно, осторожно. Волчок замедлял бег. И крутился теперь... против
часовой стрелки. Это стало особенно ясно, когда он упал на бок и покатился.
- Вот так фокус...
- Вовсе не фокус! Просто меняются координаты совмещенных пространств...
Игорь Петрович, вы вставать будете? А то Генриетта Глебовна уже два раза
спрашивала...
Батюшки, десятый час! Я дернулся под одеялом и выругал себя за то, что спал
без пижамы. Сейчас будет неловко перед Сашкой за свой живот, длинные трусы
и жидкие волосатые ноги. К счастью, заглянула в дверь Генриетта Глебовна.
- Игорь Петрович, встава-ать!.. А ты, юноша, помоги-ка мне притащить воды
от колонки...
3. "Приличный ребенок"
Во время завтрака мы договорились, что прежде всего пойде
...Поділитися у соцмережах
