Жанр: Электронное издание
milev4
...секир-башка, в переносном, конечно, смысле, но это тоже больно и обидно. Ведь
Турянскому капиталы не с неба упали, а из
закромов...
Впрочем, все знают, откуда настоящие капиталы падают.
Сильно расстроился Турянский, и вот тогда появилась наша Леля.
Озадаченный Турянским Коровин с присущей
некоторым современным мужьям логикой принял самое непосредственное участие в
спасении семейного добра. Пользуясь
своими неоспоримыми достоинствами, Коровин и заманил Лелю в сети, хотя она,
глупая, считала их роман своей победой.
Заманил, с невестой Перцева познакомил и, чтобы не ревновал Турянский, тут же
спихнул ее Равилю.
А может, все и не так было. Ведь этих бедных жен всегда так безбожно
дурят. Что такое Турянский против Равиля?
Один лишь денежный мешок. Коровин, влюбленный в Равиля, решил одним ударом сразу
двух зайцев убить.
Ах, кто их знает, какие у этих голубых расклады. Эти отношения - тайна,
покрытая мраком. Я же никогда голубой
не была и (увы!) уже не буду.
И все же думаю, что Коровин Турянского убедил, мол, надо делать ставку на
Лелю, любовницу Равиля. К тому
времени все так и было. Бисексуал Равиль, который не побрезгует и теленком, с
радостью взял на себя Лелю, как и многих
других. Таким образом Коровину и удалось спастись от ревности Турянского и не
нарушать семейной идиллии.
Мой опыт говорит, что так и было, но почему хитрющий Турянский до сих пор
не догадывается о романе Коровина
и Равиля?
Да по той же причине, по которой я спрашивала о своем Женьке у Розы -
жена всегда узнает о проделках мужа
последней.
В общем, так или иначе, Леля Перцева обольстила, раскрутила на большую
любовь, но... вышла осечка. Перцев-то
не дурак, лишать себя крутого папеньки. Не женился он на Леле, а снова навострил
лыжи к своей Бабе Яге, вот тогда
Турянский и придумал этот хитрый финт! Он сам женился на Леле, прекрасно
понимая, что Перцев останется любовником
его жены. Турянского это очень устраивало. Как только Леля стала его женой, он
тут же начал прививать ей мысль, что
тяжело болен: порок сердца и клаустрофобия - практически уже покойник. Леля
надышаться на него не могла, славила его
на всех углах, просто изнемогала от любви, добросовестно следуя русской традиции
любить и превозносить покойников.
Всех обманули.
Ах, какая идиллия, думали мы! Он любит ее, она любит его... деньги. Леля
этому всячески подыгрывала, Турянский
от нее не отставал...
Я всегда знала, что высокими чувствами и идеальными отношениями руководит
фальшь. Искренность обычно
безобразна, за исключением тех редких случаев, когда эта искренность нам
выгодна. Но вернемся к Леле. Точнее, к
Турянскому.
Убедив Лелю, что он смертельно болен, Турянский принялся осторожно
внушать ей мысль, что Перцев хочет его
смерти. В связи с этим он подробно объяснил, чем Перцеву это выгодно и в каком
виде его смерть должна произойти,
чтобы Перцев оказался в выигрыше. Леля, конечно же, поделилась этой мыслью с
Равилем. Равилъ с Коровиным, Коровин с
Турянским. То есть я хочу сказать, что процесс шел под контролем.
В конце концов постепенно всяческими ухищрениями удалось Леле внушить,
что Турянский не вечен, причем не
вечен настолько, что уже в ближайшее время она может стать фактической
наследницей и доли Перцева. Ведь если сам
Перцев окажется за решеткой, от его доли ничего не останется - таков бизнес
нашей страны.
"Ах, как мило", - подумала Леля и начала подбивать двух своих любовников
- Перцева и Равиля - на авантюру.
Перцев, узнав от Лели, что от Бабы Яги можно спастись таким простым способом,
как умерщвление Турянского в подвале,
наверняка пришел в восторг и спросил: "А кто будет похищать Турянского?"
Перцев к грязной работе не привык, впрочем, как и к любой другой работе.
