Жанр: Электронное издание
kran4r1
...чку? Ну вот. Сначала это было просто
дерево, тополь, потом оно засохло, но мы все равно у него собирались... Это
место хоть и далеко от дома, зато наше заветное. Мы так договорились, Яр:
если случится что-то важное или если потеряем друг друга - бежать к сухому
дереву...
- А почему ты к нему не бежал? Не пускали?
- Я же говорю: тебя ждал. Я знал, что ты найдешь меня здесь.
- Почему? - краснея, спросил Яр.
- Я догадался, что ты тоже на этом берегу. А тут перекресток дорог и школа.
Мимо не пройдешь. Но если бы ты не пришел, я бы скоро убежал.
- К дереву?
- Ага... И к маме.
Яр осторожно спросил:
- Алька... ты думаешь, дерево уцелело при нашествии?
- А что ему сделается? Оно же все равно сухое. Ну, может, обгорело, это не
важно... Яр, мы все равно должны туда идти.
Яр молчал. Он опять не знал. Идти ли? А если что-то снова? Как с
Игнатиком...
- Яр...
- Ладно, - сказал Яр. Все равно ничего другого придумать он не мог. Но
Алька угадал его неуверенность. Он встревоженно вскинул глаза:
- Яр, ты не уйдешь один, без меня?
- Нет...
- Тогда чего еще ждать? - Алька вскочил.
- А тебя отпустят из школы?
- Больно надо нам спрашивать!
- Алька, но неудобно же. Все-таки школа. Тебя хватятся...
Алька странно усмехнулся:
- Да?.. Ну ладно, может, так лучше будет. Пошли к директору...
Формальности заняли очень мало времени. Яр представился как житель Орехова,
сосед Альки по дому. Сказал, что проезжал мимо, узнал мальчика и хочет
увезти его домой, потому что мать ищет его и очень волнуется.
Директор - молодой, но лысый человек с костистым лицом - торопливо кивал:
- Конечно, конечно! Раз вы так решили и мальчик тоже просится... Мы ведь
посылали запрос в Орехов, но сами понимаете... - Потом он понизил голос и
объяснил виновато: - По правде говоря, мы только рады. Школа так
переполнена... К тому же мы хотя и боремся с предрассудками, а к детям с
той стороны отношение все равно не такое...
Он дал Яру расписаться в какой-то разлинованной книге. Потом, глядя в
сторону, сказал:
- Вам лучше всего ехать на автобусе. До станции Мост...
- До станции Мост? - вырвалось у Яра.
Директор сделал виноватое движение спиной.
- Ну... это, разумеется, условное понятие... Вы, естественно, можете сойти
на берегу, где удобнее. А там уж... Да что я вам объясняю! Раз вы прибыли
сюда из Орехова, дорогу знаете сами...
- Разберемся, - сказал Яр и посмотрел на Альку.
Алька - уже одетый, с курточкой под мышкой, с рюкзачком - нетерпеливо
переминался рядом. Он почему-то усмехнулся и спросил директора:
- А когда автобус?
- Через полтора часа... Я пошлю кого-нибудь за билетами, а вы пока
пообедайте в школьной столовой.
Они пообедали в гулком, заставленном столами зале. Ребята поглядывали на
Альку и на Яра с завистью. Алька был серьезный и молчаливый. Упитанная
тетка в синем халате принесла два желтых билета. Яр спросил, где
автостанция.
- Я знаю, - нетерпеливо сказал Алька. - Пошли.
- Ты ни с кем не будешь прощаться?
- С кем надо я попрощался заранее, - серьезно сказал Алька.
Они прошли вдоль каменной изгороди, окружавшей двухэтажные корпуса школы.
Потом оказались на прямой улице, в конце которой был виден дом с башенкой и
несколько бело-синих автобусов. Определенно автостанция. Но Алька дернул
Яра за рукав и потянул в какую-то дыру в заборе. За ним росли кусты
боярышника, и начиналась тропинка. Она привела к речке, на берег, ниже
старого моста. Здесь было очень тихо, только потрескивали крыльями
стрекозы. Под нависшими ветками старой ольхи Яр увидел привязанный плот с
шалашиком. Шалашик сливался с ветками, и разглядеть плот можно было только
в двух шагах.
- Вот, - сказал Алька. - Это я приготовил давно, на всякий случай. Прыгай.
