Жанр: Электронное издание
milev4
...шь пятой точкой, этот
же стул требует от сидящего на нем идеальной осанки. Лишь проглотивший кол будет
чувствовать себя комфортно на этом
стуле. Леля кол не глотала, а потому ерзала, пытаясь устроиться поудобней.
Я предвидела, что долго ей на нем не усидеть, потому и заняла
единственное приличное место - кресло Турянского.
Остальная мебель никуда не годилась, что меня вполне устраивало: я жаждала
одиночества. Вряд ли Леля по доброй воле
поймет тот странный факт, что я жаждала одиночества именно в кабинете ее
пропавшего мужа. Хотя, мне этот факт
странным не казался, Я точно знала, чего хочу.
- Леля, - сказала я, с жалостью глядя на темные круги под ее прекрасными
очами. - У Александра Эдуардовича
должен быть сейф. Где он? В кабинете я его не вижу, а ведь Александр Эдуардович,
как я понимаю, работал именно здесь.
- Да, Сашенька иногда засиживался в кабинете до утра, - подтвердила Леля.
- Следовательно, сейф здесь - не стал бы он ходить за каждой бумажкой,
скажем, в буфет. Сейф здесь, и ты, как
любимая жена, о нем знаешь. Теперь должна знать и я. Не из праздного
любопытства, пойми, дорогая, а пользы ради.
Леля растерянно смотрела на меня и молчала. Было очевидно, что она
соображает, как ей поступить. Я усилила
натиск:
- Понимаю, Александр Эдуардович говорил тебе о важности этого секрета, но
настал тот роковой час, когда
появилась другая важность. Речь уже идет о жизни Александра Эдуардовича. В сейфе
может оказаться то, что приведет нас
к истине.
Моя высокопарная речь подействовала на Лелю, бедняжка занервничала - но
недостаточно. Видимо, Турянский
здорово ее застращал, зная добрую и доверчивую душу своей жены и ее пристрастие
к подругам.
- Хорошо, - сказала я, - открываю все карты. У меня есть серьезные
причины подозревать, что твоего мужа
похитили совсем не с целью выкупа. Тот, кто хочет получить выкуп, обычно
хорошенько думает, прежде чем заламывать
цену; здесь же явно переборщили. Следовательно, Александра Эдуардовича похитили
не с целью получения выкупа.
Леля опешила.
- А с какой целью? - прошептала она.
- Кто-то жаждет его смерти.
- Его смерти наверняка жаждут многие, иначе не стал бы Сашенька платить
охране, - справедливо отметила Леля. -
Зачем же понадобилось его похищать, когда можно было просто организовать
убийство?
- Вот это я и хочу узнать, покопавшись в сейфе. Кому-то выгодно, чтобы он
умер естественной смертью: от
сердечного приступа, спровоцированного клаустрофобией.
Леля испуганно схватилась за голову:
- Ты узнала про клаустрофобию? Какой ужас! Сашенька это скрывал даже от
меня.
Я хотела сказать: "Что знают трое, то знает свинья", - но сказала совсем
другое:
- У меня открылся монтевистский дар, - солгала я, чтобы выгородить Розу.
- Я поднапряглась и прочла это вчера в
твоих мыслях.
Леля рассердилась:
- Соня, перестань! Неужели ты веришь в эту глупость? Ты же образованный
человек. Ты мне еще про духов
расскажи.
- Не ты ли ходила к Коровину? - в свою очередь рассердилась я.
- Ах, это все от отчаяния. Утопающий за соломинку хватается, но я очень
быстро поняла, что все это обман, и
больше не пойду. А про Сашенькину болезнь ты наверняка узнала у Розы, раз
придумала про монтевизм. Ведь Роза у нас
монтевистка?
- Да, она, - вынуждена была признать я, покрываясь краской стыда.
- Что ж, я не в обиде, - успокоила меня Леля. - Ты же не из любопытства
действовала, а для пользы дела. К тому же
ты убедила меня. Я и сама думала, что сумма выкупа уж слишком велика. Значит,
кто-то хочет Сашенькиной смерти.
