Жанр: Электронное издание
Golitsyn2
... Берг молча кивнул. Прищурив слезящиеся от дыма глаза, он напряженно вглядывался в
кипящий вокруг хаос.
- Она, скорее всего, в замке... в покоях Герсенды. А там охрана, последние верные
Ансарду отряды. Как мы туда...
Берг повернулся, поглядел на него. Так поглядел, точно увидел впервые.
- Не мы, - сказал он наконец, - я. Я один.
- Я же сказал, - терпеливо, точно ребенку, пояснил Леон, - я тебя не оставлю.
- Ты был прав... это слишком большой риск. Если у меня на совести будет еще и твоя
смерть...
- Я иду с тобой. И обсуждать тут нечего.
- Это приказ.
- Я больше не слушаю приказов... Берг моргнул.
- Тогда... - проговорил он. И внезапно размахнулся и коротко ударил Леона в челюсть.
Удар был таким сильным и резким, что Леон не успел ни поставить блок, ни даже
отклониться. Он бессмысленно вытаращился и медленно осел, судорожно хватая воздух... Берг
молча глядел на него, массируя левой рукой разбитые костяшки пальцев, потом схватил
напарника за ноги и оттащил его прочь - под укрытие каменной россыпи. Потом отвернулся и,
не оглядываясь, побежал прочь.
Продвигаться по узким улочкам было почти невозможно - камень, которым раньше
были мощены улицы, давно разобрали защитники города, ухабы чередовались с выбоинами,
черная бесформенная груда на углу, которую Берг первоначально принял за кучу гнилого
тряпья, оказалась сваленными друг на друга трупами, распространяющими липкое зловоние,
кто-то в спешке опрокинул котел с расплавленной смолой, и на ступеньках разрушенного дома
застыла черная маслянистая лужа. Все это, освещенное багровыми отблесками пожара, уже
охватившего деревянные постройки города, казалось нереальным до одурения. На крыльце
дома с зияющими черными окнами лежал труп молодой женщины - светлые волосы слиплись
от крови, которая в темноте казалась черной. Сердце его пропустило несколько ударов, прежде
чем он, всмотревшись в искаженные черты незнакомого лица, понял, что никогда прежде не
видел убитую. Он осторожно опустил тело на холодные камни крыльца и выпрямился, когда
кто-то налетел на него из темноты; Берг даже не понял, кто это был - кто-то из защитников
города или же один из нападающих. Боевой топор тускло блеснул, отражая далекое пламя; Берг
не задумываясь, механически, как учили на тренировках, выставил блок и перехватил рукоятку.
Потом также, не задумываясь, взмахнул топором - лезвие вошло в затылочную кость со
странным хрустом, точно ломался колотый сахар, нападающий осел на развороченную
мостовую, и Бергу пришлось сделать несколько попыток, прежде чем он сумел высвободить
топор, глубоко засевший в черепе. Только теперь он обнаружил, что мимо него пробегают люди
- багровые и черные тени, вооруженные топорами, луками и секирами, но были среди них и
люди с кольями и дубинами - и вся эта толпа неслась к замку, оскальзываясь в лужах крови и
смолы. Берг вскинул топор на плечо и побежал с ними.
Леди Герсенда выглянула в окно. Людские волны накатывались на замок - здесь, за
крепкими стенами крики нападавших сливались в отдаленный шум, похожий на шум прибоя.
- Я... не понимаю, - произнесла она растерянно, - вы же говорили, что ничего
подобного случиться не может. Что Солер воссияет во славе и...
Священник поглядел на нее пустыми глазами.
- О да, - прошептал он, - Солер воссияет во славе. Ибо он первый шагнул в бездну
времен. Первым быть назначено ему, и поведет он...
Но она уже не слышала его. Отодвинулась от окна, выпрямилась, стояла, прикрывая
руками разбухший живот.
- Сорейдь! - крикнула пронзительно. Девушка бесшумно приблизилась к ней, встала
рядом.
- Почему никого нет? - в голосе маркграфини слышалось отчаяние. - Где Ансард?
Позови Ансарда!
- Он на стене замка, госпожа. Руководит обороной.
