Жанр: Электронное издание
Brayde16
...сили в ближайший пруд? Такие штучки мне известны! Нет, без
Кондакова, живого или мёртвого, мы отсюда не уйдём. Если через час он не будет сидеть вот на
этом стуле, я звоню в оперативно-поисковое управление МВД. Пусть они сами вашим делом
занимаются.
- Слышали? - На спичках-перекладинках уже висели четыре скрепки, что
соответствовало числу кающихся оперативников. - Час времени на то, чтобы найти
подполковника Кондакова, нижайше извиниться и с почестями доставить сюда. А иначе я за
ваши шкуры не отвечаю. Выполняйте!
Когда оперативников словно ветром сдуло (заодно исчез и незадачливый милиционер
Божко), начальник примирительным тоном произнёс:
- Да не переживайте вы так. Места у нас в общем-то тихие. Ваш товарищ, наверное, уже
дома отдыхает.
- До его дома по прямой восемьсот километров, - буркнул Цимбаларь, но, внезапно
осенённый какой-то дельной мыслью, кивнул Ване: выйди, мол, в коридор, наведи справки.
Расторопный и понятливый Ваня, предусмотрительно взявший на заметку все основные
гостиничные телефоны, уединился в милицейском туалете и оттуда брякнул в полулюкс,
служивший для опергруппы опорной базой. С минуту трубку никто не брал, а потом угрюмый
голос Кондакова ответил:
- Чего надо?
- Тебя, гада, - в тон ему произнёс Ваня. - Как дела, сыщик?
- Неважно. Потерял удостоверение и мобильник.
- Ладно, ожидай нас в гостинице. Скоро будем.
Вернувшись в кабинет, Ваня незаметно подмигнул Цимбаларю, и тот спустя пять минут
заявил:
- Лучше будет, если мы сами подключимся к поискам. А то ещё, не дай бог, беда
случится... Прощаться не будем, но за содействие огромное предварительное спасибо!
От себя Людочка добавила:
- Вы этого Божко, пожалуйста, не наказывайте. Он не виноват. Окажись на его месте
даже Шварценеггер, Кондаков всё равно ушёл бы без всяких проблем. Хорошо ещё, что всё
окончилось сравнительно благополучно.
- Это точно, - подтвердил Ваня с самым серьёзным видом. - Зверь, а не человек.
Между прочим, склонен к людоедству. Перенял сей пагубный обычай у папуасов, когда
сражался за свободу и независимость Новой Гвинеи. Но, сами понимаете, это между нами...
Опергруппа воссоединилась уже глубокой ночью, хотя небосвод Северной Пальмиры был
всё ещё размалёван бледно-розовыми мазками затянувшегося заката.
Выслушав подробный рассказ Кондакова о пушкинских злоключениях, в котором все его
просчёты были преуменьшены, а успехи, наоборот, выпячены, Цимбаларь сказал:
- То, что в электричке у тебя спёрли удостоверение и мобильник, не страшно. Со всяким
бывает. И то, что воришки потом настучали на тебя местным ментам, тоже в принципе
объяснимо. Почему бы и не порезвиться, если есть такая возможность! Но зачем они вызвали
нас троих в город Пушкин - вот в чём вопрос.
- А в памяти моего мобильника других фамилий и не было, - проронил Кондаков. - Я
служебный аппарат для личных целей не использую.
- Выходит, пошутили карманники. - Цимбаларь выглядел задумчивым, как никогда. -
Но что-то мне эти шутки не нравятся. И знаете, почему?
- Ну?
- С некоторых пор я чувствую на себе чужой пристальный взгляд. Ощущение, надо
сказать, мерзкое... Уж не пасут ли нас, ребята?
- Полагаешь, что Гладиатору известно о нашей миссии? - На лицо Вани тоже упала
хмурь.
- При чём здесь Гладиатор? Между нами говоря, это всего лишь заяц, пусть и с
амбициями. Дичь, на которую идёт интенсивная охота. И всё бы хорошо, да только число
охотников пока никому не известно.
- Почему же! - возразила Людочка. - Двое известны. Мы и ФСБ.