Яр послушно прыгнул на связанные бревна, они захлюпали.
- Алька, а зачем? Ведь билеты же...
- Покажи-ка.
Яр протянул глянцевитые бумажки. Алька не глядя скомкал их и кинул в
течение. Сказал досадливо:
- Ты что, совсем глупый?.. Ой, прости. Но ты, честное слово, как
дошкольник, Яр...
"Это мне уже говорили", - подумал Яр.
Алька бросил в шалашик рюкзачок и курточку, умело распутал веревку,
толкнулся шестом. Плот вышел на середину речки.
- Главное - выбраться на большую реку, - деловито объяснил Алька. -
Присядь, Яр, не торчи... Там, на реке, никто не будет знать, с какой мы
стороны, никто и не привяжется. Просто не имеют права.
- Но... - начал Яр и понял, что спрашивать сейчас - это лишнее. Самое умное
- слушаться Альку... И как же хорошо, что Алька здесь! И никак нельзя
допустить, чтобы кто-то его отнял...
По обоим берегам сплошным темно-зеленым валом тянулись кусты. На воде
покачивались кувшинки. Над кустами и кувшинками носились тучи стрекоз,
просто безумствовали. Яр смотрел на них без радости: вспоминались свинцовые
шмели, и опять подступила к сердцу тревога.
Течение было тихое, Алька подгонял плот, наваливаясь на шест. "Давай лучше
я буду толкать", - хотел сказать Яр. В это время из кустов метрах в десяти
позади плота вышла лодка.
В лодке сидели двое. Один - спиной к плоту, он греб. Второй - на корме -
неотрывно смотрел на Яра. Он был тощий, с худым лицом и пышной шевелюрой.
Шевелюра была нестерпимо рыжая.
- Остановитесь! - громко сказал рыжий.
Алька отчаянно оглянулся на Яра и налег на шест.
- Яр, помоги!
Яр подскочил.
- Куда вы увозите мальчика? - крикнул рыжий.
- Не ваше дело! - отозвался Алька. - Яр, толкай!
Яр толкнулся шестом о твердое дно, вода сразу забурлила, плот набрал
скорость. Но лодка с веслами шла быстрее.
- Немедленно пристаньте к берегу, - потребовал рыжий официальным голосом.
- Не вздумай, - торопливо сказал Алька. - Яр, не вздумай. Если пристанем -
тогда все...
Яр молча налег на шест.
- Я предупреждаю вас, - проговорил рыжий.
Тот, что с веслами, сильно и равномерно греб. Под его курткой ровно ходили
лопатки. Лодка приближалась.
Алька повернул к Яру сразу похудевшее лицо. Жестко проговорил:
- Как подойдут, ты их шестом. Сначала гребца.
- Я сделаю лучше, - сказал Яр и вынул пистолет. - Оставьте нас! - крикнул
он рыжему.
- Вы ответите, - сказал рыжий.
Яр поднял пистолет и, когда весло на миг остановилось при взмахе,
выстрелил. Шейка весла разлетелась, лопасть поплыла. Рыжий втянул голову.
Лодка завертелась, гребец сполз со скамейки на дно.
- Следующая пуля - по вас, - сказал рыжему Яр.
На лодке не знали, что следующей нет. Рыжий что-то закричал, гребец
выдернул из уключины уцелевшее весло, начал грести им не поднимаясь. Лодка
неуклюже поползла к берегу, скрылась за кустами.
Яр посмотрел на Альку. Тот сидел на корточках, прижимая к ушам ладони. На
лице его были восторженный ужас и восхищение.
- Как ты их, Яр... Вот это да...
"А если бы как на кладбище? Если бы это оказались они?" - запоздало подумал
Яр. И кинул в шалашик, на рюкзак, бесполезный пистолет.
- Теперь надо нажимать, Алька...
- Теперь не надо... - Алька, блаженно улыбаясь, стянул брезентовые башмаки,
сел на краю, опустил в воду исцарапанные в боярышнике ноги. - Больше они не
полезут, Яр.
- А кто они такие? Что им надо?
Алька пожал плечами. Потом оглянулся нерешительно:
- Яр... Я хочу спросить...
- Что, Алька? Давай спрашивай.
- Я... нет, потом... Ты садись. Через час нас вынесет на большую реку.
