Жанр: Электронное издание
5_57
...3.
* Там же. С. 138.
^ Там же. С. 204.
^ Там же. С. 209.
" Там же. С. 278.
^ Там же. С. 279.
Вместо введения 27
стижимы для всякого созданного естества"^. Поэтому, согласно
Максиму Греку, следует допустить геометрию, но запретить
математику. Правда, геометрию не следует прилагать к
объяснению божественных таинств, как это делал Николай
Немчин (Бюлов)., объясняя с помощью треугольника Троицу.
По словам же Максима Грека, Троица "непостижима для
всякого созданного естества" 2.
В послании к Федору Ивановичу Карпову - дипломату и
одному из просвещенных деятелей XVI в. Максим Грек выступ
ает против астрологии, против "ложного учения звездочетств
а" и против всех наук, привлекающих к стихиям мира
и наполняющих ум бесчисленными неправыми мыслями и не
назидающими в благочестии. Сам Максим Грек не отклоняет
Федора Карпова от занятий внешними науками - медициной,
астрономией, философией, а лишь "от излишних и запрещенных
священными правилами учений, как отвлекающих
мысли от .веры и от упования на Бога"\
Как провести эту демаркацию между полезными науками
и науками вредными для благочестия остается не ясным, но
ясно, что вся философская мысль античности и Западной Европы
им осуждается и отвергается как вредоносная для правосл
авия. Максим Грек ссылается не только на отцов церкви,
но и на "самого внешних философов верховного" Платона, на
Аристотеля, хотя полемизирует с "аристотелевскими философ
ами, хвалящимися внешней мудростью и аристотелевскими
хитростями". Философия, а не только наука, для него -
внешняя мудрость, коль скоро она обращается к рациональным
аргументам и формам рассуждения. Истины православия
нужно, по его словам, усвоить так, как "незлобивые дети без
рассуждения принимают наставления своих учителей, благодаря
вере и покорности наставникам достигают совершенного
знания священных писаний и словесных наук".
Максим Грек был не одинок в своем отвержении "внешних
наук" и исследования вопросов о строении мира, описании
звезд и т.п. Можно сказать, что это общая установка духовной
образованности того времени, которая считала исследов
ание такого рода вопросов излишней премудростью. Так, в
апокрифе "О всей твари" осуждаются ложные мнения об устройстве
мира, выраженные в книгах древних философов, которые
были "еретиками, многие книги прочитавши, разума
' Преподобный Максим Грек. Догматическо-политические сочинения.
С. 330.
^ Там же. С. 186.
^ Там же. С. 222.
28 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
доброго не имели". Старец Филофей, говоря о себе, что "человек
сельский и невежа в премудрости, не в Афинах родился,
ни у мудрых философ учился, ни с мудрыми философы в
беседе не бывал", считал, что вопросы о строении природы
излишни и праздны, а "православным не подобает о таковых
испытывати"^
Точно также и для представителей западнорусского правосл
авия (например, для Иоанна Вишенского) любовь к знанию
- измена вере. а развитие "поганских наук" греховно.
Сила духа заключается не в искусстве, получаемом с помощью
образования, а "в вере смиренномудрия". Учиться надо не философии
и "поганским наукам", а "книгам благодатного закон
а", чтобы очистить душу от греха, угождать в простоте Богу,
познавать разум священного Писания.
И все же, именно православная церковь, нуждаясь в точном
переводе Библии и отцов церкви, начала приглашать знатоков
греческого и латинского языка. Так, во 2-й половине XV в.
были приглашены греки Дмитрий Мануилович Траханиот, ост
ался работать в России Мануил Дмитриевич, приглашен Максим
Грек, сербы Пахомий (2-я половина XV в.) и Лев Филолог
(1-я половина XVI в.). В ряде монастырей были книжные мастерские
и скриптории, например, в Чудовом монастыре насчитыв
алось 22 писца. Многие иерархи православной церкви прекр
асно знали не только религиозную, но и светскую литературу,
собирали книги и рукописи, сами создавали рукописные
послания и своды. Так, Мартиниан Белозерский (XV в.) -
игумен Троице-Сергиевого монастыря составил два сборника
энциклопедического характера, в первый из которых включены
статьи естественнонаучного содержания ("Галиново на Ипокр
ата", "Громник", "О небеси" и др.). Митрополит Макарий
(конец XV - нач. XVI в.) известен своими вычислениями пасх
алий на 532 года вперед в рукописи "Великий миротворный
круг", составлением сводов "Великие Минеи Четьи" и "Степенной
книги". Сильвестр (XVI в.) был не только автором "Домостроя",
но и руководителем скриптория. Примеров высокой
филологической культуры среди деятелей православной церкви
можно привести достаточно много.
