Жанр: Электронное издание
kolupaev_rasskaziy
...- Ведь оставшемуся все равно смерть... Я отправлю вас на Землю. - Он прыжком
бросился к Ройду. - Ты должен потерять сознание. И ты окажешься на Земле. Ройд,
я должен тебя ударить.
- Приказываю... на Землю, - прошептал Ройд. - Твой страх убьет нас.
- Я должен ударить тебя.
Страх перед смертью и страх совершить предательство были сейчас в сознании
Стиса. Он еще мгновение колебался, а потом изо всех сил ударил Ройда.
Ройд упал вместе с креслом, в котором сидел. И тогда Стис пришел в себя. Он
опустился на колени перед стариком, ощупывая его голову и тело. Ройд, казалось,
уже не дышал. Струйка крови выползла у него изо рта.
- Так значит это он. Он останется здесь.
Бимон, пошатываясь, поднялся с пола лаборатории.
- Ройд, - тихо позвал он.
Никто не ответил.
- Ройд! Стис! - громко, насколько мог, позвал Бимон.
Стис расхохотался:
- Бимон, ты слышишь меня? Это был все-таки он! Он! Он!
Ройд пошевелился на полу, и Стис со страхом посмотрел на старика. Тот выбрался
из кресла и молча с трудом подошел к валявшемуся на полу бластеру. Взял его и
двинулся к Стису.
- Что ты хочешь делать, Ройд? Почему ты взял бластер? Почему ты идешь на меня?
- Стис, я приказываю тебе вернуться на Землю. Здесь ты больше не помощник.
- Ты гонишь меня как труса. Но ведь я только хотел проверить. Я только хотел
проверить...
- Ролики в кармане твоей куртки. Здесь ты не нужен.
Стис обмяк, мешком скользнул на пол, пополз к Ройду и прошептал:
- Я больше не могу. Прости... Не могу.
...Он вывалился из четырехмерного пространства в психиатрической лечебнице,
прошептал: "Это был Ройд" и потерял сознание.
6
Ройд выронил бластер, и тот с тупым звуком упал на пол. Старик поставил на ножки
кресло, опустился в него.
- Стис, Ройд, - позвал Бимон.
- Я здесь, мой мальчик, - ответил старик. - Ничего не бойся. У нас все
нормально.
- Что там у вас произошло?
- Я отправил Стиса на Землю. Так было нужно. Он ушел не с пустыми руками. Все в
порядке. Возвращайся на корабль. У нас еще много работы.
У Бимона гудело в голове, и неприятная слабость заполнила все тело. Но страх
прошел. Он уже больше не умирал.
Бимон вытащил ролики из записывающей аппаратуры, растолкал их по карманам и
неровным шагом вышел из помещения базы.
Ройд полулежал в кресле и, казалось, спал. Но когда Бимон подошел к нему, он
открыл глаза и тихо сказал:
- Мы пережили детские страхи Эго и страх перед смертью Стиса. Что нам осталось
еще?
- Сейчас я не боюсь ничего.
- Продолжай таким и оставаться. А я боюсь. Боюсь за тебя и за... - он хотел
сказать "за Землю", но промолчал. - Я устал. Помоги мне добраться до постели.
- Он ударил тебя! - крикнул Бимон. - Как у него поднялась рука!
- Стис экспериментировал, сынок. Он очень хотел оправдать себя. Несколько секунд
я был без сознания. И все-таки остался здесь. Это значит...
- Это значит, что ты не можешь вернуться на Землю! Так вот какие эксперименты
проводил Стис!
- Помоги мне добраться до кровати. Одному мне не дойти.
Бимон уложил Ройда в постель, и тот затих в каком-то полусне. Иногда он открывал
глаза, смотрел невидящим взглядом сквозь Бимона и не произносил ни слова.
Бимон около часа просидел рядом с кроватью Ройда, потом вышел из комнаты и
направился в отсек управления, чтобы посмотреть ролики, которые принес с собой.
Он успел просмотреть видеозаписи, сделанные автоматами с воздуха. Работа
продвигалась быстро, и он даже успевал следить за показаниями анализаторов
полей. Все было спокойно. Появись _оно_ сейчас, анализатор поля сознания
наверняка бы засек его.
