Жанр: Электронное издание
Golitsyn2
...друг воскликнул Айльф. Воздух был нездорово сухим и
потрескивал - на верхушках двух самых высоких сосен зажглось бледное голубое пламя.
- Сроду не видал такого, - заметил младший. - Дурной это знак. Бросаем колдуна,
братва... или примочим...
- Закрой хлебало-то, - оборвал старший.
Леон вдруг напрягся - холодное лезвие коснулось его запястий, осторожно скользнуло
между путами. Он замер, не решаясь оглянуться, но смертоносное железо исчезло так же
внезапно, как и появилось.
- Да шевелитесь, вы, ублюдки! - прикрикнул старший.
"Ему тоже страшно", - подумал Леон.
Веревки, стягивающие запястья, были вроде бы почти как прежде... но если резко
дернуть... "Нужно только выждать, - думал он, спотыкаясь о корни, - нужно только
выждать..."
Молния ударила внезапно, как и положено молнии, и ближайший дуб вспыхнул,
расшвыривая искры, точно гигантская бенгальская свеча. Люди под огненным пологом
шарахнулись в сторону, но совсем рядом ударила вторая молния - электрические разряды
лупили вокруг, точно прицельный огонь. Что-то взорвалось прямо над головой, и Леон на миг
потерял способность видеть.
Когда же очертания окружающего мира проступили сквозь багровый туман, Леон увидел,
как в полуметре от него размахивает огненными руками живой факел. Страшный,
нечеловеческий крик пронесся по лесу, заглушаемый раскатами грома, и тут же захлебнулся.
Леон стоял раскрыв рот, не в силах оторвать взгляд от ужасного зрелища, и не сразу
почувствовал чувствительный тычок в спину. Он обернулся и увидел Айльфа, который стоял
совсем рядом. Расширенные глаза юноши излучали ужас, но губы пошевелились, и Леон
разобрал:
- Быстрей!
От всего этого у Леона голова пошла кругом, но он, резко дернув руками, разорвал
надрезанные веревки и с силой обрушил сомкнутые руки на шею оцепенело застывшего рядом
молодого разбойника. Если и раздался тихий хруст, услышать его в таком грохоте было
невозможно - тот обмяк и сполз на землю, привалившись к стволу дерева. Айльф действовал с
не меньшей быстротой - подхватив с земли какую-то корягу, он опустил ее на голову
безъязыкого. Перед глазами Леона в очередной вспышке молнии мелькнул широко
распяленный рот, в котором обрубок языка шевелился, точно моллюск в раковине, потом
видение пропало. Еще один их спутник - вернее, то, что раньше было их спутником, валялось
поодаль, черным бесформенным комком.
Все произошло так быстро, что он действовал автоматически, не успев оценить
ситуацию, - но Айльф, похоже, соображал быстрее. Он потянул Леона за руку.
- Пошли же, - проорал он, - обратно! В хижину...
- Сорейль...
- Все с ней в порядке, с вашей Сорейль... Там она, в погребе прячется...
Тут только Леон заметил, что раскаты грома стихли - так внезапно, словно кто-то
повернул рубильник, и на землю хлынул дождь. Не просто дождь - молчаливые яростные
потоки, которые барабанили по листве, точно армия лилипутов на марше.
Миллионы, мириады лилипутов... В насыщенном влагой сумраке сделалось трудно
дышать.
Почему-то дорога назад показалась короче - вскоре деревья расступились, и перед ними
предстала давешняя хижина, рассекающая волны тьмы, точно Ноев ковчег.
Леон устало переступил порог - скорее ввалился, чем вошел, и дверь за ними
захлопнулась.
- Как вы себя чувствуете, сударь? - озабоченно спросил Айльф.
- Ты сукин сын, - сказал Леон, - ты маленькое двуличное ничтожество, ты...
- Уж простите, что пришлось вас пришибить, сударь, - виновато сказал Айльф, - не
рассчитал маленько. Перестарался. Я как увидел, что они по двору шастают, когда вышел по
нужде, - а их, сударь, четверо было, один потом лошадь и мула свел, а уж рожи... ну, думаю,
все. Сейчас амбассадор Леон сдуру в драку полезет - положат они нас, как пить дать, положат.