- Какой обороной! Мне он нужен здесь! Мне плохо!
- Возможно, он скоро освободится, сударыня, - мягко сказала девушка, - потому
что...
Теперь уж она выглянула в окно. Последовал еще один глухой удар массивного бревна,
замковые ворота рухнули под напором толпы, но люди, ворвавшиеся во двор замка, не были
людьми Эрмольда.
- Это горожане, - сказала она. - Они сейчас будут здесь.
- Они проснулись, - невпопад заметил священник.
Он обхватил руками плечи и мелко дрожал, точно стоял на пронизывающем ветру. В
коридоре раздались быстрые шаги, и в комнату ворвался Ансард. Он даже не потрудился
распахнуть портьеру, которая ныне висела в дверном проеме, заменив собой дубовую дверь, а
просто сорвал ее с притолоки и отшвырнул в сторону.
- Эти мерзавцы здесь, - сказал он, - здесь, в замке. Скот, быдло. Стоило лишь
Эрмольду войти в город, как они переметнулись на его сторону.
- О нет, - растерянно произнес священник, - они не изменили. Они делают то, что
было назначено свыше. Суждено Двоими... Скоро настанет царство вечного света, где не будет
ни времени, ни пространства... Только покой и вечность. Воссоединение... Это так...
прекрасно...
Он всхлипнул.
- Но почему же мне так страшно? - добавил он тихонько, как ребенок.
Ансард неторопливо подошел к нему, положил руку на плечо и, когда священник поднял
голову, тяжело поглядел ему в глаза.
- Погоди, - произнес он с расстановкой, - так когда ты толковал, что Солер избран
Двумя...
- Воссоединение, - прошептал священник, - Солер должен был стать тем камнем,
который вызывает горный обвал. Той каплей, что переполняет чашу. Ибо близится конец
времен, но это будет лишь начало нового мира... Они велели мне... я должен был...
- Привести Солер к гибели? - сквозь зубы проговорил Ансард.
- Не к гибели, - отчаянно затряс головой священник, - к вечному блаженству. И не
Солер - мир!
- Так вот оно что! Все эти твои знамения...
- О да... Через них Двое исполняли свою волю. И через меня. Они...
Ансард посмотрел на свои руки, которые непроизвольно сжались, потом перевел взгляд на
шею священника и мягко сказал:
- Уведи его, Сорейль. Двое с ним разберутся.
- Хорошо, - спокойно сказала девушка. Она скользнула вперед и положила белую
узкую руку на плечо священника. - Пойдемте, святой отец. Пойдемте скорее.
Тот покорно пошел за ней.
Герсенда подошла к Ансарду и на миг замерла, напряженно ловя его взгляд.
- Если бы она его не увела, - спокойно заметил Ансард, - я бы его убил.
Она вздрогнула, потом с надеждой взглянула на него.
- Мне тоже страшно, - шепотом сказала она, - так страшно... Ты ведь не дашь меня в
обиду, правда? Ты защитишь меня?
Он обнял ее. На лице его мелькнула горькая усмешка.
- О да, - сказал он. - Тебе нечего бояться. Все будет хорошо.
Левой рукой он продолжал прижимать ее к себе, но правая в это время резко дернулась, и
Герсенда мягко осела в его объятиях. Он выдернул нож, отер его о тяжелую парчовую ткань ее
платья и осторожно положил тело на кровать. С миг он стоял, глядя на ее спокойное лицо,
потом проговорил:
- Больше тебе нечего бояться.
Потом повернулся и, не оглядываясь, вышел из женских покоев.
Пролом в стене зиял, точно выбитые зубы, уцелевшая створка ворот покачивалась под
напором толпы. Леону пришлось отступить в сторону, чтобы его не смели обезумевшие,
оборванные, разгоряченные люди. Он прижался к стене, ожидая, пока схлынет поток
нападающих. Никто не обращал на него внимания.
- Сударь, - раздался голос совсем рядом. "Пошел за нами... Ишь ты..."
- Айльф! - Он раздраженно отмахнулся. - Пошел вон. Тебе тут нечего делать.
