Жанр: Электронное издание
Golitsyn2
... Они гнались за нами. Свистели, кричали. Но собак с ними не было, а
верхом тут проохать трудно - там, дальше, каменные осыпи; вся земля изрыта.
- Да, знаю, - сказал он. - Маркграф вчера рассказывал. Но теперь тебе нечего бояться.
Им не до вас: Ворлан сгорел. Гвардейцы, скорее всего, уже там, остальные переберутся в Солер.
Ты можешь идти куда хочешь - никто тебе не помешает, никто не будет свидетельствовать
против тебя. Наверняка где-нибудь неподалеку есть еще поселения...
- Я не могу - она тряслась, точно перепуганный зверек; Леон физически ощущал, как
она пытается и не может унять дрожь. - Малыши пропали.
- Твои...
- Брат и сестра. В горе. Зачем, ну зачем они это сделали? Они же для них слишком
большие. Они берут только маленьких! Только младенчиков!
- Кто - они?
- Ох, сударь! - Теперь ее затрясло сильнее, даже зубы стучали. - Нельзя! Зря я
сказала... Я не слышала - наверное, заснула на минуту. Очнулась - их нет рядом. Плошка
погасла. Темно... так темно!
- Успокойся, - он прижал ее к себе. - Никто их не забрал... Ты из-за этой байки о
пропавших рудокопах? Так это ведь просто суеверие.
- Просто... что?
- Легенда. Предание. Детишки, скорее всего, просто заблудились там, в темноте.
Она безнадежно покачала головой.
- Вы нездешний, сударь, я же вижу - повадка, выговор... Откуда вам знать! Но они
пропали. Я искала их до утра - там штольни... темные коридоры...
Он поднял голову. Обоз уже ушел далеко вперед, скрывшись за поворотом. Они были
одни в лесу - деревья возносились к небу, точно колонны воздушного храма.
- Ты хочешь, чтобы я помог тебе их искать, - подсказал он.
- Сударь, - прошептала она, - я бы не посмела... но...
Он задумался. Пуститься в такую авантюру... Даже если он и вернется невредим, шею
ему собственноручно свернет Берг. С другой стороны... Отчет все равно составлять придется, а
эту гору со всеми ее чудесами Первая Комплексная проморгала.
- Ладно, - сказал он, - ты подожди меня здесь, хорошо? Мне нужно переговорить с
моим... ну, с другом. Потом я вернусь. Мы вместе займемся поисками.
Она держала лошадь под уздцы, пока он не сел в седло и не разобрал поводья. Потом
опустила тоненькую руку и смотрела ему вслед, когда он, дав шенкеля, галопом погнал лошадь
по мягкой земле.
Здесь дорога была достаточно широкой: какое-то время он ехал рядом с Бергом, стараясь
не привлекать к себе внимания. Потом тихо сказал:
- Отстанем.
Берг придержал лошадь, подозрительно глядя на него.
- Ну, что там опять?
- Помнишь ту семью, которую выгнали из деревни?
- Девушку, - уточнил Берг.
- Охотники вчера наткнулись на них. Травили, загнали в гору.
- Я слышал. Дальше.
- Она остановила меня там, за поворотом. Ее брат и сестричка заблудились в горе,
пропали, но, Берг, похоже, она уверена, что они не просто пропали... почему-то она не говорит
прямо, но...
- Ты опять за свое... веришь всему подряд...
- Берг, а вдруг там действительно что-то есть такое... Планета плохо изучена. Первая
Комплексная работала по стандартной схеме - да и с чего бы им действовать иначе?
- Может быть, но вся беда в том, что тебя не интересуют местные предания, -
терпеливо проговорил Берг. - Тебя интересует девушка.
- Почему бы и нет? - с вызовом спросил Леон.
- Потому, Калганов, что ты, извиняюсь, на службе. Заводи интрижки сколько хочешь,
если они безопасны и не мешают делу, но ведь ты собираешься отстать от отряда, если я
правильно понял? Послушай, инструкции существуют для того, чтобы им следовать. А по
инструкции нам нельзя разлучаться. У нас свои обязанности, никакого отношения к
спелеологии они не имеют.