Естественной смерти, - Леля призадумалась. - Нет, не знаю, кому это выгодно.
- Возможно, в сейфе есть бумаги, которые дадут нам ответ на этот вопрос,
- воскликнула я. - Если мы вычислим
похитителя, то уж я придумаю, как заставить его вернуть обратно Александра
Эдуардовича, будь спокойна.
- Хорошо, - решилась Леля. - Открываем сейф.
Сейф находился практически на виду: за картиной. Вполне традиционное
место. Леля набрала код, открыла одну
дверцу, вторую и широким жестом пригласила меня:
- Можешь начинать.
Я выгребла часть бумаг и отнесла их на стол. Расположилась в кресле
Турянского, собираясь тщательно изучить
полученный материал. Леля уселась на стул и заскучала.
- Что там? - спрашивала она через каждые пять минут.
- Посмотри сама, - отвечала я, протягивая ей уже изученный документ.
Леля пробегала бумагу глазами, зевала и возвращала мне со словами:
- Ничего не понимаю. Какой-то контракт. Чем нам это полезно?
- Пока не знаю, может, и ничем, - отвечала я, недоумевая, почему Леля до
сих пор здесь.
Видимо, я недооценила ее упрямство. Наконец она не выдержала, поднялась
со своего ужасного антикварного
стула и со словами "кофе сварю" удалилась.
Я почувствовала себя значительно свободней - терпеть не могу, когда в
ответственный момент сидят над душой:
мои мозги отказываются работать. Так и есть, едва не пропустила интересную вещь
- что это?
Я глянула на бумагу, которая следом за другими оказалась у меня в руках.
Судя по всему, это был страховой
договор. Но что это был за договор!
Из него следовало, что Турянский получает страховые выплаты, так
называемую страховую премию, в случае...
смерти своего компаньона - Перцева. Причем в особых условиях было отмечено:
страховое общество платит только в случае
ненасильственной, то бишь естественной, смерти, что должна определить
независимая экспертиза.
Но даже и не это было важно. Гораздо важнее было дальнейшее. В тех же
особых условиях отмечалось, что
одновременно с этим договором был заключен аналогичный страховой договор, но уже
в пользу Перцева. В случае такой же
ненасильственной смерти Турянского Перцев получает те же выплаты.
При этом страхователем выступал банк, который основали компаньоны, и банк
же, естественно, платил страховые
взносы, сумма которых вызвала у меня нешуточное головокружение.
О сумме, выплачиваемой в случае "ненасильственной смерти" оставшемуся в
живых компаньону, я уже и не
говорю. Лично для меня она была просто фантастической. В страховке пояснялось,
что сумма эта равна фактической доле
компаньонов в основанном ими банке. Был и пункт, объясняющий цель страховки:
сохранение целостности предприятия в
случае смерти одного из партнеров.
Этот договор меня потряс. А вот упоминание о "ненасильственной смерти"
даже не удивило.
Еще бы! Упоминание об этой самой "ненасильственной смерти" в данном
договоре не каприз, а жестокая
необходимость. Забудь страхователь о такой мелочи, и после подписания страхового
договора желание насильственно
умертвить друг друга прямо на глазах страхового агента возникнет сразу же у
обоих компаньонов.
Пункт, в котором определялась цель страхования - сохранение целостности
предприятия, - поначалу вызвал у меня
недоумение. Получалось "в огороде бузина, а в Киеве дядька", где страховые
выплаты, а где предприятие, то есть банк?
Однако с присущей мне сообразительностью я раскусила и этот орешек. Банк-то
Турянского был акционерным обществом
закрытого типа, что и было обозначено в договоре, а в этом случае после смерти
совладельца родственники чаще всего
наследуют не акции, а право получения денег - фактическую стоимость этих акций.
Вот и выходило, что страховка давала
возможность каждому из компаньонов выплатить скорбящим родственникам деньги,
стоимость акций, и одновременно
сохранить банк.
"Да-аа, - подумала я, - просто удивительно, что со дня подписания
договора сердечник Турянский так долго
протянул. Гуманность Перцева потрясает".
