Жанр: Электронное издание
kolupaev_rasskaziy
...елировать. А
какой-либо сбой в машине уже давно бы заметили и исправили.
- Выхода два: или обоим немедленно возвращаться в институт, все рассказать, а
там уж пусть начальство принимает решение, или попытаться кое-что разузнать об
этой твоей конструкции, но только вдвоем. Впрочем, уже одно то, что на
"подопечной", "Красавице" то есть, пропадает радиосвязь - немаловажно. И если
это не причуды вычислительного центра, то работы хватит всему институту.
- Я уверен, вычислительный центр здесь ни при чем. Жду тебя в квадрате
Крестьянчикова. - Я назвал координаты места, где сейчас находился. - Придумаю
для тебя какой-нибудь буй. Или... даже просто оставлю на этом самом месте свою
машину, а сам пойду пешком.
- Думаешь, туда можно пройти пешком?
- Почему нет? Сейчас попробую. Иди по радиодатчику. Минуты через две я тебя
вызову.
Я вылез из вездехода и пошел по следам машины. Лицо мое защищала только
кислородная маска, а кисти рук были открыты вообще. Я чувствовал, какая жуткая
жара стояла здесь. Колея от моего вездехода кончалась внезапно, словно срезанная
ножом. Я постоял с секунду и сделал шаг вперед. Передо мной высилась
конструкция. Воздух, несомненно, стал прохладнее. И еще одна странность -
горизонт как бы сузился. Но это могло быть и от того, что в вездеходе мои глаза
находились метра на полтора выше. На ровном месте и это имело значение.
Несколько минут у меня ушло на то, чтобы вернуться в машину, вызвать Строкина,
сказать ему о том, что я намерен делать дальше, убедиться, что тот на предельной
скорости идет в мой квадрат, и снова вернуться к странному сооружению.
5
На связь со Строкиным я должен был выйти через полчаса.
Еще раза три я обошел вокруг странной конструкции, уже более смело заглядывая в
ниши и похлопывая рукой по выступающим частям. И если раньше я отметил, что оно,
кажется, было изготовлено из металла, то теперь я начал различать цвета металла.
Преобладающим был малиновый с множеством оттенков, переходящих в желтый и
фиолетовый. Завершенность форм конструкции привела меня к мысли, что это какойто
законченный, отдельный, специальный аппарат, у которого нет никаких
функциональных связей с окружающим миром. То есть я пришел к мысли, что это
какой-то летательный, скорее всего космический аппарат. Одна из ниш оказалась
настолько глубокой, что свет в нее уже не проникал. Уверенность, что ничто здесь
не причинит мне вреда, возникла у меня давно. Она окрепла и даже казалась
внушенной, внешней, не подавляющей, но какой-то призывной. Словно кто-то
приглашал меня войти и просил помощи.
Я уже не мог, да и не хотел противиться этому зову.
Ниша заканчивалась лазом, в котором я мог проползти. Я двинулся вперед и метров
через пять очутился в помещении, светлом, достаточно просторном, круглом, с
какими-то стойками по окружности, с двумя креслами или чем-то отдаленно
напоминающим кресла, с пультом управления. Во всяком случае, здесь что-то
переливалось всеми цветами радуги и походило на перемигивание лампочек на
мнемосхеме какого-то очень сложного устройства. В одном из кресел лежало
существо и глядело на меня двумя немигающими глазами. Мне показалось, что оно
мертво или без сознания. Призыв о помощи, безмолвный, но страстный, исходил,
несомненно, от него.
Что-то перевернулось в моей голове и вновь стало на место. Спокойно...
Спокойно... Спокойно...
Чьи бы это ни были штучки, но передо мной лежал человек. Да я и не рассуждал,
человек это или не человек. Просто разумное существо. Я подошел и положил руку
на высокий лоб. Он был теплым. И черты лица были явно человеческими. Глаза, уши,
рот, нос. Руки, ноги, туловище. Он, кажется, был точной копией человека, хотя
человеческими мне сначала показались только глаза. Что же делать? Что с ним? Чем
я могу ему помочь? Я чуть было не сгреб его в охапку и не потащил в вездеход,
чтобы немедленно транспортировать в наш институт. Но вовремя опомнился. Вопервых,
атмосфера. Лаз в это помещение, каюту или рубку управления был открыт.