Бимон так увлекся работой, что первый приступ страха просто удивил его. Он
бросился к анализатору, но было уже поздно. Поле сознания было искривлено его
страхом.
Он не боялся за свою жизнь. Она теперь была в безопасности. Он был в этом твердо
уверен. Страх был за кого-то другого. И не его собственный, а навязанный извне.
Чужой страх. Но ведь их здесь было всего двое. Он и Ройд. Если Ройд спит, то
страх можно было рассматривать поданным в чистом виде. Страх, которым мучило его
_оно_. Близость к разгадке немного приободрила его. Да и страх был какой-то
неясный. Страх вообще, не за себя. Это Бимон мог утверждать наверняка.
Стараясь держать свою волю собранной, он вернулся к Ройду. И пока он шел к
старику, страх принял более конкретное содержание. Теперь Бимон боялся, что
_оно_ добралось до Земли. Теперь он видел, что делается на Земле. Всеобщее
безумие и слабые попытки группы людей как-то справиться с _ними_. К чувству
страха приметалось сознание собственной вины. Вины, потому что он так и не
узнал, что представляет собой _оно_. И теперь уже было поздно. Земля гибла.
Бимон рывком открыл дверь комнаты Ройда. Тот метался в постели. Бимон
трясущимися руками смочил тряпку холодной водой из стакана и наложил ее старику
на вспотевший лоб, а потом попытался разбудить его. Наконец это ему удалось.
Ройд проснулся. Лишь секунду он не понимал, что происходит вокруг него. Потом
взгляд его стал осмысленным, и он попытался приподняться. Бимон помог ему. Страх
внезапно прошел.
- Бимон, _они_ были?
- Да.
- Как это было? В чем проявилось?
- Страх за Землю. Страх, что они уже там.
- Я бредил?
- Ты метался в постели.
- Это был мой страх. Я бредил этим страхом. Но пока я бодрствую, я буду держать
себя в руках. Положи мне подушку под голову. Повыше.
Бимон исполнил просьбу. Ройд тихо улыбнулся и сказал:
- Мне долго не протянуть. Когда меня не станет, ты немедленно катапультируешься
на Землю.
Бимон отрицательно покачал головой.
- В твоем присутствии здесь не будет смысла. Ты должен будешь вернуться на Землю
и рассказать все... Помнишь первые минуты, когда мы только прибыли сюда? Страх
тогда не проявлялся конкретно. Нас просто окружало что-то враждебное,
неприятное, липкое. Мы все время ждали враждебных действий. Мы были готовы
поддаться страху. Первым не выдержал Эго. И мы увидели его "материализованные"
страхи. Они были первыми, поэтому казались предельно невыносимыми. Потом не
выдержал Стис. Не осуждай его строго. Стис был железный человек. Мы летаем с ним
десять лет. И начали тогда, когда о катапультировании на Землю никто из
космолетчиков и не мечтал. И снова его страх передался нам. Почему? Пытка
страхом наиболее ужасна, потому что она сразу же лишает человека воли. Теперь
нас только двое. И снова мой ужас, мой страх передался тебе... Но ведь сейчас мы
ничего подобного не чувствуем...
Бимон согласился.
- Почему мы сейчас с тобой ничего не боимся? Потому что я не боюсь смерти?
Хохота? Выстрела из бластера? Прыжка дикого зверя? Мне нечего бояться. И теперь
_оно_ надо мной не властно. А ты?
- Я спокоен. Меня сейчас интересуют только две вещи: твое здоровье и суть того,
что мы называем _оно_.
- Моему здоровью ни ты, ни я помочь не сможем. Я слишком стар. А у Стиса слишком
крепкие кулаки. И потом... я очень устал. Устал вообще, устал от всего, устал от
жизни... Нет. Давай говорить только о _нем_.
- Согласен.
- _Оно_ действует на нас только страхом. Страхом, повод к которому мы ему сами
же и выдаем на тарелочке. Стоит испугаться одному, как все оказываются под
гнетом тех же страхов. Я бы назвал это усилением страха. Ведь ничто, кроме того,
что мы сами придумали, нас не мучило! Даже тот убитый человек.
- Да. Эго сказал, что он убил человека. Это ему показалось. Ведь он даже не
стрелял.