- Я подобрал нож, сударь, - деловито сказал юноша, не обращая внимания на его
вопли. - Хороший нож, такую сталь из-за гор возят. Пригодится.
- Там, куда я иду, мне не нужен нож, - сказал он. - А ты - свободен.
- Никто из нас не свободен, Леон. - Айльфу тоже пришлось возвысить голос, чтобы
перекричать треск огня и грохот падающих бревен. - Вы-то пришли со стороны, и то,
поглядите, что они с вами сделали! Незаметно, тишком... А теперь сидят там, внизу, смотрят на
вас и усмехаются. Как амбассадор Берг из-за куклы голову потерял... А ее, той девки, вообще
не существует - одна пустая оболочка. Да и вы чем лучше - вон, безвинного человека убили
за одно только, что он выдумал такое, про что в вашем мире уж и думать позабыли - то-то
они, наверное, хохотали, когда вы в его вонючие горшки заглядывали! Они все могут - что им
стоит показать, как какая-нибудь деревяшка неразумная знаки подает, ну и задурили голову
этому дурачку святому отцу и тупорылому сиятельству - воевать ему, вишь, захотелось...
Пожалуйте вам войну - по первому разряду! А конец света не хотите? Ну так будет вам конец
света!
- Ну, хватит! - прокричал Леон. Огонь подступал все ближе, он закрыл лицо рукой,
заслоняясь от жара. - Сам все знаю!
- Ну так пошли, раз знаете! Может, у вас-то и достанет сил, чтобы встретиться с ними
лицом к лицу. Вы-то сами по себе. Хоть они и вам могут голову задурить, но полной силы над
вами у них нет. Я давно понял, что вы видите побольше нашего - огни там, на горе этой...
"Да, - подумалось Леону, - с этого ведь все и началось, с этих огней. Что это было -
какой-то обычный процесс, технологические отходы - нечто вроде побочных продуктов
жизнедеятельности? Или что-то из ряда вон выходящее, специально на этот случай, - ведь для
того, чтобы устроить спектакль такого масштаба, им пришлось изменить даже климат...
Остаточная энергия, испускаемая в виде светового излучения, результат работы какого-то
неведомого устройства? А потом была нищая деревушка на берегу Мурсианского озера, а
потом Ворлан... И заброшенные серебряные копи в недрах горы. И младенцы в священной
роще... Изымают ли они живой материал, который им не нужен, чтобы сохранить его в
каких-то неведомых лабиринтах, где секунда тянется веками, чтобы использовать его потом...
или расходуют, не жалея... Потому что нет ничего дешевле человеческой жизни... даже для
самого человечества".
- Вы говорили, что когда-нибудь придет ваш корабль, - угрюмо сказал Айльф. - Это
правда или вы просто цену себе набивали?
- Правда...
- Может, у ваших достанет сил, чтобы выкурить их отсюда, как осиное гнездо. Пусть
оставят нас в покое - нечего им тут делать...
"Красный Сигнал, - думал Леон, - Берг был прав - то, с чем они столкнулись, это
нечто настолько чуждое, что ни о каком контакте речь не может идти. Самое правильное будет
- эвакуировать базу, закрыть планету, запустить в тоннель перехода челнок с ядерным
устройством на борту и подорвать... вновь захлопнуть тоннель надолго, навсегда - и забыть
обо всем..."
- Куда идти-то, хоть знаешь? - вздохнул он.
- Нет... - В широко раскрытых глазах юноши сверкали отблески огня. - Какая
разница? Они везде...
"Они могут взять его под свой контроль в любой миг, - подумал Леон, - вот в чем
беда".
- Ладно, - сказал он, - раз они везде, мы столкнемся с ними так или иначе... Сейчас
самое главное - остановить Берга. Нам нужно пробраться в замок.