Вполне возможно, что существо дышало именно таким воздухом, какой был на этой
планете. А он ведь далеко не похож на земной. Может случиться, что один глоток
земного воздуха - и спасать будет некого. Во-вторых, еще одно кресло. Я не знал,
есть ли здесь второй член экипажа. А если есть, то жив он или мертв? Колея
одногусеничного вездехода наводила на мысль, что второе существо должно быть. Я
бы сейчас сделал все, что нужно, вот только не знал, что именно. Осмотреть
корабль? Теперь я был уверен, что это космический корабль. Да чем же все-таки
помочь ему? Я рванулся в одну сторону, в другую, чуть было не сбил со стойки,
графин с водой... и остановился.
Ладно. Космические корабли, представители другой цивилизации, очень похожие на
нас, вычислительная машина, продолжающая играть цветовые гаммы, - все это
возможно. Для меня по крайней мере. Я ведь никогда не встречался с пришельцами,
как, впрочем, и все остальные люди на Земле. Но... но этот обыденный, простой,
слишком уж человеческий графин с водой. Стеклянный графин, похожий на тот, что
стоял в холле нашего института.
- Пить... - сказало существо.
Понятно. Если есть графин, почему бы существу не сказать на чистейшем русском:
"Дай-ка, дружище, водицы испить!"
Я спокойно взял в руки графин, даже вода в нем булькнула как-то знакомо, и
поднес его ко рту человека! Только вот рта он не раскрыл. Мне пришлось приложить
значительное усилие, чтобы раздвинуть стиснутые челюсти и влить в рот немного
воды. Человек был без сознания. Тогда как же он смог попросить воды?
Я поставил графин на место и осмотрелся еще раз. Никакого другого выхода отсюда
не было. В это помещение можно было проникнуть только одним-единственным
образом: через тот самый лаз, его даже ходом не назовешь.
- Спасибо... - сказал человек. - Помоги еще...
- Как? Как тебе помочь?!
Глаза человека по-прежнему были открыты. И все-таки он лежал без сознания. Во
всяком случае, он не пошевельнулся. Да и говорил он, не открывая рта. Ладно.
Переживем. Телепатия! Передача мыслей непосредственно из мозга в мозг. Поэтому
он и говорит на русском. Даже в самом непонятном есть какой-то порядок, который
успокаивает, делает это непонятное приемлемым, во всяком случае. Сейчас он
скажет, подумал я, что у них сломалась дюза или отражатель фотонного двигателя,
и попросит помощи. Я даже ответа ждал на свои невысказанные вслух мысли. Но не
получил. Человек не сказал больше ничего.
- Сколько вас здесь? - спросил я. - Двое? Или больше? Что это за аппарат?
Космический корабль? Вы хоть знаете, что вы находитесь на Земле?
Я мог продолжать этот ряд вопросов до бесконечности. Мне самому нужна была
помощь. Я не знал, что делать.
Но ведь где-то на подходе уже был вездеход Строки на.
Здесь мне мог помочь только он.
К своему вездеходу я вернулся вовремя. Машина Строкина приближалась. Вот она
остановилась. Еще минута, и Валерий появился передо мной. На нем был такой же
комбинезон, как у меня, и кислородная маска.
- Ну! - нетерпеливо спросил он. - Что тут у тебя?
- Полагаю, что это космический аппарат, - ответил я. - Внутри находится человек.
Он даже попросил у меня пить, хотя и лежит без сознания.
- Ты хоть представляешь, что говоришь? - не поверил Строкин. - Машина нашего
института создала математическую модель этой планеты. И вдруг на математическую
модель преспокойно садится космический корабль пришельцев!
- Не знаю, преспокойно он сел или нет, но существо, находящееся в нем, нуждается
в помощи. Вот кончается колея моего вездехода. Можешь сделать шаг вперед и все
сам проверить.
