Жанр: Электронное издание
kran4r1
...лся
Валентин. Было в самом деле интересно.
- Я... видите ли... так... Если огонь, я на крышу. А потом опять домой...
Иногда припекало. Да... - И чука опять защебетал и зачирикал.
Юр-Танка объяснил:
- Он говорит, что там было хорошо, тепло. Только тесно. И он ушел, построил
себе дом на краю болота.
"А запах остался", - подумал Валентин. От чуки пахло подпаленной шерстью.
- Ну и как новое жилище? - поддержал беседу Валентин.
Чука-дымовой опять выдал птичью трескотню, а Юр-Танка перевел:
- Домик ничего, удобный. Только шкылды надоедают, приходится воевать. Вот и
сейчас я... то есть он уморил одну. И тащит подальше в трясину.
Чука завозился и выволок из кустов за черный хвост громадную крысу. Вернее,
животное, похожее на крысу. Величиной с таксу. На острой морде топорщились
толстые, как шипы, усы. В продолговатых, словно у человека, остекленевших
глазах блестела луна. Лапы были скрючены. Задние - длинные, суставчатые, а
передние - совсем крошечные. Как у кенгуру. У передних лапок были
растопыренные ладошки, похожие на обезьяньи.
Валентина передернуло. Юр-Танка брезгливо отскочил. Чука бросил добычу,
отдышался и гибкой маленькой рукой провел над глазами. Так люди вытирают
взмокший лоб.
- Тя... желая...
Чука щебетнул еще что-то на прощанье и полез в кусты. И уже оттуда, из
косматых веток, прочирикал длинную фразу.
- Ой... он сказал, что скоро рыбка под землей превратится в золотую
монетку. И монетка принесет счастье тому, кто найдет...
"А кто найдет?" - грустно подумал Валентин. Сказал, однако, другое:
- Откуда он узнал про рыбку-то?
- Чуки многое знают...
- Ладно, пойдем, князь... - Валентину было почему-то грустно.
- Пойдемте, - отозвался Юр-Танка, чуть шевельнулся, но не сделал ни шага.
Смотрел на трясину, где в блюдцах воды горели лунные блики. Валентин вдруг
сказал - просто так, неизвестно отчего:
- Князь, а если солнечную рыбку можно поймать, то, наверно, можно и лунную?
А?
Юр-Танка не удивился. Ответил как про самое обыкновенное:
- Это запросто. В тыщу раз проще, чем солнечную. У нас многие пацаны
ловят... Но только непонятно, что с ними, с "луняшками", делать.
- Не волшебные?
- Они вроде бы волшебные. Но никто не знает, как это волшебство у них
открыть. Одного желания мало. То ли заклинание какое-то нужно, то ли еще
что-то... В общем, как диск...
- Какой диск?
- Ну, компьютерный. Программы на нем есть, а без монитора не прочитаешь...
Их, этих рыбок, зовут еще "календарики"...
- Почему?
- Лунные календарики... Говорят, если знаешь нужные слова, можно
перенестись назад во времени. На столько лунных месяцев, сколько раз рыбку
перевернешь перед этим.
- Сказка, наверно...
- Солнечная рыбка ведь не сказка. Может, и эта... Но никто волшебных слов
не знает.
- А... рыбку при этом, при переходе назад, тоже требуется загубить?
- Конечно, - со вздохом сказал Юр-Танка.
- Ну, тогда, пожалуй, и хорошо, что никто не знает заклинания.
- Пожалуй...
Юр-Танка вдруг нагнулся, дернул на сандалиях ремешки, дрыгнул ногами -
сбросил обувку в траву. И пошел вперед, прямо в болото.
- Куда ты? - всполошился Валентин.
- Сейчас...
Юр-Танка через осоку пробрался к болотной жиже, сразу увяз там выше колен.
Пальцами разогнал перед собой ряску, постоял нагнувшись. И вдруг быстро
хлопнул по воде ладонями. Засмеялся и стал выбираться назад, выдергивая
измазанные ноги.
Подошел к Валентину, открыл перед ним ладошки. В них трепыхалась блестящая,
похожая на новенький полтинник рыбешка.
- Ух ты! - изумился и почему-то обрадовался Валентин.
- Возьмите себе, - шепотом сказал Юр-Танка.
- А... зачем?