Они ввалились в замок - толпа людей, вооруженных дубинками и кольями, и людей
Эрмольда среди них было на удивление мало. Остатки дружины Ансарда продолжали
держаться на стенах, осыпая нападающих камнями и дротиками, но потом их смели. Люди
носились по лестницам и гулким переходам, сновали туда и сюда, ища Ансарда и святого отца,
но наткнулись лишь на вытянувшуюся на кровати леди Герсенду. Когда они поняли, что она
мертва, то в раздражении, что кто-то успел раньше, тело выкинули из окна, и она лежала теперь
во дворе, широко раскинув руки. Наконец схватили маленького пажа - единственного пажа,
чудом уцелевшего в осажденном замке, - который дрожал, забившись в нишу под
перекрещенными копьями и нависшей над ними кабаньей головой. Но выпытать у него, где
находится примас, они не смогли - мальчишка молчал, скорее всего, просто по неведению, и
лишь тупо тряс головой. Тогда они проткнули его одним из копий, пригвоздив к дощатому
настилу, и ринулись дальше по коридору, но вдруг застыли, когда в глубине его появилась
мерцающая женская фигура.
- Святая Карна, - прошептал кто-то.
Она чуть заметно улыбнулась и неслышно пошла вниз по лестнице, и озверевшая толпа
последовала за ней - почему-то на цыпочках. Она шла вниз во тьму, но людям легко было не
терять ее из виду, поскольку она светилась мягким холодным светом, точно гнилушки на
болоте.
У тяжелой двери, ведущей в замковую часовню, она остановилась.
Положила узкую белую ладонь на дверь - и та неожиданно легко открылась под ее
рукой, открыв взглядам толпящихся на пороге людей алтарь, скудно освещенный двумя
съежившимися огарками. Примас был здесь - он сгорбился у алтаря, упав на колени, и даже не
обернулся - сначала. Девушка посторонилась, обернулась, вновь улыбнувшись спокойной
мягкой улыбкой. Потом она так же бесшумно двинулась навстречу смолкшей толпе - люди
раздвигались, пропуская ее, - и, медленно пройдя по коридору, исчезла во тьме. Они все еще
толпились на пороге, не решаясь войти.
- Почему вы ушли? - пробормотал священник, голос его постепенно набирал силу. -
Почему больше не разговариваете со мной? Двое единых, Двое вечных... Вот я тут, перед
вами...
- Проси их, - мрачно сказал здоровенный кожевенник, раздвигая толпу плечами, -
хорошенько проси...
- Низвергнете на их головы...
Примас выпрямился, поднял руки, по низкому потолку метнулись темные тени, люди на
миг отшатнулись.
- Гром небесный... Страшен будет ваш гнев, и...
- Да заткните же ему пасть, пока Двое не поразили нас всех!
- Вы вели меня неторными дорогами... И упокоите на тучных пажитях.
Слова приходили сами собой, точно кто-то незримый шептал их ему в ухо, обдавая щеку
огненным дыханием.
- И когда пройду я долиною смертной тени... не убоюсь я зла... Твой меч и твой
посох... они обороняют меня...
- Помилуй меня Двое... - Кожевенник выступил вперед. - Он обезумел.
- Там свет, - тихо сказал священник, - я вижу его... Вижу сияющий престол... Больно
глазам...
- Во славу Светлого... Во искупленье Темному...
- Да простится им, ибо не ведают, что творят...
Они потащили его из часовни, поскольку были людьми богобоязненными и не хотели
осквернять алтарь, и поволокли во двор замка... Он больше не обращался к Свету - чья-то
жесткая рука зажимала рот. Возможно, он по-прежнему надеялся на чудо - до той последней
минуты, когда ему раскроили череп обоюдоострой секирой. Примас покачнулся в руках,
которые его держали, но, прежде чем упасть, он получил еще один удар, который разрубил ему
лицо поперек...
На его распростертый труп, раздетый донага и забросанный камнями и грязью, Леон
наткнулся, когда вместе с Айльфом, уклоняясь от падающих сверху пылающих балок,
ухитрился подобраться вплотную к взломанным дверям Солерского замка. Но он не узнал
святого отца. Его бы не узнал никто.