Знание греческого языка важно было не только для перевод
а богослужебных книг, но и для обоснования ряда идеолого-политических
требований. Так, Вассиан Патрикеев, проводя
мысль о недопустимости владения монастырями селами,
а не вообще землей, обратился к переводу слова "проастион",
' Малинин В. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания.
Киев, 1901. С. 33-35.
Вместо введения 29
встречающееся в греческих кормчих, где оно означает "пашни
и винограды, а не селы с житейскими христианами"'. И получил
необходимую консультацию у Максима Грека. Именно
православная церковь создала систему духовного образования
в XVI и XVII веках, Паисий Лигарид, объясняя причины "духовного
недуга", нашел две их причины: "отсутствие народных
училищ и недостаточность библиотек". Эту же мысль
внушал Алексею Михайловичу и Симеон Полоцкий. Сильвестр
Медведев просил царя Федора создать академию по обр
азцу Киевско-Могилянской Академии.
В конце XVII столетия в Москве существовали два типа
школ - латинская и греческая. В 1687 г. была создана "Славяно-греко-л
атинская академия", которая имела на первых
порах 76 учеников. Братья Лихуды настаивали на том, чтобы
в Академии преподавались "благочестивые науки". Они подготовили
два курса - логики и физики. "Внешние" (или мирские)
науки считались запрещенными (отреченными) в начале
XVII в., м^ уже во 2-й половине этого века отношение к ним
начинает меняться. В "Азбуковнике" уже излагается содержание
свободных искусств и восхваляется приносимая ими
польза. Постепенно утверждается убеждение, что "естественное
есть и природное человеку желание еже ведати, познавати
и разумети вещи"2,
Как совершенно верно заметил А.И.Соболевский, "У нас
господствует убеждение, что Московское государство XV -
XVII вв. боялось иноземцев и было как бы отгорожено от Зап
адной Европы стеною, до тех пор пока Петр Великий не
прорубил в Европу окна. Трудно сказать, откуда взялось у нас
это убеждение; можно отметить лишь то, что оно держится
крепко. А между тем фактов, говорящих против него, множество,
и факты эти достаточно известны"^. Соболевский показ
ал, насколько велик был тот массив литературы, которая
переводилась в допетровской Руси.
Среди философов, переведенных к концу XVII в. - Альберт
Великий, Скотт, Раймунд Луллий, Аристотель, Платон,
Дамаскин и многие другие. Среди работ по географии - работы
Помпония Мела, Ортелиуса, Меркатора, Большой Атлас
Блеу и др. Была переведена "Селенография" Гевелиуса, ряд
статей по астрономии и астрологические сборники, труды по
' Казакова Н.А. Очерки по истории русской общественной мысли.
Первая треть XVI в. Л., 1970. С. 236.
^ Цит. по: Соболевский А.И. Переводная литература Московской
Руси XIV-XVII вв. С. 108.
^ Там же. С. 38.
30 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А. П. Огурцов
геометрии и арифметике, по медицине и анатомии, по сельскому
хозяйству и многое другое.
Были переводы не только с греческого, но и с еврейского
("Тайная Тайных", "Логика" Моисея Маймонида). Книга
А.И.Соболевского сохраняет свое значение лучшего обзора
переводной литературы в допетровской Руси.
В лучших библиотечных собраниях того времени можно
найти много книг и рукописей не только богослужебного назн
ачения, но и по астрономии, математике и другим "внешним
наукам". Так, в библиотеке Федора Алексеевича, согласно
описи осуществленной Забелиным, было много книг по астрономии,
географии, медицине, математике, военному делу и
военной технике. С течением времени наблюдается рост числа
переводов книг, освещающих те или иные "внешние науки".
Так, Т.И.Райнов, проанализировав переводы географической
литературы в допетровской России, заметил: "для перевода и
компилирования выбирались, в общем, высококачественные
произведения западноевропейской географической литературы"'.
Растет и число рукописей, как авторских, так и переводных.
