Жанр: Электронное издание
Golitsyn2
...ивает невидимые крылья, - и оказался в реке. Он грациозно ступил в воду, но не
откинул голову на спину, как обычно делают его собратья, переправляясь вплавь, Он
неторопливо шел, подняв ноздри над водой. Лишь один раз он сделал несколько плавных,
гребущих движений и вновь пошел. Оказавшись на другом берегу, он выбрался из воды, на миг
застыл в неподвижности, потом отряхнулся - брызги, разлетаясь от шкуры, сверкали, точно
отражали невидимое солнце, - и в два прыжка пропал в сгустившемся тумане.
- Да, - сказал Ансард, - вот оно.
И обернулся к оруженосцу, который топтался в отдалении, не решаясь подойти ближе:
- Трубите подъем. Мы выступаем немедленно. Солер и впрямь избран. Ибо вот он -
брод через реку.
- Если я правильно понял ваш рассказ, - произнес Эрмольд, - его сиятельство,
прежний властитель Солера, умер не своей смертью? Мне искренне жаль - он был достойным
правителем. Что ж... в любом случае соглашение меж Солером и Ретрой нарушено. Мне
донесли, что Ансард со своим сбродом уже переправился через Пенну, скоро он подойдет к
стенам Ретры... Тут мы его и встретим. Они передвигаются быстро и не оставляют ничего
живого на своем пути. Видите ли, они полагают, что просто берут то, что им недодали, - Ретра
благоденствовала, когда Солер корчился в муках... Правда, теперь и Ретра уже не
благоденствует, но как раз это, по их мнению, справедливая кара за прежние роскошества. Что
ж, они правы в одном. Ретра - богатая страна; по крайней мере, была богатой страной, и у нас
достанет силы встретить врага.
- Ими движет отчаянье, - тихонько произнес Леон.
- На странные поступки оно их толкает, если так, вы не находите? - спросил
Эрмольд. - Там, где они проходят, женщины валяются в грязи со вспоротыми животами, а
тела их мужей украшают собой ветки деревьев. Ретре такие плоды внове... А тем, кто пробовал
защитить свое добро, они сначала выкалывали глаза, потом...
- Хватит, прошу вас, - не удержался Леон.
- Смотрите-ка, какой вы чувствительный. А вот ваш друг молчит - он, похоже,
покрепче будет. Откуда у вас такие шрамы, амбассадор Берг?
- Неудачно упал, - сухо ответил Берг.
- Похоже, многие сейчас неудачно падают. Сначала герцог Орсон, потом его сиятельство
покойный маркграф...
- Этот не падал...
- Должно быть, съел или выпил что-то не то. А теперь, после того, как вас угораздило
так неудачно упасть, вы просите защиты у Ретры...
- Только до прибытия корабля.
- Ну да, ну да... И, разумеется, вы точно не знаете, когда он прибудет.
- Нет, - подтвердил Берг, - не знаем. Мало того, У нас имелось некое убежище,
которое...
- Тоже пострадало по несчастливому стечению обстоятельств. Говорят, над островом
Фембра стоял огненный столб...
- Да, - невыразительно подтвердил Берг, - говорят,
- Ну что ж, - Эрмольд прошелся по кабинету. - Разумеется, вы можете рассчитывать
на наше покровительство, амбассадоры. По крайней мере, это доставит несколько неприятных
минут молодому Ансарду.
- Благодарю вас, - все так же невыразительно произнес Берг.
- Вас удобно разместят и накормят. Не стесняйтесь, спрашивайте все, что вам нужно, -
вам ни в чем не будет отказа. Кстати, вы меня удивили, господа...
- Да?
- Послы столь могущественной державы - и позволили так с собой обращаться!
Простите, господа, мне просто любопытно - неужто вы не в силах были как-то остановить
этого выскочку? Он же ведет своих людей на смерть.
- Остановить? Как?