Вот я и велел Сорейль спрятаться в погребе - в погребе-то они уже пошарили, когда
лесника-то прирезали, что там им делать... А вот вас пришибить пришлось. Уболтаю их, мол,
выкуп стребовать - и правда, вид у вас такой чудной, кто хочешь поверит, что за живого
больше дадут, чем с мертвого можно слупить. А там уж как пойдет, мало ли что в дороге
случиться может... Так оно и вышло.
- Ну а как не вышло бы? - морщась, спросил Леон.
- Ну, так стребовал бы за вас выкуп. Амбассадор Берг, сдается мне, человек скуповатый,
ну, так вы ему тут единственный друг и земляк, а маркграф, его светлость, всегда был щедр.
Правда, может, они бы вас и прирезали, после того как денежки-то получили, на всякий
случай... ну, так это как Двое судят...
- Ну и сволочь же ты, - Леон осторожно покрутил головой.
- Что уж тут поделать, сударь. Жизнь такая.
- Как они на нас набрели? Тут подстерегали?
- Кто их знает, сударь... Я так думаю, что ушли они недалеко, а мы тут огонь развели...
Они и вернулись...
- А тот, четвертый?
- Говорю, он еще раньше животных куда-то повел... Укрывище у них тут где-то, я так
понимаю... Да сидите спокойно, сударь, никто по такой грозе в лес не сунется, ежели он в
здравом уме. Сейчас я вам рану промою, перевяжу...
- Убери свои грязные лапы, - вяло огрызнулся -Леон. - Так ты говоришь, с Сорейль
все в порядке?
- Должно быть в порядке, сударь. Я велел ей сидеть, не высовываться, а утром, если не
дождется нас, уходить. В Солер идти, найти там амбассадора Берга. Непонятно, как бы она
добралась, бедняжка, но опять же, все лучше, чем эти рыла...
- Пойди сходи за ней, - велел Леон.
- Сию минуту, сударь.
Айльф запалил последний уцелевший огарок свечи и исчез в сенях.
Леон устало откинулся на скамье - шум дождя за окном отсюда казался почти
умиротворяющим.
Дверь, ведущая в погреб, тихонько скрипнула, и показалась Сорейль. С миг она
задержалась на пороге - колеблющаяся белая тень, потом скользнула в комнату.
- Ты не очень испугалась?
Почему-то он не мог себя заставить говорить в полный голос.
Она покачала головой:
- Нет, сударь. Этот юноша прибежал и сказал, чтобы я пряталась в погребе, а о вас он
позаботится...
- Позаботился он, как же... - Леон осторожно потрогал затылок: мягкие ткани
размозжены, подсохшая кровь слиплась с волосами.
- Вы очень смелый человек, сударь, - она подняла на него огромные серые глаза, -
если сумели справиться с разбойниками...
- Ну, если честно...
- Он одолел троих, - неожиданно встрял Айльф, - настоящий рыцарь наш амбассадор
Леон, удар его смертелен. Я, правда, сам разделался с одним, но он дрался как зверь...
- Что за... - попробовал возразить Леон, но умолк под восхищенным взглядом Сорейль.
- Я, говорит, жизнь положу, а не позволю причинить вреда своей даме. И как пошел
крушить...
"Вот мифоман, - подумал Леон. - Одно слово, менестрель".
Сорейль продолжала восхищенно рассматривать Леона, словно он был бог весть каким
красавцем.
- Позвольте, я промою вам рану, сударь, - сказала она наконец. - Дело рыцаря -
сражаться, а его дамы - перевязывать ему раны...
Она взяла с полки кувшин и направилась к выходу, где с желоба в бочку у крыльца
стекала вода. Сейчас бочка была полна уже до краев. Айльф задумчиво проводил девушку
взглядом.
- Пойду-ка я посплю, сударь, - сказал он. - Тяжелая выдалась ночка. Одно слово,
повезло нам - не будь той небесной бури, мы бы так быстро не выпутались. Когда бы еще
удобный случай подвернулся...
- Да, - рассеянно подтвердил Леон, - повезло.