...Так и случилось. Минут через сорок берега стали расходиться, и скоро Яр
и Алька увидели серебристый размах большой воды. По нему двигался в
отдалении пароход.
Сзади тянул ветерок. Яр укрепил шест как мачту, сделал из толстой рейки
поперечину, растянул на ней свою и Алькину куртки, и под этим маленьким
парусом плот медленно выехал на середину реки.
Здесь течение было быстрее.
Алька что-то прошептал, загибая пальцы. Потом сообщил:
- Завтра до двенадцати будем у дерева.
В шалаше у Альки нашлось маленькое весло. Его привязали к шесту, получился
хороший руль для плота. Яр постепенно увел плот с фарватера к правому
берегу, чтобы не мешать пароходам и баржам.
Скоро завечерело. Яр испугался. Он подумал, что над рекой опять распахнется
желтый закат и тогда подступит невыносимая желтая тоска. Но солнце нырнуло
в сизое облако, и сразу пришли сумерки. По берегам и на встречном буксире
замигали огоньки.
Алька вытащил пузатый керосиновый фонарь и спички.
- А то кто-нибудь налетит на нас ночью...
- Ты, Алька, просто капитан дальнего плавания, - с удовольствием сказал Яр.
- Все предусмотрел.
- Ага, - серьезно откликнулся Алька. - Я много про всякие плавания читал...
Я даже хотел в Морской лицей поступить. Только его, говорят, уже давно
нету...
- Это тот, где случился пожар? - спросил Яр.
- Ну да... - Алька подвесил зажженный фонарь над входом в шалашик, сел у
плетеной стенки. Потянул за руку Яра, чтобы тот сел рядом. - Но пожар - это
потом...
- А сначала? Восстание?
- Ага...
- Алька, расскажи. Я ничего про это до сих пор не знаю.
- А никто не знает, - вздохнул Алька. - Про это, Яр, всякое говорят, даже
сказки разные. Но я теперь думаю: может, они против тех, кто... ну, в
общем, этих... которые велят?
- Может быть. Только против них бесполезно идти с учебными карабинами. Да и
с боевыми тоже...
- Ребята же не знали.
- Они все погибли?
- Почему все? Многие ушли в Город.
- В Город? Но лицей и так был в Городе!
Алька по-взрослому сказал:
- Нет, Яр, ты путаешь. Лицей был недалеко от Города, но не в нем. Он стоял
ближе к морю... А Город ведь давно пустой.
- Алька, ты что-нибудь знаешь про этот Город?
- Ну... про него тоже говорят всякую путаницу. Никто не может сказать
толком, что за люди там жили... Только знаешь, что говорят, Яр? Будто те,
кто велят, туда не заходят. Боятся.
- Боятся?
- Так говорят. Не знаю... Но обыкновенные люди тоже боятся. Какой-то страх
там на всех нападает...
- Чушь, - сказал Яр. - Нет там никакого страха. - И чуть не добавил:
"Спроси Игнатика..."
Он помолчал, вспоминая мальчишку на пустой площади с колоннами, - того, что
нарисовал знак со стрелой. И еще одного - на вагонной площадке, когда
колеса выбивали марш барабанщиков и так же, как сейчас, качался в сумерках
фонарик. И еще - свой сон про песчаный обрыв и Юрку... Потом он спросил:
- А где ты все это слышал, Алька? Про Город, про восстание...
- У нас в той школе по вечерам обо всем болтали. Когда уже все лягут и свет
погасят. Сказки всякие, ну и такие вот истории... Конечно, если
воспитателей близко нет или директора.
- А что, строгие порядки?
Алька посопел и сказал:
- Не очень. Но за разговоры знаешь как влетало... Особенно от директора.
Такая свинья...
- Да что ты? А мне он показался деликатным таким, тихим.
- Он тихий. Тихий гад... Никогда не кричит. Заведет в кабинет, спокойненько
так, с улыбочкой, потом как врежет...
- Разве есть такой закон, чтобы бить ребят?
Алька опять посопел.
- Закона-то нет. Зато у него есть скакалка. Ну, шнур такой с ручками, чтобы
прыгать через него. Знаешь?.. Резиновая. Как вытянет по ногам...
- И тебя? - тихо спросил Яр.
Алька вздохнул.
Яр искренне сказал:
- Вот в кого надо было всадить последнюю пулю. От тех дураков на лодке
отбились бы и шестом.