На сцене появился Равиль, который за
сущую мелочь - сумма могла быть даже некруглой - согласился подержать Турянского
в подвале Коровина.
Почему в подвале Коровина? Да потому что это было выгодно всем, кроме
трогательно наивных Перцева и Лели.
Им Равиль объяснил, что у Коровина надежней, потому что на виду. "Он знает, что
делает, - подумали и Перцев, и Леля, -
если промахнется, ему же сидеть". Таким образом жена Турянский попал в подвал
под крылышко своего любезного
муженька Коровина, который с помощью любовника Равиля это дельце и обтяпал.
Что же Леля? Она, как и рассчитывал Турянский, сразу же повела двойную
игру, в которой крупную ставку делала
на меня. Именно на это и рассчитывал Турянский: он спал и видел Перцева и Лелю
за решеткой. Турянский затеял эту
интригу с целью загрести весь жар руками Лели, она намеревалась загрести весь
жар моими руками - ведь это я должна
была вывести Перцева на чистую воду. Равиля, думаю, она вытащила бы из
неприятностей, если так можно назвать тюрьму,
а может, и не вытащила бы. Это бабушка надвое сказала.
Однако Турянский не оставил ни Леле, ни Перцеву надежды на победу. Они
ловко угодили в его капкан, и
Турянский хорошо над этим поработал.
Он подкупил свою соседку, которая устроила этот фокус с ретранслятором,
он посулил накануне кредит Тамарке,
чтобы она подняла шум - фактически это была помощь Леле, вдруг сама не
справится. Турянский не слишком верил в ее
мыслительные способности.
Он и в мои способности не слишком верил, потому-то я его и раскусила.
Бумажку с номером автомобиля слишком
уж грубо мне подбросил, да и фортель с "жучками" был смешон. Эта его соседка
просто бездарь: так назойливо
рассказывать мне о романе Перцева и Лели. Будто нет других способов донести
информацию. Если сами не знают,
консультировались бы с Тамаркой или с Марусей.
В общем, плохо сработал Турянский. Поленился сидеть в подвале. А если бы
дал мне еще два дня, я без всяких
подсказок вывела бы их всех на чистую воду. Впрочем, и Турянского вывела бы.
Если не лениться - можно и иголку в стоге
сена найти, а уж о человеке с его способностью оставлять следы и говорить
нечего.
И все же меня восхищает, что Турянский пустился в такую авантюру. И это в
наше время, когда народ стал так
прост и так забыта интрига. Нынче все вопросы решаются незатейливо: "заказ" и
все дела.
А Турянский так не захотел. Впрочем, не имел возможности. Убей он Перцева
- прибежит толпа наследников. И,
судя по всему, Турянский уже никак не мог жить с такой гирей на шее, как Перцев.
Сам же эту гирю себе на шею повесил,
сам же и не знал, как от нее избавиться - так со многими женами бывает.
Не устаю повторять: как приятно, что и некоторые мужчины могут
насладиться теперь "женским счастьем" -
единственная польза от гомосексуализма.
ГЛАВА 35
Неизвестно, куда бы меня завела мысль о гомосексуализме, но Леля вдруг
свернула на стихийный рынок,
раскинувшийся у обочины. Мне пришлось тормозить, что я и сделала. Вышла из
машины, но на рынок соваться не
рискнула, а снова уселась за руль, и правильно поступила, потому что в тот же
миг мимо пронесся сиреневый автомобиль
Равиля. И тоже к рынку подъехал. Равиль выскочил из машины и бегом направился
к... мирно беседующим Перцеву и Леле.
"Вот они, заговорщики, - удовлетворенно подумала я, - все собрались в
кучу".
Беседовали они недолго. Леля уехала в деревню, до которой было рукой
подать, а Равиль и Перцев... отбыли в
обратном направлении, то есть в Москву, а может, и нет, может, решили немного
отъехать, чтобы глаза народу не мозолить
- местность немноголюдная, каждый новый человек на виду.