- Ну да, - кивнул Цимбаларь. - Значит, я неточно выразился. Кроме законопослушных
охотников существуют ещё и браконьеры. Люди без чести и совести, но зато вооружённые до
зубов. Забывать об этом не стоит.
- Ладно, завтра многое должно проясниться, - перебил его Кондаков. - А сейчас
давайте обсудим итоги дня. По вашим усталым, но просветлённым лицам видно, что все
поработали на славу и у каждого на заметке есть как минимум по два Гладиатора.
- Как вы, Пётр Фомич, угадали? - Людочка жеманно поджала губки.
- Честно сказать, у меня на подозрении действительно двое, - признался Цимбаларь.
- У меня один, но зато верный, - гордо заявил Ваня.
После долгой и бурной полемики Шестопалова признали наиболее перспективной для
разработки фигурой. Божий слуга что-то определённо знал, а главное, не собирался запираться.
Далее, как запасной вариант, следовали Иванов, Саблин и Шапиро.
По поводу кандидатуры последнего возникли наиболее оживлённые споры.
- Где это ты встречал еврея-террориста? - допытывался у Цимбаларя Ваня.
- Я лично не встречал, - отвечал тот. - Что называется, бог миловал. Но в Ветхом
Завете их сколько угодно. Разве не Моисей терроризировал египтян, напуская на них то
полчища мошкары, иными словами, оружие биологическое, то сокрушительный град, сиречь
оружие геофизическое? А взять прошлый век. Кто стрелял в Столыпина и Ульянова-Ленина?
Васька Багров и Фанни Каплан, стопроцентные иудеи. Кроме того, не следует забывать, что в
период, предшествующий провозглашению государства Израиль, еврейские террористы давали
прикурить английским оккупационным властям. Взрывали их к чёртовой матери вместе с
виллами и отелями. Вот какие коврижки, а вернее говоря, маца!
- Да хватит вам препираться! - прервала их Людочка. - Чую, что до вашего Шапиро
очередь вообще не дойдёт. Не забывайте: половина списка вообще не проверена. Гладиатором
может оказаться и профессор Старосельский, и бывший завлаб Федосюк, и экс-доцент
Скворень, и ещё неизвестно кто... Пусть лучше Пётр Фомич расскажет нам о взрыве в
Пушкине.
- Да что о нём долго рассказывать! - поморщился Кондаков. - Всё то же самое.
Пострадало заброшенное, никому не нужное здание. Несколько человек, случайно оказавшихся
поблизости, получили травмы разной степени тяжести. Взрыву якобы опять предшествовало
появление призраков. На сей раз это были балерины, танцевавшие на сцене. Никаких следов
взрывного устройства вновь не обнаружено. Насчёт микрочастиц я ещё, конечно, уточню, но
крупных фрагментов так и не нашли... Но я, собственно говоря, думаю сейчас совсем о другом.
Кажись, меня в электричке и на самом деле пасли. Утром я на рожи соседей особого внимания
не обратил, а вот теперь припоминаю, что уже где-то видел их.
- Где конкретно: в Москве или Питере? - осведомился Цимбаларь.
- Скорее всего, здесь...
- А если это происки ФСБ? - предположила Людочка. - Хотят подпортить настроение
конкурентам.
- Нет, это не их стиль, можешь мне поверить, - покачал головой Кондаков. - Боюсь,
что, перетряхивая всех этих физиков-шизиков, мы подняли большую волну, которая кое-кому
не понравилась.
- Но заметь, нас пока не отстреляли, а только услали к чёрту на кулички, - сказал Ваня.
- Вот именно, - встревожилась Людочка. - Полдня никого из нас в городе не было. А
если за это время кто-то обыскал наши вещи?
- Не волнуйся. Уходя, я оставил на дверях два маячка, - успокоил её Кондаков. -
Поперёк замочной скважины приклеил волосок, а сверху в дверную щель запихнул бумажный
шарик. Когда вернулся, всё было на месте. Да и нет в наших вещах ничего
компрометирующего. Оружие и документы носим с собой. - Он машинально притронулся к
опустевшему карману пиджака.
- Ладно, чего зря голову ломать, надо спать ложиться. - Цимбаларь зевнул. -
Кто-нибудь, может, вспомнит, как мы спали вчера?