- Когда вы прибыли сюда впервые, - сказал Эрмольд, вертя в руках яшмовый перстень
с печаткой, - мы, разумеется, очень тщательно обыскали ваши вещи. И пришли к выводу, что
вашим мастерам доступно очень многое из того, что для нас кажется чудом. У вас не нашли
ничего, что могло бы использоваться как оружие, - я полагаю, что именно эта сторона вашей
загадочной биографии и заинтересовала господина Ансарда... Нет-нет, не волнуйтесь, если он
от вас ничего не добился, то я не добьюсь и подавно. К чему повторять неудачный опыт. Но
ведь оружие - это еще не все; любое знание можно использовать в качестве оружия. Ансард
это, вероятно, все же сообразил. Потому вы и оказались здесь. Неужто вы не нашли бы способа
устранить господина Ансарда - пристойно и незаметно?
- Это - внутренние дела Солера, - сказал Берг. - Терра никогда не будет
вмешиваться во внутреннюю политику.
- Ах, вот как? Я так и думал. То есть вы видели, к чему все шло, и пальцем не
пошевелили. Вплоть до того, что позволили измываться над собой этому пыточному мастеру -
он же палач по призванию, ваш Ансард! Почему не помешали этому безумию?
- Как? - вспыхнул Леон. - После всех этих знамений, когда статуи в соборах начали
двигаться и чуть не вещать всякую чушь? Да ведь все точно с ума посходили...
- Ах, да, - протянул Эрмольд, - знамения... Ходячие мощи святого Лотара, все
такое... Очень впечатляет. А почему бы и вам было не устроить парочку знамений, господа?
Берг молча уставился на него. - Знамения, знаете, такая вещь... Они редко случаются
сами по себе. Придворный алхимик покойного герцога Орсона - помните, он о нем
рассказывал? - мог организовать несколько вполне приличных знамений. Не таких
изысканных, как получились бы, скажем, у вас, но все-таки вполне, вполне приличных...
- Я... не понимаю, - медленно сказал Берг.
- Да, вы не понимаете. Видите ли, сначала я думал... когда вы появились в Срединных
графствах... Что это зачем-то понадобилось... ну, кое-кому. Ведь, судите сами, ни о какой
Терре до сих пор никто и слыхом не слыхивал, корабль ваш возник чудесным образом и таким
же чудесным образом испарился, мало того, стоило лишь вам появиться, как в Солере началось
такое... Но потом, наблюдая за вами, я понял, что вы - сами по себе. Такая, знаете,
потрясающая наивность, что она даже не способна вызвать сочувствия. Он зябко потер руки.
- И все равно, это непростительно... то, как вы себя ведете. Ибо обычное человеческое
милосердие вам чуждо. Вы способны проявлять жалость лишь на словах - не на деле.
Способны лишь наблюдать. Что там у вас вместо сердца, господа амбассадоры? Леон
насторожился. Что-то тут было... он вот-вот поймет, вот-вот ухватит то, что вертится у него в
голове, что-то неразличимое, но очень важное. Очень важное
- Вы хотите сказать...
- Да ничего я не хочу сказать, - с досадой прервал егo Эрмольд. - И прошу не
истолковывать мои слова превратно. Я и так уделил вам достаточно времени, господа
амбассадоры. Располагайтесь, как вам удобно, отдыхайте.
Уже когда они были у двери, он добавил:
- Тем более что отдых ваш будет короток - завтра Ансард подойдет достаточно близко,
чтобы я смог его встретить со всеми почестями. Вам придется присутствовать при встрече.
- Мы предпочли бы... - начал было Берг.
- О нет, у вас нет выхода. Иначе - зачем все это? Как вы полагаете? Нет-нет, не
отвечайте, а то вы опять скажете, что ничего не понимаете, верно, амбассадор Берг? Вот
амбассадор Леон, кажется, понимает. А если нет, то вскорости поймет - не так ли, амбассадор
Леон? Да, прошу прощения, что не смогу разделить с вами трапезу - ужин принесут вам в
комнаты.
Он кивнул головой и сделал знак секретарю подойти ближе.
- Вот они, собаки, - произнес Ансард.
С холма ему было отлично видно выстроившееся неподалеку от белых стен Ретры войско
противника: трехтысячная пехота, вооруженная щитами и обоюдоострыми топорами, стояла,
сблизив щиты и образуя непроницаемую стену, конница во главе с регентом Эрмольдом и
молчаливые отряды стрелков из лука, широкой цепью растянувшиеся по равнине.