В любом случае, мне было абсолютно ясно, что Леля отправилась ломать
комедию перед Турянским - ах, ты
нашелся, ах, дорогой, ах, я рада, - а сама каким-то образом его в машину
заманит, возможно, снотворным напоит или еще
какую штуку придумает и отвезет его обратно к Коровину. Ей-то и в голову не
приходит, что Коровин в полном курсе.
Но на что рассчитывает Турянский?
На то, что он не поверит Леле и наотрез откажется ехать с ней. И
снотворным травиться не пожелает. А тут и я
припрусь в деревню и буду Леле мешать. Уж на это он может, не ошибаясь,
рассчитывать.
Что тогда сделает Леля? Согласится с мужем и, прихватив меня, уедет из
деревни, сама же тайком по мобильному
вызовет Перцева и Равиля. Уж эти герои с Турянским цацкаться не станут: скрутят
беднягу, вколют снотворное и без шума
доставят в подвал Коровина. Но куда они дели моего Евгения?
Я снова попыталась дозвониться мужу, но его телефон не отвечал. Тогда я
позвонила Розе, она обрадовалась мне,
но ничем помочь не смогла.
- Звони Женьке на работу, - посоветовала я, - вероятней всего, это Леля
устроила ему туда вызов.
Сама тратить время на пустяки я не могла - вынуждена была преследовать
Лелю.
В деревню местный житель попадал с двух дорог: одна - прямая (парадная),
другая с заездом в рощицу и через
почту. По той я и поехала, потому что Леля поехала по прямой.
Возле почты я встретила бабу Раю с ее сестрицей.
- Что вы здесь делаете? - удивилась я.
- Дык прибегла соседка, кричит, вам племяш будет звонить, мы на почту и
дернули, на переговорный пункт, -
пояснила сестрица.
Примерно то же повторила следом за ней раз пять и баба Рая, жужжа
неимоверно.
"Ага, - одобрила я, - вот каким хитрым маневром нейтрализовали бабу Раю с
ее сестрицей. Они проведут на почте
не меньше часа, дожидаясь мифического звонка, да потом еще часа два по деревне
гулять будут, домой не пойдут, пока все
сплетни не пересплетничают".
- А Женька где? - поинтересовалась я.
- Дык на хфирму его вызвали, - ответила сестрица бабы Раи.
Сама же баба Рая радостно зажужжала и в подробностях поведала, что без
Женьки на "хфирме" никакой работы
нет.
И здесь я оказалась права, впрочем, догадаться было несложно: куда еще
мой Женька может помчаться сломя
голову и задрав хвост? Только на работу.
- Где же Санька? - спросила я, понимая, что уж кого-кого, а "ребятенка"
баба Рая в самое надежное место упрятала
и подвергать какой-либо опасности не станет, даже если опасности этой и в помине
нет.
- Санька жа ж у Льинишны с яёй жа ж правнуками граеть, - доложила баба
Рая, и я окончательно успокоилась.
Елена Ильинична, бывшая учительница, а ныне пенсионерка, подходила мне по
всем статьям: и характером, и
интеллигентным воспитанием, и тем, что жила на другом конце деревни. А если
принять во внимание количество ее
внуков, то и вовсе можно не волноваться - Саньку от Ильиничны никаким калачом не
выманить.
- А Турянский где? - наконец спросила я.
- Спить, - хором сообщили старушки.
И я поехала его будить.
Впрочем, с этим прекрасно справилась Леля.
Когда я вошла в дом, она, заливаясь слезами, нацеловывала Турянского и
никак не могла поверить, что он жив и
здоров. Он вторил ей в том же духе. Когда я вошла, оба испытали шок: Леля от
ужаса, Турянский от радости.
- Вот, - показывая на Лелю, сказал мне Турянский, - нашла меня и
уговаривает ехать домой.
- Ни в коем случае, - делая страшные глаза, воскликнула я. - Вас на
каждом шагу подстерегает опасность. Вам
нужно оставаться здесь до тех пор, пока я не посажу за решетку Перцева.
- Да, Перцеву место только за решеткой! - с редкостной искренностью
воскликнула Леля.
Я же подумала: "Но не раньше, чем от клаустрофобии и порока загнется твой
муженек. В противном случае все это
мероприятие с похищением теряет смысл".
