Жанр: Электронное издание
Dubinya4
...она за мать, если не учит своего ребенка элементарной
осторожности?..
К счастью, Златка уже, кажется, набегалась. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами, с
растрепанными косичками из-под желтой шапочки, устроилась, как синичка, на толстенной
поваленной лиственнице. Перегнувшись через ствол, на всякий случай разворошила бугорок
слежавшейся листвы: искала грибы. Грибов не было, это они с дочкой уже успели выяснить, но
Златка не собиралась мириться с подобной несправедливостью.
- Нету, - разочарованно сообщила она, когда Звенислава, чуть прихрамывая, наконец
спустилась и тоже присела на ствол. - Почему?
- Не выросли, я же тебе говорила. Наверное, долго не было дождя.
- А почему дерево упало?
- От старости. Или от сильного ветра...
- Расскажи про него сказку.
- Про дерево?
- Да. И про принцессу.
Солнце опустилось довольно низко, постреливая лучами из-за деревьев. Звенислава
посмотрела на часы. Ровно в восемь, указывалось в расписании, курсанты уйдут на ужин, а
затем на ежедневный тренинг перед сном. Девушка Мила вернется в гостиницу для посетителей
базы. К тому времени она уже будет ЗНАТЬ...
У них со Златкой оставалось почти три часа на то, чтобы поаккуратнее- вот-вот начнет
темнеть- спуститься к подножию горы, отыскать подъемник, добраться до гостиницы и тоже
поужинать. И, пожалуй, несколько минут на коротенькую сказку.
Про принцессу. Златка не понимала сказок не про принцесс.
- Однажды на старом-престаром упавшем дереве сидела одинокая принцесса...
- Почему одинокая?
- Ее принца заколдовали - давным-давно. Превратили в... кого-то совсем другого. И
она его не узнала. Она испугалась. А настоящие принцессы, Златка, никогда ничего не боятся...
- Значит, она была ненастоящая?
- Значит. Она еще могла его спасти - потом. Когда он однажды вернулся к ней из
далеких стран. Она бы непременно его расколдовала - если бы догадалась поцеловать или, что
еще вернее, спеть ему по-настоящему красивую песню. Но принцесса опять испугалась- и
заколдованный принц снова ушел от нее. Потом он стал королем...
- Злым?
- Не злым и не добрым. Никаким... а это хуже всего. Но, может быть, принцесса его еще
расколдует. В сказках ведь, ты знаешь, все бывает по три раза. И если она не испугается в
третий раз, а сделает то, что ДОЛЖНА сделать...
- Поцелует его?
- Нет, для этого она уже... и потом, они скорее всего больше не встретятся. Но она
все-таки споет ему песню. Очень-очень красивую...
- Такую, как ты мне поешь перед сном?
- Нет, маленькая, намного красивее... может быть. То есть нет, у нее обязательно
получится. Что это за сказка - одинокая принцесса, да еще и на поваленном дереве?
- То есть как это опечатали? Почему?!
Портье, развернувший к ней монитор на электронную подпись, пожал плечами: мол, я
человек маленький. Лично мне ваш телепорткатер даром не нужен, но...
- Государственная необходимость. Временная. Вы не волнуйтесь, госпожа, вас
обязательно доставят домой наземным транспортом. Куда вы пожелаете.
- Наземным? Здесь же нет дороги.
- До станции флай-платформой, - очень терпеливо объяснил портье. - Не волнуйтесь,
госпожа. Главное, что вы успели навестить вашего мальчика...
А ведь действительно, подумала Звенислава, могла бы не успеть. Если бы этот идиотский
приказ о запрете на телепорт-транспорт вышел всего лишь днем раньше. Но зачем?..
Совершеннейший абсурд.
Впрочем, входя в лифт-капсулу, она уже перестала думать об этом.
Они со Златкой поднялись в номер и заказали ужин. В четверть девятого Звенислава
попросила соединить ее с номером, где остановилась Мила. Солнечной девушки на месте не
оказалось; однако портье поручился, что из гостиницы госпожа Милена Лапина не съезжала.