Строкин шагнул. Минут через пять он вернулся.
- Оказывается, ты прав. Только их корабль находится не на "подопечной", не на
"Красавице" то есть.
- Это в каком же смысле?
Вместо ответа Строкин сказал:
- Давай загоним туда один вездеход, и пусть он определит некоторые параметры
окрестности, а мы займемся самим человекообразным существом.
- Человеком, - поправил я.
Предложение Строкина было правильным. Мы так и сделали. Моя машина по
стандартной программе занялась исследованием местности, которая, как мне теперь
казалось, действительно заметно отличалась от "Красавицы". Но чем мы могли
помочь человеку? Валерий оказался находчивее меня. Он прихватил с собой
аварийную аптечку.
- Уж не собираешься ли ты лечить его земными лекарствами? - спросил я.
- Нет, не собираюсь. Но попытаться определить, что же с ним такое произошло,
стоит.
- Как ты сможешь это сделать? Ведь мы же ничего о нем не знаем!
- Тогда предложи что-нибудь другое.
- Его нужно немедленно транспортировать в наш институт. А уж там пусть
разбираются. - Я еще немного порассуждал о научном потенциале нашего института и
других научных организаций родного города, в том числе и медицинских.
Строкин слушал меня вполуха, то прикладывая ладони ко лбу человека, то
выслушивая его. Ясно, он пытался определить, бьется ли сердце этого существа.
- Жаль, - наконец сказал он.
- Совсем уж безнадежно?
- Жаль, что мы его не можем транспортировать в наш институт.
- Да почему же?! - вскричал я и тут же все понял.
Нет! Ведь все это существует только в модели. Ведь это только модель, созданная
вычислительным центром нашего исследовательского института. Ничего мы не сможем
вынести отсюда, так же, как и внести сюда. И никакие вредные отходы
промышленного производства сюда тоже не перебросишь. И не создашь невиданные
синхрофазотроны...
- Ты, Алексей, срочно возвращайся, - сказал Строкин. - Расскажи там все
подробно. Здесь нужен опытный врач. Я уверен, что такого найдут, и он согласится
посетить нашу седьмую модель.
Мне не хотелось оставлять Строкина здесь одного. Но и выхода другого, кажется,
действительно не было.
- Поторопись, Алексей, - сказал Строкин.
- Я все понял. Сделаю. Только учти, что несколько фраз он мне все-таки сказал.
- Хорошо, учту. А ты не забудь сообщить, что все это происходит не в нашей
модели. Не знаю уж где, но только не в нашей модели.
Я мчался на своем вездеходе к точке выхода из математической модели. Параметры
планеты, на которой остался Строкин, действительно резко отличались от нашей
"подопечной". Она была меньше по размерам и имела другой состав атмосферы, почти
пригодный для дыхания человека. Только кислорода в ней было чуть меньше, чем в
земной.
Оказывается, моего возвращения уже ждали. К ангару сбежался почти весь институт,
по крайней мере все необходимые мне сейчас люди.
Вычислительный центр проанализировал странности в поведении Крестьянчикова и
Вольнова. И хотя рекомендаций никаких не выдал, весь институт уже ждал чего-то
необычного.
Первое, что попытались сделать программисты, это найти ошибку в модели нашей
собственной "подопечной". Ошибки или сбоя не было. Тут же начали готовить
спасательную экспедицию, в состав которой включили двух врачей. Мне предложили
отдохнуть, но я чувствовал себя проводником, первопроходцем и поэтому отказался.
У них, конечно, не хватило духу отстранить меня от дальнейших работ.
В модель меня перебросили первым. Я вышел из вездехода, и он автоматически
вернулся в институт. Через минуту он появился с врачом. Затем возникло сразу три
машины. Ясно. Это впервые начали работать спасатели. Машины снимали даже с
модели самого Маркелова.
Через час экспедиция прибыла к тому месту, где стояла машина Строкина. Несколько
человек остались возле нее, остальные пошли по колее, которая и вывела нас в
какой-то другой мир.