- Ну, просто так. На память...
- Спасибо... Но что я с ней буду делать?
- Дома можете в любой банке держать, если аквариума нет. А можно с собой
носить в платке. Она сутки без воды спокойно дышит, как солнечная...
Валентин взял "луняшку". Она щекочуще трепыхалась в пальцах - круглая,
серебряная, с черной точкой-глазом, с полупрозрачными крылышками хвоста и
плавников. Хорошо, что в кармане оказался чистый, ни разу не вынутый
платок. Валентин завернул рыбку, вдвинул плоский сверточек в карман
осторожно - не раздавить бы. И они пошли к дому.
Юр-Танка шагал впереди, хлопая снятыми сандалиями то по коленкам, то друг о
друга. Потому что не надевать же их на перемазанные ступни. Дом был уже
недалеко, и в это время в полоске кустов - последней на пути - сильно
зашумело: кто-то ломился навстречу. Юр-Танка замер, Валентин тоже. Опять
чука? Но из ольховника выкатился Сопливик.
Встал, дыша часто и виновато.
- Ты чего? - Валентин ощутил вдруг сильный толчок досады. И злость на
липучего Сопливика. - Зачем ты за нами ш... шастаешь? - Он чуть не сказал
"шпионишь".
Сопливик ощетиненно приподнял плечи и проговорил сумрачно, уже без
виноватости:
- Я не шастаю за вами... Но там Илюшка плачет. Тихо, но без остановки. Я
спрашиваю: ты чего, а он... не говорит, а только вздрагивает весь...
Обогнав ребят, Валентин кинулся к дому. Подтянулся на нижней ступеньке,
забрался на лестницу. Стал подниматься, спохватился, помог забраться
ребятам - сами-то не сумели бы, высоко. Втроем они вскарабкались до окна,
перелезли через подоконник. Бросились к двери. Но... или они ошиблись
лестницей, или опять началась чертовщина. За дверью была не комната с
ребятами, а длинный, освещенный тусклыми лампочками коридор. Он плавно
закруглялся, словно внутри громадного циклотрона. Валентин секунды две
постоял остолбенело, потом бросился вперед. Юр-Танка и Сопливик - за ним.
По пути они распахивали все двери по сторонам коридора. Но за дверьми было
темно, пыльно и пусто. Потом на дороге оказался широкий люк. Прямо посреди
пола. Открытый. Вниз вела винтовая деревянная лестница. Ступени завизжали
под ногами. Внизу был квадратный вестибюль - опять с голыми пыльными
лампочками и чьим-то бюстом в углу. Темнело несколько обитых клеенкой
дверей. Валентин дернул ближнюю и... увидел гостиную с ребятами. Теперь она
была освещена лампой с зеленым абажуром. Некогда было удивляться. Главное -
что с Илюшкой?.. Но он уже спал, съежившись на узкой диванной спинке. И
другие ребята спали. Никого, кроме Сопливика, не потревожили недавние
Илюшкины слезы. От этих слез он все еще всхлипывал и подрагивал во сне. В
ресницах блестели капли, и не успела высохнуть размазанная по щекам влага.
Валентин стянул с себя куртку, накрыл ею Илюшку от пяток до взъерошенного
затылка. А что он мог еще сделать?
КРЫЛЬЯ ИЛЮШКИ
1
Валентин проснулся от солнца. Утренний луч ощутимо щекотал опущенные веки.
Валентин быстро сел. Обвел взглядом ребят. Все спали... Нет, не все. Илюшки
и Сопливика не было. "Ну вот, начинается..." Ожидание новых и неизбежных
тревог наполнило его привычной озабоченностью. И то, что случилось ночью,
разумеется, казалось теперь сном.
Так сон или это все-таки было? Куртка, которой он укрыл Илюшку, висела
сейчас на спинке стула. Валентин сунул руку в карман. Нащупал там слегка
влажный (промокший от рыбки?) сверток. В платке чуть заметно шевельнулось
плоское рыбье тельце... Валентин отыскал глазами Юрика. Тот спал на полу,
как и Валентин, на подстилке из плюшевой шторы. Лежал, свернувшись
калачиком, сунув ладони под щеку. Майка сбилась на спине, сосульками
торчали на затылке светлые волосы. На ногах - высохшая болотная грязь.