Передать не могу, как подмывало меня торжественно сообщить это вслух, но
каким-то чудом я сдержалась и лишь
скромно заметила:
- Перцеву и в самом деле место за решеткой. Уж здесь положитесь на меня.
В ближайшее время он там и окажется.
- Спасибо! Спасибо! - зашелся от радости Турянский, глазами невольно
показывая на Лелю.
Но я его не поняла. Душой, то есть, поняла, а вот лицом нет.
- Ну ладно, - сказала я, - расцелуйтесь на прощание, и мы с Лелей
поехали, а вы, Александр Эдуардович, берегите
себя. Вы нам еще пригодитесь.
Я намекала на то, что должна же я ему все высказать, негодяю этому, и
заодно проверить свою версию: уж больно
она складна и хороша, чтобы быть правдой.
Признаться, имелись сомнения даже у такой самоуверенной личности, как я.
А вдруг я ошибаюсь? Вдруг эту
интригу затеял не Турянский?
Дальнейшее, кстати, и показало, что не он, но не будем забегать вперед, а
вернемся к моему высказыванию насчет
полезности Турянского.
Он не понял истинного смысла моей фразы и ответил дежурной вежливостью.
Впрочем, Леля так заспешила, что
ответить ему не дала. Ясное дело, время-то не резиновое, его не растянешь, да и
баба Рая со своей сестрицей располагают
ограниченным количеством сплетен - того и гляди вернутся, а тут работы непочатый
край, бог его знает, как еще поведет
себя Турянский: синяков-то на нем оставлять нельзя. Брать надо тихо и нежно.
- Хорошо, раз не хочешь ехать со мной, оставайся, а мы с Соней поедем на
рынок продуктов тебе купить, -
воскликнула Леля, наспех целуя мужа.
Турянский, видимо, приготовившийся к другому сценарию, запаниковал.
- Здесь полно продуктов! - закричал он, глядя то на меня, то на Лелю. - И
корова, и свиньи имеются.
- Тогда купим тебе лекарств, - рявкнула Леля и потащила меня из избы.
- Куда же вы? Соня! - прозвучал мне вслед отчаянный вопль Турянского.
На всю жизнь я запомнила его жалобный взгляд, но пришлось уйти. Все мы
очень стремились к развязке.
Едва мы покинули Турянского и вышли из избы, как каждая начала изобретать
предлог избавиться от другой.
Этому очень способствовало то, что мы приехали в деревню на разных машинах, но,
к сожалению, способствовало
недостаточно. Поскольку в Москву из этой точки вела всего одна трасса, незаметно
исчезнуть было сложно. В конце концов
я смекнула, что Леле тоже не терпится расстаться со мной, и я бесстрашно
положилась на ее сообразительность. И не
прогадала: уже через несколько шагов Леля хлопнула себя по лбу и воскликнула:
- Ой, я же совсем забыла. Здесь неподалеку, чуть ли не в соседней
деревне, живут и мои дальние родственники.
Некрасиво будет, если я, находясь в такой близости, их не навещу.
- Правильно, - одобрила я такой ход, - навести, когда еще придется.
- Поедешь со мной? - предложила Леля.
- С удовольствием, - начала я, радостно отмечая панику на ее лице, - но
дел слишком много. Поспешу домой.
Леля вздохнула с заметным облегчением и сказала:
- Тогда до свидания.
"До скорого", - очень хотелось ответить мне, но пришлось ограничиться
лаконичным "пока".
Для отвода глаз я и в самом деле двинула на трассу. Проехав немного,
выбрала рощицу и пристроилась в ней
поджидать Равиля и Перцева, очень сожалея, что не сообразила прихватить с собой
бинокль. Впрочем, и без бинокля я
вскоре увидела сиреневый автомобиль Равиля - какой он умница, что предпочел
такой редкий цвет. С Перцевым, который
был чужд оригинальностей, было больше проблем, но и его автомобиль я увидела,
только уже на рынке, где Леля их и
поджидала.
После коротких переговоров троица двинула в деревню, я же мысленно
заметалась: как бы умней поступить? С
одной стороны, явной опасности я не видела. Если поеду следом за заговорщиками и
застану их на месте преступления,
пойдут ли они на радикальные меры?