- Но он испугался того, что убил человека. А _оно_ предъявило нам доказательства
этого.
- Это не доказательства.
- Пожалуй, ты прав. Мы-то знаем, что этого не могло быть. Но для Эго с его
страхами это было неопровержимым доказательством. И он не выдержал. Так
происходит везде. _Они_ усиливают наши страхи. Но что _они_ такое? Неизвестное
поле или чуждое нашему сознание? Сознание, у которого есть только один метод
борьбы?
- Ройд, когда-нибудь раньше случалось такое?
- Нет, я не слышал. Не знаю. В экспедициях всегда кто-нибудь оказывается слабее
других. Но его поддерживают остальные. Те, кто оказался сильнее. И он постепенно
мужает. Сейчас же все наоборот. И началось это пять лет назад.
- Хорошо, что не раньше. Раньше не было катапультирования на Землю. Что бы
делали экипажи экспедиций, не имей они сейчас возможности в любое время
вернуться на Землю? Все бы посходили с ума.
- Да. Хорошо, что есть катапультирование.
Ройд закрыл глаза. Было видно, что этот разговор отнял у него все силы.
- Мне плохо, Бимон. Я приношу теперь только вред. Бластер, Бимон, или укол. Я
не...
Он не договорил, потеряв сознание.
Ройд снова бредил страхами за Землю. Его видения передавались Бимону с такой
отчетливостью, словно происходили наяву. Исчезли стены корабля. Исчезла
Агриколь-4. Только горячая рука Ройда удерживала его на грани помешательства.
Он не знал, сколько времени это продолжалось.
Внезапно Ройд очнулся. Слабеющей рукой прикоснулся он к щеке Бимона.
- Бимон, _оно_ в нас. Я не могу больше.
Рука Бимона повисла в воздухе. Ройда рядом с ним не было. Сначала Бимон ничего
не понял. Потом восхитился: вот это старик! Даже в бреду он удерживал себя от
желания очутиться на Земле. Даже когда он был без сознания. И только когда он
убедился, что не может катапультироваться на Землю, боль и случайная фраза,
совпавшая с его желанием, перенесли старика на Землю.
Ройд выпал из четырехмерного пространства на операционный стол.
- Инструменты, - сказал хирург. - У него раздроблена височная кость.
Бимон невольно восхитился выдержкой и силой воли старика. А в следующее
мгновение до него дошло, что это _его_ система катапультирования вышла из строя
и что он остался один на один с _ними_.
Сначала его охватил ужас, но он сумел овладеть собой. Нельзя поддаваться страху.
Страх будет все усиливаться и усиливаться. Нужно держать себя в руках. И ему
удалось остановиться. Страхи, правда, теснили его со всех сторон, но он не
поддавался им. Он запел песню. Любимую песню Эго. Он выпрямился. Он даже
усмехнулся. И страх стал проходить. Тогда он вышел из комнаты Ройда, вышел из
корабля. Он не взял с собой бластера. Его не прикрывал колпак силового поля.
Солнце вставало над планетой. Краешек его уже показался из-за горизонта.
Постепенно страхи Бимона исчезли окончательно. Он шел к восходу, пока солнце не
поднялось настолько, что стало жарко. Тогда он снял рубашку и повернул назад. Он
вернулся на корабль и начал работать. Спасатели с Земли все равно придут. Надо
только выдержать два месяца. Почему выдержать? Ведь сейчас ему было легко и
радостно. И пережитые страхи теперь только смешили его.
Он сварил себе кофе и приготовил обед. А после обеда начал изучать материалы,
которые накопили автоматы-исследователи. Вечером он вышел погулять и в лесу
обнаружил странные, непохожие на земные цветы и нарвал целый букет.
После ужина он просмотрел ролики-дубли, на которых было заснято и записано все,
что произошло с ними на Агриколе-4.
И на следующее утро у него было прекрасное настроение, и даже нудный
шестичасовой дождь не испортил его.
Но что бы он ни делал, его мысли возвращались к одному: что же это такое было? В
чем смысл этого?
И постепенно мысли его складывались в гипотезу, постепенно возникала
уверенность, что он разгадал тайну _этого_.