- Плохо, - сказал Ваня. - Кто-то из вас всё время храпел, а меня замучил мочевой
пузырь.
- Я не про это спрашиваю... Кто в какой комнате ночевал? Сам-то я почему-то заснул в
ванне...
- А я в гостиной под столом, - признался Ваня.
- Я, кажись, рядом с тобой, - добавил Кондаков. - Ты всю ночь с меня покрывало
стягивал.
- Я, естественно, почивала в спальне, - молвила Людочка, подозрительно поглядывая
на своих коллег. - Но почему утром на моей подушке оказался окурок? Я ведь, сами знаете,
почти не курю...
- Окурок - это ещё не криминал, - глубокомысленно заметил Ваня. - Вот если бы ты
нашла в своей постели кальсоны Петра Фомича, тогда совсем другое дело...
На ночлег разместились так: Людочка в спальне на огромной кровати, тут же наречённой
"сексодромом", Цимбаларь и Ваня в гостиной на диване, Кондаков - в шезлонге на балконе.
На всякий случай дверь забаррикадировали мебелью, а оружие приготовили к бою.
Несмотря на белую ночь, мало способствующую нормальному сну, дрыхли без задних
ног, но тем не менее к шведскому столу явились раньше всех.
На сей раз мужчины больше налегали на съестное, чем на прохладительные напитки, а
Людочка в пику Кондакову, вновь занявшемуся заготовками, ограничилась овсянкой и
фруктами.
Затем опергруппа разделилась. Кондаков отправился с неофициальным визитом в ФСБ, а
все остальные, взяв такси, покатили на Волковское кладбище.
По дороге Ваня инструктировал своих коллег.
- Религиозные настроения Шестопалова сильно отдают мистикой, а с нервами у него,
похоже, большие проблемы, - говорил он. - Поэтому нужно действовать предельно
аккуратно. Сначала к нему подойду я, чтобы не спугнуть. Чуть позже - Людочка, на правах
божьего ангела... Только ты, подруга, своими прелестями не тряси, а в основном томно
закатывай глазки... На десерт появится дьявол в человеческом облике, то бишь Сашка. Тут уж
Шестопалов сломается окончательно.
- Твоими бы устами да мёд пить, - поморщился Цимбаларь. - Вчера этот Шестопалов
говорил одно, а сегодня, проспавшись, запоёт совсем другое. Катитесь, дескать, ребятушки,
куда подальше и не мозольте мне глаза.
- На этот счёт можешь быть спокоен. Уж я-то в людях разбираюсь. Напрашивающегося
на откровенный разговор мужика и готовую отдаться бабу распознаю с первого взгляда. -
Ваня, как бы невзначай, приклонил голому Людочке на грудь и тут же получил в ответ
чувствительный толчок локтем.
В отличие от других присутственных мест, находившихся в ведении санкт-петербургской
мэрии, городские кладбища просыпались сравнительно поздно (если только подобный
грамматический оборот допустимо употреблять по отношению к месту вечного упокоения).
В десятом часу утра торговцы цветами, венками, лентами и прочим траурным инвентарём
ещё только начали собираться в отведённых для этого местах, а обслуживающий персонал
покуривал на хоздворе, ожидая распределения на работу - кому копать могилы, кому
благоустраивать территорию, кому бежать в ближайший магазин за выпивкой.
Шестопалова здесь хорошо знали, хотя величали не по имени-отчеству, а по кличке
Чернокнижник. С похоронных дел мастерами беседовал Цимбаларь, но они отвечали невпопад,
во все глаза пялясь на Людочку, почему-то надевшую сегодня свою самую короткую юбку.
Наконец один из могильщиков, ради какой-то халтуры накануне задержавшийся на
кладбище, сообщил:
- Да он, кажись, вообще отсюда не уходил.
- Как это - не уходил? - удивился Цимбаларь.
- А вот так. Летом здесь многие ночуют. В склепах или просто под кустиком. Лучше,
чем на даче... Вы на сорок четвёртый участок сходите. Это на берегу речки, рядом с
лютеранской территорией. Поинтересуйтесь в склепе генеральши Гунаропуло.
- Возможно, нас кто-нибудь проводит? - осведомился Цимбаларь, как бы ненароком
перекладывая бумажник из одного кармана в другой.