Гуляет одна по темному вечернему лесу?.. вряд ли.
Звенислава улыбнулась. Можно держать пари, что и курсант Никита Солнцев не появился
к указанному времени в казарме - или как это у них называется? Было бы даже странно, если б
двадцатилетний мальчик, несколько месяцев не видевшийся со своей девушкой, вот так просто
позволил загнать их встречу в четко определенные администрацией рамки. Непутевый,
влюбленный, сочиняющий песни - ни за что бы не позволил. А если все-таки окажется, что
правда... что его уже успели... Что - тогда?
Отогнала мысли об Андрее. Не стоит. В конце концов, Никита - сын другого человека.
Совсем другого; хоть и тоже, вот совпадение, выпускника "Миссури"...
Златкина кукла-принцесса уже распаковывала на диване свои многочисленные чемоданы.
Звенислава улыбнулась. Ее единственная, ее чересчур (по мнению многих), чуть ли не до
опасного обожаемая дочурка никогда не требовала к себе повышенного внимания. Почти
никогда не капризничала и очень редко плакала. Задумчивая маленькая принцесса со своим
внутренним королевством. Она, Звенислава, и сама была в детстве такой. И - разве выросла?..
всего лишь незаметно постарела.
Она снова связалась с портье и попросила сообщить, когда госпожа Лапина вернется.
Надо ее дождаться. Включила полифункционал, выставила режим вирт-аудиомоделирования,
фортепиано. Так странно играть на виртуальных клавишах, плохо согласующихся с
компьютерной клавиатурой; пальцы не хотят верить, приходится то и дело скользить вниз
глазами... а звук - почти как настоящий. Даже лучше, чище: ее старое фоно давно нуждается в
настройщике, а такой профессии, кажется, уже и не существует...
По этому поводу Звенислава недавно писала в один сетевой клуб любителей классической
музыки - скорее всего смешные чудаки, осколки прошлого, но среди них мог оказаться
нужный специалист из старых. Может быть, они уже ответили. Она отключила музыкальные
опции и перешла в режим приват-почты. Полупустой, в несколько строк, электронный ящик
убежденной затворницы...
Она не сразу заметила это. Вернее, приняла за элемент веб-дизайна... и лишь через
несколько секунд разом, словно залпом выпив стакан ледяной воды, осознала, ЧТО это такое.
Ярко-малиновая строка наверху почтовой таблицы.
Гриф-мессидж.
Никогда раньше она их не получала. Гриф-мессиджи появились - точнее,
зациркулировали смутные слухи о них, - уже тогда, когда певица Звенислава, звезда и символ
нации, давно перестала существовать. Собственно, до нее не дошли бы и слухи - если б не
определенный круг доброжелателей, упорно лепивших к ней ярлык выпускницы МИИСУРО: к
тому времени это уже звучало двусмысленно, почти непристойно. Согласно сплетням, не кто
иной, как выпускники "Миссури", в крайнем случае люди из их ближайшего окружения, и
становились адресатами гриф-мессиджей. Сугубо конфиденциальных сообщений с
самого-самого верха. Персональных указаний, которым нельзя было не подчиниться.
...Нельзя не подчиниться? И каким это, интересно, образом?..
Она клацнула по строчке: вместо того чтобы открыть сообщение, полифункционал
выкинул новое окно. Программа идентификации личности; любопытно. Текст в окне вежливо
попросил ее в течение двадцати секунд смотреть, не отрываясь, в монитор.
Звенислава усмехнулась- коротко, зло. Странно, что о ней вспомнили именно теперь. С
чем это связано: неужели с ее поездкой за песнями Никиты Солнцева? Поездкой, о которой и не
знал никто, кроме его отца... не должен был знать. Или - совпадение? Что-то другое, может
быть, имеющее отношение к опечатанному телепорткатеру...
В любом случае сегодня она как никогда была не настроена кому-либо подчиняться.
- Мам, ты что? - Златка подняла голову от принцессиных нарядов.
- Ничего, маленькая.