- Что с того? Инструкция предписывает по возможности быть при правящей особе, а
маркграфа мы и так упустили. Да черт с ней, с инструкцией! - Леон дернул повод, и лошадь
под ним вновь заплясала. - Девчонку жалко; с отрядом ехать не может - они же ее на куски
разорвут! Мало того, не бросит же она малышей!
- Запросто, - холодно сказал Берг. - Не так уж тут они чадолюбивы...
- Но ведь раньше же не бросила! Да ведь дело даже не в этом... Послушай, а если я
узнаю что-то новое? Действительно новое!
- Маловероятно...
- Берг... Мы же еле тащимся. Со всем этим скарбом... Я отстану ненадолго, а потом вас
нагоню...
Берг молча смотрел на него серыми глазами, опушенными рыжеватыми ресницами.
- Ладно, - сказал он наконец. - Будь тут маркграф, мне сложнее было бы объяснить
твое отсутствие. Святой отец, правда, здесь, но ему, похоже, какое-то время будет не до тебя. Я
скажу, что отправил тебя вперед... А дальше уж сам выпутывайся. Передатчик с тобой?
Леон кивнул.
- Ладно, - повторил Берг. - И то хорошо. И, Калганов, поосторожней. До сих пор тут
было неопасно, но, похоже, времена меняются... Ты бы подумал...
Но он, заставив лошадь сделать полувольт, уже несся назад по дороге, по направлению к
груде валунов, почти неразличимой за мощными стволами сосен.
У камня он остановился. Девушки на дороге не было - она выглянула из укрытия лишь
тогда, когда убедилась, что это действительно он. На ее бледном лице вспыхнула такая радость,
что ему стало неловко: словно она приняла его за кого-то другого. Лишь спустя какое-то
мгновение он осознал, что она до последней минуты не верила в его возвращение.
- Думала, брошу тебя? - мягко спросил он, - Не бойся. Я же обещал. Теперь куда - к
той штольне? Тогда садись мне за спину.
Хотя и высокая, она тем не менее была такой хрупкой, что лошадь вполне могла нести их
обоих - рысью, по крайней мере. Он наклонился и, убрав ногу из стремени, уже протянул
руку, чтобы помочь ей взобраться в седло, как вдруг до них донесся мягкий стук копыт,
ударяющих о тропу: кто-то из отряда скакал в их сторону. Она тут же метнулась обратно за
валуны - ветер, поднятый ее плащом, ожег ему лицо.
"Чертов Берг, - подумал он, - неужто передумал и отправился вдогонку? Или, что еще
хуже, послал за нами кого-нибудь из людей маркграфа".
И тут же расслабил неосознанно напрягшиеся мышцы: из-за поворота на своем мышастом
муле выехал Айльф.
- Я вот тут подумал, сударь, - бодро крикнул он на скаку, - без меня вы пропадете.
Амбассадор Берг, он ничего, он с людьми его светлости едет, а вас кто в случае нужды защитит,
как не я? А где девица? Небось спряталась?
- Ты что, подглядывал за мной, что ли? - удивился Леон.
- Не то чтобы подглядывал, - неуверенно сказал Айльф, - случайно получилось.
И, покосившись в сторону валунов, добавил:
- Жалко девчонку. Хотя, - он перешел на шепот, - ведьма она или кто, но красавицей
ее не назовешь. Чистый скелет - пальцем тронь, и переломится.
- А ты вот так поскитайся по лесам, - заступился за девушку Леон, - без еды, без
надежды...
- Нет, сударь, не в этом дело. Сколько ее ни корми, она всегда такой будет. В ее возрасте
девушка уже расцветает, точно розовый бутон, а у этой все в рост ушло.
Сорейль с обиженным видом выглянула из-за камня.
- Все в порядке, - успокоил ее Леон. - Не обращай внимания. Он тебя не обидит.
Садись, сейчас поедем,
Айльф внимательно поглядел на Леона, его подвижное лицо вдруг стало серьезным.
- Вы собрались туда, в гору?
- И откуда ты все знаешь? - устало спросил Леон. Айльф задумчиво кивнул - скорее
своим мыслям, чем отвечая собеседнику.