Мою мысль прервал приход Лели. Она вошла в кабинет с подносом, на котором
стоял кофейник и всего одна чашка
с блюдцем.
- Как дела? - спросила Леля.
- Продвигаются понемногу, - уклончиво ответила я, не спеша ее знакомить
со своим открытием.
Леля, конечно же, заинтересуется и застрянет в кабинете, мне же все еще
хотелось побыть одной.
- А почему только одна чашка? - удивилась я. - Разве ты не будешь кофе?
- Сонечка, - виновато ответила Леля, - я срочно должна уйти. Ничего, если
оставлю тебя одну?
- Как это одну? - возмутилась я, с трудом скрывая радость. - Что за
несерьезное отношение? Мне что, больше тебя
все это нужно?
Я гневно ткнула пальцем в бумаги. Леля, вся виноватая, начала
оправдываться и извиняться.
- Позвонила приятельница, - сообщила она, - ей срочно понадобился мой
Сашенька. У них там какие-то дела.
Приятельница сказала, что если его нет в городе, то должна приехать я. Сонечка,
что я могу поделать? Уж извини. Сама
понимаю, нехорошо получилось... Ты тут оставайся, а я скоро вернусь. Выпей кофе.
И Леля убежала. Ах, как это было удачно. Самое время для настоящего
обыска. Не может быть, чтобы в доме
Турянского существовал лишь этот жалкий сейф - я хищным взглядом обвела кабинет.
Есть же наверняка и другие
тайники, более законспирированные. У Турянского до фига секретов. Во всяком
случае, если бы я была банкиром, то этого
сейфа мне было бы недостаточно. Да и содержимого в нем маловато.
Я покинула кресло, подошла к сейфу и достала последние бумаги, и среди
них увесистую папку. Бумаги
просмотрела: ничего интересного. Раскрыла папку... Если в предыдущих документах
я хоть как-то могла разобраться, то
теперь и вовсе зашла в тупик, но сердцем чуяла - в папке нечто важное.
"Возьму с собой и покажу Томе", - решила я, пряча папку в свою просторную
сумку, которую Тамарка обозвала
мешком.
После этого я тщательно обследовала стенки сейфа, провела ладонью по
матовому черному дну. Поверхность
сверхпрочного сплава была прохладна и приятна на ощупь. Стенки сейфа тоже
радовали своей исключительной гладкостью.
И вдруг...
"Нет, это мне показалось", - подумала я, пытаясь вновь нащупать некую
неровность на гладкой стенке.
И нащупала. И ничего мне не показалось - впадинка под самой полкой.
Пришлось присесть и изрядно вывернуть
шею, чтобы ее увидеть. Чуть позже разглядев эту впадинку с помощью настольной
лампы, я возрадовалась: вот они где, все
банкирские секреты. В стене сейфа была замочная скважина.
Я заметалась. Ключ! Куда Турянский мог запрятать ключ?
Я обессилено опустилась в рабочее кресло банкира, тупо уставившись на
баснословно дорогие письменные
принадлежности. Чего там только не было: даже такой анахронизм, как нож для
разрезания бумаги. Длинный и тонкий с
рукояткой необычной формы, заканчивающейся странной загогулиной с дырочкой в
центре.
- Есть! - радостно вскрикнула я и метнулась к сейфу.
Все прошло как по маслу: рукоятка ножа точно вошла в скважину и
повернулась. Замок щелкнул, боковая стенка
сейфа откинулась внутрь, обнажив две ниши, в которых лежал... пульт
дистанционного управления. Обычный, ничем не
примечательный пульт. Обращало на себя внимание лишь несоответствие пульта
телевизору, стоящему в кабинете: они
были даже разных фирм.
"Чем же управляет этот пульт? - задумалась я. - В кабинете нет
компьютера, - видимо, хозяин пользовался
ноутбуком, - нет видика, нет музыкального центра. К тому же пульт не такая уж
великая ценность, чтобы хранить его за
семью замками. Что-то в нем должно быть не так".
Я принялась тщательно исследовать этот пульт, даже разобрала его. И
ничего. Пульт как пульт, на двух батарейках.
