Жанр: Электронное издание
Melnyk3
...бе
места... Не знаю, что со мной происходит. Стоит ему уехать из села, я
словно заболеваю, у меня из рук все валится, а вечером машину услышу и
успокаиваюсь. Хотя и за стеной, но все равно рядом. - Она пожала в
недоумении плечами. - Точно зелья какого напилась, в зомби превратилась,
потому что ни о чем и ни о ком больше, как об этом.., человеке, думать не
могу. И знаю, что не нужен он мне, но оторваться никак не получается, хоть
в церковь поезжай и свечку ставь во спасение души от подобного наваждения.
- Со свечкой ты пока погоди! - Антонина покачала головой. - Во сне его
видишь?
- Каждую ночь, - глухо сказала Людмила и отвернулась. - Настолько
ясно, что потом целый день чувствую, какие у него руки теплые или..,
губы...
- И о чем тогда базар, дорогая? - удивилась Антонина. - Диагноз ясен и
без патологоанатома, как говорит мой Стасик. Ты ж втрескалась в него по
уши, Людка, а все еще трепыхаешься, сопротивляешься.
- Тоня, я ничего не понимаю. Я ведь совсем его не знаю. - Слезы опять
потекли до щекам, но Людмила их не замечала и лишь машинально смахивала
ладонью. - В общей сложности мы и двух дней вместе не были. Как тут можно
влюбиться?
Ты со Стасом всю жизнь знакома, и то не сразу решилась встречаться! А
тут...
- А что тут?
- А то, что при каждой нашей встрече он лезет ко мне с поцелуями и
предлагает переспать с ним.
- И что тебе мешает?
- Не что, а кто! Не могу же я при детях.
- Вон оно что! - усмехнулась Тонька. - А я-то подумала, что ты про
священный долг вспомнишь и про те обеты, что давала своему женишку!
- Да, и это тоже.
- Только почему ж ты поставила их на вторую позицию? Или, окажись вы
без свидетелей, один на один, ты бы напрочь обо всем забыла?
Людмила пожала плечами и улыбнулась сквозь слезы:
- Наверняка забыла бы. Я про все забываю, когда он на пороге
появляется. И уже на часах, кажется, дырку глазами провертела, пока его
дожидаюсь. А его все нет и нет! Хоть бы позвонил, зараза этакий! Сыном
поинтересовался!.. - Она опять всхлипнула.
Антонина поднялась и подошла к ней. Обняла за плечи и притянула голову
подруги к себе:
- Успокойся, голубушка, чувствует мое бедное истерзанное сердце, что
полку неписаных дур, влюбленных в этих долбаных ментов, с сегодняшней ночи
ощутимо прибавилось. - И добавила уже более весело:
- Все, Людка, аминь! Что нам и требовалось доказать!
Глава 19
- Денис Максимович, - бился в трубке дребезжащий голос Банзая, -
срочное дело у меня до вас!
Такое, что терпежу нет, потому из сторожки своей звоню, чтоб им пусто
было!
- Что случилось, Федор Яковлевич? - Денис прижал левой рукой трубку к
уху, а правой продолжал подписывать приказы, которые ему хорошо
натренированным движением подпихивал начальник штаба.
- Не могу, - перешел почти на шепот Банзай, - оне все еще тут, товарищ
подполковник, по джипам рассаживаются. Ящик водки загрузили, коробки
всякие...
- Говорите яснее! - Барсуков едва сдерживался, чтобы не прикрикнуть на
бестолкового старика. - Где вы находитесь? И почему решили нам позвонить?
- Да в сторожке я, на базе надымовской. Сторожу. А тут энти, на
джипах... Грузят...
Денис выругался про себя, но вслух спросил достаточно вежливо:
- Ограбление, что ли?
- Да нет же. - Теперь уже Банзай рассердился на непонятливость
подполковника. - Это дружки надымовские. И он вместе с ними. Дело они
нехорошее затевают. Я случайно услышал... Но сказать не могу, вдруг
застукают. Пришли, Денис Максимович, кого-нибудь, но лучше, когда они
уедут... Поспеши только, а то поздно будет.