Алька оживился и весело подтвердил, что конечно отбились бы.
- Алька, а все-таки кто они были?
- Откуда я знаю?
- Но ты же заранее боялся, что будут преследовать. Выходит, знал...
- Я знал, что будут, но не знал кто. Яр, я просто чувствовал... А ты разве
не чувствовал? Директор за билетами послал, а у самого глаза бегают. Да и
вообще... опасно кругом.
- И сейчас? - с тревогой спросил Яр.
Алька беспечно зевнул:
- Не-а... Сейчас пока нет.
Быстро спустилась безлунная ночь. Залила одинаковой чернотой небо и реку.
Только звезды роились вверху, а внизу светились белые и красные огоньки
фарватера. Плот со своим круглым фонарем повис посреди большой темноты.
Тихо хлюпала невидимая вода. С берегов пахло травами и сырым песком.
- Пойди поспи, - сказал Яр. - Я подежурю.
Алька послушно полез в шалашик, но через несколько минут выбрался опять.
Уселся на корточках на прежнем месте, под фонарем. Съежился так, что
побитые коленки торчали рядом с ушами. Яр накрыл его с головой своей
курткой. Алька благодарно повздыхал.
Яр для порядка шевельнул веслом и сел рядом с Алькой.
- Мы с тобой как Джим и Гек Финн...
- Кто? - Алька выставил из-под куртки лицо.
- Джим и Гек Финн. Про них книжка есть. Не читал?
- Не... А про что там?
Яр коротенько рассказал. И добавил:
- Но она длинная. Потом сам почитаешь.
Алька с сожалением проговорил:
- У нас такой книжки, наверно, нет. Это у вас, на Земле.
- Ну почему? Есть же "Зверобой" Купера. Помнишь, у Читы? В точности такой
же, как я в детстве читал... Здесь, Алька, много всего "в точности"...
- Но еще больше не так, да?
- Да...
- Яр... В нашей спальне один парнишка был, постарше нас. Он много про все
знал и рассказывал. Он один раз такую историю рассказал непонятную. Будто
наша Планета раскололась.
- Как это?
- Будто давно была большая война... Ну, она правда была... И люди бросили
на один город бомбу. Такую страшную, что сразу всего города не стало и всех
людей. И Планета не выдержала, раскололась на несколько планет...
- И что же? Они разлетелись в разные стороны?
- Да нет же! Она не так раскололась... Она осталась, но как будто на одной
сразу несколько планет, и жизнь на каждой пошла по-разному... Я это сам не
понимаю, но, когда он говорил, я понимал... Яр, может, наша Планета и твоя
Земля такие вот расколотые?
- Может быть, - подумав, сказал Яр. - По крайней мере, это объяснение не
хуже других...
"И может быть, где-то есть еще Земля или Планета, где люди живут умнее и
лучше, чем мы? Настоящая Земля..."
- Алька?
- Что, Яр?
- Слушай, Алька... Про что ты хотел спросить меня? Тогда, днем? А потом
раздумал. Или забыл?
- Нет, помню...
- Про что же?
- Ты... Яр, ты, наверно, рассердишься. Или засмеешься надо мной...
- Нет, Алька, ни за что. Честное слово.
Он повздыхал, повозился под курткой, спрятал лицо и проговорил тихонько:
- Ты совсем точно знаешь, что Игнатик умер?
Яр не ответил. Что он мог ответить? Он положил руку на Алькин затылок, и
так они долго плыли молча. Яр провожал глазами огни встречных пароходиков.
Потом он сказал:
- Поспал бы ты, Алька.
- Ладно. Только я тут, с тобой.
Он и правда уснул, приткнувшись к Яру. А Яр со страхом понял, что к нему
явственно, вплотную, подходит память о прошлом вечере. О свечах, пылающих в
сумерках, о колыбельной. Колыбельная зазвучала так, будто совсем рядом пел
в темноте слаженный хор.
Тогда Яр сделал усилие и переключил память на другую песню.
Когда мы спрячем за пазухи
Ветрами избитые флаги
И молча сожжем у берега
Последние корабли...
Тоже грустная песня, но все же в ней не было такой безнадежности. Это была
песня повстанцев.
Так, под эту песню, Яр и просидел всю ночь. До яркого золотого рассвета.