Обыкновенный городской мальчишка, намаявшийся в турпоходе... Князь?
Верховный владыка Юр-Танка-пала?
Ну ладно, кто бы ни был, а все-таки он здесь. А эти-то двое где?..
Ох, ну хоть один - вот он! В дверь просунулась голова Сопливика. Он
встретился с Валентином глазами. Молча, значительно поманил его пальцем.
Что еще? Валентин вышел в коридор. Сопливик произнес, уверенный в важности
своей информации:
- Он пошел в туалет...
"Он" - без сомнения, Илюшка. Валентин едва задавил в себе раздражение: "А
ты опять шпионишь, да?" Сопливик, однако, понял его и без слов. И сказал,
сердито защищаясь:
- А потом его нет и нет. Долго! Я дверь дернул, а там вовсе... не это... а
коридор...
Валентин рванул обшарпанную дверь. В самом деле коридор. Без окон,
освещенный пыльными лампочками. И какой-то кривой - с изгибом влево и
скособоченными стенами. В стенах - замызганных, с обвалившейся штукатуркой
- новенькие белые двери.
- Стой здесь, - велел Валентин. И пошел, дергая дверь за дверью. Но они
были не то что заперты, а словно даже впаяны в косяк. Одна, другая...
пятая... Он оглянулся с досадой. Сопливик не послушался - шел следом. А
теперь остановился, уперев глаза в пол и всей своей позой показывая, что
назад не пойдет. Будет вот так, упрямо, брести в нескольких шагах позади
Валентина.
- Ладно, пошли... - вздохнул Валентин.
Сопливик заулыбался, догнал. Зашагал рядом.
- Ты бы хоть умылся, - сказал Валентин.
- Ага... А где?
Коридор, изгибаясь, тянулся и тянулся. По всем законам нормального
пространства он давно уже должен был выйти за пределы дома. Стены
кособочились все больше, потолок то снижался до макушки, то уходил в
высоту. Сопливик взял Валентина за руку. Казалось, идут они внутри какой-то
громадной спирали...
В конце концов спираль эта уперлась в пыльную узкую лестницу с точеными
перилами. От лестницы пахло, как пахнет в старых домах, где много сухого
дерева. Лестница совершала в пространстве невообразимый финт и, поставив
ступени вертикально, втыкалась в дощатую стену рядом с распахнутой дверцей
- маленькой и квадратной. На высоте второго этажа. Идти здесь было
немыслимо. И все же Валентин шагнул на нижние ступени (Сопливик тоже).
Валентина подгоняло ощущение, что Илюшка шел здесь же - совсем недавно.
И они пошли по лестнице. И та, словно в благодарность, что ей поверили,
послушно меняла конфигурацию, подавала под ноги ступени, которые только что
казались лежащими в косой плоскости. И стена в конце концов оказалась
потолком, а дверь - люком. В этот люк Валентин и Сопливик благополучно
проникли.
Здесь опять был коридор. И снова двери, но уже не новые, а обитые рваным
дерматином и войлоком. За одной Валентину послышалось какое-то движение. И
сразу - тонкий детский вскрик. Валентин вырвал из пальцев Сопливика правую
руку, сунул ее в карман с "бергманом", а левой дернул дверь. Она
распахнулась. Но комната была пуста.
Обычная комната с бедной мебелью и неряшливо разбросанными вещами. Словно
жильцы этой ночью спешно покинули дом. Криво висела люстра с четырьмя
рожками. Она закачалась. На сырых обоях закачалась ее тень. Плохая тень...
Похожая на четыре петли, одна из которых - ниже других. Валентин мотнул
головой. Тень расплылась, изменила форму и через пару секунд растаяла
совсем.
Валентин затолкал "бергман" в карман.
На стене ожил пыльный динамик. Мужской голос произнес:
- ...еще одно сообщение. Продолжаются поиски детей, которые позапрошлым
вечером со своим руководителем покинули на автобусе лагерь "Аистенок". К
сожалению, вертолетная разведка пока не дала результатов. Есть намерение
привлечь к поискам местных... - Динамик щелкнул и умолк. Валентин плюнул.
Рядом дышал Сопливик. Валентин взял его за плечо, придвинул вплотную. Тот
сразу прижался. Но теперь Валентин не ощущал ни досады, ни брезгливости.