Денис посмотрел на часы. Седьмой час... На улице уже стемнело.
Интересно, куда это Надымов с дружком решил направиться среди недели?
- Хорошо, Федор Яковлевич! - ,0н не успел договорить, а старик уже
бросил трубку. Денис хмыкнул и посмотрел на начальника штаба:
- У тебя все? - И вновь взглянул на часы. - Пошли кого-нибудь из
оперативников до деда сбегать. Что-то там у него стряслось, не иначе.
- Проходи, Ашот! - Людмила открыла дверь и пропустила Кочеряна
вперед. - Ужинать будем через полчаса. - Она опять уселась за стол,
заваленный исписанными листами бумаги и толстыми книгами с бесчисленными
закладками между страниц. - Ты располагайся, как удобней.
Кочерян огляделся по сторонам. Прошло всего лишь три часа, как он
вернулся из Москвы. Его Марина вместе с детьми уже вторую неделю гостила в
городе у больной матери, дома было холодно и по-холостяцки неуютно, и он с
радостью принял предложение Людмилы поужинать у нее. Раздевшись, он пошел
умываться, а когда вернулся, в глаза ему бросился вычищенный карабин на
стене, уложенный рюкзак и охотничий нож поверх него. Значит, опять
собралась в поход. Но Людмила не спешила делиться новостями.
Ашот сел напротив.
- Как маралы? - спросил он.
Его заместитель подняла усталые глаза от бумаг:
- Вчера насчитали одиннадцать штук в долине Тахтагола. И еще шесть в
урочище Еремет пасутся.
Вялые, неактивные, смотреть невозможно. - Она встала и отодвинула
бумаги в сторону. - Снегу почти на два метра. Сокжои тоже не в лучшем
положении. Целые траншеи пробили, пытаются до мха добраться... Ободрали
осины, ивы. Всю кору на островах очистили с деревьев. Плохо им, Ашот.
Кочерян нахмурился:
- Что с вертолетом?
- Заказали на завтра, чтобы сбросить в три-четыре места сено и веники.
Но метеопрогноз неблагоприятный. Сильный ветер, пурга. Вряд ли что
получится. И еще, Ашот, весьма неприятная новость... - Людмила отвела
взгляд и произнесла внезапно охрипшим голосом:
- Особо крупный случай незаконного отстрела животных. Десять маралов
убито. И знаешь где? На делянках Ентаульского леспромхоза. И три случая в
границах заповедника. Завтра начинаем чистить.
- Выходит, облава?
- Выходит, так. Привлекаем ОМОН, и Барсуков дает своих сотрудников.
Плюс наша опергруппа, да вдобавок ребята из охотинспекции. Хороший отряд
получается. - Она опять села и пододвинула Кочеряну листок с машинописным
текстом. - Вот план операции. Сегодня с утра совещание в РОВД провели, все
расписали, кто за что, где и когда... Омоновцы уже на месте, в общежитии
СПТУ расположились. В четыре утра выступаем.
Кочерян внимательно просмотрел план, подчеркнул некоторые его пункты
красным фломастером.
Потом потянулся через стол, придвинул к себе карту. Людмила ткнула
пальцем в черный квадратик:
- Надымовскую заимку тоже не минуем. Барсуков на совещании сообщил,
что, по оперативным данным, Игорь Ярославич на двух джипах и одной "Ниве"
отправился с дружками на очередной сабантуй. И чует мое сердце, без
шашлыков из свеженины опять не обойдется. Как удалось узнать, у них
лицензия на одного марала. Но это, как всегда, для прикрытия. - Она
вздохнула. - Дружки и на этот раз у него весьма крутые, Ашот! Так что
готовься к неприятностям. А неприятности будут, я это кожей чувствую.