Ему помогли и ролики-дубли, и память, воскрешавшая в мельчайших подробностях все
его мысли, чувства и поступки. И отчеты предыдущих экспедиций, и рассказы,
слышанные им когда-то. И слова Ройда.
Он переворошил многое и сделал первое открытие. _Это_ появилось в областях,
контролируемых Землей, одновременно с введением системы катапультирования. И
произошло это сначала в одном-единственном месте. Что там произошло конкретно,
он не знал, да это было и неважно. И пока об этом событии не узнали другие
экспедиции, _это_ никого не тревожило. А потом началась лавина.
Экспедиция, находившаяся на переднем крае фронта Дальнего Космоса, не
выдерживала. Она узнавала, что появилось _это_. Но никто не знал, что именно. И
случайный страх одного из членов экспедиции, усиленный во много раз, передавался
другим. Возникали новые страхи, снова усиливались и передавались на Землю. И
тогда наступала очередь тех, кто был ближе к Земле. Теперь они оставались один
на один с неизвестным. И новые экспедиции сыпались на Землю. И создавалось
впечатление, что что-то неумолимое и враждебное стягивает узел вокруг Земли.
Второе открытие он взял у Ройда. _Это_ являлось усилителем страха. Усиление
страха было единственным признаком _этого_. Не существовало ничего, что являлось
причиной страха. Вернее, существовало лишь в воображении перепуганных насмерть
людей. Бимон тщательно изучил ролики. В них были и Эго, и Стис, и Ройд, и сам
Бимон, и выстрел с "Клеопатры". Но теперь в роликах не было хохота, не было
мерзкого гада на краю поляны, не было выстрела из бластера, не было человека,
лежащего со смертельной раной под левым соском. Все это исчезло вместе с
исчезновением страха.
"_Они_ в нас", - сказал Ройд.
Третье открытие заключалось в том, что поводом для атак _этого_ всегда являлся
страх самого человека.
Четвертое открытие касалось причины явления. Бимон пришел к выводу, что
усилителем страха являлась система катапультирования. _Оно_ появилось
одновременно с введением систем катапультирования. Да разве он сам с его
страхами не доказательство этого? Пока здесь были другие люди, их усиленные
страхи передавались ему. И с ними невозможно было справиться, пока человек,
излучавший страх, не катапультировался на Землю. А когда он, Бимон, остался
один, никаких страхов не стало. Так и должно было быть. Ведь он не включен в
систему катапультирования. Он такой же человек, как и миллиарды других на Земле,
как и космолетчики прошлых десятилетий.
Бимон понимал, что с его системой катапультирования произошла нелепая ошибка. Но
какая ошибка! Ведь именно она поможет человечеству справиться с _этим_. Ну что
ж. Возможно, придется отказаться от системы катапультирования. И космолетчики
будут осваивать Дальний Космос как и прежде. Будут жертвы. Наверняка будут. Но
зато не остановится движение вперед.
И он сам снова уйдет в Дальний Космос.
Система катапультирования. На одной ее стороне - полная безопасность. На другой
- страх. Так они и будут вечно соседствовать друг с другом.
Он провел на Агриколе-4 неделю.
А на восьмой день рядом с "Клеопатрой" опустился еще один корабль. И из него
вышли люди.
- _Этого_ больше нет! - крикнул Бимон и рассказал им все.
- Похоже, что наш эксперимент был правильным, - сказал один из вновь прибывших.
- Так, значит, неполадка в моей системе катапультирования была запланирована?! -
закричал Бимон. Но закричал без гнева, просто от удивления.
- Да, неполадка была запланирована. Иначе бы мы не прилетели так быстро. Ведь
автомат ушел только через два месяца после вашего отлета. А мы - через неделю.
- Я хочу на Землю. Я хочу видеть Сибиллу. Я хочу видеть всех!
- И своего сына?
- Сына? У меня родился сын?! Ни минуты больше на этой планете! Немедленно старт!
Три месяца... Я не выдержу такого длинного перелета. Я надеюсь, ваш корабль
предназначен для обратных перелетов?
Командир корабля с улыбкой покачал головой:
- Нет, не предназначен.
- Мы вернемся на Землю мгновенно, - сказал другой.