Окно мигнуло: вероятно, программу уже удовлетворили ее глаза. Письмо вроде бы начало
загружаться - медленно, очень медленно; сколько ж там понавешено всяческих компьютерных
примочек? И ради чего?
Створки входной двери внезапно разъехались без стука и предупреждения. С ветром,
коснувшимся щеки Звениславы и подхватившим платье Златкиной куклы.
Мила.
Пришла сама. То есть ворвалась, влетела; на ее волосах еще дрожали капельки дождя или
тумана. А в глазах - расширенных, отчаянных - больше не было ни единого лучика солнца.
Она опустилась - упала - на кровать, почти касаясь границы кукольного королевства.
Уронила лицо в тонкие пальцы вперемежку с влажными темно-красными прядями. Златка
смотрела потрясенно, однако без страха или обиды, скорее со взрослым, почти материнским
сочувствием. Сейчас попросит; "Не плачь..."
Мила не плакала. Тяжело переводила дыхание, будто пытаясь запрятать куда-то внутрь,
поглубже, то самое страшное, что случилось с ней за всю ее юную жизнь.
Выговорила одно короткое слово:
- ДА.
Звенислава просидела в комнате Милы до глубокой ночи. Утешала? Никогда она этого не
умела. Но если бы когда-то давно... наутро после ТОЙ ночи... кто-нибудь просто оказался
рядом - это уже было бы утешением.
Об Андрее Звенислава не говорила. Почти. Ровно столько, сколько требовалось в
контексте подробного, обстоятельного рассказа обо всем, что произошло - началось? - три
десятка лет назад в одном очень престижном учебном заведении. О проекте "Миссури".
И, рассказывая, понимала, что и сама практически ничего не знает о нем. До нее -
закрытой, внутренней, словно тайная комната во дворце, - всю жизнь доходили только слабые
отголоски происходящего во внешнем мире. Что-то такое рассказывал мальчик Женя, которого
она пыталась любить, когда больше ничего не осталось... Что-то еще - Андрей, давным-давно
приезжавший тщетно просить ее помощи... Настоящие принцессы ничего не боятся. Но, чтобы
не бояться, надо прежде всего ЗНАТЬ. И она говорила. Взбаламучивала со дна памяти все, что
хоть отдаленно могло сойти за мельчайшие детали, подробности...
Мила молчала. И кричала распахнутыми глазами: что же теперь будет?! Что мне теперь
делать?!!
Только не притворяться, что ничего не случилось. Эта ложь вытравит все, что есть сейчас
между вами, все то, что может послужить спасительным мостиком, единственной надеждой. А
потом появится та женщина, которую он выберет сознательно, с хирургической, наперед
просчитанной точностью. Абсолютный тропизм. Гарантия успеха.
Ведь можно не сомневаться, что ОНИ не теряли времени даром. Что на сегодня проект
"Миссури" отработан до блеска и в нем нет места даже ничтожному проценту погрешности...
Противостоять этой махине? Извне? Изнутри? В юности все кажется возможным. Первым
попробовал мальчик Влад Санин... впрочем, сейчас ему уже исполнилось бы сорок восемь лет.
Наверное, были - есть - и другие; ну вот, она не знает даже этого... Легче перечислить тех,
кто не стал, отступил, струсил. Можно начать с Андрея Багалия. Но честнее - со звезды,
символа нации... или нет- с искренне влюбленной, но постыдно слабой, до смерти напуганной
девочки Звениславы...
Постарайся быть сильной, Мила. Бесстрашной. Должно же получиться - хоть у кого-то...
Потом она заговорила о музыке. НАСТОЯЩЕЙ музыке, которой не нашлось места в мире
проекта "Миссури". О гитаре Герки Солнцева: он мог бы забросить ее ржаветь на чердак,
запросто мог бы! Но вместо этого подарил сыну. Уже лазейка, неслыханная удача. И еще есть
время. Пройдет некоторый срок, прежде чем и Никита поймет, что в жизни есть более важные и
перспективные вещи, чем песни...
Последнего не стоило говорить. Мила сжалась, как от удара - предательского, без
предупреждения. Звенислава запоздало закусила губу. Ведь это все равно что заранее
приговорить их любовь, их будущее. Повести речь о наследстве еще живого человека.