Сопливик задышал чаще и вдруг спросил шепотом:
- Валентин Валерьевич... А вот когда я буду в интернате, а вы дома, можно я
буду иногда приходить к вам? Не часто...
- Можно, - выдохнул Валентин. Очень крепко куснула его совесть. -
Конечно... - И скрыл неловкость за смешком. - Валентина тебя отскоблит,
причешет и превратит в цивилизованного ребенка...
- Ладно... А она кто?
- Она?.. Ну, как тебе сказать. В общем, моя невеста... Пошли отсюда!
В конце коридора была полуоткрыта дубовая дверь с резьбой и узорной медной
ручкой. Валентин и Сопливик оказались в просторной комнате с мусором на
полу. Солнце, подымаясь над болотной пустошью, светило в окна. Они были
немытые, но просторные, с закруглениями наверху. Мебели никакой, лишь в
одном углу стояла тумбочка больничного вида. А на ней искрился стеклами
большой аквариум.
В зеленоватой воде среди водорослей и бегущих вертикальными струйками
пузырьков плавали важные вуалехвосты. Валентин вспомнил про рыбку в кармане
и пожалел, что не взял с собой куртку. Впрочем, главное сейчас - Илюшка.
Куда его занесло?
Но Сопливик очень заинтересовался аквариумом. Подошел, встал на цыпочки.
Край аквариума был на уровне его подбородка.
- Вот оно что... - тихонько сказал Сопливик.
- Пойдем, некогда...
- Ага... Сейчас... - И, засучив до плеча рукава, Сопливик сунул руку в
аквариум. Вуалехвосты метнулись. Пальцы Сопливика взбаламутили песок на
аквариумном дне...
- Ты что там делаешь?!
- Сейчас...
- Не трогай ничего! Это же не наше!
- Это ничье... - Сопливик сжал мокрый кулачок.
- Что ты там взял?
- Ну, так... штучку одну. Пустяк...
- Положи обратно.
Сопливик глянул исподлобья. Угольными заупрямившимися глазами. Валентин
повторил с расстановкой:
- Сказано тебе: по-ло-жи...
Сопливик опустил голову, зацарапал подошвой половицу.
- Вы сами не захотите... чтобы обратно...
- Почему это?
- Потому что это ваше... вот... - Не поднимая головы, Сопливик раскрыл
ладонь. На ней блеснуло медное кольцо. От подзорной трубы. То самое!
- Где ты его взял? - обалдело сказал Валентин.
Сопливик глянул с очень натуральным удивлением.
- Вы же сами видели. Тута. В воде...
- Что ты мне... мозги-то пудришь?
- Не... Я правду говорю. Я будто почувствовал, что там что-то есть. Ну, как
магнитом потянуло. Чес-сло-о...
- Дай... - Валентин взял мокрое тяжелое кольцо. Жаль, что труба осталась в
куртке, не примеришь. Ну, да и так видно, что оно самое. Вот и отверстия
для винтиков, и узор в точности тот, и буковки видны на внутренней
стороне... Ох ты, Сопливик, чудо беспутное... Значит, все время таскал в
кармане, хотел отдать, а признаться боялся. Вот и нашел удобный случай...
Удобный - по его нехитрому разумению, а на самом деле неуклюжий. Ну и на
том спасибо...
- Ну что ж... Примем это за рабочую гипотезу, хотя, конечно, странное
происшествие.
- Разве здесь только это странное? - укоризненно сказал Сопливик.
Безусловно, он был прав. Но все же смотрел как-то виновато. Переступал,
губы покусывал - будто набирался духу для решительного разговора.
- Ты что-то сказать хочешь, Со... Женька?
- Ага...
- Признаться в чем-то? - в упор спросил Валентин.
Он засопел, потупился. Кивнул.
- Тогда давай... Чего тянуть-то?
- Я... нет, я лучше потом, ладно? - Он кинул быстрый просящий взгляд. - Это
ведь... никуда не денется.
- Хорошо, - великодушно сказал Валентин. - Это и правда никуда не денется.
Пошли... Куда же все-таки пропал Илья?
Они шагнули в коридор.
Сейчас это был уже не тот коридор. И не один. Два. Они соединялись буквой
"Т", и дверь была в ряду многих.
Валентин впервые ощутил откровенную беспомощность.
- Ну, вот же ж нечистая сила...