Какое-то время Берг стоял на площади перед замком, озираясь по сторонам. Топор
оттягивал руку и казался до нелепости патетичным. Словно намек на то, что все это игра, все -
не всерьез, шутовское, ненастоящее средневековье, и сам он - шут... Мимо пробегали люди -
никто не обращал на него внимания. Еще одно тело, тело женщины, лежало на груде камней -
руки нелепо раскинуты в стороны, платье задралось, белые ноги светились в темноте. Берг
осторожно перевернул ее, голова беспомощно качнулась на сломанной шее из стороны в
сторону, как у тряпичной куклы, но волосы под сбившимся покрывалом были темными. Не
сразу, но все-таки он узнал Герсенду. Багровая волна ужаса и гнева нахлынула на него, он встал
с колен и, подхватив топор, ринулся по ступеням, расталкивая бегущих горожан. От него
шарахались.
- Сорейль! - крикнул он.
- Эй! - откликнулось эхо.
Топот слышался в гулких коридорах - кто-то убегал или преследовал, черные тени
метались в дыму, он кашлял и задыхался, натыкаясь на бессильно раскинувшиеся тела,
отдергивая тяжелые портьеры и срывая со стен выгоревшие, провонявшие копотью шпалеры.
Почему-то он побежал в посольское крыло - словно надеялся, что она ожидает его там, среди
знакомых предметов обстановки. Но бывшие посольские помещения были совершенно
пустыми - в комнатах остались поспешные следы грабежа: перевернутый, выпотрошенный
тяжелый сундук, сваленная на пол груда одежды... Коридор, ведущий в покои Герсенды, был
пуст, каменные плиты пола выщерблены и заляпаны кровью. Он наткнулся на пригвожденный
к стене труп мальчика-пажа и выдернул копье - тело сползло на пол, как будто из него вместе
с копьем ушли остатки жизни, или видимости жизни...
Какой-то шум раздавался из покоев Герсенды - Берг, оскалив зубы и отшвырнув ногой
тело охранника, валявшееся у порога с раскроенным черепом, ворвался в комнату. Четверо
горожан с увлечением рылись в ворохе тряпья - скользкие шелковые платья струились у них
меж пальцев, как вода, а шитая золотом парча мягко блестела в свете факела.
- Вот баба моя будет довольна, - сказал один, любовно растягивая на вытянутых руках
серебристую паутинную ткань. - А это что за чучело?
Он ухмыльнулся, разглядывая Берга.
- Где она? - проревел Берг.
- Кто? - удивился мародер.
Берг взмахнул топором, описывая в воздухе сверкающий полукруг.
- Тебе тоже тряпки для своей женки нужны? - миролюбиво произнес второй. - Валяй
забирай, тут на всех хватит. А если ты девку какую ищешь...
Берг сгреб говорившего за шиворот и приподнял над полом.
- Где она, - повторил он, - где Сорейль?
- Эй, - проговорил первый мародер, - ты потише...
Его приятель, зажатый в лапе Берга, хрипел и отбивался.
- Да нет тут никого, - проговорил он наконец, - нет и не было. Может, где еще
прячутся - тут полно всяких закоулков, сам корра ногу сломит... Может, потайным ходом
каким ушли...
Берг разжал руку и выпустил мародера. Тот очумело вертел головой, судорожно хватая
воздух.
- Потайным ходом? - переспросил Берг. - Каким потайным ходом? Где?
- Ну, - тот нерешительно оглянулся, видимо, ища поддержки у своих дружков, но те
благоразумно предпочли не вмешиваться и молча наблюдали за развитием событий, -
здоровый такой зал, там еще кресло резное стоит. Говорят, там святую Карну видели. Проплыла
над полом, приложила руку к стене, в ней сама собой дверь отворилась, она вошла туда, и стена
закрылась.
- Чушь какая-то, - растерянно произнес Берг.
- Может, и чушь, - пожал плечами мародер. - А только приятель мой своими глазами
видел. Пришибли его, правда, вскорости. Но потайной ход тут есть, не сумлевайся. Иначе куда
бы он подевался, милорд Ансард, будь он проклят? Может, и баба твоя с ним...
Берг вновь окинул взглядом комнату: опрокинутые светильники в лужах благовонного
масла, затоптанные плащи из подбитого шелком драгоценного меха, серебряный кубок
тончайшей работы, расплющенный чьим-то сапогом... Ухмыляющееся лицо мародера маячило
перед ним, точно бледный воздушный шар. Он ударил наотмашь и, когда лицо пропало с
глухим, чавкающим звуком, с изумлением посмотрел на разбитые в кровь костяшки пальцев.