- Это поганое место, сударь, - серьезно сказал он. - Помните, я рассказывал - про
рудокопов? Те, кто живет в горе... Уж больно паскудные они твари.
- Рудокопы?
Айльф помотал головой:
- Рудокопы - это так... Им просто глаза отвели, вот они и пропали... Нет, я о других
говорю, об этих...
- Значит, там кто-то есть? - кисло сказал Леон, покосившись на Сорейль: ни к чему
сейчас пугать девчонку. - Ну-ну... Брось, малый, это легенды... выдумки... Малышей
стращать...
Айльф упрямо молчал.
- Ты хоть сам в это веришь?
Теперь Сорейль сидела у него за спиной, держась за пояс, ее дыхание щекотало ему шею.
Айльф, в свою очередь, покосился на нее, потом неохотно сказал:
- Все в них верят, кроме святого отца. Да и он верит, только нипочем в этом не
признается. Говорят, живут они в норах хуже выгребных ям, но им доступна всякая подземная
магия - могут исцелить, а могут и порчу навести. Или так человеку голову заморочат, что он
собьется с дороги и так и будет под землей блуждать, пока не помрет от голода и усталости.
Он понизил голос:
- И что самое страшное, сударь, после - тоже.
- Что - тоже?
- Ну, как помрет, он не падает, как всякому порядочному покойнику положено, а все
переставляет ноги, как заводные игрушки часовых мастеров. Так и будет ходить до конца
времен.
Сорейль вздрогнула, ее пальцы судорожно впились Леону в бок.
- Глупости все это, - сердито сказал он, - умолкни, слышишь? И нечего людей пугать.
Тебя ехать никто не заставляет. Если хочешь - поворачивай назад.
Айльф пожал плечами:
- Мое дело предупредить, сударь. А вы уж решайте сами. Собрались ехать, так поехали.
Леон молча подобрал повод и пустил лошадь шагом. Айльф двинулся следом, осуждающе
покачивая головой, но больше не произнес ни слова. Верхушка горы, проглядывающая за
деревьями по правую руку, постепенно росла и росла, пока не заслонила полнеба.
Он прикинул, что при таких темпах они доберутся к подножию, когда солнце перевалит за
полдень. Впервые он оказался предоставленным самому себе - один, без напарника, но, как ни
странно, даже если впереди и грозили какие-то опасности, страха он не ощущал - лишь
радостное, чуть тревожное ожидание, словно в детстве перед праздником. Солнце поднималось
все выше, бросая на тропу пестрые пятна, от прогретых стволов исходил терпкий смолистый
запах, Сорейль сидела у него за спиной, а рядом раздавался мягкий топот Айльфова мула.
Наконец он решился свернуть с тропы, и лошадь, осторожно переступая подкованными
копытами, пошла меж узловатых вывороченных корней, присыпанных опавшей хвоей.
Еще час стандартного времени - и лес расступился, открыв поросшую травой поляну, за
которой начинались скалистые отроги. Он помнил, что расщелина в скале лежала где-то по
левую руку, но отсюда ее видно но было; лишь бурые, заляпанные лишайником камни, меж
которыми росли пышные папоротники: старые побеги трепетали на слабом ветру, точно
опахала, молодые были свернуты в тугие изумрудные улитки.
Сказывалось отсутствие привычки к долгой верховой езде - мышцы ног начали болеть.
Он тяжело впрыгнул на землю и ссадил Сорейль, которая, покачнувшись, слабо уцепилась ему
за плечи.
- Отдохнем, - сказал он.
И с ужасом сообразил, что не позаботился забрать из обоза провизию - с
непредусмотрительностью человека из цивилизованного мира, которому нет нужды гадать, где
он пообедает в следующий раз, а потом и маркграфова гостя, живущего на полном довольствии
его светлости.
- Ах ты, черт, - смущенно пробормотал он.
Айльф, который возился с седлом своего мула, подтягивая стремена, деловито подхватил
увесистую чересседельную сумку и подошел к ним.
- Надо бы подкрепиться, сударь, - сказал он, - кто знает, что дальше будет, а девица
небось со вчерашнего дня не ела.
- А я не взял ничего, - Леон растерянно покачал головой.