Чего я только с ним ни делала: и телевизор им пыталась включить, и комбинации
цифр на кнопках набирала. Ничего. То
есть совсем ничего. Безрезультатно.
В полном разочаровании я вновь уселась к столу (во вращающееся кресло
банкира) и стала прицеливаться пультом
во все, что попадалось на глаза. Вращалась туда-сюда и, живо представляя своих
врагов, расстреливала их безжалостно из
ковбойского "Кольта". Долго так я воображала, видимо, не до конца расставшись с
детством.
И вдруг случайно прицелилась в округло выступающий угол стены кабинета.
Прицелилась, нажала красную
кнопочку включения, сказала "пиф-паф" и...
Массивный, украшенный лепниной угол стены с едва слышимым жужжанием начал
медленно поворачиваться на
невидимой оси. За ним тут же обнаружился шкафчик с множеством полок. А на
полках...
Нет!!! Я в жизни не встречала подобной откровенности! На стеллажах в
алфавитном порядке, по разделам, стояли
папки для бумаг. А каждый раздел снабжен табличками, на которых аккуратным
банкирским почерком было обозначено:
"компромат", "должники", "кредиты", "защита" и так далее и тому подобное. Просто
полное собрание деятельности
Турянского.
"Да-а, - подумала я, - простукать такой тайник невозможно: отъехала не
декорация там какая-нибудь, а целая стена.
А посмотреть, так нет на стене ни щелей, ни других признаков того, что она
способна отъезжать".
Но меня уже волновало другое. Первым делом я полезла в папки с пометкой
"компромат"...
И тут же наткнулась на свою Тамарку. Легко отыскала ее среди других,
неизвестных мне фамилий. Боже, как она
влипла! Этот чертов Турянский такое про нее знает, что я сразу пришла в
сомнения: должна ли я его искать?
Может, пусть и сгинет с концами?
Чем больше я изучала документы, тем больше проникалась мыслью, что
Тамарке очень даже выгодна кончина
Турянского, причем именно естественная. Более того, Тамарка просто обязана спать
и во сне видеть, что он умер, но при
этом не мешало бы каждый день ставить богу свечку, чтобы он сделал это самым
естественным путем.
Я бы на месте Тамарки и своих телохранителей приставила бы к нему от
греха подальше, потому что подорвись
Турянский, скажем, на мине, и это будет конец Тамаркиной свободной жизни. Упекут
беднягу за решетку. Почему?
Да потому что муж Лели фантастически осторожный и предусмотрительный
человек. На полке с пометкой
"защита" лежали записи, из которых узнала я, что Турянский далеко не лох. Он
соорудил недурную систему, мгновенно
срабатывающую после его насильственной смерти - весь компромат сразу
выбрасывается в Интернет, а копии документов
отправляются в органы.
Если верить этим записям, то насильственная смерть Турянского просто
взорвет наше общество, прокатившись
волной потрясающих разоблачений.
И предотвратить эту волну никак нельзя: кто отправит в Интернет
информацию, знает один лишь Турянский: та
часть записей, которая освещает эту проблему, зашифрована. Живет, думаю, гденибудь
старушенция, которой Турянский
ежемесячно добавляет к пенсии солидную для нее сумму, а может, студент там
какой, может, просто знакомый или близкий
ему человек, бывший сосед, да кто угодно...
Думаю, людей этих много, и сами они понятия не имеют, что за информацию
должны явить свету в случае гибели
того, кто им платит. Если Турянский умрет после долгой и продолжительной
болезни, они, следуя инструкциям, просто
уничтожат данный им на хранение материал, если же в СМИ промелькнет сообщение о
его убийстве, материал пойдет в
Интернет. Все просто. Бедная Тамарка.
Дальнейшее исследование показало, что бедная Тамарка не одна. Вскоре к
ней присоединились и другие мои
знакомые, к примеру, Маруся.
То, что Маруся шельма, я знала давно, но суммы, из-за которых она
рисковала своей свободой, были столь
незначительны, что только диву давайся и руками разводи - из-за какой глупости
эта хитрая бестия попала на крючок к
Турянскому.