Потом подхватил топор и выбежал в коридор.
Он метался по темным, пропахшим гарью коридорам, низкие своды смыкались над
головой, ни защитников замка, ни людей Эрмольда - лишь багровая мгла, обступающая со
всех сторон...
Кто-то схватил его за плечо. Он дернулся, стряхивая назойливую руку, но тот держался
цепко, точно клещ. Он обернулся - на него из полумрака глядели безумные глаза Ансарда.
Леон разминулся с Бергом на какие-то несколько минут, но не было никого, кто бы мог
сказать ему об этом. Он бежал по пустому коридору, ведущему в посольское крыло, сжимая в
кулаке рукоятку бесполезного ножа и каждый миг ожидая, что из-за угла ему навстречу
вырвется вооруженный отряд или какой-нибудь обезумевший горожанин, не разбирающий ни
чужих, ни своих. Но коридор был пуст - издевательски пуст, точно в дурном сне, где от тебя
ускользает нечто важное, нечто, от чего зависит вся твоя жизнь... Частое дыхание Айльфа у
него за спиной было единственным человеческим звуком в этом обезлюдевшем мире.
Крыша посольского крыла уже занялась пламенем, и шпалеры на стенах свернулись от
жара, точно осенние листья. Единороги и драконы на них корчились и плясали, а рыцари и
дамы сгорбились и теперь наблюдали за ним со странными ухмылками на оплывающих лицах.
Леон методично двигался вдоль стен, обрывая побуревшие ткани, вглядываясь слезящимися от
дыма глазами в грубо затесанные плиты каменной кладки. Он уже добрался до дальней стены,
когда из тьмы сверкнуло холодным блеском - фасеточный хрусталь вновь сидел в камне,
точно рос из него, - насмешливый, внимательный глаз; блуждающий взгляд насекомого,
живущий на стене сам по себе, одинокий, ничей...
Он стоял перед ним, перед этим наглым, безжалостным объективом, перед вделанной в
стену скрытой камерой, и думал: "Они там, в темноте, устроились поудобней в своих норах, и
смотрят, и ухмыляются..."
Он отошел чуть подальше и замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание.
- Вы! - заорал он. - Вы, мерзавцы! Ну что, довольны? Чего вы еще не видели? Трупов
на улицах? Так я вам покажу! Я вам их сюда притащу - полюбуйтесь на вашу работу! На
огонь, на руины... И ведь для чего вы все это затеяли? Зачем? Только из-за того, что вы
подыхаете там от скуки, только потому, что вам все опротивело, да вы и сами себе наскучили,
уроды... Вываживали нас, дергали за ниточки...
Слабый ветер пронесся по комнате - тяга от бушующего наверху пожара, шпалеры
шевельнулись, и Леону почудился отчетливый тихий смешок.
- Что толку орать, сударь, - грустно произнес Айльф у него за спиной.
- Я до вас доберусь!
И Леон слепо, наотмашь, ударил ножом в сверкающий глаз. Нож лишь скользнул по
холодным твердым граням, но этого хватило - глаз вдруг ожил и начал съеживаться и
подмигивать, а потом вспыхнул в последний раз, втянулся в стену и пропал.
Леон растерянно застыл перед слепой стеной, потом отчаянно заколотил по ней кулаками.
- Я доберусь до Всемирного Совета! Я докажу им - вы опасны! Вы хуже чумы!
Расстрелять вас ядерными зарядами в ваших кротовьих норах - тогда вы попляшете! Тогда
повеселитесь! Да что там, я никого не стану спрашивать! Сам все сделаю!
Он вдруг ощутил внезапную боль и отошел от стены, недоуменно глядя на свои разбитые
в кровь руки.
- Что это вы грозились с ними сделать? - поинтересовался Айльф.
- Ну, мы тоже кое-что можем.
- Что - порошок взрывчатый подсыпать?