Кочерян угрюмо посмотрел на нее:
- А я вот, например, другое чувствую. Вычистят в первую очередь нас с
тобой, а Надымов, как всегда, выйдет сухим из воды. Неужели нельзя было
провести операцию чуть позже, когда они с заимки уберутся?
- Ни под кого я подстраиваться не буду! - Людмила яростно посмотрела
на него. - И зачистку проведем в те сроки, которые определили еще две
недели назад. В то время ты был не против, а сейчас пошел на попятную. Что
ж ты так всего боишься, Ашот?
- Ну хорошо! - буркнул тот сердито и опять уткнулся взглядом в
карту. - Выгонят с работы, уеду наконец в город. Буду в университете
преподавать, и никаких проблем!
- Ладно, успокойся! - улыбнулась Людмила. - Есть и хорошие новости.
Три дня назад вместе с ребятами из МЧС пролетели на их вертолете над
верховьем Енисея до Горячих Ключей, потом ушли па Еринат, через Шапшальский
хребет вышли на границу с Алтаем и Тувой, прошли долину Каратоша,
обследовали место, где будет строиться турбаза. Но "космическое кладбище"
не посещали. Запуск ракеты перенесли, так что на этот раз на тайгу ничего
не свалилось...
- Это и есть то самое радостное известие?
- Нет, дорогой! - Людмила торжествующе улыбнулась. - С вертолета мы
зафиксировали большое стадо козерогов. До полутора тысяч голов! А ведь, сам
знаешь, еще недавно мы их единицами считали. И не зря барс со своей
подружкой к нам с визитом пожаловали. Почуяли, красавцы, что теперь и у нас
можно кое-чем поживиться.
- Так их опять видели?
- Конечно! После того как я сделала фотографии, их уже дважды видели в
районе Голых скал.
Высота там под три тысячи метров, но этой парочке, кажется, и горя
мало. Егеря обнаружили несколько лежек в скалах и остатки трапезы. Похоже,
на глухарей охотятся, на коз. Так что если козероги и дальше будут столь же
успешно размножаться, то корма для наших барсиков будет достаточно! Придет
опять к нам барс с Алтая, Ашот! Непременно придет!
- Ладно, - Кочерян отодвинул от себя бумаги, - не будем мучить себя
прогнозами, тем более на голодный желудок. - Он преувеличенно сердито
сдвинул брови:
- Кормить меня сегодня будут?
Через пять минут ужин стоял на столе. По привычке, усвоенной в горах,
Кочерян ел не с вилки, а ложкой. Зная это, Людмила, чтобы не смущать
начальство, тоже взялась за ложку. Между ними стояла сковорода румяной
картошки с мясом и две большие кружки с молоком. Холодное молоко, чтобы
запивать огненную картошку.
- Славка где? - спросил наконец Ашот Саркисович, отодвигая от себя
пустую кружку. Ложка его покоилась рядом: он только что закончил вычищать
кусочком хлеба остатки жира на дне сковороды.
- У соседей, - неохотно пояснила Людмила. - Занимается с Максимом
Андреевичем по истории.
- Про Светку ничего не слышно?
Людмила пожала плечами:
- Пока все без изменений. Живут с мамашей в городском доме Надымова. Я
с ним пробовала поговорить, так он меня даже слушать не стал. Крикнул,
чтобы я не портила девчонке судьбу, и бросил трубку. А потом через одну из
Светкиных подружек передал, чтобы даже не пытались встретиться с ней, хуже,
дескать, будет! Я вот что думаю, Ашот, - она задумчиво посмотрела на него и
перевела взгляд куда-то в угол, - может, к Барсукову обратиться за помощью?
Она ведь еще несовершеннолетняя.
- Ну и что: твой Барсуков сделает? - Кочерян недоуменно посмотрел на
нее. - Она же там с матерью живет. Вот если бы одна, тогда другое дело.
- Да, ты прав, - вздохнула Людмила и посмотрела на часы. - Давай-ка
домой, дорогой! А то не успеешь собраться. До подъема всего три часа
осталось.