Сопливик дернул его за рукав.
- Дядь Валь... Ой, Валентин Валерьич. Дайте мне колечко, оно, наверно,
знает дорогу.
Валентин растерянно отдал ему кольцо. Сопливик бросил его на пол. Кольцо,
вихляясь, неторопливо покатилось по щербатому паркету, запрыгало, как
живое, через щели. Сопливик опять потянул Валентина. Они зашагали за
кольцом. "Куда? Ну чертовщина..." Кольцо легло у одной из дверей - такой
же, как у комнаты с аквариумом. Из-за двери слышались голоса. Валентин
остановился в нерешительности: а что, если опять как там? Где тень от
люстры... Но Сопливик деловито потянул ручку.
В комнате были ребята. Много ребят. Это после долгого безлюдья оказалось
настолько неожиданным, что Валентин остолбенел на пороге. Сопливику
пришлось вновь дернуть его за рукав. Они вошли.
Ребята не обратили на них ни малейшего внимания. Они занимались делом.
Двое, раскатав на полу длинную серую ткань, заканчивали писать белилами
лозунг: "Кто стоит за Передел - не боится трудных дел". Несколько человек
на стремянках снимали со стен портреты Первых Лиц. Некоторые портреты
стояли уже на полу вниз головой. Кто-то носил в охапках пестрые флажки. Две
девочки мыли окна. И все это - не торопясь, сосредоточенно. Помещение
походило на школьную комнату политподготовки, где идет генеральная уборка.
Ребята были аккуратные, в школьных костюмах или серых рубашках с
разноцветными галстуками-косынками. И двигались слаженно. Даже как-то
механически. И Валентину вдруг вспомнились гипсовые фигуры на пустыре в
"Аистенке".
Лишь один мальчик - самый младший, лет девяти - не вписывался в общий
дисциплинированный ритм. Живой, конопатый, он был в мятой клетчатой
рубашке, в сатиновой вышитой тюбетейке, какие носили ребята во времена
Валентинова детства, в пыльно-серых репсовых штанишках, на которых сзади
белел большой меловой отпечаток пятерни. Он таскал в объятиях фаянсовую
вазу с портретом Первого Последователя и спрашивал:
- Ну куда же ее девать-то?
- Это будет ясно после двенадцати, - терпеливо разъяснила ему аккуратная
девочка в черном школьном фартуке поверх парадного белого платьица. Она
украшала рисунком расстеленную на столе стенгазету.
- А до двенадцати так и таскать? Ка-ак бахну на пол!
- Бахать не надо, - сказал высокий мальчик с лицом школьного активиста и
пробором на гладкой рыжеватой прическе. - Поставь в угол. Пока лицом к
стене...
- Люди! - громко сказал Валентин. - Здесь не появлялся посторонний мальчик?
Светловолосый такой, в красной майке...
Никто не удивился. Некоторые оглянулись, но не сказали ни слова. Лишь
мальчик с пробором вежливо подошел.
- Здравствуйте. Извините, но сегодня все вопросы только после двенадцати...
- Вы рехнулись тут все, что ли?! - дерзко сказал Сопливик. - Нам его
немедленно надо! А то потом и совсем не найти!
Мальчик-активист наклонил голову и виновато развел руками: понимаю, мол, но
бессилен помочь.
Валентин беспомощно огляделся. Непрошибаемые какие-то дети!.. Он встретился
глазами с пацаненком в тюбетейке. Тот смотрел из-за вазы с веселым
сочувствием. Качнул головой в сторону обитой фанерою дверцы. Так
выразительно, что не оставалось сомнений. Валентин схватил Сопливика за
руку...
За легко распахнувшейся дверцей открылся еще один коридор - широкий, с
кусками штукатурки на полу. Справа - солнечные окна, слева - крашеные серые
двери. Мальчик с пробором пошел следом. Заговорил быстро, но не теряя
достоинства:
- Извините, мы вас не поняли сразу... Он пришел и спросил, нет ли у нас
проволоки и материи. Мы дали ему два гимнастических обруча и всю красную
ткань. Она теперь нам не нужна, а ему цвет безразличен... Это ведь вполне
разумно - отдать предметы, которые нам не нужны, а другому еще могут
принести пользу, не правда ли?
- Истинная правда, - сказал Валентин.