Как немыслимо стыдно. Она была способна отыскать нужные слова - пока неосознанно
отождествляла Милу с собой. Но стоило подумать о себе, о собственных, теперешних мечтах и
планах, - как все остальное, внешнее перестало существовать. Включительно с этой девушкой.
И так было всегда: драгоценная внутренняя жизнь, заслоняющая весь мир, совершенно
ненужный самодостаточному "Я". Только поэтому она и потеряла Андрея. Потеряла все...
кроме Златки: которая тоже - она сама. Поэтому - не смогла... ничего не смогла.
Мила - другая? Она сможет?!
Девушка вскинула голову. И Звенислава поразилась: с ее лица - мокрого,
покрасневшего, несчастного - снова ослепительно било солнце.
- Вы же еще не слышали, как Ник... Хотите я спою вам его песню?
У нее был несильный, дрожащий на высоких нотах голосок, иногда она чуть-чуть
фальшивила, да и вообще вряд ли верно передавала мелодию. Звенислава вслушалась в текст:
мелкие, но явные погрешности против версификации, попадаются случайные слова ради
размера и рифмы, слишком много юношеского эпатажа, формализма и зауми...
"...Никому не нужное баловство. Если б оно имело какую-то ценность, то, наверное, не
пропало бы, - говорил ей недавно вполне состоявшийся человек, крупный
сельскохозяйственный магнат Георгий Солнцев. - У тебя просто сохранились неадекватные
воспоминания..."
Когда-нибудь его сын скажет то же самое. И будет прав.
Она приехала за иллюзиями. Как всегда. А нашла реальность, жесткую и единственную:
проект "Миссури". С которым бессмысленно бороться - какими-то там песнями, какой-то там
любовью. И, главное, не стоит. Придет время, и солнечная девушка тоже это поймет... хотелось
бы только, чтобы не такой ценой,
Рефрен песни повторялся уже пятый или шестой раз - и Мила поймала наконец
мелодию, голосок вырос, повинуясь уже не дыханию, а рождающимся где-то внутри
интонациям: ярким, тончайшим, единственно точным. Запомнив слова, Звенислава негромко
подпела ей вторым голосом.
И вдруг поняла, что поет НАСТОЯЩУЮ песню.
Златка спала. Ее кукла-принцесса тоже спала, укрывшись наполовину сползшим одеялом
из кусочка голографической парчи. Звенислава поправила одеяла- обеим.
И Мила пообещала уснуть. Еще пообещала завтра с утра познакомить ее с Никитой: у
курсантов, оказывается, существует целая система, позволяющая хоть целый день прикрывать
самоволку того из них, кому она необходима. Никита обязательно возьмет гитару...
Спать. Звенислава клацнула пультом: трансформенная кровать заняла почти две трети
номера. Присела, завела руки за голову и принялась аккуратно высвобождать косу из высокой
прически. Что-то мерцало на самом краю зрения. Она повернула голову: конечно, монитор так
и не выключенного полифункционала.
И непрочитанный гриф-мессидж!..
Надо же: он так и светился здесь в течение нескольких часов. Запросто мог зайти
кто-нибудь из персонала гостиницы. Могла полюбопытствовать перед сном Златка... Хотя,
говорят, такое в принципе невозможно: гриф-мессиджи абсолютно конфиденциальны.
Заглядывала же эта программка ей в глаза, словно преданный песик.
Допустим. Ну и что ж там пишут?
Она даже не села в кресло перед монитором. Придерживая полураспущенные волосы,
скользнула небрежным взглядом:
"Звоночек..."
Что?!
"Звоночек, прилетай на Остров. Как можно быстрее. Это очень важно. Очень. Я прошу".
И все.
Она уронила руки, и коса душной тяжестью обрушилась вниз.
Наверное, она просто плохо помнила первокурсника Герку Солнцева. Разумеется, Никита
был похож на отца... но Звениславе казалось, что он совершенно такой же: копия, близнец,
реинкарнация.