Айльф ухмыльнулся:
- Я почему-то так и подумал. - Он похлопал ладонью по туго набитой сумке. - Воды
только надо набрать во флягу. - Он поднял голову, прислушиваясь. - Ручей тут где-то течет.
Теперь, когда шелест ветра в кронах стих, Леон услышал отдаленный шум ручья.
- Лучше бы нам устроиться поближе к ручью, сударь, - сказал Айльф, - там и
животных можно напоить.
- Ладно, - устало отозвался Леон, - пошли. Сорейль тихонько двинулась за ними. За
все время она не проронила ни слова. Леон подумал, что она, скорее всего, предпочла бы сразу
отправиться на поиски, но не решалась их торопить - вдруг рассердятся и оставят ее тут одну,
а сами уйдут?
Ручей стекал с горы - неширокий, но холодный и чистый. Айльф оглянулся в поисках
удобного места, довольно кивнул и повел животных к краю поляны, где росло одинокое дерево.
Привязав их и освободив от дел, он оставил животных пастись и вернулся к воде.
- Хорошее место для пикника, - пробормотал Леон.
Место и впрямь было красивым - скальная осыпь, точно обнимавшая поросшую
клевером поляну, ручей, в котором играло солнце, и мачтовые сосны на самой опушке леса.
Солнце переползло через зенит, тени, отпрошенные валунами, стали чуть длиннее - чересчур
четкие и ровные, подумал Леон и лишь тут сообразил, что смотрит на развалины какой-то
постройки. Поросшие мхом и оплетенные повиликой тесаные камни уже почти не отличались
от своих соседей.
- Айльф, - сказал он, - как ты думаешь, что это такое?
- Развалины, сударь, - жизнерадостно отозвался :парень.
- Сам вижу. Я спрашиваю, развалины чего? Айльф пожал плечами:
- Скорее всего, старое святилище. Когда-то их ставили у подножия гор, на таких вот
полянах.
- Двоим?
- Тут и кроме Двоих много кто ошивался, - неопределенно ответил Айльф.
"Видимо - и не так уж давно - этот мир, подобно Земле на заре истории, кишел малыми
богами, - подумал Леон, - теми, что потом перешли в свиту Темного на почетные должности
демонов и духов, или же вовсе позабылись, вытесненные четкой, логичной, по виду бинарной, а
на деле монотеистической религией. Племенной божок... Или тотемный звероподобный родич
- да мало ли..."
Он уже сделал несколько шагов по направлению к Развалинам, как вдруг Сорейль,
которая неподвижно стояла, с тоской глядя на возносящуюся в небо гору, кинулась к нему и с
неожиданной силой схватила за рукав.
- Не надо туда, сударь! - умоляюще произнесла она.
Он осторожно отстранил ее:
- Не надо? Почему?
- Это... нехорошо, - сказала она тихонько.
- Я ничего там не трону. Просто посмотрю.
Она молча отпустила его руку. Он обернулся к Айльфу, но тот не двинулся с места - они
оба стояли и смотрели, как он пересек поляну и, отстранив гибкие зеленые плети, нырнул в
развалины.
От святилища осталось немного - три обрушившихся стены и какое-то подобие алтарной
плиты. Ветер сюда не проникал, солнечный свет - тоже, небо над головой показалось
неожиданно синим - почти фиолетовым - и холодным. Пахло плесенью и застарелой
сыростью. Ручей бурлил совсем рядом, подмывая заднюю стену.
Он подошел к алтарю. Каким бы заброшенным тот ни выглядел, а кто-то из здешних
побывал здесь до них, и не так давно - на камне лежали зачерствевшие лепешки и почему-то
нитка ярко-красного стекляруса: чье-то нехитрое подношение. Рельеф на глыбе камня
позеленел от сырости, но он все равно разглядел приземистую фигуру с насмешливо
высунутым языком.
- Корра, - пробормотал он.
Горный кряж задерживал облака; они клубились над вершиной, точно потоки мутной
воды, тени наползали на поляну, и холод чужого, недружелюбного мира пронизал его до
костей.