Один из историков заметил, что от XVI в. дошло такое
количество рукописей, сколько за все предшествующие века
вместе взятые^. Все более явным становится то, что Т.И.Рай-
нов назвал натурализирующей тенденцией в русской мысли,
т.е.тенденцией возрастания интереса к естественнонаучным,
техническим, математическим вопросам, к натуралистическим
описаниям и к переводу не религиозной, а натуралистической
в широком смысле слова литературы. Среди них особенно следует
отметить перевод травников и лечебников, литературы по
космографии или географии, агробиологических и медицинских
сборников и, наконец, литературы по военному и строительному
делу. Уже в 1489 г. Иван III дает наказ московским
послам отыскать и нанять в Москву "рудника, который руду
знает золотую и серебряную, да другого мастера, который
умеет от земли разделити золото и серебро", "мастера хитрого,
который бы умел к городам приступати, а другого мастера, который
бы умел из пушек стрелять; да каменщика добывати
хитрого, который бы умел полати ставить; да серебряного мастер
а хитрого, который бы умел большие суды делати, да и
кубки, да и чеканити бы умел и писати на судех"3.
' Райнов Т.И. Наука в России XI-XVII в. М.-Л., 1940. С. 429.
^ Преображенский И. Нравственное состояние русского общества в
XVI столетии. М., 1881. С. 249.
^ См.: Райнов Т.И. Наука в России XI-XVII в. С. 135-136.
Вместо введения 31
Возникла потребность в такого рода высоко квалифициров
анных специалистах, и они приглашаются в Россию задолго
до Петра 1. Известно, что в Москву был приглашен болонский
архитектор Аристотель Фиораванти в 1475 г., который
вместе с московскими строителями развертывает большое храмовое
и военно-крепостное строительство.
Уже к середине XVI в. в России существует корпорация
пушкарей, пользуются спросом описания различных метательных
орудий и артиллерии. В 1-й половине XVI в. создается
мастерская по производству пороха и собираются сведения о
составе пороха, соли сплавов, селитре и др. Реорганизация
военных сил и техники Московского государства в XVII в.
была связана не только с привлечением иностранных инструкторов
или с наймом военных отрядов, но и с созданием
собственных специалистов, способных поставить артиллерий-
ское дело на необходимую высоту, с организацией собственных
металлургических мануфактур. Одновременно использовались
достижения баллистики Запада, осуществлялся не только
импорт определенных технических средств, но и импорт элементов
науки, прежде всего прикладной науки, без чего оборудов
ание и вооружение было бы бесполезным. И самое главное
- создавались свои кадры и свои мануфактуры.
Для обеспечения военного искусства и использования
военной техники потребовались различные пособия по арифметике,
геометрии и баллистике. Так, создаются рукописи по
арифметике - "Пятая мудрость в семи важных мудростях,
нарицается арифметика", "Счетная мудрость", по геометрии, в
частности, перевод английской книги о геометрии Евклида в
1625 году. В 1620 г. А.Михайлов составил для царя Михаила
"Устав ратных, пушечных и других дел". Т.И.Райнов так охар
актеризовал значение этой рукописи, изданной в 1777 и
1781 гг.: "Содержа целую серию естественнонаучных предст
авлений, сложившихся на технической основе, для решения
военно-технических задач, "Устав" является одним из памятников
XV-XVII вв., которые в истории мирового естествознания
демонстрируют теснейшую связь проблематики методологии
и развития новоевропейского, т.е. современного естествозн
ания с развитием новоевропейской, т.е. современной техники
и экономики"'.
В 1606 и 1607 гг. была переведена с латинского и немецкого
часть "Устава" под названием "Воинская книга" (переводчики
М.Юрьев и И.Фомин). В 1620 г. эта рукопись была дополнен
а переводами отдельных глав из иностранных военных
^ Райнов Т. И. Наука в России XI-XVII в. С. 292.
32 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
книг (переводчик А.Михайлов). Конечно, естественнонаучные
вопросы рассматриваются здесь под определенным - военноприкл
адным углом зрения. Так, механика предстает здесь как
совокупность задач, связанных с длиной пушки и ее дальнобойностью,
физико-химические описания (здесь упомянуто
более 50 химических веществ) связанные с определением количеств
а пороха для выбрасывания ядра из пушки и т.д. Помимо
"Устава" в распоряжении царя Алексея Михайловича
был ряд книг по артиллерийскому делу и приготовлению порох
а ("Книга о селитровом варенье и о пороховом деле",
"Учения и хитрости ратного строения пехотных людей", "Роспись
образцовым артелорейским пушкам" и др.), технической
механике и гидравлике'.