Вот к чему жадность приводит.
Каково же было мое удивление, когда среди прочих жертв я обнаружила и
Пупса, и не жадного, и не плутоватого, а
просто нашего честного Пупса, мужа благороднейшей из благороднейших Розы.
Турянскому, видимо, пришлось изрядно потрудиться, прежде чем он заманил
осторожного Пупса в свою
ловушку...
Э-хе-хе! В нашей стране заниматься делом и совершать преступление - это
одно и то же.
Порой преступление уже просто жить.
Как тут осудишь Пупса?
Естественно, у меня сразу же возникло желание документы, компрометирующие
Пупса, порвать и сжечь, но не
тут-то было. Мгновенно выяснилось, что это всего лишь копии, с помощью которых,
думаю, Турянский проводил свой
текущий шантаж и которые поэтому ему нужны были частенько и всегда находились
под рукой. Подлинники же он хранил
в каком-то надежном и отдаленном месте.
Но я же не бесчувственный чурбан - конечно же, я расстроилась,
распереживалась за них, за шельмоватых своих
друзей: ах, Тамарка, ах, Маруся, ах, Пупс!
Больше всего огорчилась за Пупса. Раз в жизни человек согрешил, и так
неудачно. Бедная Роза, она-то за что
пострадает? Ах, как она любит своего Пупса, как не захочет его лишаться, но если
Турянского нет в живых, участь Пупса
предрешена.
"Не будут нарушать законы! - от бессилия тут же разозлилась я. - Почему
бы им не жить честно, как это делаю я,
давая неподражаемый пример благородства и непорочности!"
Не успела я так подумать, как обнаружила папку, на которой стояло и мое
громкое имя.
Сначала я не поверила глазам, произнесла свое имя вслух и не поверила
ушам.
Я-то здесь при чем?
Откуда у Турянского компромат на меня?
Господи, да что же могла я нарушить, если никогда ничем от роду не
занималась, не считая, конечно, сплетен,
флирта и обжорства. Изредка, правда, спасала от неприятностей друзей (над чем и
сейчас работаю), но это все от скуки,
"промежду прочим", как любит говорить моя Маруся.
Открыв папку, я вынуждена была признать, что оставаться честной в нашей
стране невозможно даже теоретически.
Эти депутаты - господи прости - понаставили, понимаешь, ловушек. Шагу не
сделаешь, какой-нибудь закон не нарушив.
Даже такой кристально честный человек, как я, вынужден жульничать, мошенничать и
плутовать.
Обидней всего, что я совершала противоправные поступки не ради себя, а из
самых чистых, из самых благородных,
из самых благих побуждений!
Но Турянскому-то как стало известно о моих грехах?
Ах он жук!
Каков подлец!
Своими руками задушила бы его...
Стоп, своими руками нельзя. Если этот негодяй умрет насильственной
смертью, весь мир узнает о моих грешках...
Соседи узнают...
Подруги узнают...
Муж узнает...
Издатель мой узнает!
Ну и пусть знают, я же от этого не похудею. И очень жаль, что не похудею,
была бы прекрасная диета. Нарушаешь
себе закон и худеешь, хотя все, что хочешь ешь: пирожные, всяческие копчености,
балычок, икорочку с маслицем и даже
сало.
Боже, лет десять, наверное, не ела сала! Даже вкус его забыла... Этак
нет-нет да и позавидуешь хохлам.
Но куда опять меня понесло? При чем здесь сало с хохлами, когда о моих
грехах узнают не только подруги и
соседи, но и читатели, елки-палки, узнают.
Мои читатели узнают!
Боже!!!
Подлый Турянский замахнулся на святое!
Меня бросило в жар. Пот прошиб. Током прошило. Начался озноб. Мурашки по
коже забегали.
Нет, Турянский - подлец, он должен, конечно, умереть, но лишь своей
смертью: от сердечного приступа,
спровоцированного клаустрофобией.
В этом месте я, как порядочный человек, не могла не задать себе вопрос:
"А почему, собственно, я возлагаю на себя
такой труд - решать: должен умереть или нет этот несчастный Турянский?"