- Надеюсь, вы это отметите в отчете?
- Безусловно!
- Сюда, пожалуйста... - Мальчик показал на дверь и без задержки зашагал
назад...
Илюшка в широкой пустой комнате возился с алой шелковистой тканью. Он ее
натягивал на большущий обруч, сдавленный до формы эллипса. Сидел на полу и
пришивал края материи крупной иглой с толстой нитью. Второй такой обруч - с
натянутым уже материалом и веревками крест-накрест - лежал рядом. Илюшка
был так сосредоточен, что лишь на секунду оторвался от дела. Молча глянул
на Валентина и Сопливика.
Валентин, готовый взорваться упреками, неожиданно ощутил спокойствие. И
непонятное уважение к Илюшкиной работе.
- Ты что это мастеришь?
Тот сказал без грубости, но как-то отчужденно:
- Вы разве не видите?
Кончил прилаживать к обручу ткань. Умело натянул на дюралевом эллипсе
крест-накрест два капроновых шнура.
- Все же не понимаю... - сказал Валентин. Сопливик глянул на него с
досадой.
Илюшка встал, поднял за веревки оба матерчатых щита (каждый - ростом со
взрослого человека).
- Давай мы поможем, - предложил Валентин. - А то замучишься тащить по всем
коридорам...
- А зачем тащить? Можно же вот так... - Илюшка подошел к распахнутому окну,
кинул в него один щит, второй... И вдруг сам ловко вскочил на подоконник,
шагнул за край окна. Валентин охнул. Но когда они с Сопливиком подскочили,
Илюшка уже быстро спускался по тонкой пожарной лесенке - со второго этажа
на заросший ромашками и сурепкой двор.
Делать нечего - Валентин полез следом. Не привыкать уже. Сопливик - за ним.
Едва спустились, как из нескольких окон высунулись ребята. Не те
"политдеятели", а его, Валентиновы!..
Ребята завопили:
- Вот они!
- Мы проснулись, а вас нет!..
- Ура!
И кто по лесенке, а кто просто прыжком из окна - вниз!
- Шеи свихнете, черти!
- Не-е-е!!
- Юрик, подожди, не прыгай! Прихвати мою куртку!
Двор, как и ночью, был широкой поляной. Дом, необычно выросший в длину,
охватывал его подковой, будто крепость-кронверк. Болотная пустошь темнела
осокой и шапками кустов. Но справа открывался теперь луг с рощицами вдали.
Илюшка стоял на границе тени, которая падала от дома на траву. Непонятные
красные штуки лежали у его ног. Все встали вокруг. Вопросительно молчали.
- Ты все-таки объясни, - осторожно сказал Валентин.
Илюшка вскинул на него глаза - беззащитно и решительно. На ресницах
искрились капли.
- Да, я объясню... Валентин Валерьевич, ну не могу я больше. Они ведь ждут.
А меня все нет... Они подумают: он не хочет жить с нами... Когда еще нас
тут найдут, когда автобус пришлют! А так - я за полчаса... Я полечу, ладно?
- Как... полетишь? - сказал Валентин среди общего молчания, в котором не
было насмешки, только жалость к Илюшке.
- Ну... просто. Вот так.
Он поднял легонькие матерчатые щиты (крылья, значит!), сунул руки под
веревки. Слегка поднатужившись, поднял оба крыла на уровень плеч. Постоял,
уронил их. Сказал тихонько:
- Нет, не получается. Надо лишнее сбросить, чтобы легче...
Под жалеющими взглядами Илюшка быстро скинул одежду, остался в красных
плавках - тоненький, печальный и упрямый. Опять вскинул свои крылья. Никто
не решался остановить его. И все понимали, какая горькая неудача ждет его
через несколько секунд... Илюшка запрокинул лицо, глянул на зенит. Волосы
его зазолотились. Живая вибрация прошла по тугой алой поверхности крыльев.
Илюшка, ни на кого не взглянув, не опустив головы, резко подался вперед. И
вдруг побежал, путаясь ногами в траве. Неловко скосил крылья на одну
сторону. И было ясно, что долго он так не пробежит, запнется, упадет,
разрушая всю конструкцию... Ясно это было до того мига, когда все поняли,
что Илюшка уже не цепляется ногами за траву. Бежит по ее верхушкам! И тут
же ноги его перестали двигаться, приподнялись над кустиками сурепки,
вытянулись... И красная громадная бабочка, круто подымаясь, помчалась в
сторону луга.