Вряд ли. Леля до последнего будет стараться сохранять дистанцию между
собой и Перцевым и уж тем более не
захочет признаваться в том, что заодно с Равилем. Следовательно, она невольно
будет на моей стороне. Одним
противником меньше.
Турянский и вовсе смотрит на меня, как на спасительницу. В физической
силе он, возможно, и уступает Перцеву,
но не очень. К тому же он хочет жить, значит, силы появятся.
Остается Равиль.
Неужели я не устою против Равиля?
Он не из решительных: сто раз подумает, прежде чем пальцем шевельнуть. А
учитывая мои длинные коготки и его
холеное лицо, надеюсь, что устою.
Во всяком случае, до прихода бабы Раи с сестрицей и приезда Женьки с
подкреплением. Кстати, как там с
подкреплением?
Я позвонила Розе, которая мне доложила, что никак не может найти Евгения.
- Телефон его не отвечает, но на работе он появлялся, - пропищала Роза.
- Откуда ты знаешь? - удивилась я.
- Сказал Серега.
- Надеюсь, ты сообразила через Серегу передать Женьке, что я в страшной
опасности?
- Нет, не сообразила, - наивно ответила Роза и тут же попеняла мне: - А
почему ты сама не сообразила?
Будто она не знает, что с Серегой по очень многим причинам у меня
абсолютно недружественные отношения. Вопервых,
я несколько раз его травила, хоть и случайно, но очень сильно - еле
выжил, бедняга. Во-вторых, раз пять
проболталась Елене о его неверности. Елена-то Серегу простила, а вот он меня
нет... Злопамятным оказался.
Раньше я думала, что вражда с Серегой пустяки, ан нет, вот как дело
повернулось. Никогда не знаешь, из какого
источника судьба припрет пить.
- Роза, - сказала я, - если Женька в ближайшее время не приедет в
деревню, жизнь моя может лишиться всяких
перспектив, поэтому не трать попусту время и скорей заказывай венки.
- А может, ну его на фиг, Турянского? - испуганно пропищала Роза.
- Нет, на фиг я не могу. Здесь моя честь затронута. Этот Турянский мои
умственные способности не ставит и в
грош, а ты хочешь, чтобы я его на фиг. Умру, но не сдамся!
С этими словами я от Розы и отключилась, потому что времени у меня было в
обрез, а решение следовало принять
быстро. Признаться, я голову сломала, испытывая и страх, и чувство
неуверенности, но другие чувства оказались сильней.
"А, была не была, - решилась я с присущим мне легкомыслием, - не убьют же
они меня".
И поехала в деревню.
Когда я вошла в избу, там стоял гомон, достойный собрания акционеров
Тамарки, из которых мужчина только
один - остальные женщины, да еще какие. Но этим женщинам было чему поучиться
у... Перцева, потому что больше всех
вопил он.
Я не стала сразу обнаруживать себя, а слегка задержалась в сенцах.
- Я не согласен! - вопил Перцев. - Плевать мне на твои обещания! Обманешь
опять!
Не выдержав, я слегка приоткрыла дверь и увидела неожиданную для себя
картину: Турянский, как начальник,
сидел в центре комнаты за столом. Судя по всему, его никто не собирался травить
снотворным, а напротив, он был бодр и
агрессивен. Он сам, похоже, всех там травил. Другого вывода я сделать не могла,
потому что бледная Леля нервно грызла
ногти, а Равиль забился в угол и, обхватив голову руками, мычал. Перцев же
носился по комнате и кричал.
- Я требую раздела! - кричал он. - И весомых гарантий, а не то, что ты
мне тут предлагаешь. В кратчайшие сроки
развод с Лелей и раздел имущества. И со мной раздел имущества!
Равиль на этом месте перестал обнимать свою голову и зло уставился на
Перцева.
- Какой еще раздел, придурок? - прорычал он.
- Не надо ругаться, мальчики, - пискнула Леля и с удвоенной силой
принялась грызть ногти.