Строкина мы нашли сидящим во втором кресле. Он сидел совершенно неподвижно. И я
вначале подумал, что и он тоже находится в глубоком обмороке. Но испытатель
вдруг шевельнулся и открыл глаза. Лицо его было очень усталым. Поднялся он с
большим трудом.
- Можете не торопиться, - сказал он. - Контакт надежен. Этот человек моделирует
не только окружающий его мир, но и самого себя. Он не знал, что для нас столь
важно казаться живым, двигающимся. Скоро он встанет и пожмет нам руки. А
желающие поговорить с ним должны сесть вот в это кресло. Разговор будет идти на
чистейшем русском, потому что передача информации идет непосредственно из мозга
в мозг. Кто желает?
Желали все, но предпочтение отдали мне. Все-таки, как-никак, а именно я нашел
странное сооружение. Я сел в кресло и расслабился.
- Повторяю еще раз, - сказал человек. - Спасибо тебе за спасение!
- Но я не спасал тебя! - удивился я. - Я даже не знал, что нужно делать, если ты
и нуждался в помощи!
- Контакт установлен, и это главное. Мой корабль действительно потерпел аварию.
Координаты его не имеют для тебя значения. По космическим меркам это наверняка в
какой-нибудь другой галактике. На случай подобных происшествий у нас имеются
устройства для моделирования планет, совершив посадку на которые мы могли бы
произвести ремонт, а если планеты обитаемы, то и вступить с их обитателями в
контакт.
- Но ведь все это фикция! - вскричал я. - Модели на самом деле не существуют.
Они только в нашем воображении!
- Конечно, - согласился человек. - И наш контакт существует только в нашем
воображении, а вернее, в нашем сознании, хотя без воображения здесь, конечно, не
обойтись. Мой корабль потерпел аварию. Я начал моделировать разные миры, но все
они были мало пригодны для меня. Дело еще в том, что пострадала и моя
вычислительная машина. Но почти все цивилизации при моделировании миров проходят
через этап вот таких песчаных планет, Тут какая-то закономерность. Или люди
думают, что проще песка уже нет ничего на свете? Поскольку модели существуют не
в обычном пространстве и времени, вероятность встретить на одной из них разумных
существ очень велика. Вот я и встретил вас.
- Но чем мы можем помочь тебе?
- Мыслями, идеями, участием.
- Подожди, между нашими моделями связь можно установить только в однойединственной
точке, которую я нашел случайно.
- Ты же сам не веришь в эту случайность. В принципе, если вам так хочется, наши
модели можно совместить полностью.
- Это было бы интересно. Вот ты говорил, что корабль и вычислительная машина
частично вышли из строя. А если бы машина вышла из строя полностью?
- Осталось бы мое сознание и воображение. Модель все равно можно построить.
- А если и сознание и воображение...
- Что ж, мы не бессмертны.
- Сколько вас на этом корабле?
- Я один.
- А кто же тогда проделал колею вездеходом с одной гусеницей?
- Я об этом ничего не знаю.
Я встал с кресла. Похоже, что мы разговаривали вслух. Но это не беда. Каждый наш
разговор с ним будет что-то прибавлять к нашему знанию о нем. И мы ему чемнибудь
поможем. Я в этом уверен.
Так наша "подопечная" стала знаменитой. И ее уже вполне официально называют
"Красавицей".
Обе модели по взаимному согласию совмещены в пространстве. Испытателям и
программистам работы по горло. Тем более что не разгадана тайна колеи вездехода.
Кажется, в нашей седьмой модели был кто-то третий.
И хотя на седьмую модель брошены основные силы института, иногда у меня нет
времени после смены вернуться домой. А когда это все же получается, я сначала
стою на смотровой площадке института и смотрю на заречные поля и леса, на седую
дымку над горизонтом. А потом еду в автобусе домой и там занимаюсь самыми
обычными делами, обыденными и вечными. И жена часто говорит мне, что у меня не
хватает воображения.