Утром они позавтракали хлебом и огурцами из Алькиного рюкзачка. И скоро,
раньше, чем ожидал Алька, потянулись по правому берегу предместья Орехова.
- Ой, смотри, вон труба старой пекарни, - шептал Алька. - Только она
обугленная, и верхушка обвалилась... А водонапорная башня целая...
Еще не было видно самого города и обрушенной крепости, они скрывались за
поворотом. Но Алька сказал, что туда плыть и не надо. Они пристанут к
берегу раньше, сразу за старой баржей.
Потом он вдруг притих, печально съежился на краю плота.
- Ты что, Алька?
- Я думаю, как там мама...
Как можно бодрее Яр пообещал:
- Все будет в порядке, не грусти.
Алька, видимо, поверил. Улыбнулся.
Плот прошел вдоль скользкого от зелени борта полузатопленной баржи. И сразу
Яр подогнал его к берегу - к желтой песчаной полоске. Алька подхватил
рюкзачок, прыгнул на песок и пошел, нетерпеливо оглядываясь на Яра.
Мимо кривых заборов с колючей проволокой наверху, мимо штабелей старых
ящиков, мимо куч железного хлама они вышли на обширную поляну, поросшую
сурепкой.
Посреди поляны стоял ствол тополя с растопыренными вверху, обломанными
сучьями. Это было сухое дерево.
Под деревом сидел с книжкой Чита.
2
Чита положил в траву книгу. Снял очки. Хотел пойти навстречу спокойно,
только не выдержал, побежал. Облапил сразу Яра и Альку. Потом оторвался,
сказал немного сердито:
- Ну наконец-то. Теперь уже четверо. Только Тика нет.
Яр отвел глаза. Алька своим брезентовым башмаком стал пинать траву.
Чита посмотрел на того, на другого, насупился и объяснил:
- Он еще не приходил, в дупле нет его записки. Но он все равно придет.
Яр сказал через силу:
- Не придет Игнатик...
Пока Чита слушал про все, что случилось, у него было странное лицо. Не
печальное, а напряженное: будто он не мог что-то понять. Или что-то
вспомнить. Потом он сказал:
- Непонятно это.
- Что, Вадик? - мягко спросил Яр.
- Непонятно, почему он погиб. Тут что-то не увязывается.
- Это всегда не увязывается, Вадик.
Чита обмяк, растерянно завертел очки. Видимо, наконец поверил.
- А у Данки мама погибла. Тогда, при нашествии, - сказал он.
"Сами-то вы как уцелели?" - хотел спросить Яр. И не стал. Потом
как-нибудь... Он спросил:
- А что с Данкой?
- Живет одна теперь. Ничего...
Алька сказал запинаясь:
- Чита, а моя мама... Ты не слыхал?
- В порядке твоя мама, - грубовато, как-то не по-своему ответил Чита. -
Только извелась вся. Ты давай беги к ней.
- Ага, я побегу! Яр...
- Беги, беги...
- Потом приходи к Данке, - сказал Чита. - Хотя постой. Надо оставить в
дупле записки, твою и Яра. Что вы тоже пришли.
- Для кого? - спросил Яр. - Мы пришли уже все четверо. Больше некого ждать.
У Читы досадливо шевельнулись брови.
- Все равно так надо. У нас такой обычай.
Он достал из нагрудного кармана карандашик и свернутый листок. Оторвал две
бумажные полоски.
- Яр, напиши свое имя. Надо, чтобы ты сам... Алька, напиши... Вот, я книгу
подставлю, пишите на ней...
Книга была "Рассказы" какого-то А. Рысина. Яр и Алька на ней, как на
столике, приладили бумажки и написали имена. Яру было не по себе. Очень
грустно и непонятно: что же будет дальше?
Алька умчался, уже не оглядываясь на Яра. Понятное дело - к маме. Что ему
теперь Яр?
Чита поразительно ловко, не помяв отглаженных брюк, забрался по бугристому
стволу до первого сука, торчавшего как одинокая лапа. Сел на него.
- Здесь дупло...
Он, перегнувшись, сунул руку в глубь ствола. И как-то странно замер.
Казалось бы, долгое ли дело положить записки? Но Чита сидел целую минуту,
словно что-то нащупывал в дупле. Потом прыгнул с трехметровой высоты.
- Вот странная штука, - сказал он с напряженной улыбкой. - Там в дупле
внизу мох и труха всякая, и мне всегда казалось, что под ней что-то
круглое, только было лень раскапывать. А теперь раскопал. Смотри...