И, словно в ответ ему, над полем пронесся звук рога, тоскующий и печальный.
Он нетерпеливо сжал коленями коня, и тот загарцевал под ним, роняя на грудь белые
хлопья пены.
- Это грозная сила, - тихо сказал примас.
Сидя на невысоком муле, он рядом с Ансардом, возвышающимся на боевом жеребце,
казался совсем маленьким.
- О да, - согласился Ансард, - и как по-вашему - нам суждена славная смерть? Или
славная жизнь?
- Все зависит от того, насколько крепка ваша вера...
Ансард поднял руку, словно намереваясь похлопать священника по плечу, но потом
передумал, видимо, решив, что для этого ему придется чересчур низко склониться в седле.
- Помолитесь за нас, - тихо сказал он, - хорошо помолитесь!
И повернулся к ординарцу:
- Пехотинцев вперед, пусть начинают. Во имя Двоих!
Тот повернул коня и поскакал по зеленому полю, разбрызгивая воду.
- Да, во имя Двоих, - по-прежнему негромко отозвался примас. - А что это там,
вдалеке?
В темных тучах появилось темное пятно - точно одна туча рождала другую, более
оформленную, с четкими краями, и эта туча, оторвавшись от остальных, стремительно
понеслась вперед, разрастаясь и отделяя от себя рукава и завихрения. Ансард поднял голову:
стая ворон заслонила небо - точно все вороны Солера и Ретры собрались вместе. Хлопанье
крыльев перекрыло гул многочисленного войска, выстроившегося на равнине, а крики
заставили многих заткнуть уши. Они летели над равниной, растянувшись цепью, - черное
небесное воинство, более неуязвимое, чем любое воинство земное. Какой-то лучник положил
стрелу на тетину и нацелил ее в небо, но тетива отсырела - стрела, пролетев несколько шагов,
упала в грязь.
- Дурной знак, - произнес Ансард. Священник скорее увидел, как шевельнулись его
губы, нежели в действительности расслышал слова.
- Да! - прокричал он. - Но для кого?
Стая пронеслась над равниной и исчезла за белыми башнями Ретры - редкий арьергард,
взмахивая крыльями и отчаянно крича, поспешил за остальным крылатым воинством.
Ансард кинул взгляд на войско Ретры: люди стояли молча, не двигаясь ни на шаг, но в
этой неподвижности ощущалась угроза.
- Ваше сиятельство, - раздалось за спиной у Ансарда.
- Да? - раздраженно произнес Ансард.
Он не обернулся, но в этом не было нужды - он узнал коннетабля по голосу.
Его собственное войско горланило, гудело и волновалось, но тоже не сдвинулось с места.
Ни на шаг.
- Эти птицы. Они говорят, это не к добру. Им страшно.
Ноздри у Ансарда побелели.
- Очень-то надо было обременять себя этой швалью, которая выбывает из строя в самый
нужный момент! Сброд, падаль... После победы повесить каждого десятого ублюдка... Мою
дружину вперед! Пусть покажут этим мерзавцам, что такое воинский дух!
Коннетабль развернул лошадь и коротким галопом поскакал по полю, поднимая столбы
водяной пыли.
Дождь припустил еще сильнее, ветвистые молнии били в землю между двумя армиями,
выстроившимися на продуваемой всеми ветрами равнине.
Конники двинулись в наступление - при этом они отчаянно вопили, их крики были
слышны даже сквозь раскаты низкого грома. Должно быть, они подбадривали себя таким
образом - молчание противника пугало их. Люди Эрмольда продолжали стоять, не двигаясь
ни на шаг.
- Почему они не выступают? - пробормотал Ансард.
- Глядите, - примас вновь задрал голову, в голосе его слышался суеверный страх.
Гроза как-то незаметно сошла на нет, тучи разошлись, и над равниной, на которой лицом
к лицу стояли две армии, впервые за несколько месяцев засияло солнце. Его лучи отражались
на золоченых щитах и железных панцирях, расцвечивали знамена и привязанные к пикам
значки алым, зеленым и пурпурным и заставляли нестерпимо сверкать драгоценные камни на
доспехах и медные бляшки на конской сбруе.