- Небесный огонь, говорят, куда попало не бьет - уж такая сволочь был их старшой,
другой такой поискать надо. Ну ладно, - прервал он себя, завидев Сорейль, появившуюся на
пороге с полным кувшином, - пора и на боковую... Я на сеновале буду, если что.
Он проскользнул мимо Сорейль и исчез за завесой дождя.
Сорейль тем временем отыскала где-то кусок чистого полотна.
- Склоните голову, сударь, - сказала она.
Леон покорно склонился над тазом. Ловкие тонкие пальцы девушки осторожно
перебирали ему волосы, прикосновение было похоже на ласку. Он с удивлением почувствовал,
как расслабляются напряженные, ноющие мышцы.
- Ну вот, - сказала она наконец, - а теперь перевязка...
Повязка стянула голову плотным обручем, но все равно было приятно. "Похоже, мы
наконец в безопасности, - подумал он, - хотя какая тут безопасность... Передохнем немного,
и нужно уходить отсюда, пока на нас не набрел еще кто-нибудь..."
Девушка управилась с перевязкой, но не отодвинулась. Она стояла так близко, что у
Леона закружилась голова, - ее теплое дыхание касалось его щеки, мягкие волосы щекотали
шею. Он замер, потом пошевелился, и с удивлением обнаружил, что держит девушку в
объятиях. Она продолжала неотрывно смотреть на него - словно в мире не осталось ничего,
кроме ее глаз, ее трепещущего, теплого, обволакивающего тела.
- Вы такой храбрый, - шепотом сказала она, - такой...
- Замолчи, - велел он, но это не помогло, и ему пришлось закрыть ей губы своими
губами.
Бревно с тупым стуком откатилось в сторону, и тела на виселице синхронно дернулись,
засучили ногами, потом стихли. Перекладина все еще подрагивала. Берг наконец-то смог
отвести глаза в сторону - не будешь смотреть, как все, сочтут малодушным или, что еще хуже,
сочувствующим преступникам... Впрочем, он все равно пошел на маленькую хитрость - так
расфокусировал взгляд, что вместо четких фигур видел лишь смутные цветовые пятна.
Объектив в аграфе и без того фиксировал все в лучшем виде - пусть Вторая Комплексная
разбирается. Ей работы надолго хватит - что ни день, то казни... Господи, что тут творится...
Маркграф, столкнувшись со взглядом терранского амбассадора, внушительно произнес:
- И так будет с каждым мародером... Хороший урок для них, амбассадор Берг...
"Хороший-то хороший, но ученики уж больно нерадивые", - подумал Берг.
Мелкий, моросящий дождь поливал гниющую траву, разъезженная земля хлюпала под
ногами у немногочисленных горожан, собравшихся поглазеть на казнь, - еще неделю назад
тут собиралась целая толпа; какое-никакое, а все-таки развлечение, но с тех пор развлечение
несколько приелось.
Берг глубоко вдохнул сырой воздух.
- Вы рассмотрели мое прошение, ваша светлость?
- О чем это вы, амбассадор? - рассеянно спросил маркграф. - Ах да... ваш пропавший
друг... Я выслал отряд на поиски, Берг. Что вам еще нужно?
- Я просил, - терпеливо сказал Берг, - вашего высочайшего соизволения отправиться
на поиски самому; в сопровождении отряда, разумеется.
Какое-то время маркграф молча разглядывал его, словно Берг был каким-то диковинным
животным, потом произнес:
- Это невозможно, господин Берг.
Берг ощущал себя рыбой, вытащенной на сушу. "Не то чтобы мы их недооценили, -
подумал он, - не первый год замужем... Бывали переделки и покруче. Но не здесь, не в этом
мире. Первая Комплексная работала при самых благоприятных условиях - ни один из
разведчиков не пострадал, а это уж как редко случается... Недаром эта планета попала в разряд
приоритетных".
А вслух спросил:
- Надо ли это понимать так, что я - заложник вашей светлости?
Черт, не нужно было этого говорить. Никто впрямую не говорит такие вещи, идиот... Это
из-за проклятого Леона с его романтическими завихрениями. Все в Солере точно взбесились -
знай ждут себе конца света... Полевые работы стоят, впрочем, какие полевые работы - все
погнило, крестьяне стягиваются под стены города, сеньоры поснимали со стен дедовские
мечи... Паршивца наверняка пришиб какой-нибудь одуревший от страха бандит с большой
дороги, но если он еще жив... Рация-то почему молчит? Поломалась? Или просто не тянет -
при такой-то ионизации...