"Рафик" опергруппы заповедника не дошел до сторожки, потому что
забуксовал в снегу, разбитом гусеницами. Похоже, все трактора леспромхоза
побывали здесь. Шесть сотрудников охраны заповедника, пять милиционеров во
главе с Барсуковым высыпали из машины и, закинув карабины за спину, быстро
пошли к домику.
Людмила с ними не поехала. Вместе с группой, которую возглавлял Стас
Дробот, они добрались на вездеходе до кладки через реку. Здесь было решено
устроить первую засаду. Омоновцы разделились на две группы и устроили еще
две засады: одну - ближе к перевалу, другую - в нагромождении камней у
дороги, которая вела к заимке Надымова. Так распорядился Барсуков, и это
решение было вполне обоснованным: если браконьеры отступят, то именно здесь
и будут пробиваться. Другого пути из-за недавнего обильного снегопада
просто-напросто не было. Сам Барсуков был с группой, которая проверяла
лесорубов, и Людмила видела его только утром, и то мельком, так что не
успела даже поздороваться.
В душе она восхищалась, как быстро и слаженно действует на этот раз
милиция: ни суеты, ни лишней беготни и ругани, как это бывало прежде. И с
омоновцами без особых споров и выяснения отношений обошлось, без дележа
полномочий и власти.
И к охране заповедника с должным уважением отнеслись, определили
ребятам одну из основных ролей в операции, без всяких признаков
профессионального снобизма и чванства.
Конечно, она понимала, что даже очень хорошо задуманная и тактически
правильно организованная операция может быть провалена из-за пустяка, по
чистой случайности, но пока все складывалось наилучшим образом. Она
скрестила пальцы на обеих руках. Так, на всякий случай, на удачу!
...Сторожка стояла на опушке сильно изреженного, варварски
вырубленного леса - черная от времени, вместительная изба. Над высокой
железной трубой клубился густой желтоватый дым, у входных дверей снег был
истоптан множеством ног, залит мазутом и соляркой. Здесь же стояли
прислоненные к стене ломы, пилы, валялись промасленные тряпки, пакля. Тут
же выливались помои. Грязное, небрежное жилье людей, поселившихся здесь
временно и ведущих себя в тайге соответственно извечному правилу
временщиков: после нас хоть трава не расти!
Рядом с избой стоял старый, побитый трелевочный трактор. Недавно
выключенный мотор звонко потрескивал: остывал. С гусениц все еще капала
талая вода. Значит, жильцы в сторожке.
Хлопнула входная обитая старым клетчатым одеялом дверь. На улицу
высунулся дедок с редкой бороденкой. Увидев милицию и лесную охрану, тотчас
юркнул назад, а спустя пару секунд выскочил наружу и расплылся в
приветливой улыбке.
- Моя милиция меня бережет! - продемонстрировал он знание классики
неожиданно нежным и певучим голосом. - Давненько вас не видели. Заходите,
заходите, - засуетился он, но глаза смотрели настороженно, а на лице явно
читалось: зачем заявились? По чью душу?
Согнувшись в дверях, Барсуков протиснулся в избу первым.
Сквозь грязные, давно не мытые стекла двух окон с трудом пробивался
тусклый дневной свет. Пол тоже давно не подметали, а о мытье его, видно,
испокон веку и речи не заходило. Семь коек, заправленные грязными одеялами,
стояли рядком вдоль стены. Два человека в помятой одежде, вероятно
трактористы, старательно поправляли матрацы и подушки. Видно, спали и
только что вскочили, предупрежденные хозяином. Угол избы, отгороженный
кусками фанеры, обозначал жилье деда.
- Предъявите документы! - приказал Барсуков, не здороваясь.
- - А вы кто такой, позвольте спросить? - справился один из
трактористов. Второй молча отступил за его спину и быстро переглянулся с
дедом.
Денис отметил этот быстрый и настороженный взгляд, но представился и
показал удостоверение.