Итак, постепенно происходит переосмысление значения и
сути наук. Из сугубо "внешнего", "мирского" знания, чуждого
православной религии, наука становится важным занятием,
которое нуждается в государственной поддержке. Начин
ают усиленно развиваться не только гуманитарные дисциплины,
связанные с необходимостью осуществления переводов
с греческого и латинского языков, но и естественнон
аучное и математическое знание, особенно в своих прикл
адных функциях.
Это изменение отношения к наукам очевидно уже в работ
ах А.М.Курбского, который считал, что отрицательное отношение
к наукам, философии и рациональному знанию во имя
богодарованной веры является следствием забвения заветов
отцов церкви. "Древние учителя были наши во обоих научены
и искусны, сиречь во внешних учениях философских и во
священных писаниях... А мы неискусны и учиться ленивы, и
вопрошати о неведомых горди и презориви, и еще мало нечто
навыкнем, мнимся уже все умети, и сего ради аще что в пис
аниях обрящем неведомо, поретим и растлеваем, яко ся нам
видит, а ведущих не хочем вопросити, а ни поучиться хотим,
но простерты лежим, леностью и гнусностью погружены".
Выделив в уме две части - "зрительную" и "делательную",
Курбский связывает возникновение ума и наук с "делательным"
мышлением, которое природно по происхождению и
лишь благодаря ему человек обладает свободой воли, "самовл
астием". Разум и формируется в "самовластии" человеческого
дела. Именно он высказал мысль о том, что "все необхо'
См.: Богоявленский С.О. О пушкарском приказе. Сб. статей в честь
М.К.Любавского. Пг., 1917. С. 375-376.
Вместо введения 33
димо ведать, но не всему верить, но лишь правде и истине"'.
Поэтому Курбский совершенно иначе относится к доказательств
ам и логическим аргументациям, став переводчиком и автором
книги по логике, состоящей из диалектики и учения о
силлогизмах.
Труд Курбского увидел свет в Вильно в 1586 г. Занимаясь
переводом "Диалектики" Иоанна Дамаскина, Курбский обратил
внимание на то, что учение о силлогизме здесь изложено
явно недостаточно и решил дополнить его переводом книги
И.Шпангенберга, изданной в Кракове в 1544 и 1552 гг.2.
Курбский перестроил учение о силлогизмах, проанализировал
ряд модусов силлогизма, предложил русский перевод ряда логических
терминов (subjectio - подлежащее, universalis - соборный
и др.).
П.Н.Милюков привел данные о числе переводов за различные
годы. По его данным, за 1550-1599 гг. были переведены
3 книги религиозно-нравственного содержания, 3 - исторического
содержания, 4 по космографии и географии и 3 по
естественным наукам. За 1600-1649 гг. 6 - религиозно-нравственного
содержания, 1 - исторического содержания, 1 -
по космографии и географии, 1 - по естественным наукам и
3 - по военным вопросам. За 1650-1699 гг. число переводов
резко увеличилось: 28 книг по религиозно-нравственным проблем
ам, 14 - по истории, 7 - по космографии и географии,
9 - по астрономии, ни одной - по естественным наукам,
2 - по военным вопросам, 3 - по математике. Всего было
переведено 94 книги, в то время как за столетие с 1550 по
1650 гг. было переведено лишь 40 книг^.
Православно-схоластическая традиция
и отношение к рациональности и научному знанию
Схоластику, развитую в XII-XIV вв., обычно связывают с
западноевропейской традицией, с католической религией.
Само существование схоластической традиции в рамках правосл
авия вызывало и вызывает до сих пор сомнения.
П.Н.Милюков, связав это мнение со славянофильством, верно
' См.: Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 4. С. 231.
^ См. об этом: Гаврюшин Н.К. Первая российская логика // Альманах
библиофила. Вып. 15. М., 1983. С. 238-242.
^ Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 2.4. 1. С. III.