- Вы... А я? Ведь я не могу катапультироваться.
- Отчего же? Хоть сейчас.
- Разве систему катапультирования можно восстановить?
- Нет.
- Тогда...
- Она у тебя с самого начала была в полном порядке.
- И я мог в любое время вернуться на Землю?
- Конечно.
- Значит, моя теория не верна?
- Напротив. Верна более чем на сто процентов. Система катапультирования
действительно усиливает человеческие страхи.
- Но у меня же их не было.
- И это самое главное. Ты сумел побороть страх, усиленный в сотни раз,
материализованный страх. Теперь это сумеют сделать и другие. И все экипажи будут
возвращаться из Дальнего Космоса.
- Прекрасно! - крикнул Бимон. - Хочу на Землю!
- ...Здравствуй, Сибилла!
На дворе двадцатый век
- Микола! - крикнул Андрюха. - Посмотри, что там на дворе!
Никто не ответил. Андрюха сердито заерзал на печи, скинув с себя изодранный
полушубок, свесил голову вниз. Темнота, ничего не различишь. Тихо, только едва
слышное посапывание на полу.
- Микола! - снова крикнул Андрюха. - Проснись! Чтоб тебя!
- А!.. Что?.. - Микола взмахнул рукой, ударился о березовый чурбан, сморщился,
сел прямо на полу, растирая кисть руки, буркнул: - Опять этот полушубок...
- Ты бы сходи" посмотрел, что там на дворе? А?
- И смотреть тут нечего, все и так понятно.
- Все-таки... Может, березка подросла?
- Черта с два она подросла. Сидим здесь уже третий день.
- Все-таки...
- Ладно, схожу.
Микола поднялся с пола, в темноте нашарил руками лапти, надел их прямо на босу
ногу и, как был в одних портках и без рубахи, шагнул через порог. Еле слышно
сработала блокировка. Это чтобы ничего не случилось, пока Миколы нет в избенке.
Уже заметно светало. Все небо заволокло тучами. Моросил мелкий дождь. Листвы на
деревьях уже почти не было. Микола погладил ствол тоненькой березки, что стояла
около полуразвалившегося крыльца. Какая была, такая и осталась. Ничего не
изменилось. Подставив руки под струю воды, стекающую из деревянного желоба с
крыши, Микола умылся, подставил грудь, спину. Холодно, а хорошо. Взбадривает.
Андрюха уже слез с печи и теперь пытался найти огрызок свечи, кремень и трут. За
этим занятием и застал его Микола.
- Светает уже. Побереги.
- Ну что там? - спросил Андрюха. Он еще надеялся. Чуть-чуть, совсем немного, но
надеялся.
- Засели мы. Вот и все, - спокойно ответил Микола.
- Так. Приключеньице.
- Сходи умойся. Харч надо добывать.
Пока Андрюха хлюпался на крыльце, Микола оделся, навернул портянки, завязал
лапти, сел на чурбан.
Андрюха оделся тоже, спросил:
- Возьмем сегодня чего-нибудь?
Микола покачал головой:
- Бластер бы, а с этим оружием... сдохнем с голоду. Зима скоро.
- С бластером мы были бы уже не здесь. Однако надо идти. Сидеть тоже толку мало.
- Пойдем вдвоем. Веселее.
- А если здесь что произойдет?
- Ненадолго же.
Микола взял в руки рогатину, подбросил ее в руке. Ну и оружие! Вот жили люди! И
Андрюха взял в руки рогатину, здоровую, на медведя разве что. Но с медведем
лучше не встречаться. Они надели сверху старенькие, изношенные полушубки,
лохматые треухи и вышли в нудный, противный дождь.
Рядом с покосившейся избой начинался лес, непролазный, нетронутый. Ни тропинки,
ни просеки.
- Куда пойдем? - спросил Андрюха. - Хорошо бы по компасу.
- Ха! По компасу, - усмехнулся Микола. - Компас того, может и будет когда.
- Прямо, что ли, пойдем?
- Пойдем прямо, - согласился Микола.
С деревьев на них сразу же хлынули потоки воды. Идти было трудно. А тут еще
рогатины мешали. Как с этим оружием можно добыть зверя, они понятия не имели. Но
что-то нужно было делать.