- Упаси вас Светлый, - вежливо отозвался маркграф, - просто я не могу себе
позволить потерять еще и вас. Уж не знаю, может ли это позволить себе Терра, но вы - мой
гость. Я сделаю все возможное для поисков амбассадора Леона, хотя, честно говоря, надежды
мало. Но если мы потеряем еще и вас - как я погляжу в глаза вашим динатам, когда они
окажут мне подобную честь?
Берг коротко поклонился и, развернувшись на каблуках, зашагал внутрь галереи.
Маркграф не проводил его взглядом - он смотрел вдаль, где серый горизонт сливался с серым
небом. Но темные глаза Ансарда, стоявшего рядом со своим лордом, не отрываясь следили за
амбассадором, пока тот не скрылся в сырой глубине замка.
- Эти двое, - Ансард скинул на руки слуге отсыревший плащ и, отослав
сопровождающих небрежным движением руки, удобно расположился в кресле у очага,
придвинув его ближе к огню, - терранцы...Что ты можешь о них сказать?
- Немного, милорд, - отозвался Варрен из-за спинки кресла. - Мне не довелось
сблизиться с ними... разве что ехали рядом - по пути к руднику.
- И?
- Прошу прощения, милорд?
- Ах, ну ты понимаешь... Они - не самозванцы? И вправду те, за кого себя выдают?
Никто никогда не слышал ни о какой Терре.
- Если они и самозванцы, милорд, то очень умелые - разоблачить вам их будет
непросто. Я расспросил кое-кого из людей его светлости - сами они не видели, как пришел
корабль из-за моря, но имеются донесения осведомителей. Они высадились на побережье, и
корабль был не похож на наши корабли. И богато убран. Впрочем, кое-кто говорит, что такой
корабль не сумел бы пересечь море - слишком легкая осадка. Он пригоден лишь для
каботажного плавания.
- Вот как?
- Это ничего не значит, милорд. Быть может, был другой корабль - большой. Настолько
большой, что не сумел подойти вплотную к побережью... А может быть, Терра лежит вовсе не
там, где они утверждают... Но то, что они чужаки, несомненно. Выговор еще можно подделать
- не так он у них плох, кстати, но они и держатся иначе, милорд, в этом притворяться
невозможно. И еще одно...
- Да?
- Они плохо владеют искусством верховой езды.
- Они - не благородные? Не лорды? - удивился Ансард. - Купцы? Это какая-то
торговая...
- О нет, они, безусловно, лорды. Это не подделать. Быть может, не воины - но потомки
воинов. Просто я подумал... либо лорды в Терре предпочитают ездить в паланкинах, либо там
очень мало лошадей. Но оба они - высокого рода, держат себя со знатью как равные и ничего
не боятся.
- Если они, высокородные, не владеют боевыми искусствами, быть может, Терра давно
уж не воевала, - задумчиво произнес Ансард, - либо она очень мирная страна, либо очень
богатая, либо слишком сильная...
- Быть может, Терре просто не с кем воевать, милорд, - предположил Варрен.
- Так не бывает. Всегда найдется с кем воевать. Послушай, Варрен. Возьми людей...
куда мог направиться этот пропавший амбассадор?
- Я полагаю, тут замешана женщина, милорд. Он пленился какой-то местной красавицей,
намеревался похитить ее и отвезти в Солер...
- Если он чужак, он должен бросаться в глаза, - задумчиво произнес Ансард, - да еще
с женщиной...
- Я понял, милорд.
- Спасти чужеземного амбассадора, попавшего в беду, - дело, угодное Двоим. Кто
знает... Быть может, если мы найдем пропавшего друга амбассадора Берга раньше, чем люди
его светлости, амбассадор Берг будет благодарен нам, а не его светлости... Кому когда
помешала дружба посла могущественной державы, а, Варрен?
И, протянув руки к огню, задумчиво заключил:
- Лично мне бы не помешала...