Он оглянулся. Сорейль стояла у него за спиной, глядя отчаянными глазами. Впереди
темнел вход в штольню - наполовину осыпавшийся, черный, точно беззубый рот. Он поднял
лампу, подобранную в опустевшем бараке рудокопов, заправил ее загустевшим маслом из
найденного тут же кувшинчика и зажег фитиль. Свет был тусклый, колеблющийся, грязное
стекло плохо пропускало его.
Айльф сделал было шаг в сторону отверстия, но Леон покачал головой:
- Нет-нет. Ты останешься здесь, с лошадьми. Если... если мы не выйдем до завтрашнего
вечера, подожди еще ночь и уезжай. Скажешь амбассадору Бергу...
Айльф пожал плечами. Его лицо ничего не выражало, и Леон вдруг подумал, что со
стороны сам он выглядит патетично до глупости.
- Ты слышал, что я сказал? - спросил он как можно строже.
- Сударь, - тихо отозвался юноша, - можно вас на минутку...
- Ну что еще? - Он передал фонарь Сорейль: -
Подержи, я сейчас.
- Видите ли, сударь, - неохотно сказал Айльф, - вы, конечно, вправе лезть в любую
вонючую дыру, не мое это дело, но предупредить вас я все же должен... В общем... ничего вы
там не найдете.
- Почему?
- Об этом не принято говорить, сударь, не знаю я, что там делается, да и знать не хочу;
но не слишком-то полагайтесь на ее слова.
Он кивнул в сторону Сорейль.
Леон, в свою очередь, оглянулся на девушку - она стояла неподвижно, колеблющееся
пламя освещало ее тонкое лицо.
- Брось! Не выдумала же она все это!
- Выдумала? Нет-нет, что вы, сударь. Она верит в то, что говорит, это точно. Просто -
вы чужак здесь... А потому вы можете увидеть там одно, а она - совсем другое.
Юноша помолчал.
- Она говорит, детишки эти там пропали... Может, и так, кто знает... А только, сударь,
детишек-то как следует никто не видел с тех пор, как их из деревни погнали.
- Ну и что?
- Ничего... - пожал плечами юноша.
Леон поглядел в непривычно серьезные глаза Айльфа.
- Послушай, - медленно сказал он, - когда мы только ехали сюда... по плоскогорью...
я видел огни. Вся гора была в огнях, точно... точно замок маркграфа, нет... иначе... все равно.
И никто, никто их не заметил, только мы с Бергом.
- Очень может быть.
- Ты их видел? - Нет.
- Что там внутри, Айльф?
- Никто не знает, сударь. Это все равно что... Что бывает после того, как мы умираем?
- Воссоединение... - неуверенно отозвался Леон, стараясь ответить, как надо.
- Чушь, - отрезал Айльф. - Вы знаете наши верования, беседовали со святым отцом и
все такое, но вы же сами в это не верите! Подыгрываете нам, стараетесь! Пришли из-за моря,
верно?
Леон молча смотрел на него.
- Нет никакой страны Терры за морем! - шепотом сказал Айльф. - Там вообще нет
населенных земель.
У Леона пересохло в горле.
- Откуда ты...
- Гунтр говорил. Уж он в таких делах разбирался. Я, как узнал про вас, сразу понял - не
отсюда вы... Может быть...
Он замялся.
- Ну, что еще?
- Гунтр очень надеялся, что однажды придет кто-то... Может, он как раз вас и ждал?
Таких, как вы.
Сорейль нетерпеливо переступила с ноги на ногу - пламя в фонаре качнулось, по
отвалам грунта побежали тени. Леон вздохнул.
- Отложим этот разговор, ладно?
- Как хотите, сударь. Но только... если вы увидите там совсем не то, что она, верьте
себе, а не ей. Только я почему-то думаю, что вы вообще ничего не увидите.
Он ухмыльнулся; его лицо в пляшущих тенях на миг стало похоже на уродливую маску с
храмового барельефа.
Леон растерянно пожал плечами. Ну что он может сказать? Гунтр надеялся, что придет
кто-то со стороны, и что? Устроит революцию? Освободит крепостных? Парламент созовет?