- И девушка с нами пойдёт? - заранее обрадовался могильщик.
- Обязательно.
- Тогда милости прошу! Проведу самой короткой дорогой и попутно организую
познавательную лекцию.
- Без лекции мы как-нибудь обойдёмся, - сказал в ответ Цимбаларь. - Нам бы
Шестопалова побыстрее найти.
- Бить его будете? - уже на ходу полюбопытствовал могильщик.
- Почему сразу бить?
- Да он последнее время какой-то смурной ходит. От каждого шороха вздрагивает,
словно трепетная лань.
- Больше вздрагивать не будет, - категорическим тоном заявил Цимбаларь. - Мы ведь
к Шестопалову не просто так идём, а с интересным предложением. Девушку ему хотим
сосватать. Вот эту самую. А благодаря семейной жизни, как известно, все прежние страхи
забываются.
- Зато появляются новые, - проронил в сторону Ваня.
- Такую девушку да Лёхе Чернокнижнику! - остолбенел могильщик. - Ну вы,
граждане, и даёте!
Ваня, вчера видевший лишь малую часть кладбища, сейчас не переставал удивляться его
грандиозным размерам и некой, если можно так выразиться, демократичности, уравнявшей на
одном куске болотной земли не только разные социальные слои, но и разные поколения. Рядом
лежали красные командиры и коллежские советники, оперные певцы и церковники, купцы и
партийные работники, лётчики и жандармы, извозчики и метростроевцы.
Если бы не проводник, знавший каждую аллею и каждую могилку, они давно бы
заблудились в этом городе мёртвых, раскинувшемся по обоим берегам невзрачной речки
Волковки.
Оказавшись на территории сорок четвёртого участка, Ваня принялся громко призывать
Шестопалова, но тот не отвечал. Пуст оказался и склеп, служивший для него временным
пристанищем, хотя всё указывало на то, что живые люди давно свели дружбу с покойной
генеральшей: внутри валялись пустые бутылки, консервные банки, окурки, какое-то тряпьё.
Могильщик, уже оставивший свои прибаутки, выглядел весьма озадаченным. Когда Ваня
напомнил ему о посёлке Трёх Хохлов, где у Шестопалова якобы имелся запасной аэродром, он
только отмахнулся:
- Там Лёхе делать нечего.
Бродившая поблизости Людочка изящно присела (а попробуй наклонись, если край юбки
отстоит от края трусиков всего на одну пядь!) и пошарила рукой в траве.
- Посмотрите-ка сюда! - сказала она, поднимая за тесёмку тусклый медный крест. -
Кто-то, наверное, потерял...
- Если память мне не изменяет, именно эту вещицу я видел вчера на груди
Шестопалова, - без всякого энтузиазма сообщил Ваня.
- Верно, - подтвердил могильщик. - Его крест. За усердие и послушание пожалован
Лёхе Чернокнижнику нашим дьяконом.
- Что может заставить верующего человека расстаться с подобной реликвией? -
осведомился Цимбаларь. - Кроме состояния опьянения, конечно.
- Она самая... - Могильщик заметно приуныл. - Курносая... Которая в саване и с
косой... Давайте вокруг поищем.
Искать на кладбище мертвеца - это, в общем-то, походило на скабрёзную шутку, но
никто даже не ухмыльнулся. В поистине гробовой тишине, нарушаемой лишь шорохом
раздвигаемых кустов, прошло не меньше четверти часа, и вдруг Ваня, прочёсывавший
восточный край участка, сдавленно произнёс: "Есть!"
Все бросились на его голос и увидели, что Ваня, вскинув вверх руку с растопыренными
пальцами, стоит возле кучи подвявших веток, судя по всему, приготовленных к вывозу на
свалку.
Его пальцы были перепачканы чем-то густым и чёрным, похожим на мазут.
Ветки разбросали в мгновение ока. Шестопалов (если судить по длинной затрапезной
рясе) лежал лицом вниз, вывернув голову к левому плечу. Волосы на его затылке слиплись от
крови в косички. Ушные раковины отсутствовали, и это сразу бросалось в глаза.
- Тихо, - сказал Цимбаларь, сам почему-то понизив голос до шёпота. - Всем стоять
там, где стоите.