Отсюда, из узкого окна замка, темные фигуры, болтающиеся на виселице, напоминали
тряпичных кукол. Не видно было расклеванных воронами лиц. Ансард отвернулся от окна.
- Слишком много швали гниет на виселицах зазря.
- Зазря, - внушительно произнес маркграф, - не бывает.
- Кто же спорит, ваша светлость, - вежливо проговорил Ансард, - эта падаль получила
по заслугам. Но не лучше ли использовать их во благо Солера, чем гноить зазря...
- На благо Солера? Что ты имеешь в виду, друг мой?
- А рудники? Вашей светлости не хуже, чем мне, известно, что жила вовсе не иссякла.
Маркграф молчал, разглядывая унизанные перстнями пальцы.
- Солеру понадобится серебро, государь. Кто придет нам на помощь в тяжелый час? Да
еще бесплатно? Ретра? Ретра спит и видит, чтобы подгрести Солер под себя.
- Процветающее графство, друг мой, - сказал маркграф, - лакомый кусок для всех...
Но кому нужен гниющий клочок земли, разоренный стихиями? Что, Орсон будет кормить эту
падаль - за здорово живешь? Да он ставит кордоны на границах... Чтобы и муха из Солера не
пролетела в Ретру.
- А вы уверены, что это кордоны, дядюшка? Войска он стягивает к границам... Солер
слаб...
- Что ты предлагаешь? Откупиться? Серебром из горы?
- Тянуть время, что же еще... Эрмольд, эта лиса, подбивает клинья под терранских
амбассадоров... их нельзя выпускать из рук...
Маркграф вздохнул.
- Сам знаю.
- А если этот Леон вовсе не погиб? Если он сейчас в Ретре - под крылом Орсона...
- Не думаю. Амбассадор Берг - его друг.
- Амбассадор Берг, - раздельно произнес Ансард, - ему не друг. Амбассадор Берг -
его сеньор. А кто ж не хочет сам стать сеньором, сударь мой?
- Насколько я знаю, - упрямо сказал маркграф, - Леон в Ретре не появлялся... А то я
шпионов зря кормлю. Он погиб здесь, в Солере.
- Если погиб...
- Да... если погиб. Кое-кто из моих людей поговаривает, что он вертелся вокруг
Мурсианских рудников... что-то там ему нужно было...
- Да, - задумчиво проговорил Ансард, - рудники. А ведь он, по слухам, нашел там
серебро... Если бы вы мне дали их на откуп, эти рудники, я бы живо наладил работу. Куда еще
кандальных девать, как не в гору? Кайло в руки - и вперед...
- Не я наложил запрет на разработки, - заметил маркграф, - я только подтвердил его.
- Если я улажу это дело...
- Тогда, пожалуй... Впрочем, друг мой, не святой церкви я опасаюсь... Как бы нам не
разгневать сам понимаешь кого...
- Нам нечего опасаться, господин мой, - Ансард мрачно покачал головой, - ибо это
уже свершилось. Уж не знаю, как, но мы это сделали.
Тракт был размыт - бурая, утоптанная земля превратилась в жидкую грязь, копыта
лошадей чавкали и оскальзывались, и лошадь Варрена, едущего впереди маленького отряда,
захрапела, попятилась и, не удержавши равновесия, присела на круп, когда придорожные кусты
зашевелились, и из серой мглы, клубящейся по обочинам, выплыло несколько смутных фигур.
Варрен вздрогнул - фигуры были скрюченными и горбатыми и ступали медленно,
враскорячку. Прошло несколько мгновений, прежде чем он сообразил, что перед ним люди,
вооруженные заостренными кольями и вилами на коротком черенке, да еще согнувшиеся под
тяжестью какого-то скарба. Брели они, широко расставляя ноги, осторожно и неторопливо -
чтобы не поскользнуться в грязи или, по меньшей мере, не оставить в ней грубые деревянные
башмаки.
Варрен подобрал повод и толкнул лошадь вперед, отсекая идущим дорогу. Руку он
внушительным жестом положил на выступающую из-под плаща рукоять меча, но скрытая
угроза не понадобилась - встречные, увидев вооруженный отряд, стянули шапки; дождь лупил
по непокрытым головам.