За полчаса они продвинулись метров на пятьсот. Устали, промокли и оказались на
берегу реки, на небольшом обрывчике. Внизу, у лодки, стоял мужик, разбирая
латаные сетки, и что-то бормотал под нос. На днище лодки поблескивала рыба.
Андрюха не сдержался и начал глотать слюну. Очень уж хотелось есть. Микола
переступил с ноги на ногу, чавкая грязью. Мужик оглянулся. Сначала испуганно,
потом злобно зыркнул на них глазом, схватил топор и бросился наверх, хрипло
выкрикивая:
- Порешу! Антихристы! Порешу!
Андрюха бросился было бежать, но остановился. Мужик никак не мог взобраться
наверх, а может быть, просто не хотел. Пугал только.
- Давай руку, - сказал Микола и нагнулся.
- Тебе чего? - сердито спросил мужик.
- Мне ничего. Живем мы тут.
- Никто тут не живет. Зверье разве одно.
- А мы вот живем. Рыбы продай, - сказал Микола, но спохватился, что покупать-то
не на что. - Меняться давай.
- А что сами-то?
- Да у нас и снасти нет никакой.
- Бегете, значит?
- Бегем. А скорее догоняем. Да догнать никак не можем.
- У вас и выменять-то нечего. Разве что треух.
- Согласен на треух. Треух не сжуешь.
- Давай шапку-то. Стойте тут. Я принесу.
- Возьми мою! - крикнул Андрюха. Ему было неудобно, что он трухнул сначала. Хоть
чем-то загладить свою вину. - Держи. - И он кинул мужику свой треух.
Мужик осмотрел его и, кажется, остался доволен. Он спустился к реке, набрал в
низкую, как решето, корзину рыбы, с сожалением посмотрел на нее, вздохнул и,
подойдя к Миколе, вывалил ее прямо на мокрую землю.
- Может, на вас кто и наткнется, - сказал он как будто невзначай.
- Это кто же? - спросил Микола.
- Может, стрельцы, может, еще кто.
- Стрельцы? - закричал Андрюха и совсем осмелел. - Какой же сейчас год?
Мужик посмотрел на него, не понимая.
- Ну время, время какое?
- Эх, лихое время, - вздохнул мужик. - Вы, однако, поспешайте.
- Царь-то у вас хоть какой? - крикнул Андрюха, потому что мужик уже спустился к
лодке и отвязывал ее.
- А-а, - махнул он рукой. - Что один, что другой. - Он толкнул лодку и поплыл,
загребая веслом чуть вверх против течения.
- Вот и вся информация, - печально вздохнул Андрюха.
- Собирай рыбу. Пошли. Рассвело совсем. Покопаемся еще в аппаратуре. Выбираться
все равно надо.
Печь в избе была русская. Хорошо, что хоть не по-черному топилась. Они развели
огонь. Андрюха принялся чистить рыбу. Микола поплевал на бычий пузырь, протер
его, потом вытащил совсем, но в избе стало ненамного светлее.
Микола в который уже раз осмотрел избу. Потрогал и печь, и лавки, и стол, и
чурбан.
- Не разобраться в этом. Ведь все рассчитано на абсолютную надежность. Попробуй
пойми, где тут аккумуляторы, где реверины? Из-за чего мог перекрыться волновод
времени?
- Все дело в аккумуляторах.
- Тогда наше дело швах.
- Наоборот. Без нагрузки восстановят немного емкость, тогда продвинемся вперед
лет на сто. - Андрюха явно храбрился.
- А ты сообразил, в каком мы сейчас веке?
- Где-то в тринадцатом-семнадцатом...
- Не позже, чем конец семнадцатого, раз здесь стрельцы рыскают.
- Да, далеко нам до своих.
Они были из двухтысячного года.
Всего две недели назад они заняли места за пультом управления трансформатора
времени. Это была совершенно новая машина. Новизна ее заключалась в том, что в
любом времени, в каком бы она ни оказалась, она принимала внешний вид,
соответствующий данному времени и месту.
Вот очутились они в шестнадцатом веке - и сразу машина стала походить на избу. И
их изящные комбинезоны стали похожи на рваные портки и старые полушубки.
И так должно было происходить в любом времени.