- Закрытый телепортодром на северном склоне, - рассказывал он. - Со стороны гор
никакой охраны. Только там высоко, обрыв... Вы спуститесь?
- Спустимся, - серьезно пообещала Златка.
- Идем, - попросила Звенислава совсем беззвучно. За эту ночь ее голос высох, будто
обмелевшее озеро. Как если бы она несколько часов подряд отчаянно кричала на морозе.
Мила была собранная, напряженная как струна. Это она, пробравшись под утро в казарму,
призвала на помощь курсантов космической экспедиции: требуется телепорткатер, срочно, и
чтобы никто из начальства не узнал, не хватился раньше времени, а лучше - вообще. Друзья
Никиты обещали в случае чего обеспечить прикрытие. Сам он вызвался провести Звениславу с
дочкой на телепортодром по сложной сетке горных троп, которую за время пребывания на базе
успел изучить, словно линии на Милиной ладони. И, конечно, сейчас ему бы только помешала
гитара.
- Я пришлю вам мьюзик-чип, - говорила Мила, раздвигая влажные ветви. - Ребята
делали запись у Кира в подвале... целый альбом! Я обязательно пришлю. Только адрес, адрес
не забудьте оставить...
Звенислава кивала. То, что было важно вчера, завтра снова может стать важным.
Действительно, нужно оставить свой адрес солнечной девушке...
Не могла думать об этом.
Ни о чем, кроме...
"В сказках все бывает по три раза... А настоящие принцессы..."
Обрыв оказался далеко не таким высоким, как она боялась, Никита спрыгнул первый и
протянул руки навстречу Златке, чуть ли не заплясавшей на месте в предвкушении нескольких
секунд полета. Дочурка благополучно очутилась внизу; Звенислава присела на корточки на
самом краю, придерживаясь за ветку. Тяжелая, неповоротливая, старая...
- Я вас поймаю, - уверил снизу Никита.
Телепорткатера стояли сплошной стеной: можно подумать, отсюда готовился воздушный
десант. Но, как и следовало ожидать, пульты управления у них были заблокированы
приват-кодом. Не может быть, чтобы у всех, утверждал Никита. По закону больших чисел...
Закон упорно не хотел работать. Они уже прошли несколько рядов, с каждым все больше
приближаясь к охранному кордону...
- Мама, смотри, а вон там наш! - радостно прозвенела Златка.
И протянула вперед тонкий пальчик.
Сверху Остров напоминал подкову. Или нет: пектораль - старинное скифское
украшение.
Здесь было совсем еще тепло, будто в конце лета. Звенислава расстегнула плащ, сняла со
Златки пальто и желтую шапочку. Ноги утопали в песке. Так странно идти вдоль берега моря,
по песку, под пальмами - и почему-то не босиком...
Андрей. Что бы ни случилось - на ЭТОТ раз она его не оставит.
Златка подняла упавший пальмовый лист и принялась обмахиваться им, как веером.
Сухие волокна негромко потрескивали; ритмично и тихо плескалось море. И больше ни
единого звука.
Где ты?!.
...Он появился внезапно, будто мираж, зыбкое изображение, переброшенное игрой
световых лучей с другого конца Земли. Увидел их; замер на месте. Потом шагнул вперед...
Пальмовая крона бросила дробную тень на его лицо. Снова вышел на свет... прищурился.
Медленно и неправдоподобно, словно некий виртуальный эффект, расширялись его глаза.
В пол-лица: изумление, осознание, ужас...
И она поняла: он не отправлял никакого гриф-мессиджа.
Не звал ее сюда.
Проговорил хрипло, обреченно, чуть слышно:
- Ты... ничего не знаешь?!.
АННА
- Когда объявят официально, будет уже поздно.
- Слушай, это что такое? Опять всякая дрянь из "Двух калорий"?
- Виктор, надо уезжать. Сегодня же. Немедленно.
- С чего ты взяла?.. Точно, вон в аннигиляторе упаковка: "Две калории", тьфу! Я сколько
раз тебя просил?!.
- Детям нравится, я не виновата. Витя! Сегодня в новостях...