- Солнце, - тихо сказал ординарец. - Как я давно его не видел!
- Да, но оно светит нам в глаза, - сквозь зубы отоспался Ансард, - в глаза! А этим
мерзавцам - в спину!
Конники вновь завопили, громко и пронзительно, наклонили копья и пошли в атаку.
И тут молчаливая цепь мерсийских арбалетчиков сделала свой первый шаг вперед и
одновременно отпустила тетивы. Стрелы падали густо, точно снег, но снег смертоносный -
дружина Ансарда, отборные рыцари на отборных конях, оказалась зажата в клещи собственной
армии и не могла продвинуться ни на шаг.
Ансард в раздражении натянул поводья, и жеребец мед ним заплясал, присев на круп.
- Проклятье, - пробормотал он, - из чего они вьют свои тетивы...
Стрелы пробивали стальные доспехи, и вскоре от великолепного отряда осталось лишь
несколько всадников, отчаянно пытавшихся выбраться из ловушки...
- Отступление, - Ансард обернулся к ординарцу - трубите отступление...
С холма было видно, как рыцари беспорядочно отступают, не дождавшись сигнала, топча
лошадьми пешее войско - те спотыкались и падали между ними, не будучи более в состоянии
подняться. А мерсийцы все продолжали стрелять в самую гущу толпы, и ни один выстрел не
пропадал даром, поскольку стрелы вонзались и падали или среди напирающих рыцарей, или же
среди тех, кто спотыкался там и падал в самом плачевном состоянии.
Вдруг со стороны вражеского войска раздался далекий звук рога.
- Они отходят? - удивленно спросил примас.
- Вряд ли, - сквозь зубы ответил Ансард.
Тем временем сплошной строй мерсийских арбалетчиков распался, образуя два крыла, и
туда, в пространство меж ними, ринулись конники, за которыми хлынула многочисленная
пехота.
Ординарец на взмыленном коне подскакал к Ансарду. Он задыхался.
- Сударь! - сказал он. - Мы отступаем! Солерцы отступают. Коннетабль ранен в
голову, а...
Ансард поглядел в небо - во взгляде его была тоска и какая-то странная угроза.
- Будь прокляты ваши знамения! - обернулся он к священнику.
Он пришпорил коня, выхватил меч и помчался по равнине, к белым стенам Ретры,
навстречу беспорядочной схватке.
- Вперед! - кричал он на скаку. - Во имя Двоих, вперед!
- Выпьете еще, господа? - Эрмольд кивнул виночерпию, и тот вновь наполнил тяжелые
кубки. - Ибо нам есть что праздновать.
"Это и есть походная обстановка?" - думал Леон, с любопытством оглядываясь.
Эрмольд со своими капитанами восседал за обильной трапезой; на траву под тентом были
брошены ковры - не слишком роскошные мерсийские ковры, потому что Эрмольд был
все-таки регент, а не государь, но все вместе производило впечатление. Заходящее солнце
теплым багрянцем расцвечивало флажки на палатках, лошади у коновязи храпели и фыркали, а
вдали шумело раскинувшееся на привале многочисленное войско Эрмольда.
- А я полагал, вы постараетесь закрепить победу, - заметил Берг.
- Зачем? - удивился Эрмольд. - Остатки Ансардова войска отступают, если вода не
спадет, мы зажмем их у реки, ну а если они переправятся - что ж, их счастье. А пока что мы
можем позволить себе кратковременную передышку. Войско Ансарда вымотано многодневным
переходом, а я веду свежих людей. Мы войдем в Солер на плечах у Ансарда. Хотелось бы
услышать ваше мнение об утренней битве. Надеюсь, у вас в Терре умеют ценить военное
искусство.
Леон отчаянно попытался сосредоточиться - в голове звенело так, что он едва различал
слова Эрмольда. Пожалуй, третий кубок был явно лишним.
- Я почему-то представлял себе, - сказал он наконец, стараясь выговаривать слова как
можно отчетливей, - сражение совсем по-другому... красочнее, что ли... организованнее. А
это был какой-то хаос.