- Хуже... Гораздо хуже... Вообще-то наше оружие способно стереть с лица земли все
Срединные графства, - неохотно сказал Леон. - Только до сих пор мы ни разу не
использовали его в населенных мирах. Это запрещено.
- Коли запрещено, чего же вы грозитесь?
- Плевал я на запреты.
- А где это ваше оружие? Здесь?
- Нет, - Леон машинально потер лоб, - на Терре. Он чувствовал странную
опустошенность, точно воздушный шар, из которого выкачали воздух.
- Ну, тогда и грозиться нечего. А порошком их не взять? Как вы думаете?
Айльф вытащил из-за пазухи увесистый мешочек, подкинул на ладони...
- Где ты его взял? - удивился Леон.
- Так сам же сделал. Я ж говорил - это просто... Были бы эти... индри...
ингредиенты... А у бедняги этого, что вы зазря пришили, чего только не было...
Леон устало опустился на пол. Он вдруг увидел себя со стороны - глазами неведомых
зрителей, наблюдающих за ними из темноты. Зрелище и впрямь было жалкое. "Должно быть,
они полагают, что это комедия", - подумал он.
- Ничего не выйдет, Айльф, - сказал он, - что им твой порошок? Так, пустяк.
Игрушка. Они сами его этому лекарю во сне и показали - должно быть, им надоело, что
Эрмольд топчется под стенами, вот и решили посодействовать...
"А потом, - подумал он, - так гораздо живописнее. Взрывы, пламя, толпы орущих
людей, которые врываются в город, круша все вокруг. Ну заодно и нас, дурачков, удалось
втянуть в игру".
- Может, все дело в том, что никто еще против них не шел, сударь, - возразил
Айльф. - Никто даже не пробовал. А вдруг получится?
"Быть может, он прав, - думал Леон. - Никто не пробовал. Без сомнения, какие-то
отдельные представители местной популяции должны были обладать меньшей
чувствительностью к незримому воздействию, тот же Гунтр, скорее всего, принадлежал к
немногочисленному разряду людей, не терявших способности мыслить самостоятельно - до
известного предела, за которым невидимые кукловоды просто перехватывали управление на
себя. А может, и он был просто куклой, куклой, которую мастер отпустил на свободу,
поскольку ему стало любопытно поглядеть на бунт создания против своего творца -
классический вариант сценария. Быть может, это они сейчас подталкивают Айльфа к
решительным действиям". Теперь ему лишь оставалось гадать, до какой степени аборигены
способны поступать самостоятельно - быть может, лишь там, где дело касалось обычных
житейских надобностей...
- Ну-ну, - устало сказал он.
- Эту стенку и надо раздолбать, - Айльф озабоченно озирал каменную кладку, -
глаз-то ихний там...
- Это ничего не значит, - заметил Леон. - Глаз просто... глаз и все... Их потайные
жилища могут быть совсем в другом месте.
Он помедлил, а потом спросил:
- Скажи, Айльф, а ты знал про глаз?
- Все про него знают, - пожал плечами Айльф. - Они, эти глаза, всегда появляются
там, где происходит что-то важное. Любопытно им - вот они высунут глаз и смотрят...
- Я же тебя спрашивал! Почему ты тогда не сказал?
- Как я мог?
"Да, - подумал Леон, - не мог. Физически не мог. Они не в состоянии переступить
через какую-то определенную черту - даже такие, как Гунтр. Даже такие, как Айльф. - Лишь
сейчас ему пришло в голову, что сама их встреча была не так случайна, как юноша хотел это
представить. - Должно быть, вызнал про нас, что-то узнал, о чем-то сам догадался, отыскал в
городе, подстроил знакомство - потому что мы были единственной его надеждой. И ненавидел
нас за нашу недогадливость, за нашу тупость, но все равно опекал нас и спасал - когда по
собственной воле, а когда по наущению неведомых кукловодов - кто теперь знает? И пытался
говорить обиняками, что-то растолковать, на что-то намекнуть. Да и мы хороши - могли бы
догадаться раньше, гораздо раньше - если бы дали себе труд задуматься. Почему Орсон
прыгнул из окна, почему маркграф погиб так кстати, почему этому сукиному сын
...Закладка в соц.сетях