"Не выдержали нервы у Турянского, - с горечью подумала я. - Такую,
болван, игру испортил. Сам эту кашу заварил,
сам же в нее и наделал, а какая красивая комбинация наклевывалась. В центре
комнаты должна сидеть я, и обличать этих
мерзавцев и негодяев, а Женька с охраной за моей спиной должен млеть от
гордости, Леля же, Равиль. Перцев и Турянский
должны трястись от страха и просить у меня прощения. А что теперь? Эх! Пойду
хоть пару слов скажу".
И с этой глупой мыслью я шагнула в комнату. Не могу сказать, что меня там
кто-то испугался. Леля испепелила
меня взглядом, Равиль уставился как на пустое место. Перцев в ораторском пылу
вообще не отреагировал, а Турянский
поморщился, как от зубной боли.
- Что здесь происходит? - строго спросила я. - Что за торг? Как говорил
Бендер, командовать парадом буду я.
Демонстрируя наглый напор, я не блефовала: этого добра во мне навалом
независимо от обстоятельств. Застращаю
даже палача, лежа на плахе. Есть во мне такое качество, и оно всегда помогает
мне. Помогло и на этот раз. Услышав такие
речи, Леля задумалась, Равиль открыл рот. Перцев замолчал, а Турянский тоже
задумался. Пользуясь тишиной, я с пафосом
воскликнула:
- Перцев, твоя карта бита! Сдавайся! - Перцев остолбенел, я же
продолжила:
- Статья сорок первая, десять лет с конфискацией имущества в крупных
размерах.
Фраза так себе, средненькая, я могла бы и лучше завернуть, но зачем
стараться, если и эта подействовала
паралитически. Перцев задергался, глаза его выпучились, рот открылся...
В общем, я перешла на Равиля.
- Ты, красавчик, тоже готовься на выход. Твоя песенка спета, будешь
тешить паханов и спать под шконкой.
Не знаю, понял ли Равиль, о чем конкретно шла речь, но побледнел и начал
спешно приближаться к состоянию
Перцева.
Удовлетворившись, я посмотрела на трясущуюся Лелю и ничего ей не сказала,
а сразу обратилась к Турянскому:
- Александр Эдуардович, вы свободны. Смело следуйте за мной, а с этими
негодяями без нас разберутся.
Турянский сник и поплелся за мной. Леля, Равиль и Перцев застыли, как
парализованные. Казалось бы, Фортуна
меня любит, так все хорошо вышло, однако дальнейшее показало, что хорошо лишь
местами.
Когда мы покинули избу и Турянский не увидел во дворе никого, кроме
ободранного петуха сестрицы бабы Раи,
события повернули в неожиданное русло.
- Так вы одна? - изумился он и шмыгнул обратно в избу.
Признаться, такого поворота я никак не ожидала и со словами "в чем дело,
в чем дело" рванула за ним. Перцев и
Равиль встретили нас взглядами диких животных, Леля уже ни на что не была
способна - растерялась, бедняжка,
окончательно.
- Значит, так, - усаживаясь за стол, снова начальственно повел себя
Турянский, - вы, Софья Адамовна, можете быть
свободны. Я сам тут разберусь.
Троица мгновенно потеряла ко мне интерес, однако я этого не могла
допустить, а потому завопила:
- Что значит - сам тут разберусь?
- Это значит, что я отказываюсь от ваших услуг, - спокойно пояснил мне
Турянский.
Видит бог, виновата не я, я только мира хотела, но так уж по жизни
выходит, что залог мира всегда война -
возможная или настоящая. Турянский, не предвидя возможной, повел себя нагло и
выбрал настоящую.
- Значит, так, - сказала уже я, - отказаться от моих услуг вы не можете
по той причине, что я никому своих услуг не
предлагала - это не в моем характере. И вообще, выйдите из-за стола. Вы в гостях
и ведите себя достойно.
Не дожидаясь, пока Турянский выполнит мой приказ, я уселась прямо на стол
и сообщила:
- Вам всем кранты!
- В каком смысле? - спросил у моей задницы Турянский, потому что я сидела
к нему спиной. - В каком смысле
"кранты"? - он тут же повторил вопрос, потому что из присутствующих врагов был
самым умным.