Натянув белые трикотажные перчатки, он стал осторожно переворачивать тело на спину.
Удалось это не сразу - одежда, пропитанная кровью, успела присохнуть к густой траве.
Руки трупа были связаны в запястьях, а изуродованное лицо покрывала маска из хвои,
опавших листьев и прочего мусора.
- Это точно Шестопалов? - осведомился Цимбаларь.
- Да! Да! - хором подтвердили Ваня и могильщик.
Вне всякого сомнения, бывший учёный принял
смерть, какой нельзя пожелать и злейшему врагу. Даже видавший виды могильщик
отступил назад и, часто-часто крестясь, забормотал молитву.
Присматриваясь к мертвецу, Цимбаларь сказал:
- Задушили. И, скорее всего, тесёмкой от креста. Но перед этим долго пытали. Кромсали
бритвой или очень острым ножом.
- Садюги какие-то, - болезненно морщась, промолвил Ваня - Уши отрезали, глаза
выкололи... Нормальные люди так не делают. Чтобы человек заговорил, достаточно прижечь
ему сигаретой сосок или наступить на мошонку.
- Позвольте-ка! - Оттеснив Цимбаларя в сторону, Людочка принялась щёлкать
фотоаппаратом, вмонтированным в мобильник. - Не забудь проверить карманы.
- Чего их проверять, - буркнул Цимбаларь. - И так видно, что вывернуты.
- Надо бы установить приблизительное время смерти, - закончив снимать, сказала
Людочка. - Жаль, что термометра с собой нет.
- Я и без термометра разберусь. - Цимбаларь, стянув перчатку, приложил руку к шее
Шестопалова. - Трупное окоченение ещё как следует не развилось, но температура тела почти
сравнялась с температурой окружающей среды. Получается, что убили его незадолго перед
полуночью, часиков этак в одиннадцать.
- Мы в это время как раз вернулись в гостиницу, - сказала Людочка.
- Потому нас, наверное, и услали из города, чтобы без помех разобраться с
Шестопаловым, - заметил Ваня. - А интересно, что у него хотели выведать?
- Скорее всего, то же самое, что стремились выведать и мы, - проворчал Цимбаларь,
продолжая обследовать мёртвое тело.
- Как вы думаете, убийцам удалось получить интересующие их сведения? - Людочка
обвела коллег вопрошающим взором.
- Думаю, что удалось, - ответил Ваня. - Язык ведь у него на месте остался.
- А я уверен, что Шестопалов ничего не сказал, - возразил Цимбаларь. - Иначе зачем
бы его так жестоко мучили? Если человек смолчал, когда ему выкалывали глаза, значит, он
способен смолчать до самого конца. И задушили его не преднамеренно, дабы избавиться от
остриженной овцы, а случайно, заигравшись с удавкой... Можете убедиться, вся шея в
странгуляционных рубцах.
- Ты заодно проверь, чем связаны его руки, - попросила Людочка.
- Упаковочным шпагатом, - ответил Цимбаларь. - Такой есть в каждом магазине. Узел
самый обыкновенный.
- Я это самое... Пойду, пожалуй. - Могильщик искательно глянул на Людочку, надеясь,
наверное, только на её снисходительность. - Пора и за работу браться...
- Куда? Стоять! - рявкнул Цимбаларь. - Пойдёшь, когда тебя отпустят. И не вздумай
сбежать.
- Какое там сбежать, если коленки трясутся... - Могильщик сгорбился, сразу словно
постарев лет на двадцать-тридцать.
- Шестопалов своими страхами ни с кем не делился? - спросил у него Ваня.
- Да нет. Он по большей части вообще молчал.
- А вам не приходилось в его присутствии обсуждать взрывы, недавно происшедшие в
Псковской области и в окрестностях Петербурга? Об этом трубили все газеты.
- Было дело, - оживился могильщик. - Зашёл недавно разговор на тему нынешнего
паскудного житья. И про взрывы, конечно, вспомнили. Дескать, добрались нехристи и до нас.
Боязно в метро спускаться... Чернокнижник тогда всех удивил. Как-то дико на нас глянул и
ушёл. Даже не стал дожидаться, когда чай заварится. А ведь именно из-за этого чая он к нам и
подсел... Неужели Лёха Чернокнижник причастен к взрывам?