Я не спорю. Возможно, она права. Я соглашаюсь.
А завтра меня снова ждет "Красавица" со своими тайнами...
Оборотная сторона
Четыре человека сидели в мягких удобных креслах посреди круглого, ярко
освещенного зала.
- С ума можно сойти от этой тишины, - сказал Эго. Он был самым молодым из
экипажа "Клеопатры". Поджарый, высокий, с черной шапкой густых вьющихся волос на
голове. Вцепившись руками в подлокотники, он сидел с таким видом, словно в
следующее мгновение что-то должно было с силой вырвать его из кресла и бросить в
пустоту, прочь от надежных стен корабля.
- С ума можно сойти... - тихо повторил он.
Стис потянулся к пульту, чтобы включить какую-нибудь музыку, но Ройд коротким
движением руки остановил его.
- Не надо. Ему сейчас нужна музыка человеческих слов, музыка человеческих
мыслей.
Ройд был стариком, и все негласно признавали его старшим, хотя на корабле не
положено было иметь командира. Стис молча кивнул и снова откинулся в кресле.
- У меня в голове только одна мысль, - сказал Бимон, четвертый член экипажа. -
Они уже добрались сюда. Первую часть программы мы, пожалуй выполнили? - И он
вопросительно посмотрел на Ройда.
- Спроси у Это...
- Я это чувствую, - сказал Эго, стряхнув с себя оцепенение. - Все время ощущение
чего-то липкого, мерзкого, злобного, враждебного. Видеть бы, слышать, осязать,
чтобы можно было стрелять из бластера, думать, искать выход из тупика. Но ведь
_это_ неизвестно что. Как бороться неизвестно с чем?
- Значит, по-твоему, _они_ здесь? - спросил Ройд и вздрогнул, встретившись
взглядом с глазами Эго. Глаза говорили, что, будь Эго здесь один, он бы знал,
что ему делать. Не раз за свою долгую жизнь встречал Ройд такой взгляд, и ему
вдруг сделалось тоже страшно. Но он умел владеть своими чувствами. Эго
отвернулся. - Скажи ты, Стис...
Стис нервно рассмеялся:
- Ха-ха-ха! Да _они_ не только здесь. Они везде. Может быть, _они_ уже на Земле.
Отыскали ее. И сейчас там все спешно учатся делать харакири. Ха-ха-ха!
- И дети тоже? - тихо спросил Ройд.
- Н-нет, н-нет. - Стис сжал щеки ладонями. - Простите. Дети не должны. Дети уже
не должны с этим встретиться Простите меня. - Он помолчал и сказал спокойнее: -
Но здесь _они_ уже есть. А разве вы это не чувствуете? Только я один?
- _Они_ здесь. Об этом не стоит говорить, - сказал Бимон. - Когда мы вылетели с
Земли, уже было ясно, что _они_ будут здесь. Это подтвердилось, и все.
- Зачем ты спрашиваешь, Ройд? - запальчиво крикнул Эго. - Все знают это. Разве
ты сам не чувствуешь?
- Я хотел знать, как это чувствует каждый. Ведь никакие приборы их не
регистрируют. Важно узнать, что это этакое.
Четверть часа назад они посадили "Клеопатру" на планету под условным названием
"Агриколь-4". Собственно, Агриколь - это название звезды, вокруг которой
вращается семь планет. На четвертой была неуправляемая база землян, то есть база
с запасами пищи, воды, энергии, аппаратурой - словом, всем необходимым для
человека. Автоматы монотонно исследовали планету: записывали температуру,
давление, уровень радиации. Агриколь-4 была вполне пригодна для жизни людей. Она
не была заселена лишь потому, что ее открыли всего двадцать лет назад.
Пять лет назад здесь должна была высадиться первая специальная экспедиция,
которая и положила бы начало планомерному исследованию и заселению планеты. Но
как раз где-то в это время в областях космоса, контролируемых Землей, появилось
_это_. Сначала в ста восьмидесяти парсеках от Земли, в одном-единственном месте,
потом сразу в нескольких. Земля оказалась в центре условной сферы, на границах
которой господствовало враждебное человеку, непонятное, неуловимое и поэтому еще
более страшное явление.