Поскольку я сидела к нему... спиной, он вынужден был покинуть насиженное
место. Я добилась своего, согнала его
с пьедестала, следовательно, шансы на мою победу значительно возросли.
Не могу не заметить, что тот, кто умеет правильно выбрать место, всегда
побеждает. Впрочем, все победители рано
или поздно терпят поражение, но зачем о грустном?
Турянский подбежал ко мне и с тревогой спросил:
- О чем вы говорите? - Я пояснила:
- О том, что все вы преступники, и у меня есть желание упечь вас за
решетку.
Турянский поспешно обратился к Перцеву:
- Не стоит терять время. Эта сумасшедшая слишком много о вас знает, к
тому же будет мешать нашим
переговорам. Лучше всего ее связать и уложить пока в багажник.
Я заметила со стороны Перцева и Равиля порыв подойти ко мне, а потому
завопила:
- У меня есть улики на вас, но больше улик я накопала на Турянского. Мой
Женька хорошенько потряс соседку, и
из нее столько высыпалось: лет на десять Александру Эдуардовичу хватит.
Равиль и Перцев притормозили, а Турянский закричал:
- Не слушайте ее, она врет.
- Нет, не вру, славно вы надули этих наивных людей, - воскликнула я,
кивая на Перцева, Лелю и Равиля. - Ха!
Клаустрофобия! Ха! Порок сердца! Да вы здоровы, как бык! Если не считать легкого
недомогания, сильно изменившего
ваш пол.
Равиль и Перцев погрузились в размышления, Леля побледнела, Турянский же
(кто бы мог подумать?) набросился
на меня и начал душить.
- Спасите! Помогите! - прохрипела я. Троица дернулась, но осталась на
месте.
- Она опасна для всех нас, - поощрил их Турянский, не снимая рук с моей
лебединой шеи.
Тогда я обратилась непосредственно к Леле, все же мы были подругами.
- Леля, - захрипела я, пытаясь освободиться от лап Турянского, - дура
будешь, если позволишь погубить меня.
Леля на секунду задумалась и решила вступить в переговоры.
- Мне оставлять тебя живой не выгодно. Александр Эдуардович предлагает
прекрасную мировую.
- Да он через несколько дней умрет! - вырвавшись на секунду из его лап,
завопила я и тут же снова в них же
угодила.
- Если он умрет, еще лучше, - ответила Леля. - Я буду наследницей.
- Черта с два! - из последних сил завопила я. - Наследником будет
Коровин!
По радостному блеску в глазах Равиля я поняла, что права. Коровин уже
уломал свою жену-Турянского написать в
его пользу завещание.
- Как Коровин? - изумилась Леля. - При чем здесь Коровин?
- А при том, что он у Турянского жена. Твой Сашенька на тебе для того
только и женился, чтобы...
С этого места по непонятной причине из моего горла понеслись одни хрипы.
"Неужели это конец?" - подумала я и некоторым образом даже обрадовалась.
Разве то, что со мной происходит с рождения, жизнь? Столько во мне всяких
недостатков, что нет никакой жизни.
Я-то обрадовалась, но не тут-то было. Леля неожиданно набросилась на
Турянского и отбила меня у него.
- Дай ей сказать! - повелела она. И я сказала. Рассказ мой был краток, но
очень эффективен. В короткую повесть я
уложила весь план Турянского, направленный на создание крупных неприятностей
Перцеву, а заодно Леле и Равилю.
- Тебя просто хотели использовать и выбросить, как самый ничтожный
презер...
Однако закончить речь я не смогла. Леля с лету все поняла и, сообразив,
что просчиталась, пришла в неописуемую
ярость.
- Ах ты гнида! - завопила она и бросилась на Турянского.
Мне понравилась ее мысль, как тут не присоединиться. Вдвоем с Лелей мы
довольно неплохо теснили его в угол,
бог знает с какими намерениями. Думаю, ему пришлось бы несладко, но Турянский
тоже не дурак.
- Хватай эту идиотку! - завопил он, непонятно кого имея в виду.
Перцев (как приятно) уставился на Л
Закладка в соц.сетях