Тогда и парни назвались. Оказалось, живут в соседнем районе, но
работают в леспромхозе, трелюют лес неподалеку. Вот, заехали дружка
проведать... Дед согласно кивнул: дескать, он и есть тот самый дружок.
Оперативная группа заповедника и милиционеры рассредоточились по
комнате, заняли места возле окон и дверей. Двое лесников прошли в закуток
деда, где что-то варилось на плите. Дед проводил их обеспокоенным взглядом,
но тут же заулыбался и подтолкнул одного из трактористов к кровати:
- Сядь, Мишка, не крутись у начальства под ногами.
- Обыщите помещение! - опять приказал Барсуков.
- А по какому праву?.. - начал было дедок, но, встретив жесткий взгляд
начальника РОВД, осекся и замолчал.
- Подымись. - Один из милиционеров подошел к парню, названному
Мишкой. - Твоя постель?
- А тут, как при коммунизме, все общее! - Парень вставать не
торопился, сидел себе, покачиваясь на пружинах, да еще издевательски
ухмылялся. Но два милиционера не очень вежливо подхватили его под руки,
оттолкнули в угол, сдернули с кровати матрац.
На железной сетке лежал карабин.
- Твой?
- Я ж сказал, тут все общее! - оскалился парень в улыбке, показав
желтые, прокуренные зубы.
- Патроны где?
Мишка пожал плечами и отвернулся к окну: дескать, бог с тобой, какие
патроны?
Второй тракторист заранее отошел и сел у запотевшего окна. Всем своим
видом он старался показать, что здесь в гостях и ему нет никакого дела ни
до этой хаты, ни до ее обитателей.
Но под его матрацем обнаружили обрез и охотничий нож, явно работы
Цымбаря.
- Твое добро? - спросил у него Барсуков.
- Понятия не имею. - Он деланно усмехнулся. - Мы здесь чужие...
Дед заохал и проворно метнулся к дверям. Но его успели схватить за
шиворот.
- Посиди-ка, дедуля, в избе! - предупредил его Барсуков. - Рано еще
оповещать дружков. Мы уж как-нибудь сами с этим справимся.
Из-за куска фанеры выглянул один из лесников:
- Товарищ подполковник, тут тоже кое-что обнаружили.
В закутке топилась плита. А в большой эмалированной кастрюле варилось
мясо.
- Маралятина, - пояснил Барсукову опытный в подобных делах лесник и
прикрикнул на старика:
- А ну, вражье семя, покажи, где мясо рубил? Где туша?
- В магазине туша, - весело огрызнулся дед. Он все еще пытался
обратить случившееся в шутку. - Двадцать пять рублей кило.
Два лесника вышли на улицу. Отыскать разрубленную тушу под снегом у
задней стены особого труда не составило. А чуть дальше, заваленная
пихтовыми ветками вперемешку со снегом, хранилась другая. Браконьеры, судя
по всему, не слишком прятались.
Документы у трактористов пришлось брать силой. Дедок же продолжал
играть роль постороннего. Барсуков спросил:
- Где остальные?
Судя по мятым постелям, постояльцев было никак не меньше семи человек.
Значит пятеро на охоте: под их матрацами оружия не оказалось.
Составили протокол, трактористов усадили в "рафик" и в сопровождении
двух милиционеров отправили в Ентаульский, где намечался общий сбор всего
отряда "чистильщиков" после операции.
Остальные остались ждать, когда "мичуринцы" вернутся из леса.
Перевалило за полдень. Дедок, растеряв наигранное оживление,
замкнулся, то и дело почесывал редкую кудлатую бороденку, охал,
засматривался в окно.
- Нет, так дело не пойдет! - сказал наконец Барсуков. - Надо их
встретить. А ну, старый, говори: сколько их на самом деле? Знаешь, кто
такие?
Дед вздохнул и перекрестился.