И вот какая-то нелепая случайность остановила их в шестнадцатом веке. Случись
что-нибудь другое, было бы понятно. Крыша бы вдруг стала похожей на церковную,
или бы они в своей избе вдруг оказались во фраках и цилиндрах. Они бы знали в
таком случае, что вышло из строя. Но ведь случилось самое непредвиденное - чтото
вышло из строя в самой ходовой части. Остановилась машина времени. Ни взад ни
вперед.
И разбирайся теперь. Если даже аккумуляторы полетели. Вот они - ряд обыкновенных
березовых чурбачков. Хоть расколи их, хоть потряси, хоть переверни на сто
восемьдесят градусов. Нет, теперь только ждать. А тут и есть-то нечего. Хорошо,
что хоть рыбы выменяли.
Андрюха аккуратно чистил рыбу. Микола вышел из избы, нарубил здоровенным топором
дров, приволок их, начал растоплять печь. Скоро внутри избы стало тепло. Вместе
с теплом и настроение людей немного улучшилось.
Где-то в лесу вдруг громыхнуло. Сначала они не обратили на это внимания. Ну
громыхнуло и громыхнуло. Эка важность. Потом грохот повторился.
- Гром, что ли? - спросил Андрюха.
- Гром? Осенью гром? Откуда сейчас гром? Стреляет кто-то.
- Стреляет? Из чего тут можно стрелять? Подумай!
- А ведь верно, - спохватился Микола. - Если стреляют, значит стрельцы, больше
некому.
- А если на нас набредут? Что будем делать?
- Рыбу есть будем. Спокойно так будем есть. Ты смотри, чтоб не подгорела.
- На воде-то подгорит. Даже соли нету. Ну а все же, если они на нас набредут?
Что тогда?
- По инструкции... сматываться надо, если предполагаются враждебные действия.
Особенно если нас еще не заметили.
- Деваться нам некуда. Хорошо, если не заметят. Тропинки-то ведь к дому нет.
- Нет. А если все-таки набредут, начнут гадать, почему тропинки нет, а дом
стоит.
- А! Будь что будет. Готова рыба?
Андрюха вытащил из печи огромную сковороду, потрогал ножом рыбу.
- Кажись, готова...
- Тогда давай есть. Живот подтянуло.
Только они начали есть, как где-то вдали раздался крик. Словно звали кого-то. И
сразу же громыхнуло, да не так уж и далеко.
- Вот что, - сказал Микола. - Ты тут в случае чего дверь подопри рогатиной. А я
пойду посмотрю, что там.
- Один? С чем пойдешь?
- Нож возьму. Дай нож.
Микола, как был без полушубка, спрыгнул с крыльца и исчез в кустах, только капли
воды с них брызнули во все стороны. Андрюха поставил к дверям обе рогатины,
потрогал их. Крепкие жердины!
Микола осторожно пробирался вперед, перелезая через поваленные стволы, по
возможности прячась за деревьями и кустами. Он вымок уже весь, но не замечал
этого. Минут через десять он добрался до небольшого овражка и залег на его краю,
напряженно всматриваясь в кусты.
- Лю-ю-ю-ди! - услышал он вдруг.
И в это же время на другом краю овражка появился мужик. Он был весь в грязи, а
за плечами тащил рогожный мешок. А где-то за ним уже слышался треск сучьев.
Микола чуть приподнялся и махнул рукой заросшему рыжей щетиной мужику. Тот
увидел его, что-то пробормотал сквозь зубы, скатился вниз прямо по мокрой,
скользкой глине и начал карабкаться наверх, хватаясь свободной рукой за корни
деревьев и мелкие кустики.
- За тобой, что ли? - спросил Микола, кивнув в сторону, откуда уже раздавались
хорошо различимые крики.
- А то за кем же, - хрипло ответил мужик.
- Брось мешок-то. Упреешь.
- Ишь ты, - огрызнулся тот и вылез из оврага.
- Гонятся-то зачем?
- Догонят - разбираться не будут. Бегляков тут много. Ловят и на березу. А самто
кто будешь?
Не отвечая, Микола бросился в чащу, откуда только что выбрался. Метров через сто
оглянул
...Закладка в соц.сетях