- Илюшка... - сдавленно сказал Валентин. - Не надо... Нельзя же так.
Вернись!
- Он не вернется... - тихо, но с ноткой торжества проговорил Сопливик. От
радости за Илюшку? Или... до этой поры ревновал к Илюшке Валентина и потому
теперь был доволен?
Раздражение опять царапнуло Валентина. Но где-то лишь по краешку сознания.
Главное - это был страх за Илюшку. Даже без удивления - просто страх: вот
грохнется где-нибудь...
- Не бойтесь, он долетит, - серьезно пообещал Юр-Танка.
Стало спокойнее: маленькому князю Валентин верил.
Красная бабочка превратилась в пунцовую дрожащую точку, а та растаяла в
утренней синеве.
Валентин вспомнил про трубу во внутреннем кармане куртки. Выхватил,
раздвинул, поднес к глазу. Но и в трубу ничего уже не было видно, как он ни
обшаривал горизонт. Сопливик вдруг подергал его за рукав. Протянул медное
кольцо.
- Примерьте. Подойдет или нет?
Как ни боялся Валентин за Илюшку, но тут усмехнулся. Тоже мне хитрец:
"Подойдет или нет..." Ножиком-брелоком он выкрутил крошечный винтик, зажал
его между пальцами. Надел кольцо на трубу. Оно аккуратно село на свое
место. Валентин поднес к нему винтик.
- Ах ты, черт! - Винтик, малюсенький, как просяное зернышко, сорвался с
пальца. Разве найдешь теперь такую молекулу в гуще травы! Валентин
безнадежно махнул рукой.
- Новый подберем потом, - пообещал Сопливик. - Тем более, что все равно
надо не один, а два...
Утешитель нашелся! Не стащил бы тогда кольцо, ничего бы не случилось...
Без винтиков кольцо держалось слабо.
- Дайте его мне опять, а то потеряется, - попросил Сопливик.
"Да возьми ты, возьми, только отстань..." Валентин отдал молча. Юр-Танка
взял у него трубу, тоже оглядел горизонт. И опять сказал уверенно:
- Долетит. Он умеет...
- Ну, что же... Тогда пошли в дом. Надо вернуться к тем ребятам, что там
хозяйничают. Может, они помогут связаться с цивилизацией...
Юр-Танка подошел вплотную, проговорил тихонько:
- Едва ли вы их найдете... Смотрите, дом выгнулся подковой, это же типичный
кронверк. Значит, искривление грани... Скорее всего, эти ребята совсем в
другом доме, вы наткнулись на них случайно. Илюшка тоже...
- Я тоже хочу так полетать, - вдруг заявил маленький Гошка. - Он это
понарошку или по правде?
- Я вот тебе полетаю, - сказала Алена.
- Идите в дом, - велел Валентин. - Шамиль, ты за старшего... Умойтесь, если
найдете кран, приберитесь там... Только не разбредайтесь друг от друга. А я
пройдусь все-таки, погляжу, не приземлился ли он где-нибудь... раньше
срока.
- Тогда я с вами, - решительно сказал Юр-Танка.
- Пошли.
- И я! - вскинулся Сопливик.
Валентин зажмурился, готовый подавить в себе новый толчок досады. Ее не
было. Не было раздражения от назойливости Сопливика. Наоборот... даже
хорошо, если он будет рядом. Спокойнее почему-то...
- Хорошо, и ты...
- Любимчики... - прошелестело за спиной. Кто-то из адъютантов Ласьена
высказался. Валентин резко обернулся:
- Ну и любимчики! Почему я не могу иметь любимчиков? Я не на платной
должности воспитателя... - И пошел в сторону луга. Юр-Танка и Сопливик - по
бокам...
Минут пятнадцать они шли среди травы с пушистыми шариками на стеблях.
Солнце было уже высоко, припекало. Кто-то шуршал в траве. Начинали трещать
кузнечики. Валентин почти не надеялся увидеть Илюшку (и слава Богу!), но
казалось, что какая-то находка, какое-то открытие все-таки будет.
И это случилось.
Когда дом-подкова за спиной стал казаться со
...Поділитися у соцмережах