- Дура ты, Анька. Лучше бы на кухню почаще заходила. И лучше бы, как все
нормальные бабы... Новости! Что, мало тебе мегов крутят по люкс-визику?
- Это серьезно, пойми! Фактически в стране введено военное положение, только
терминология пока другая. Президент сказал...
- Ага. Президент. Я так и думал. Президента своего и кормила бы этой гадостью, а мне
приготовь чего-нибудь нормального. Мало того что детей травишь...
- Я десять лет была в большой политике! Я могу отслеживать информацию между строк!
Когда завтра или послезавтра объявят всеобщую эвакуацию, нам уже не выбраться, тем более с
Коленькой и близнецами. Телепорт-транспорт запрещен. А наша "черепаха" просто не
впишется в дороги, когда они будут загромождены по самое...
- Вот дура баба. Мы же по соцдемографической программе, уж нас-то, если что, вывезут
за государственный счет. Слушай, кончай панику разводить, я есть хочу, до тебя не доходит?
- Витя, мы не имеем права на кого-то надеяться. Это НАШИ дети!..
- Я думаю! Уж точно не Президента.
- Перестань.
- Ты сама начала. Достала уже со своими закидонами... Ладно, не психуй. Что врач
говорит?
- Все нормально, встала на учет. Только...
- Что там еще?
- В социальном ведомстве предупредили, чтоб это был последний.
- Ну, оно бы давно пора... А в чем дело? Старушка ты у меня уже, да?
- Витька, руки!.. Да отстань ты, ненормальный... Не поэтому. Демпрограмму, кажется,
вообще сворачивают.
- Как это?! А наши бонусы? А...
- Не знаю. Но все это очень плохо, Витя! Надо уезжать. Хотя бы к твоей матери в
Восточный округ. Туда не скоро дойдет...
- Правильно, чуть что - крайняя моя мать. Анька, не дури. Где мы там все разместимся?
Ты ж, я так понял, не на пару дней собралась, а всерьез и надолго?
- Этого пока никто не может сказать.
- Да ну? Даже твой, как его... Бакалей?
- Багалий. Мог бы и запомнить, он Президент твоей страны.
- Хватит в доме одной чокнутой. Кстати, Валерка мне вчера выдал что-то про внешнюю
политику. Ты это брось! Еще и детям пудрить мозги... я вообще позавтракаю сегодня?!
- Мама, а Виталька с Олегом дерутся!
- А чего Надька ябедничает?!
- Сейчас... Вить, поешь все-таки филе, это в последний раз, честно. И подумай. Я очень
тебя прошу!..
Анна собирала вещи. Если вещи заранее уложены, все становится на порядок легче.
Окончательное решение так или иначе придется принимать в режиме жесткого цейтнота; и
необходимо сделать все, чтобы максимально смягчить этот момент. Тем более что от Виктора,
как всегда, не дождешься ни помощи, ни поддержки. Не исключено даже, что она будет
вынуждена вывозить детей одна.
- Мама, а красный звездолет брать?
- Это не твой звездолет, а мой! Только у бабушки его все равно запускать неоткуда.
Мам, а чего Валерка транслодку брать не хочет?
- Я вам, кажется, ясно сказала: каждый берет по одной игрушке. По одной! Ты свой
термокомбинезон уложил, Олежка? А ты, Виталик? Ну-ка марш!
- А транслодка - не игрушка...
Наверху пронзительно заплакал кто-то из близнецов: Анна до сих пор путала их голоса.
Ничего, Настя с ними, она успокоит. Хотя нет, Настя, кажется, укладывает Коленькины вещи, а
с близнецами Надя, которая сама всего на два с половиной года старше...
На лестнице у Анны закружилась голова; остановилась, положила под язык прозрачную
полигранулу. Если честно, врач тоже не рекомендовал ей больше рожать: сорок девять в любом
случае критический возраст, даже при нынешнем уровне медицинских технологий, - а она к
тому же слишком поздно родила первого, Валерку. Только Виктору никак нельзя признаваться
в подобных вещах...