Ответ появился вместе с вопросом: "Только я, порядочный человек, могу
соблюсти справедливость в таком
сложном и деликатном деле. Турянский опутывает людей густой сетью компромата и
заставляет их действовать себе во
благо. Вот пылится на полке папка с моими мелкими грешками, которые не тянут
даже на приличную статью, но которые
для меня, как человека незапятнанного и с именем, очень губительны.
Мое счастье, что я абсолютно ни на что негожая. Лишь в силу своей
бездарнейшей никчемности и лени я не
понадобилась Турянскому. Но есть же люди, одержимые жаждой деятельности. В какие
только сферы их не несет. Да взять,
хотя бы, мою Тамарку...
Это же не значит, что их надо шантажировать и заставлять совершать
нехорошие поступки.
Ах, как не повезло моей Марусе! О Пупсе с Тамаркой уже и не говорю. Им
совсем будет нехорошо, если вдруг
киллер случайно влепит Турянскому пулю в лоб. Следовательно, нельзя подвергаться
такому риску, и нужно срочно помочь
Турянскому умереть достойно и (главное!) своей смертью. Ведь, возможно, наступит
час, когда и я вдруг пригожусь
Турянскому со всей своей ленью и бездарностью. Бывают и такие парадоксальные
исключения.
И что тогда?
Он достанет эту папочку и заставит меня делать черт-те что!
А я не хочу!
Я честная!
У меня даже принципы есть! Наверняка!"
В общем, я прочувствовала и осознала, какие серьезные мотивы имеются для
естественного умерщвления
Турянского не только у его компаньона Перцева, но и у моих друзей: у Тамарки, у
Маруси и даже у Пупса. Когда же я
заглянула в папки, лежащие в отделении с пометкой "долги", то и вовсе укрепилась
в своем мнении. Долгов не было лишь у
Перцева и у меня. И Пупс, и Тамарка, и даже Маруся задолжали Турянскому
безбожно. Ну ладно Тамарка, а Пупс? А
Маруся? Теперь мне ясно, откуда ее новенький "жигуль". И спальный гарнитур под
слоновую кость. И гараж рядом с
домом. Чем эта дурочка отдавать собирается?
А может, Маруся-то как раз отдавать долги и не собирается?
В таком случае, чем Тамарка хуже Маруси? Ее долги гораздо круче. Пупс
задолжал не слишком много, но ему-то
уж точно нечем отдавать. Из собственности у него есть только Роза, которая и
является смыслом его жизни. Дороже Розы
Пупсу только его честное имя. Он из тех благородных людей, которые пулю себе в
лоб влепят, лишь бы не видеть позора.
Если Пупс решил организовать похищение Турянского, я, пожалуй, не стала
бы его за это осуждать. Человек, у
которого две такие страшные болячки, как порок сердца и клаустрофобия, все равно
не жилец на этом свете.
Но я-то умница какая, такой тайник нашла.
"Прав был Турянский, - подумала я, - когда скрывал тайник от Лели.
Наивная Леля доверила мне все эти долги.
Будь я непорядочным человеком, сейчас же Марусины расписки порвала бы. И
Тамаркины, не говоря о Пупсе, ведь Роза
вообще ни в чем не виновата".
Однако, расписки я не порвала. Не могла же я ответить подлостью на
доверие Лели. Все вернула на место и закрыла
тайник.
ГЛАВА 12
Опасно напичканная информацией, я рвалась в бой. Подозреваемых пока было
не так уж много - всего четыре
человека: Перцев, Тамарка, Маруся и Пупс. Опыт говорил мне, что я справлюсь. И
потрудней задачи решала.
Конечно же, моя кипучая натура требовала действий - как тут усидишь на
месте, когда столько работы. Ехать к
Коровину было рано, но я не знала, куда себя деть. Леля вернулась, однако мне с
ней было неинтересно. Она слишком мало
могла рассказать о делах своего мужа. Мне, конечно, никто не мешал отправиться
домой и провести оставшееся до сеанса
время за лаем с бабой Раей, но я рождена для великих дел.