- Не твоего ума дело. Много будешь знать, уши отвалятся. Вот как у него примерно. -
Цимбаларь кивнул на труп Шестопалова.
- В общем-то, нам здесь делать больше нечего, - сказала Людочка. - Придётся
поставить в известность местную милицию. Пусть сами разбираются.
- Беги в свою контору, звони в легавку. - Небрежным взмахом руки Цимбаларь
отпустил изрядно струхнувшего могильщика на волю. - Если про нас будут справки наводить,
скажи, что к Шестопалову приезжала родня из Туркмении, да запоздала чуток. Пусть теперь
ищут нас в ущельях Карадага.
Когда могильщик, ощутивший себя по меньшей мере заново родившимся на свет, резво
умчался, Цимбаларь невесело произнес:
- Началась смертельная забава... А я-то, дурак, надеялся, что на сей раз дело
ограничится исключительно менструальной кровью.
- Хватит распинаться, - прервал его Ваня. - Пора сматываться. Уходим через
лютеранское кладбище.
Глава 10. ПОДТИРКИ НЕ ГОРЯТ И НЕ ТОНУТ
Завидев гостиничное здание, чья незамысловатая, можно даже сказать, казарменная
архитектура как нельзя лучше соответствовала гордому названию "Советская", Цимбаларь
сказал:
- Даю гарантию, что в холле нас уже кто-нибудь караулит. Сидит в сторонке,
прикрывшись газетой, изображает из себя японца или шведа, а сам берёт на заметку каждый
наш шаг.
- К несчастью, ты прав, - согласился Ваня. - Все мы засветились, даже я.
- Тогда давайте войдём в гостиницу другим путём, - предложила Людочка. - Ведь
здесь должны быть подвалы, кухни, склады, пожарные лестницы.
- Это мало что изменит, - покачал головой Цимбаларь. - Гостиничный персонал -
профессиональные стукачи, готовые услужить и нашим, и вашим. Только денежки плати... Нет,
войдём мы сюда у всех на виду, а вот смоемся незаметно. Надо перебираться на съёмную хату,
там будет спокойнее.
- И прощай, полулюкс со шведским столом, - вздохнул Ваня. - Кондаков такого горя
не переживёт.
- Ничего, уломаем, - сказала Людочка. - Я ему котлеты сама готовить буду.
- Представляю, - фыркнул Цимбаларь.
Кондаков вернулся раньше всех и сейчас занимался на балконе гимнастикой, состоявшей
из одних только наклонов, причём исключительно в правую сторону. На советы Цимбаларя
уделять больше внимания приседаниям и отжиманиям он обычно отвечал следующее: "Для
меня главное - не поддержание мышечного тонуса, а сжигание лишних калорий. Вот я и
наклоняюсь вправо, поскольку это единственное упражнение, не вызывающее боли в суставах".
Выслушав рассказ коллег о печальной судьбе Шестопалова, Кондаков без долгих
околичностей высказал своё личное мнение:
- Африканские гиены в поисках добычи ориентируются на птиц-стервятников. Пожива
находится там, куда слетаются грифы и сипы. Остаётся только утащить лакомый кусок из-под
носа... пардон, из-под клюва своих крылатых конкурентов. Боюсь, что мы превратились в этих
самых грифов, следом за которыми крадутся гиены.
- А кроме того, шакалы и львы, - добавил Цимбаларь. - Создаётся впечатление, что в
тебе, Пётр Фомич, погиб великий писатель-натуралист вроде Пришвина или Брет-Гарта. В
каждой фразе так и сквозит подспудная тяга к первозданной природе, столь редкая у нынешних
шпиков... Скажу прямо, ты предвосхитил мысль, готовую сорваться с моих губ, но не
оформленную в столь изящной форме. Пора нам от этих нахлебников-шакалов избавляться.
Ведь делим мы не дохлых антилоп, а живых людей.
- Пора, - согласился Кондаков, переходя к водным процедурам, заключавшимся в
протирании подмышек мокрым полотенцем, что всегда заставляло Людочку убегать в другую
комнату. - Вопрос, какими методами...