Виктор. Он, конечно, любит детей - и жену тоже, у нее нет ни малейшего права
отказывать ему в доверии. И все-таки: кто возьмется предугадать реакцию ее мужа, если им
действительно отменят все бонусы по социально-демографической программе, включая и этот
особняк в столичном пригороде, и парк, и десятиместную "черепаху", и?..
От всего этого через несколько дней - часов?! - может вообще ничего не остаться. Ни
камня.
...Сережка методично выковыривал микрочип из-под платьица говорящей куклы, Маша
заливалась истошным плачем, а Надя, не обращая на младших внимания, завороженно смотрела
в монитор люкс-визиона: анимасериал, и, кажется, не совсем детский. Из ее раскрытого
полупустого рюкзачка выглядывала голова киберкошки.
- Надежда! Выключи сейчас же!.. Ты так и поедешь? Без платьев, без теплых вещей?! А
ну живо!
Возьми себя в руки. Ей пять лет, она не виновата, что давно уже не считается маленькой.
В комнату вбежала Настя:
- Мама, Коленька спит, его вещи я собрала, свои тоже. Теперь близнецам уложу, да?
Сережа, если ты сломаешь эту штучку, ляля больше не будет разговаривать! Машенька, не
плачь...
Полигранула никак не начинала действовать; Анна опустилась на диван. Машинально
защелкала пультом люкс-визика, переключая каналы: мегасериал, анимасериал, еще один мег...
вот. Новости. Что-то очень доброе, оптимистичное, о последних достижениях в какой-то там
области...
Андрей.
- Дорогие сограждане! Я обращаюсь к вам с просьбой сохранять спокойствие.
Агрессивные побуждения наших зарубежных соседей пока удается сдерживать силами
дипломатического корпуса, поэтому оснований для...
Это не было одновременное прямое включение по всем каналам: значит, до часа "икс"
еще оставалось время. Вернее, ОНИ сознательно его тянули. У новостийных программ самый
низкий рейтинг по всему визиопространству; видимо, расчет строился на том, чтобы исподволь
запустить слух, который, пройдя через несколько рук и ушей, изменится до неузнаваемости, но
все же подведет фундамент под будущую панику. Хотелось бы знать, как скоро. И, разумеется,
насколько все это правда- в принципе.
Много чего хотелось бы знать...
Близнецы уже мирно играли каждый со своей говорящей куклой. Одиннадцатилетняя
Настя деловито, по-взрослому, укладывала в пластиковый мобил-контейнер их белье и
термокомбинезоны. Надя возилась со своим рюкзачком, преданно копируя все движения
старшей сестры. Анна невольно улыбнулась и снова перевела взгляд на экран.
Виктор считает ее дурой, живым инкубатором. Во всяком случае, очень хочет так считать
и прилагает для этого все усилия; впрочем, оно ему и нетрудно. Убедить в том же и ее - тоже
не так уж сложно. Стоит лишь чуть-чуть поддаться... перестать смотреть никому не
интересные, кастрированные новости... и, конечно, кое-что забыть.
Но она-то знает, что не могла ошибиться. Ни тогда, ни теперь. На каждом жизненном
этапе она делала свой, разный, но единственно правильный выбор. И так будет всегда.
Андрей выглядел как никогда постаревшим и усталым. Равнодушно повторял за
вирт-подсказчиком речь, явно написанную даже не Алиной, а кем-нибудь из спичрайтеров
десятого порядка. Но тем не менее это действительно был Андрей, а не компьютерная версия
для ежедневных новостийных выпусков. Анна безошибочно умела отслеживать его
виртуальных двойников, сработанных топорно, с расчетом на то, что большинство "сограждан"
вообще не знают Президента в лицо.
Усталый и... растерянный. Кажется, он не видел альтернативы собственной
бессодержательной речи производства десятого спичрайтера. Он, Президент, сам не понимал,
что происходит на самом деле.
И это было страшнее всего.
И еще - он так и не улыбнулся.
- ...обедать не приду. Много работы, Аня.
- Но, Витя, надо что-то решать. Уже. Прямо сейчас.
- Я, каж
...Закладка в соц.сетях