Он протянул на ладони синий мячик с тремя белыми полосками.
- Вот куда залетел...
"Неужели тот самый?" - подумал Яр.
Мячики так похожи друг на друга. И прошло столько лет.
Яр все же улыбнулся. Даже сказал:
- Вот здорово...
Чита поднял из травы книгу и надел очки.
- Пошли к Данке, Яр.
Он зашагал впереди, читая и в то же время играя мячиком: стукнет им о
натоптанную тропинку и поймает... Яр опять подумал: как много дел может
делать Чита не отрываясь от книги. Да и читает ли он? Может, просто прячет
за книжкой то, что думает и чувствует?
- Вон Данка идет навстречу, - сказал Чита.
И Яр увидел на краю пустыря Данку.
Она была подросшая, похудевшая, в каком-то сером печальном платьице. Яр
такой и ожидал ее увидеть.
Данка заулыбалась навстречу:
- Ой, Яр... Здравствуй, Яр! Наконец-то... Яр, ты один?
- С Алькой. Он к маме побежал... Яр говорит, что Игнатик погиб, - сразу
сказал Чита. Ну и правильно, что сразу.
У Данки погасли глаза.
- Я будто чувствовала...
Она медленно повернулась и пошла по тропинке. Яр и Чита - по сторонам от
нее, по шелестящей траве. Так они дошли до переулка с кривыми домиками.
Некоторые домики были обугленные, без крыш. Данка молчала.
- Я вот... смотри, - осторожно проговорил Чита. - Мячик наш в дупле нашел.
Данка посмотрела без интереса.
Чита сник. Даже книгу опустил.
Данка сказала:
- Тут автобусная остановка недалеко. Поехали ко мне, что ли... Я вас
покормлю чем-нибудь... Яр, а у меня мама умерла.
- Я знаю, Данка.
"Ну вот и все", - подумал Яр. Оттого что всю ночь не спал, голова у него
была тяжелой. Но еще тяжелее было на душе. Вот он пришел. И что дальше?
Зачем он этим ребятам? Зачем он здесь вообще? Воевать с неведомой силой?
Один воевать не может. Дело не в том, что нужны союзники. Дело в том, что
вообще нельзя одному, надо, чтобы тебя кто-то любил. Было хорошо, когда
позвали ребята. Но они играли. Теперь игра кончилась, ее разбило настоящее,
не игрушечное горе. Игнатика не вернуть. Данку не утешить. Алька, не
оглянувшись, убежал к маме. Наверно, ему хватило страшных приключений.
Чита... Его не поймешь: чего он хочет, чего ждет?
Они подошли к остановке - к бетонной площадке с кривым столбиком и ржавой
табличкой. Стало пасмурно, ветер гонял по бетону сухую пыль.
"Зачем я здесь? - думал Яр. - Для ребят я только обуза..."
Подошел обшарпанный валкий автобус. Почти пустой.
- Садись, Яр, иди вперед, - сказала Данка. - Поедем.
"А куда? Что будет потом?.. Видимо, Тот был прав: надо было тогда, еще на
вокзале, уйти..."
На миг острое сожаление, что он здесь, а не на крейсере, обожгло Яра. Сзади
нетерпеливо дышал Чита. Яр машинально шагнул в автобусную дверь. Навалилась
давящая темнота. Яр отчаянно мотнул головой. Стало светло. Он оглянулся на
захлопнувшуюся дверь автобуса: а ребята?
Автобусной двери не было. Была стальная дверь гермошлюза.
Капитан Виктор Сайский сидел в кресле прямо и смотрел мимо Яра. В
стеклышках старомодного пенсне Сайского блестели крошечные отражения
плафонов. Длинные веснушчатые пальцы Сайский держал на подлокотниках. Когда
он говорил, указательный палец правой руки слегка поднимался и опускался -
будто отмеряя слова.
- Ярослав Игоревич... При всем уважении и доверии к вам, я вынужден
сказать, что вы поставили нас в крайне трудное положение...
- Именно? - спросил Яр. Он все больше хотел спать.
Капитан беспокойно шевельнулся. Его худое лицо с блестящими залысинами и
рыжеватой щеточкой волос на миг потеряло уверенность. И все же он сказал
твердо:
- При всей боязни оскорбить вас, должен прямо заявить, что вашу историю мы
не можем принять всерьез.