- Что это у вас в мешках, ублюдки? - сквозь зубы произнес Варрен. - Разбоем
промышляете?
- Никак нет, сударь, - ответил пожилой, кряжистый мужик, стоявший во главе пешего
отряда. Он топтался на месте, явно раздумывая, не выразить ли ему дополнительное почтение,
плюхнувшись на колени в бурую грязь, но потом решил ограничиться тем, что еще ниже
склонил голову. - Это наше добро, кровное...
- Вот как? - Варрен окинул взглядом процессию. Человек двенадцать, а за кустами, в
тумане, проглядывает какая-то бесформенная темная масса. Похоже, кто-то держал под уздцы
по меньшей мере одну лошадь. - И где ж оно у вас хранилось? В лесу под деревом?
Люди Варрена уже подошли вплотную к пешим, чуть ли не толкая их лошадиными
крупами - от мокрой шерсти животных шел пар, смешиваясь с клубящимся на дороге
туманом.
- Можно сказать и так, сударь, - торопливо ответил старший, - у нас тут разбойники
пошаливали, ну, деревня-то у нас немаленькая, сюда они не сунулись, зато несколько хуторов
ограбили подчистую, дома пожгли, людей положили - мало кто из хуторян уцелел, сударь
мой, так мы собрали ребят... выжечь их гнездо поганое...
- Ступайте домой, - Варрен удерживал на месте пляшущую лошадь, - я разберусь.
- А чего разбираться, сударь мой? Уже разобрались. Вот оно, добро награбленное...
Скот они порешили, а вещички-то вот они... И бабы, значит, хуторские...
- А душегубы?
- Там их было только трое, сударь. Одного, как заварушка началась, мы сразу положили,
другого бабы, сударь, чуть не на клочки разорвали, смотреть страшно, а третий вот он, в грязи
валяется.
Темная масса из-за кустов выступила вперед и оказалась невысокой каурой лошадью, на
которой охлюпкой восседал деревенский парень. Человек, волочившийся со связанными
руками за лошадью, не раз уже падал в грязь и сейчас больше походил на чудовищное создание
из свиты Темного - из тех, что изображают на фронтонах храмов.
- Только трое? - брезгливо поморщившись, произнес Варрен. - Экие же вы
храбрецы...
- Да их больше было, сударь. Бабы говорят, еще четверо их было, целая шайка, но
одного хуторяне положили, а куда еще трое делись, только Двоим и ведомо. Говорят, небесным
огнем убило...
- Небесным огнем, говоришь... - задумался Варрен. Он вновь поглядел на ладную
лошаденку, впрочем, порядком уже запушенную - грива спутана, хвост в репьях, брюхо и
бабки в комьях засохшей, светлой, и свежей - бурой грязи. - Приведи-ка его сюда, этого
душегуба, братец...
- Мы с ним сами разберемся, ваша милость, - угрюмо сказал старший, - пускай на
воротах повисит, чтобы другим неповадно было...
Варрен выдвинул из ножен лезвие меча - на ладонь, не больше, но этого хватило, чтобы
старший торопливо дернул за веревку, и разбойник, проехав мордой по грязи, оказался перед
Варреном.
- На воротах, - задумчиво произнес Варрен, разглядывая обезображенное лицо, - это
хорошо... Но у нас, братец, его светлость держит в руках жизнь и смерть своих подданных. Ты
что-то хотел сказать, парень?
Старший угрюмо поглядел на него, но промолчал.
- Развелось этой швали видимо-невидимо, веревок не напасешься. Его светлость намерен
вновь открыть рудник в Мурсианских горах. Так что судьба его - в штольне заступом
работать... Хоть какая польза... Эй, - он кивнул своим людям, - возьмите его...
- Но, сударь... - попробовал возразить старший.
- Закрой пасть, пока зубы целы.
Пленник, до которого долетали обрывки разговора, взвыл, упал на колени и, меся грязь,
подполз к копытам лошади Варрена.
- Только не рудники, - прохрипел он в ужасе, обратив к Варрену безумные белые
глаза. - Только не рудники... нет!
Варрен задумчиво кивнул - не столько стоявшим перед ним людям, сколько сам себе.