Поведет местных людей к свету знаний? Кто - два самых заурядных человека, связанных по
рукам и ногам инструкциями Корпуса? Но дело даже не в этом: общество приспосабливается к
людям не меньше, чем люди к обществу, - глупо было бы полагать, что местные жители,
зажатые в жестких кастовых рамках и точно знающие собственное место, нуждаются в мессиях
из просвещенного технократического мира. Еретики, вольнодумцы и прекраснодушные
строители утопий водились во все времена, но их идеи отнюдь не способствовали всеобщему
счастью. Другое дело - помочь одному-единственному человеку. Тому, кто действительно
нуждается в помощи. Он отобрал фонарь у Сорейль и решительно шагнул вперед.
Ему пришлось согнуться чуть не пополам - таким низким был укрепленный балками
свод. Штольня шла наклонно, углубляясь в сердце горы. Видимо, это был пусть и не ствол
шахты, но один из главных ходов. Как они в остальных-то работали, - пронеслась в голове
мысль, - лежа?"
Он отцепил от пояса нож и пометил опорную балку, выцарапав стрелу, обращенную
наконечником к выходу. На закопченном, почерневшем от времени дереве свежий надрез белел
неожиданно ярко, словно светился.
Сорейль шла за ним: он ощущал это по тому, как пригас и без того слабый дневной свет у
него за спиной, когда девушка заслонила вход в штольню. "Хорошо бы управиться до
темноты, - подумал он, - наверняка есть и другие выходы на поверхность, но увидеть их
можно только при свете дня. Впрочем, всегда можно вернуться по собственным следам, нужно
просто чаще оставлять направляющие метки".
Из тьмы выплыла какая-то темная куча; он с опаской приблизился к ней, ожидая, что
из-под гнилого тряпья блеснут кости, но это была всего-навсего брошенная шахтерами ветошь.
За ней громоздилась груда щебня. Он посмотрел вверх - для этого ему пришлось вывернуть
шею набок; грунт сыпался с потолка - прогнившие балки в любую минуту грозили
обвалиться. Паршиво...
Сорейль по-прежнему шла за ним, не отставая ни на шаг - так что он слышал ее
прерывистое частое дыхание, - но за все время не сказала ни слова. Он слышал и еще какой-то
звук - глухой, частый, но равномерный, и не сразу сообразил, что это удары его собственного
сердца.
"Наверное, это потому, что здесь очень тихо, - подумал он. - Оттого и кажется, будто
чужеродное пространство стискивает тебя со всех сторон, обволакивает, не дает дышать..." Его
не готовили по горному делу, вот проклятье! Сотрудники Корпуса - люди психически
стойкие: страдай он клаустрофобией, его просто не взяли бы в штат, но ему все равно было не
по себе.
В колеблющемся тусклом свете фонаря он мог различить путь лишь на несколько шагов
вперед; дальше лежали тьма и неизвестность. Женщина за спиной вдруг показалась
чужеродным существом - вот-вот прыгнет ему на спину и вцепится когтями в глотку. чушь,
игра воображения, но почему она, черт возьми, все время молчит?
- Ты их здесь потеряла, - спросил он, - в этой штольне? Или вы ухитрились забраться
в какой-нибудь штрек?
- Что? - Ее голос в замкнутом пространстве, глотающем звуки, казался таким же
неестественным, как его собственный.
- А ты уверена, что вы вошли именно в эту штольню
- Да, - наконец отозвалась Сорейль.
- А потом? Куда вы пошли потом?
- Я не помню, сударь, - пролепетала она.
Она держалась так, будто резко поглупела, - бредущая за ним говорящая тень. Он
попытался отогнать подспудное раздражение: девочка и сейчас напугана, а вчера напугалась
еще больше, проклятый маркграф со своими прихвостнями выбил из нее всякую способность
соображать, а где-то там, в путанице штреков, бродят во тьме две крохотные фигурки...
Он на миг застыл, прислушиваясь. Его собственное тело вдруг стало неожиданно
громким: шум крови в ушах, дыхание, пульсы в крупных артериях. Где-то капала вода -
неожиданно звонко, но так же равномерно. Больше ничего.
- Может, попробуешь позвать их? - предположил он.
- Что вы, сударь, - она пришла в ужас, - нельзя! Нельзя!
- Почему? - Ее внезапная тупость раздражала его, и было еще что-то, чего он не
понимал...