- Говорите только за себя, капитан! - звонко и дерзко вмешался второй
штурман и разведчик Дима Кротов. Он сидел рядом с Сайским, но сейчас
дернулся, словно хотел придвинуться к Яру.
Старший астронавигатор Олег Борисович Кошка, рыхловатый и нерешительный,
возился в кресле, виновато уставившись в пол. Иногда шумно вздыхал.
- Я говорю от себя и от имени вверенного мне экипажа, - сказал Сайский. -
Мы на суперкрейсере дальней разведки, а не в студенческом клубе, Кротов. Мы
несем службу поиска и должны принимать за истину только доказанные вещи и
явления.
- Где же я, по-вашему, был? - отгоняя сонливость и начиная злиться, спросил
Яр.
- Я как раз и хотел бы услышать это от вас. Где вы были, когда
отсутствовали на борту крейсера в течение сорока трех минут?
- Это смешно, в конце концов... На кой черт мне развлекать вас сказками?
- Понятия не имею, - сухо, но искренне произнес Сайский. - Очевидно, есть
причины, о которых мы не догадываемся... Я, как капитан, настаиваю, чтобы
вы их изложили... или привели доказательства, что ваш рассказ - правда.
- Я привел. Вот фотография...
Олег Борисович Кошка нерешительно поднял голову.
- Яр, голубчик, это же несерьезно... Обыкновенные дети... Милые такие,
веселые, живые. Абсолютно земные ребятишки...
"И одного из них нет", - подумал Яр. И сказал:
- Они и есть земные.
- Вот видите, - отозвался Сайский.
- Я не в том смысле... Просто они такие же.
- Все это противоречит современным космологическим концепциям, - сказал
Сайский.
- А мне плевать, что противоречит, - безнадежно сказал Яр.
Сайский взял со стола снимок, долго разглядывал. Потом спросил:
- Почему же не сработал сигнал тревоги? Он реагирует на малейшее изменение
нормальной обстановки. Вы говорите - пришел мальчик. Сигнал должен был
отозваться на появление постороннего лица.
- Игнатик не хотел шума, - сказал Яр не Сайскому, а себе.
Сайский помолчал. Яр взял со столика и снова бросил на него
четырехкопеечную монетку.
- Это - тоже обычная вещь? Таких никогда не было на Земле.
Веснушчатый палец Сайского забарабанил по твердому подлокотнику невпопад
словам.
- Ярослав Игоревич... Я скорее готов предположить, что и монеты, и ваш
костюм, и снимок, и даже пистолет системы "Викинг" изготовлены
специально... для такой вот инсценировки... чем поверить в существование
вашей Планеты.
- Да зачем нужна Яру инсценировка?! - подскочил в кресле Дима Кротов. -
Подумайте, капитан! Зачем?
Сайский снисходительно сказал:
- Не знаю. Может быть, для розыгрыша. Может быть, для сенсации. Или для
создания какой-то своей научной версии. Может быть... В конце концов, я не
могу прочитать мысли Ярослава Игоревича. Но мне легче заподозрить любого
человека в любом умысле, чем поверить столь фантастическим объяснениям.
- Значит, - медленно проговорил Яр, - все эти вещи я приготовил заранее, а
потом прятался в укромном уголке, чтобы создать "эффект отсутствия"?
- Это все же правдоподобнее, чем...
- А сигнал?! - крикнул Дима. - Если бы Яр не ушел с корабля, а просто
спрятался, аварийный сигнал не включился бы!
- Вот, и странно, - пробормотал, Олег Борисович. - Пришел мальчик - сигнал
не включился. Исчез Яр - сигнал сработал.
- Значит, я перестроил и схему сигнала, - усмехнулся Яр, - В
запломбированном отсеке... Да-да, это все же правдоподобнее, чем... Знаете,
Сайский, вы зря стали капитаном. По двум причинам: во-первых, ваша логика
не в состоянии перешагнуть установленные рамки. Во-вторых, вы не верите
людям.
- Как можно не верить честному слову скадермена? - воскликнул Дима.
Сайский не взглянул на Диму. Он стиснул подлокотники и тихо сказал Яру:
- Могу ответить вам тем же: вы плохой скадермен... Ес
...Поділитися у соцмережах