- Забирайте его, - холодно приказал он.
Глаза душегуба еще больше закатились, разбитый рот распахнулся.
- Нет, - заорал он, - ради Двоих, нет!
- Странно, что ты вообще о них вспомнил, - задумчиво проговорил Варрен, осаживая
жеребца, шарахнувшегося было от внезапного крика. - Что ж, можно обойтись и без
рудников... скажи-ка мне, где вы раздобыли эту лошадь?
- Ты только погляди, - сказал Айльф, - что творится!
В голосе его слышалось восхищение, хотя восхищаться тут было особенно нечему.
Они стояли на холме - стена деревьев синела за спиной, а впереди расстилалась
возделанная земля. Вернее, то, что еще неделю назад было возделанной землей - лоскутное
одеяло полей сплошь залито водой, ростки злаков торчат, точно стебли осоки в заводи, и все
это кипело, пускало пузыри, дрожало под напором бесконечных струй, льющихся с нависшего
черного неба.
- Запруду прорвало, - задумчиво констатировал юноша, озирая жутковатый пейзаж. -
Видали, сударь? Поток воды своротил мельничное колесо - уцелевшие лопасти вяло
вздрагивали, точно зубы в старческом рту, но сама мельница уцелела - бревна, из которых она
была сложена, почернели и перекосились, солома на крыше погнила, зеленая мутная вода
плескалась в шаге от порога, но распахнутая дверь так и манила к себе, обещая желанный
приют.
- Думаешь, там кто-то есть? - спросил Леон. Оказаться бы под чьим-нибудь
гостеприимным кровом, на сухой постели - пусть грязной, пусть жесткой, пусть кишащей
насекомыми... чтобы перестали ныть сбитые, кровоточащие ноги... Можно, конечно,
помечтать о горячей воде и о горячем завтраке, но это уже чересчур... Незачем себя
растравлять.
- Уж и не знаю, - покачал головой Айльф, - будь я на месте хозяев, я бы в деревню
подался - на что нынче мельница? Река, опять же, шалит... Неспокойно тут...
Леон оглянулся: Сорейль стояла за спиной, по-прежнему кутаясь в его плащ - он потерял
цвет и сейчас казался грязно-бурым, под стать остальному миру. Она оказалась выносливей,
чем он поначалу думал, - ни разу не пожаловалась, но надолго ли ее хватит?
- Может, - предположил он, - мы там отыщем что-нибудь съестное
- Маловероятно, сударь, - Айльф покачал головой, - они ж с зимы все подъели... будь
сейчас нормальная весна, тогда другое дело... Поглядеть, впрочем, не мешает... Да и отдохнуть
вашей даме надо бы - вон какая бледненькая...
Леон вздохнул и вновь замесил башмаками глину. "Уж не знаю, что лучше, - размышлял
он на ходу, по мере того как темная громада мельницы становилась все ближе, - пустой,
неприютный, покинутый дом, или отчаявшиеся, озлобленные хозяева, готовые в каждом
незваном госте усмотреть грабителя или мародера. Да, - думал Леон, - передатчик и
остальная аппаратура безнадежно погибли, не выдержав прямого удара небесного огня,
поскольку находились в сумке у предводителя разбойников, но золотые монеты выдержали
чудовищную температуру, лишь профили старых государей оплавились и стали неразличимы.
Золото остается золотом - но что оно стоит в такие вот времена..."
- Потерпи, - сказал он Сорейль, молчаливо бредущей рядом, - еще немного...
- Да, сударь, - тихо ответила она.
"Молчаливая, - подумал он. - Ни разу не пожаловалась, идет, опустив глаза, точно
скользит, - даже по этакой грязище. А ведь сколько мытарств ей пришлось вынести..."
Дождь лупил по поверхности воды, из зеленой мутной глубины поднимались на
поверхность и лопались огромные пузыри, кругом стоял неумолчный, монотонный шум, и
лишь человеческое жилье возвышалось перед ними, молчаливое, точно надгробие на кладбище.
"Неужто тут тоже... - мелькнуло в голове у Леона. - Если и тут трупы..."
Айльф уже взбежал на крыльцо по скользким ступенькам, но
...Закладка в соц.сетях