- Как на духу, товарищ начальник! - Он отрешенно махнул рукой, видно,
решил купить себе хоть какое-то снисхождение. - Пятеро пошли, все с
ружьишками. А кто такие, вот как перед Богом, не могу сказать. Пришли,
переночевали и ушли в лес.
"Дед, подай! Дед, свари!" Всю ночь пили, а утром на машины свои
взгромоздились и слиняли. - Он перешел на шепот. - Кажись, они двух сохатых
в тайге у перевала обложили. Там снега в этом годе боле двух метров
навалило. Не уйти зверю, ох, не уйти.
- Покажи точнее, куда они поехали! - потребовал Денис и развернул
перед дедом карту.
- А вот сюда, к этой горке! Правее дороги! - Дед быстро ткнул пальцем
в карту.
Барсуков поднялся и приказал четверым лесникам и трем оставшимся
милиционерам следовать за ним. Они подхватили оружие и вышли наружу. Двое
из охраны заповедника остались с дедом. Кто знает, не появятся ли новые
любители зимней охоты.
По всему было видно, что здесь у них давно обжитая и испытанная база.
Дедок вышел следом. Он топтался рядом с избой, почесывал бородку и
бросал скорбные взгляды то на нежданных гостей, то влево, на пологую
горушку с вырубленным лесом.
Барсуков перехватил его взгляд раз, другой и внезапно спросил:
- А может, все-таки уточнишь, куда твои дружки-приятели направились?
- Какие дружки-приятели? - попытался удивиться дед, но подполковник,
похоже, перестал реагировать на его потуги затянуть время и обвести милицию
вокруг пальца, смотрел строго и неприветливо. И старый хитрец с притворным
смирением развел руками:
- А кто ж их знает? Чи вправо, чи влево - не углядел!
Быстро разобрали лыжи, но поначалу пошли пешком. Снег в тайге, избитый
гусеницами тракторов, слежался, пожелтел и был сильно замусорен щепой,
кусками коры, сучьями, опавшей хвоей. Повсюду виднелись свежие пихтовые и
кедровые пни. По мере подъема в гору следы пребывания людей в лесу
уменьшались, а у самой вершины перевальчика они исчезли совсем. Только
старая и новая лыжня уходили вниз, где за ручьем начинался заповедник.
Барсуков понял, что не обманулся в своих подозрениях.
Дедку не удалось их запутать и сбить со следа.
- Вчетвером топали, - сказал один из лесников, внимательно обследовав
лыжню, - трое на обычных лыжах. А один на "Буране" дорогу им торил. Наст
тут толстый, хорошо держит, но кое-где проломился, выходит, "Буран" с
грузом шел. - И, потрогав рукой кромку лыжни, уточнил:
- А след свежий совсем, еще морозом не прихватило.
Ручей преодолели уже на лыжах. Вокруг стоял темный, неприветливый лес.
Ветер печально посвистывал между деревьев, обивал шишки на пихтах.
Стало холоднее, все подняли воротники и надели рукавицы.
Когда поднялись на противоположный склон, поросший после давнего
пожара березняком, сверху вдруг накинуло дымком далекого кострища.
- Теперь тихо! - приказал Барсуков. Разговоры моментально
прекратились. Лесники передвинули карабины на грудь.
Лыжня перед ними разошлась веером. Но теперь ориентиром служил редкий
дымок, застрявший между темных и светлых стволов редколесья.
Подъем вновь сделался крутым, но вдруг, словно надломившись, нырнул
вниз, и потянулась плоская ступенька горы, густо заросшая пихтой. Тайга
широким полукольцом охватила нижнюю часть высокого горного массива.
И тут из леса прямо на опергруппу выкатилась фигура человека. Бойко и
весело отталкиваясь палками, "мичуринец" шел по старой лыжне. За его спиной
возвышался вместительный рюкзак. Карабин болтался на груди. Уверенный в
безопасности, разгоряченный удачной охотой, браконьер не смотрел ни вперед,
ни по сторонам. И даже тогда, когда лыжню перегородили несколько человек, а
дуло карабина почти уткнулось ему в грудь, он еще несколько секунд
продолжал улыбаться, пока полностью не осознал случившееся.