Сфера неумолимо сжималась. Пока она охватывала только границы освоенного
человеком космоса. Многие экспедиции, не выдержав борьбы с неизвестным,
катапультировались на Землю. От других не было никаких известий. Совет Земли
забил тревогу. Теперь в экспедиции отправлялись тщательно проверенные люди, с
уравновешенной психикой, готовые бороться до конца и катапультироваться на Землю
только в том случае, когда дальнейшая борьба с неизвестным окажется
бессмысленной.
Люди могли постоять за себя, но _это_ было неуловимо и появлялось уже в ста
парсеках от Земли.
"Клеопатра" была одним из многих кораблей, которые Земля бросала навстречу
опасности. У экипажа было две задачи: узнать, появилось ли _это_ в окрестностях
звезды Агриколь, что неопровержимо доказывало бы продвижение чего-то враждебного
по направлению к Земле, и попытаться выяснить, что это такое. Пока Земля не
знала, что это такое, люди не могли найти необходимого оружия и защиты.
Три месяца назад "Клеопатра" стартовала на Агриколь.
Они еще не выходили из корабля.
- Мы можем катапультироваться немедленно, - сказал Ройд. - Никто на Земле за
этот поступок не будет называть нас трусами. Еще никому не удавалось справиться
с _ними_. Мы просто увеличим число бывших рядом и несправившихся.
Стис обрадованно нагнулся вперед, потом закусил губу и откинулся в кресле с
безразличным видом.
Бимон покачал головой.
Эго глубже втиснулся в кресло, так что было видно только его побледневшее лицо.
- Сидеть здесь или выйти из корабля, нам все равно. _Они_ проникают всюду. Я
предпочитаю выйти. Кто со мной? - спросил Бимон.
Никто не пошевелился. Ройд мог пойти. Он много видел, может и еще посмотреть.
- Пойдет Это, - сказал Ройд.
- Никто его не может заставить! - крикнул Стис.
- Он должен сам себя заставить. Иди, Эго.
Ройд включил экраны кругового обзора. "Клеопатра" стояла на самой середине
огромной поляны, покрытой коричневой с черными пятнами травой. Метрах в пятистах
начинался корявый, какой-то нелепый лес с вывихнутыми стволами.
- Дойдете до опушки, потом возвращайтесь назад.
- В глайдерах? - с трудом выговорил Эго.
- Даже силовой экран не защищает от _них_, - сказал Ройд. - Глайдеры не помогут.
- Мы здесь вообще как муха на чистом столе, а сверху занесенная ладонь, -
пробурчал Стис. - Куда ни сунься, все равно прихлопнет.
- Случаев полного разгрома баз не было. Нас просто вытесняют. Пойдем, Эго,
веселый парень. Мы еще споем твою песню! - Бимон встал во весь свой двухметровый
рост. Он улыбался, показывая исключительной белизны зубы.
- Возьмем бластеры? - спросил Эго. - С ними как-то увереннее.
- Возьмем. Хотя, насколько я понимаю, бесполезная штука эти бластеры. Но если ты
будешь чувствовать себя с ними увереннее, то возьмем. А я всегда ношу с собой
это, - он расстегнул воротничок рубашки. На груди, на тоненькой цепочке висело
нечто вроде медали.
- Амулет? - криво усмехнувшись, спросил Стис.
- Сибилла...
Это могла быть и жена, и невеста, и просто случайная знакомая, и даже дочь. Ройд
ничего не сказал, только подумал, что у него никогда не было ничего подобного.
Грустно и все.
Стис сел за пульт управления силовыми экранирующими полями. Десятиметровый
колпак такого поля накрывал Эго и Бимона. Ни одна живая тварь не могла
проникнуть через него, ни один материальный предмет. После того как Бимон
улыбнулся, у Стиса на душе стало легче. Надо держать себя в руках, не
распускаться. Пока те двое шли по траве, управлять силовым колпаком было просто.