2-2115
34 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П. Огурцов
отметил: "Когда основатели теоретического славянофильства
непременно хотели представить схоластику особенностью зап
адной мысли, а из мистицизма сделать привилегию восточной,
то они, бесспорно, ошибались. Оба типа религиозной
мысли существовали как на востоке, так и на западе, хотя
запад тому и другому дал наиболее яркое выражение. Теоретики
мистического богословия такие, как Григорий Синаит,
Григорий Палаама, Феодосии и Евфимий Тырновские "исходят,
подобно нашим славянофилам, из отрицания "силлогизм
а" и науки - "внешней мудрости", - как способа познания
истины; единственным путем к достижению истины они счит
ают погружение в собственный дух. Теоретическому "знанию"
они противопоставляют нравственно-религиозную "деятельность".
Но на высшей ступени доступного человеку "любомудрия"
- они и самой "деятельности" (praxis) предпочитают
внутреннее, мистическое "созерцание" (theoria). А для достижения
полной глубины такого "созерцания" они рекомендуют
ряд обычных у мистиков практических приемов. Посредством
употребления этих приемов достигается состояние экст
аза, выражающееся физически в известного рода телодвижениях,
а психически - в особом ощущении покоя (hesychia),
отсюда и название "исихастов", восторга и, наконец, на высшей
ступени, "фаворского света". Это последнее состояние -
ощущение света - есть состояние полного общения с Божеством"'.
Это описание мистической традиции в православии, традиции,
связанной с византийским аскетизмом и религиозным
нравоучением. Схоластика же - это прежде всего метод
школьного обучения, метод диспутов, выявления и сопоставления
альтернативных точек зрения - "да" и "нет", построения
"свода", "суммы" знаний. И, будучи методом, она предпол
агает развитие отвлеченных начал мысли, формирование и
развитие образованности и рациональности как в образе
жизни, так и в способе мысли. Догматы христианской веры
стали в схоластике предметом философско-рационального обсуждения
и обоснования.
Термин "православно-схоластическая точка зрения" был
предложен А.С.Лаппо-Данилевским. По его словам, она сложил
ась в русской письменности XV-XVI веков и связана с деятельностью
Максима Грека и его кружка. Можно сомневаться
в том, насколько однозначно творчество Максима Грека
принадлежит православно-схоластической традиции (в нем, по
нашему мнению, в разные периоды представлены различные
' Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 4. С. 54.
Вместо введения 35
традиции, и в последний период особенно традиции святоотеческого
богословия, в частности, исихазма Паламы), однако
вряд ли можно подвергнуть сомнению существование внутри
православного богословия схоластической точки зрения и схол
астической традиции.
Православно-схоластическая традиция привела к новому
отношению и к рациональному знанию вообще, и к философии
и к науке, в частности, она исходила из высокой оценки
образования и образованности, искала способы религиозного
обоснования "мирских" институтов, например, власти. Конечно,
обращение к схоластике было движимо религиозно-церковными
задачами, а не только внешне-мирскими потребностями,
хотя и их нельзя сбрасывать со счета. Ядром русской
культуры того времени был христианский сакральный комплекс
православия, который в целях обоснования власти, госуд
аря, государства и самой церкви, иерархии социальных отношений
был вынужден искать и привлекать вполне рацион
альные способы мысли, использовать в ходе полемики с католицизмом
и протестантизмом рациональные аргументы и
контраргументы, достижения логики и диалектики. В "Сказе
Андрея чего ради сии написаны" автор проводит мысль, что,
хотя не все силлогизмы защищают правду, но важно знать их,
чтобы уметь отличать истину от лжи и иметь возможность
"заграждать уста" противников правды указанием на их логические
промахи и софизмы: "святые нашие страны премудрые
навыкши той словесной силе" с успехом изобличали
еретиков'.
Следует помнить, что русская культура была давно знакома
с лучшими образцами европейской схоластики такими, как
"Диалектика" Иоанна Дамаскина (с XV века). Известно, что
в библиотеке Соловецкого монастыря при описи в 1676 г.
оказалось до пяти диалектик. И Максим Грек при всей его
близости исихазму подчеркивал пользу "учения словесного,
логикия нарицаемом", которое отнюдь не противится "священным
и богоглаголанным словесем, но прилежные согласует
им". Зиновий Отенский, которого нередко называли первым
русским схоластом, в сочинении "Истины показание к
воспросившим о новом учении" (Казань, 1863), исходил из
того, что разум должен быть допущен к участию в богословских
рассуждениях.