А в следующее мгновение, сообразив, что к чему, вдруг упал на спину на
грязный и мокрый от крови рюкзак, перехватил карабин, и не успели
милиционеры навалиться на него и вырвать оружие, как прогремел выстрел,
нацеленный не в людей - в небо.
В ту же секунду "мичуринец" заработал такой удар прикладом, что только
замычал от боли и выматерился сквозь зубы.
- Коростылев, отведешь этого мерзавца к зимовке, - приказал Барсуков
одному из милиционеров. И вновь вся группа встала на лыжи. Нужно было
спешить. Ведь те, кто остался в тайге, слышали выстрел и, конечно, уже
ударились в бега.
Хорошо, если через перевал. К этому преследователи в принципе и
стремились, пытаясь направить бегунцов в руки бравых парней из ОМОНа.
- Кого подстрелили? - спросил задержанного подполковник, проверяя
крепления лыж и одновременно наблюдая за тем, как старший сержант
Коростылев застегивает наручники на запястьях браконьера.
- Я не знаю, я только отношу... - затянул плаксиво пленник, утративший
пыл и азарт. Вероятно, до него уже дошел трагизм его положения.
- Сколько твоих приятелей там, у костра?
- Не зна-аю, - скучнее прежнего завел он и вдруг, поперхнувшись, с
очевидным злорадством посмотрел на Барсукова, который приготовился вести
переговоры по рации.
Но тот перехватил его взгляд и довольно ухмыльнулся в ответ:
- Не радуйся раньше времени, нам хорошо известно, что рация у твоих
приятелей на милицейскую волну настроена. Думаешь, они самые хитрые и
умные? Так вот сейчас мы это и проверим.
В течение пары минут он быстро переговорил с командиром ОМОНа, а затем
с Дроботом, старательно изображая возмущение, что из-за отсутствия лыж не
сможет пройти через перевал и вынужден идти в обход.
- Ну вот! - Он спрятал рацию в чехол и повернулся к задержанному:
- Теперь твои приятели непременно пойдут через перевал. Так сколько их
на самом деле?
Парень, сердито поблескивая черными глазами, продолжал молчать.
Коростылев схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги. Затем намотал
куртку на кулак и притянул "мичуринца" к себе;
- Ну?..
Парень упал на колени и заслонил лицо руками:
- Ч-четверо там.
- Четверо! - крикнул вслед начальнику Коростылев и прикрикнул на
задержанного:
- Учти, буду стрелять, если попытаешься удрать!
...До костра оказалось метров шестьсот. Но там уже никого не было.
Только следы преступления.
Две лосиные головы с отпиленными рогами. Шкура, перевернутый впопыхах
котелок с недоваренным мясом, даже начатая пачка американских сигарет,
вдавленная в снег чьей-то ногой. "Быстро они слиняли!" - хмыкнул один из
лесников. И Барсуков молча кивнул, соглашаясь. Да, быстро, очень быстро!..
А куда, спрашивается, убежишь, если снег кругом, и вот он, след лыжни,
спешит выдать беглецов с головой?
- Смотри-ка, а мясо забрали с собой, и даже рога прихватили, - заметил
второй лесник. - И винтовки не бросили. Ладно, пусть вытряхнут силенку на
перевале, от нас все равно не уйдут! - Он посмотрел на белеющую впереди
линию перевала и сплюнул в снег. - На высоте им и "Буран" в тягость
покажется.
Мотор не потянет, да и снегу там навалило пропасть.
Застрянет снегоход, и бросят они его, и мясо не пожалеют, чтобы не
сдохнуть от натуги!
Барсуков достал планшет и сверил направление по карте. Точно, бегут
мерзавцы в направлении перевала. Выходит, он не ошибся. Есть у них раци
...Закладка в соц.сетях