А вот когда они войдут в лес... Впрочем, они не войдут в лес. Они должны дойти
только до опушки.
Ройд манипулировал ручками управления анализирующей аппаратуры. Если _это_,
чужое, враждебное, появится возле Эго и Бимона, должно же оно изменить что-то в
картине физических полей. Если это мыслящая материя, то должны быть аномалии в
поле сознания. Картина физических полей не менялась. Что касается поля сознания,
то тут все было сложнее. До предела возбужденная психика людей деформировала
поле.
Бимон шел немного впереди. Эго едва поспевал за ним. В руках у каждого был
бластер. Две высокие фигуры на фоне уродливого леса. Бимон шире в плечах. И шаг
у него широкий и уверенный. Эго приятно идти за ним. Но хорошо бы выйти вперед,
чтобы Бимон был за спиной. За спиной противный холодок. Все равно сейчас чтонибудь
произойдет. Тишина коварна. Бимон отмахивается от каких-то скачущих на
высоту человеческого роста насекомых.
Эго отстал от Бимона шагов на десять. И снова, как и в корабле, почувствовал,
как его обступает что-то липкое, неприятное. Опять начинается пытка страхом.
_Оно_ издевается над ним, играет, как кошка мышонком. Вот и Бимон замедлил шаг.
- Бимон, подожди...
Идущий впереди остановился, неуверенно оглянулся. Бледность заливала лицо Эго. И
там, в корабле, Стис прошептал:
- Исчезнуть бы...
- Ты смеешься, Стис, - с трудом выговаривая слова, произнес Ройд.
Эго поднял руки, как бы прикрывая голову. Бимон шагнул к нему, оглядываясь на
лес. И в это время, как раскат грома, отчетливо прозвучало:
- Ха-ха-ха!
И так несколько раз. Ниоткуда и сразу отовсюду.
Эго не сдержался и нажал кнопку бластера. Короткая молния выстрелила в зенит.
Эго совсем потерял голову и, кружась на одном месте, полосовал воздух вспышками
молний.
Хохот прекратился.
- Что это могло быть? - все еще вздрагивая от возбуждения, спросил Эго. Левой
рукой он вытирал пот со лба. - Понимаешь, исчезло! Я убил его! Я убил его!
Бимон, ведь правда?
- Не знаю, - ответил Бимон.
Напряжение прошло.
Анализаторы физических полей у Ройда не показали ничего. Не было ничего
материального. Или это было какое-то неизвестное людям поле. Поле сознания
искривилось всплеском. Это вполне объяснялось испугом Эго и состоянием людей,
когда прозвучал хохот.
Бимон сплюнул, потоптался на месте и сказал:
- У страха глаза велики. Это могло быть просто какое-нибудь животное. Должны же
здесь быть животные? Ройд, как ты думаешь?
- Здесь есть крупные животные, во, к сожалению, лам неизвестно, хохочут ли
они, - ответил Ройд.
- Я хотел бы, чтобы это было _оно_, - сказал Это. - Пусть бы это было _оно_. Мы
бы знали, что хоть бластера оно боится.
- Ножа, каменного топора, - продолжил Бимон насмешливо.
- Не веришь, что его можно убить? - закричал Это. - Смотри. Если оно еще раз
появится, я буду стрелять. - Он поворачивался то в одну, то в другую сторону,
прижав к груди бластер. И снова за спиной он почувствовал чье-то присутствие,
замер, увидев расширенные глаза Бимона, который смотрел туда, за его спину.
Какая-то тень пробежала по краю поляны, с неясными очертаниями, все время
меняясь в размерах, то укорачиваясь, то удлиняясь.
Страх, выразившийся в глазах у Бимона, вызвал всплеск в анализаторах Ройда.
- Какое-нибудь поле? - с надеждой в голосе спросил Стис.
Ройд только покачал головой.
Эго ощутил, как за его спиной вырастает чудовище, готовое к прыжку. Эго был
молод и все еще играл в игрушки.
Бимон
...Закладка в соц.сетях