- Почему - хаос? - удивился Эрмольд. - Точный расчет, во всяком случае с нашей
стороны. Ансард попался в самую распространенную ловушку, вот и все. Нужно сказать, что он
сделал все ошибки, которые только можно было сделать, - я же говорил, он слишком
нетерпелив. Дружина у него, и верно, неплоха, но тут главное - численность и скорость,
численность и скорость. И вооружение, разумеется... Эти новые тетивы... Ансарду следовало
бы получше вас использовать, уж извините, господа... А он решил, что ему нужно большое
чудо - маленькие чудеса его не устраивали... В результате он повел на Ретру в основном
необученный сброд, который спасовал в самый критический момент. Да вы угощайтесь.
Леон попробовал отхватить ножом кусок от бараньего бока, но промахнулся.
- Если вы так будете орудовать мечом в битве... - неодобрительно заметил
красномордый капитан, сидевший по левую руку от Леона.
"Сколько еще ждать, пока они изобретут вилки?" - раздраженно подумал Леон, вытирая
руки о полотняную скатерть.
- И в седле держитесь, как мешок с... ну, в общем, как мешок, - продолжал капитан. -
Словно чернокнижник какой. Или лекарь. Есть тут у нас один - помощник мэтра Каннабиса,
так он алк... алхимией какой-то занимается, у него из палатки воняет так, что порой и мимо
пройти страшно. Вонючка, одним словом.
Леон покосился на Берга, но тот сидел с отсутствующим видом, явно предпочитая не
вмешиваться.
- А ведь я и по морде могу, - задумчиво произнес Леон, разглядывая капитана.
- Успокойтесь, амбассадор Леон, - примирительно произнес Эрмольд. - И ты,
капитан, тоже. Им не придется ехать верхом. Амбассадоры поедут в повозке.
Капитан, казалось, не слышал.
- Говорю вам, они чернокнижники...
- Помилуй тебя Двое, - вновь возразил Эрмольд, - да разве чернокнижники так пьют?
Капитан подумал, почесал в затылке.
- И верно, - сказал он, - сколько я ни встречал лекаришку этого, он всегда трезвый,
зараза.
Он помолчал, потом великодушно признал:
- А крепкое он хорошо гнать умеет.
- Ну и ладно, - миролюбиво произнес Эрмольд, - к чему воевать со своими... А
забавно, что он вас за чернокнижников принял, верно, амбассадоры?
Леон кивнул - стоило лишь ему чуть двинуть головой, вокруг все поплыло, да еще
почему-то в двойном экземпляре.
"Какую же дрянь они гонят, - подумал он, - вроде слабенькое, а с ног валит хуже
гидролизата..."
Табурет под ним сделался подозрительно неустойчивым, он осторожно пошевелился,
покрепче расставив ноги...
- Жаль, что я не позаботился прихватить с собой менестрелей, - сокрушенно сказал
Эрмольд. - Сейчас бы в самый раз послушать что-нибудь этакое...
- Наш слуга был бродячим менестрелем до того, как мы его наняли, - вмешался
Берг. - Если вам угодно...
- Охотно, - вежливо сказал Эрмольд. - Я, кажется, слышал про него. Способный
юноша.
- Айльф! - заревел Берг, высовывая голову из-за полога.
- И чего орать? - недовольно произнес Айльф, поднимаясь на ноги. - А то я не слышу.
Менестреля они послушать захотели, ишь ты... Сидят там, мясо жрут, а я тут кости глодай...
- Ладно-ладно, - примирительно произнес Берг, - не ворчи... будет тебе мясо.
- Вы бы попели на пустой желудок... - продолжал бормотать Айльф. Куртка у него на
груди подозрительно оттопыривалась - там появилась выпуклость точь-в-точь с каравай
местного хлеба.
- А это что? - спросил Берг.
- Где? - Айльф поглядел на него невинными глазами.
- Что-то ты опять спер...
- Вы меня петь просите? Или обыскивать будете? Потому что если обыскивать, то у
меня еще дел много - вон конюх просил ему с лошадьми его светлости регента подсобить...
Захромала его верховая... Потом...
- Ох, - устало сказал Берг, - да уймись ты...
Айльф усмехнулся и нырнул в палатку.