- Услышат... Они услышат.
- Кто? - устало спросил он. - Дети?
- Да нет же, сударь! Вовсе не дети.
- Корры?
Она внезапно бросилась на него, зажав ему рот обеими руками. От неожиданности он чуть
не выронил лампу.
- Замолчите! - взвизгнула она острым, как нож, голосом. - Умоляю, замолчите!
Он свободной рукой начал отрывать от лица холодные пальцы; наконец ему удалось
освободиться, и он с силой оттолкнул - почти отшвырнул ее.
- С ума сошла?
Она упала, потом, молча всхлипывая, вновь встала на ноги.
Все было не так, как он себе представлял, точно в дурном сне, в котором блуждаешь по
темным переходам, неожиданно понимая, что твой спутник - вовсе не твой старинный
приятель, а ухмыляющийся подменыш, нечто, принявшее человеческий облик.
Он с трудом подавил желание повернуть назад, пока тьма, напиравшая со всех сторон,
окончательно не раздавила ему грудную клетку.
Слева - тьма из тьмы - выплыл вход в боковой штрек. Он остановился, выцарапал
стрелу на ближайшей опоре.
- Туда? - спросил он. - Или ты опять не помнишь?
Она не ответила: белое лицо, подсвеченное снизу пламенем фонаря и оттого
напоминавшее гипсовую маску. Глаза казались темными провалами.
Если представить себе, в какой панике были тогда Сорейль и ее семья, скорее всего, они
метнулись в первый попавшийся штрек: сразу, как только его заметили.
- Ты говорила, у вас была плошка, - обернулся он к ней, - когда она погасла? Где?
- Что? - она вздрогнула. Он и сам напрягся - так резко прозвучал его голос. - Я... не
помню.
- Ну, как-то же вы тут передвигались?
"Но она лишь беспомощно захлопала ресницами... точно кукла", - подумалось ему.
Ему вдруг стало страшно. Он оказался в черном зеве горы с чуждым существом, которого
совсем не знал: перебросился несколькими фразами, и все. Почему, ну почему он поддался на
эту авантюру? Пожалел ее? Как, каким образом ей удалось вызвать у него такую жалость, что
он бросил Берга, бросил все, помчался по первому ее зову как сумасшедший?
Наваждение...
- Ладно, - выдавил он сквозь зубы, - попробуем. Он боялся, что потолок штрека
окажется еще ниже, чем тут, в штольне, и им придется пробираться чуть не ползком, и заранее
пригнулся еще сильнее, но в темном коридоре было неожиданно просторно: он даже смог
выпрямиться почти в полный рост. На полу в свете фонаря блестели лужицы воды, вода стекала
со стен, оставляя на них ржавые подтеки, и он с ужасом понял, что по обе стороны штрека были
еще коридоры - темные норы, ведущие неизвестно куда... вся гора была изрыта норами, точно
гигантский муравейник. Звуки здесь разносились неожиданно далеко, отражаясь от стен, -
плеск воды, шорох их собственной одежды, треск фитиля в лампе...
- Куда теперь? - спросил он.
- Н... не знаю, - она еле сумела выговорить, так у нее стучали зубы.
"Черт, - подумал он, - она же до смерти напугана. Вот еще напасть на мою голову!" Он
с удивлением обнаружил, что никак не может сообразить, сколько времени прошло с тех пор,
как они забрались в шахту, - это он-то, всегда умевший определять время с точностью до
нескольких минут!
- Погоди, - сказал он, - мне надо передохнуть. Он поставил лампу на пол, сел,
привалившись к сырой стене, и попробовал вдохнуть полной грудью. Вероятно, сейчас уже
поздний вечер, быть может, ночь... Берг один в палатке. Он отстегнул поясную сумку и извлек
передатчик, даже не давая себе труда скрываться.
Она молча наблюдала за ним, в затравленном взгляде мелькнула тень любопытства.
- Что это?
- Устройство, позволяющее переговариваться на расстоянии, - неохотно пояснил он. -
Хочу попробовать связаться со своим другом.
- А... где ваш друг?
- Сейчас, наверное, на пути в Солер.
- Вы хотите сказать, сударь, что он усл
...Закладка в соц.сетях