Конечно, схоластическая традиция внутри православия
была слаба, что объясняется рядом причин, в частности и
' См.: Попов А. Описание рукописей и каталог книг церковной печати
библиотеки А.И.Хлудова. М., 1872. С. 116-118.
36 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
тем, что схоластика и в XV-XVI вв, а не только в XIX в. славянофил
ами отождествлялась с католицизмом и с иезуитством
и постоянно делался преимущественный акцент на вероисповедной,
этико-религиозной точке зрения. Важно не упустить
из виду то, что вместе с развитием институций образования
- созданием школ и академии возрастает значение рацион
альной компоненты в сакрально-когнитивном комплексе
православия, увеличивается "вес" схоластической компоненты,
и более того, осознается ценность рационально-схоластического
метода в составе знания.
Как заметил Лаппо-Данилевский, "схоластика подчиняя
философию религии, все же приписывала разуму ценность"^
Способствуя культуре разума, схоластика развивала отвлеченный
интеллект, интерес к логике мышления и к диалектике,
к рациональным доводам и способам аргументации, к дисциплине
разума, к точности рассуждения и к его развертыванию
в таких формах, как дефиниция, силлогизмы, доказательств
а. Изменения позиции можно проиллюстрировать хотя бы
на одном примере. Если исихасты и последователи мистико-
аскетической традиции в православии отдавали приоритет душевной
простоте (умствования для них являются внешними и
мирскими, и оцениваются как ересь и заблуждение), то позднее
начинает проводиться различие между душевной простотой
и умственной простотой - сохраняя душевную простоту,
следует избавиться с помощью просвещения от умственной
простоты.
Так, Мелетий Смотрицкий в "Грамматике" (1648) утвержд
ает, что "ничто же разума есть честнейше, ибо разум свет
есть души словесныя", подчеркивая, что необходимо избавиться
от простоты умственной с помощью образования.
Автор книги "Явления временния и вечния жизни приятней-
ших Богу благ" считает, что образованность угодна Богу и является
средством для достижения всяческих благ: "Мудрость,
разум и совет, честнейшая суть; яко всяк человек аще и не
совершенно сих поучится, наживет богатства, чести и славы".
Правда, в образовании он отдает приоритет греческому языку,
ибо благодаря ему "благочестивая вера начатися действовати
и прославляти", хотя и обращает внимание на то, что ни на
греческом, ни на славянском нет книг по философии и богословию,
"чтоб были ко просвещению разума и к толкованию
всяких словесных книг". Поэтому он не исключает и даже наст
аивает на изучении латинского языка - главы всех языков
' Лаппо-Данилевский А.С. История русской общественной мысли и
культуры XVII-XVIII вв. С. 142.
Вместо введения 37
"между мирозданием всей вселенной". Другой автор середины
XVII века уже подчеркивает, что "неучение - тьма, ослепляющ
ая умныя очи, учение же ясныя лучи есть, его же невежеств
а тьма разрушается и естественныя человеческого разума
очеса просвещаются и есть велие благо"'.
Нельзя отрицать, что в Московской Руси были сильны
предубеждения против образования, школ и рационального
знания. Это пренебрежение к образованию исходило из установки,
что тот, кто имеет "разум Христов" не нуждается в
изучении "внешней мудрости" - риторики, философии, логики,
диалектики, даже иностранных языков. В 1663-1664 гг.
Ю.Крижанич заметил: "Не знаю, кто первый посеял на Руси
столь ложный предрассудок или мудроборскую ересь, по которой
говорят: "богословие, философия и языков учение несть
ино, неже ересь"2.
Православная схоластика прежде всего развивалась в южнорусских
и западнорусских землях - на Украине и Белоруссии.
В южнорусских братствах были созданы первые типографии,
печатавшие книги на славянском и русском языках
(Острожская, Львовская и др.), первые школы, где велось
преподавание тривиума и квадривиума. В западнорусских землях
(львовском, луцком и др.) нарастало осознание важности
школьного обучения и вообще образованности, просвещения
не только религиозного, но и светского. Так, А.С.Лаппо-Данилевский
приводит письмо православных из Львова константинопольскому
патриарху 1591 г. о том, что они хотят обновить
"храмыны общея нашея пользы", в том числе и "дом на
школу".
Правда, ряд писателей, например, Иоанн Вишенский в
"Послании ко львовскому братству" полагал, что "истинное
слово" может и "просветити
...Закладка в соц.сетях