- А, - кивнул Эрмольд, - вспоминаю. Я, кажется, видел его при самых разнообразных
обстоятельствах, этого вашего барда. Ну что ж, - он поудобней откинулся в кресле -
единственном на всю палатку.
- Прошу...
- Давным-давно, еще когда отец нынешнего юного Автемара Мерсийского не встретился
с матушкой юного Автемара, - затянул Айльф высоким, чистым голосом профессионального
сказителя, - на границе Ретры и Солера стояли две деревни. Одна, значит, по одну сторону
моста через Пенну - бурную реку, чьи воды тяжелы, как свинец, другая - по другую сторону
этого самого моста. И невзлюбили солерцы мерсийцев, потому как те, кто ехал из Ретры в
Солер, платили жителям мерсийской деревни пошлины за переправу через мост, и те, кто ехал
из Солера в Ретру, - тоже, потому как так испокон веку было заведено меж Ретрой и Со-лером.
И так враждовали они - что ни день, то стычки, что ни год, то смертоубийства, и случилось
так, что встретились как-то юноша из солерской деревни, а девушка из мерсийской - и так
полюбили друг друга, что жизни друг без друга не мыслили...
"Берг вроде пил наравне со мной, - думал Леон, - но так, по виду и не скажешь. Черт, у
меня еще с института слабая голова на выпивку..."
- ...а рядом, надо сказать, жил святой человек, отшельник, со зверьми лесными
собеседник, вот и пошла к нему девица. "Ах, - сказала девица, - впору удавиться, я все
отдать готова, но своего добиться..." Сказал тогда отшельник: "Хоть я обет нарушу, спасу я
твою душу. Возьми вот эту склянку, три дня варил я травы из сердца сей дубравы, три дня
варил, три ночи, они нездешней мочи, когда ты выпьешь хоть глоток, заснешь, и будет сон
глубок, как смертный сон холодный... Обрядят твое юное тело в тонкое полотно, отнесут в
священную рощу и оставят на ночь, проститься с белым светом... Тут-то ты и воспрянешь..."
"Что он такое несет, - тупо думал Леон, - где-то я уже это слышал..."
Капитан дружелюбно хлопнул его огромной лапищей по колену.
- Люблю я слушать всякие печальные истории, - сказал он, - так душу рвет, что прямо
плакать хочется... Загрубели мы, парень, заматерели, а в молодости, помню...
Он подпер рукой подбородок и надолго задумался.
- ...И увидя, что мертва любимая, он выхватил кинжал, тот самый, коим убил он ее брата
любимого в честном поединке, и вонзил себе прямиком в сердце, и упал рядом с ней,
бездыханный...
- Эй, Берг, - Леон ткнул напарника, чьи мысли явно витали где-то далеко, локтем в бок.
Берг неохотно вернулся к действительности:
-Да?
- Ты слышишь, что он рассказывает такое?
- А... - Берг прислушался, - да, везде одно и то же...
Он вздохнул и вновь погрузился в молчание.
Айльф тем временем довел свою печальную историю до логического конца, картинно
раскланялся и замер. Эрмольд благосклонно кивнул.
- Накорми его, - велел он виночерпию. - И поднеси выпить. У него небось в глотке
пересохло.
Айльф, сохраняя скорбную мину, величественно принял из рук виночерпия увесистый
кубок и огромный кусок мяса, поклонился и удалился из палатки. Кубок он прихватил с собой.
Капитан вновь хлопнул Леона, на этот раз по плечу.
- Ты уж прости, - сказал он, - не понравился ты мне сначала. А теперь я вижу,
славный ты малый.
- Ты тоже, - великодушно отозвался Леон. Он обернулся к Эрмольду. -
П-подземелье, - выговорил он, еле ворочая непослушным языком, - у вас под стенами замка
просто чудесное подземелье. Ступишь - и ты уже... з-за трите... девите... девять земель, и...
- Опять сказки, - вздохнул Эрмольд, - похоже, ваш менестрель на вас дурно влияет,
амбассадор Леон.
- Но это...
- Ну разумеется-разумеется, - успокаивающе произнес Эрмольд, - это чистая
правда...
И продолжил, обернувшись к Бергу:
- Оказывается, это заразно - держать у себя менестреля.