Поразмыслив, я решила все же ехать к Коровину, уж очень не терпелось
вцепиться в Тамарку. Да и с Марусей было
о чем поговорить.
"Приеду на час раньше, не убьет же Коровин меня за это и уж, конечно, не
выгонит", - рассудила я.
Прямо от Лели заказала такси и отправилась в загородную резиденцию мага.
Какую глупость совершила, я поняла
лишь тогда, когда отпустила такси и осталась топтаться под высоким каменным
забором - на стук в калитку никто не
вышел, звонка же и в помине не было. Поскольку ни в воротах, ни в калитке не
наблюдалось ни одной щели, то установить,
есть ли кто за забором вообще, я не могла. Не кричать же "ay, ay". Положение
усугублялось тем, что приехала я не на час
раньше, как предполагала, а на два. В общем, не рассчитала.
В пяти метрах от дороги был пригорок, на который я и залезла, настырно
пытаясь увидеть, что происходит во
дворе, но увидела лишь верхний этаж особняка. Я помахала рукой, вдруг меня
заметят, постояла на пригорке минут десять
и побрела, сопровождаемая лаем собак, на прогулку по поселку.
Поселок был небольшой; я обошла его за полчаса и вновь вернулась под
заветный забор, уже не зная, как скоротать
время.
Когда я уже была близка к отчаянию, на дороге показался шикарный "Ягуар".
Автомобиль ехал не со стороны
шоссе, а из поселка. Я собралась сигнализировать водителю рукой и запросить
помощи у него, судя по всему, у местного
жителя, но, к моей радости, автомобиль притормозил сам. Стекло опустилось, и
красивая элегантная дама средних лет
улыбнулась мне и приветливо поздоровалась.
- Есть проблемы? - спросила она.
- Проблемой это не назову, но некоторым затруднением, пожалуй, - ответила
я и пояснила: - Не могу попасть к
маэстро. Никогда не бывала здесь одна, а потому совершенно не знаю, как
проникнуть в дом. В прошлый раз ворота были
раскрыты, и в них мог заходить любой.
- Любых в нашем поселке не бывает, - рассмеялась дама, распахнула дверцу
автомобиля и любезно пригласила:
- Садитесь, я тоже к Альфреду Гаврииловичу.
Тронув "Ягуар" с места, она затормозила у ворот, достала мобильный,
набрала номер, назвала свое имя, и ворота
открылись.
Мне оставалось лишь ругать себя за несообразительность, мой-то мобильный
был тоже при мне.
Дама оставила "Ягуар" на площадке метрах в десяти от ворот, и мы по
широкой, украшенной тропическими
цветами аллее неспешно направились к особняку Коровина.
Роскошный, должна сказать, у Коровина особняк - трехэтажный, на высоком
фундаменте. Красивый, даже не
лишенный некоторого изящества, он располагался перед дивным сосновым парком.
Кстати, это настоящий особняк: он
возвышался несколько вдали от поселка.
- В этот понедельник со мной произошла такая же история, - пожаловалась
дама. - Приехала к Альфреду
Гаврииловичу и, как сирота, долго топталась у ворот, но мне никто не открыл,
хотя буквально перед самым моим носом
въехал в ворота автомобиль Равиля, медиума, с которым сотрудничает Коровин. Вы
его знаете, Равиля?
- Лично не знакома, но видела, - ответила я. - Немыслимо красивый молодой
человек.
- Да, Равиль настоящий красавец. Кстати, в понедельник был назначен сеанс
на десять утра. Бодрствующие духи!
Думаю, вы слышали о них. Какая жалость. Я так ждала этого дня, и вот меня не
пускают, впервые, раньше такого не было.
- И как вы поступили? - лишь из вежливости, чтобы поддержать разговор,
спросила я.
- Позвонила по сотовому, мне ответили, что Альфред Гавриилович все сеансы
еще в воскресенье отменил и тогда
же уехал в город по спешному делу.
- Что вы говорите?
- Да, тогда я решила поговорить с Равилем, но мне сказали, что его нет,
хотя я-то точно видела, как его машина
въехала
...Закладка в соц.сетях