- Я тебя, Пётр Фомич, прекрасно понимаю. Можно затеять контригру и в удобный
момент перестрелять всех этих субчиков, если, конечно, они не перестреляют нас самих.
Вариант, безусловно, заманчивый, но в этом случае дело Гладиатора придётся отложить до
лучших времён. Считаю, что в нашем положении нужно не огрызаться, а убегать. Чего только
не сделаешь ради высшей цели. А посчитаться с гиенами мы всегда успеем. Никуда они от нас
не денутся.
- Слышу речь не мальчика, но мужа! - патетически воскликнул Кондаков. - Все
согласны с этим мнением?
- Конечно, - заявил Ваня. - Мы ещё по дороге сюда заранее посовещались и решили,
что с сегодняшнего дня уходим в подполье. Меняем всё - жильё, телефоны, маршруты
следования, даже облик. Я встану на ходули, Сашка перекрасится в негра, Людочка сделает
срочную операцию по перемене пола, а тебе, Пётр Фомич, на время придётся прикинуться
полупарализованным идиотом.
- Нам не привыкать, - ответил Кондаков. - Тем более что роли идиотов мне удаются
как никакие другие... А теперь послушайте, что я разузнал у друзей-чекистов.
Новостей оказалось не так уж и много. Из города Пушкина во взрывотехническую
лабораторию ФСБ доставили полпуда щебня и пуд битых кирпичей. Как и ожидалось, никаких
следов взрывчатого вещества обнаружено не было, хотя углублённые физико-химические
методы анализа нашли в предъявленных образцах необъяснимые структурные изменения.
Когда Цимбаларь поинтересовался, о чём конкретно идёт речь, Кондаков ответил, что в
научной терминологии не силён, а окончательное заключение экспертов будет готово через
пару дней.
Что касается Гладиатора, то за истекшие сутки никаких вестей от него не поступало. То
ли он готовил какую-то очередную каверзу, то ли временно залёг на дно.
- И вот ещё что, - сказал Кондаков в заключение. - От нечего делать я полистал там
свежую сводку о происшествиях по городу. Вижу знакомую фамилию - Иванов. Конечно, в
Питере этих Ивановых как грязи, но я всё же поинтересовался. Оказывается, гражданин
Иванов, без определённого места жительства и занятий, в прошлом ведущий сотрудник
физико-технического института, вчера вечером погиб в районе Варшавского вокзала,
бросившись под проходящий поезд.
- Неужели и его устранили! - ахнула Людочка.
- Ты до конца дослушай... По моей просьбе товарищи из ФСБ уточнили подробности
случившегося. Согласно показаниям очевидцев, Иванов выпил в вокзальном буфете лишку,
после чего вёл себя развязно, приставал к посетителям, а потом с криком: "Вот она, вот!" -
устремился через пути к соседней платформе и был сбит при этом проходящим поездом.
Прибывшая по вызову медицинская бригада оказала Иванову первую помощь, однако по
дороге в больницу он скончался от травм, несовместимых с жизнью.
- Это Иванову по пьяному делу привиделась женщина, олицетворявшая для него
удачу, - сказал Ваня - Вот он за ней и погнался... Жалко человека.
- Я почему-то начинаю тебя бояться. - Людочка отодвинулась от Вани подальше. -
Граждане, с которыми тебе приходилось общаться, гибнут один за другим. Это не я ангел
божий, а ты! Только не милосердный Метатрон, а безжалостный Азраил, ангел смерти.
- Моя беда состоит в том, что я общаюсь с людьми, жизнь которых и так уже висит на
волоске, - ответил Ваня, успевший ущипнуть Людочку за бок. - То, что ничего не стоит,
никем и не ценится, даже самими обладателями этой жизни. Но посмотрим, что запоёшь ты,
когда вскоре начнётся отстрел богатеньких буратино типа Мечеева.
- Типун тебе на язык! - Людочка вернулась на прежнее место и даже погладила Ваню
по голове. - Больше не говори о таких ужасах.
- Пора собираться, - сказал Цимбаларь. - Берём с собой только самое необходимое, а
номер пусть продолжает числиться за нами, тем более что за него уплачено на не
...Закладка в соц.сетях