- Да уж, - неопределенно отозвался Берг, - ты бы лучше поел как следует, Леон, а то,
знаешь...
...Когда они вышли из палатки, совсем стемнело. Роса была такой густой и холодной, что
Леон на миг протрезвел, но потом окружающий мир вновь расплылся в какое-то неясное
месиво цветных пятен; далекие костры плясали, точно обезумевшие танцоры, а вход в их с
Бергом палатку почему-то оказался совсем не там, где ему полагалось находиться.
Почему-то обнаружилось, что Берг давно уже улегся спать: из угла, где располагалось его
ложе, доносился мощный храп. Леон икнул, борясь с тошнотой, потом крикнул:
- Айльф!
Айльф вынырнул откуда-то из темноты и деловито начал стаскивать с Леона сапоги - тот
отчаянно старался удержать равновесие.
- Кислого молока вам бы с утра попить, сударь, - сказал Айльф, - хорошо помогает.
- Я не доживу до утра, - пробормотал Леон, - что за дрянь вы пьете?
- Почему - дрянь? Вино молоденькое, годовалое... Хорошее вино...
- Что ты за историю такую рассказывал? Откуда ты ее взял?
Айльф усмехнулся:
- Понравилось? Не то чтобы я сам ее выдумал... На самом деле, все это совсем
по-другому было. Приходит этот молодой дурень к Гунтру - а за ним уже вся деревня
гонится, - тот переодевает его бродячим отшельником и отсылает прочь тайными тропами. Ну
а девица рыдает: не жить мне без него - или убегу, или удавлюсь... А куда ей, глупой, бежать
- парень-то, если честно, уж такой шалавый был, уж сколько девок он по округе перепортил...
Ладно, говорит Гунтр, вот тебе тайное средство - ты, значит, его выпьешь... Она выпила - ну
и пронесло же ее! Не то что бежать - от сортира на пять шагов отойти не могла! Неделю она в
лежаку лежала, а потом пришла в себя, а этого, хахаля ее, уж и след простыл, станет он ее
дожидаться, как же! Ну, она поплакала-поплакала и взялась за ум, замуж ее выдали от греха
подальше...
- Ты циник, - устало сказал Леон, - а еще менестрель.
- Кто-кто?
- Продажная твоя душонка...
- Мне платят не за то, чтобы я говорил, как оно на самом деле было, - резонно возразил
Айльф.
- Ладно, убирайся отсюда, бард недоделанный. Айльф хихикнул и исчез. Леон закрыл
глаза и уже готов был провалиться в какое-то мутное подобие сна, когда рядом раздался тихий
шорох. Он подхватился и присел на постели - стоило лишь чуть приподнять веки, как земля
совершенно очевидно начала вращаться вокруг своей оси.
- Сударь, - раздался чей-то шепот.
В свете масляной плошки Леон разглядел какую-то девицу. Черноволосая, свеженькая,
она стояла на коленях у его постели, ее грудь соблазнительно выглядывала из выреза.
- Откуда ты, прелестное создание? - невнятно пробормотал он.
- Я при обозе... Меня господин Эрмольд прислал. Я как раз у него в палатке
прибиралась, а он и говорит - пойди погляди, что послы делают. Может, им нужно чего?
- Пару гран цианистого калия, - сказал Леон. Ему хотелось только одного - лечь и
лежать неподвижно, пока организм не выгонит из себя все кетоны и ацетоальдегиды.
- Чего?
- Ничего, это я так... Ты лучше пойди, амбассадору Бергу спинку потри...
- Так его Берг зовут? А он ничего, симпатичный. Она нырнула в темноту. Леон смутно
расслышал, как Берг сонно проговорил:
- Сорейль...
- Я не Сорейль, сударь. Я Лана, - возразила девица.
- Какая еще Лана? - Берг явно просыпался.
- Ваш друг сказал...
- Вон отсюда! - взревел Берг. Девица пискнула и убежала.
- Ну и дурак, - вяло пробормотал Леон.
Берг говорил что-то еще, но Леон уже не слышал: он вывалился из палатки головой
вперед, с трудом подавляя рвотные спазмы. Наконец земля перестала вращаться; вокруг было
прохладно и почти тих
...Закладка в соц.сетях
