Жанр: Электронное издание
Melnyk3
...ак она
укачивает на руках его сына. И Костя, прижавшись головой к се груди, опять
заснул, ни разу не посмотрев в его сторону, не улыбнувшись, словно он, его
отец, и есть тот чужой дядька, которого следует бояться и ни в коем случае
с ним не разговаривать. Денис осторожно, кончиками пальцев, дотронулся до
руки сына, задержал ее в ладони, ощущая тепло, исходящее от сына и от
Людмилы. И ему вдруг невыносимо захотелось, как и Костя, уткнуться лицом в
се грудь, чтобы она, будто мама в далеком-далеком детстве, ласково
перебирала его волосы, слегка щекотала за ухом и приговаривала при этом:
- Чудной ты, Дениска! Носишься целый день по улице, а потом засыпаешь
без задних ног, не поевши. Смотри, голодные волки приснятся, а это не к
добру...
Он словно наяву услышал этот тихий и ласковый голос своей матушки и
удивился; оказывается, жива она и вот даже стол к ужину накрывает и журит
его, журит своего младшенького, любимого... Но тут резкий телефонный звонок
вторгся в его сознание, и он моментально пришел в себя. И смутился от того,
что тоже задремал, на пару с сыном, прислонившись к теплому плечу соседки.
Она умоляюще посмотрела на него и прошептала:
- Подойдите к телефону. Это наверняка Слава.
Но это был не Слава. Незнакомый мужской голос вежливо справился, с кем
имеет честь говорить, и, получив разъяснение, помолчал секунду, а потом не
менее вежливо попросил подполковника милиции пригласить к телефону Людмилу
Ручейникову, конечно, если он не ошибся номером. Денис также вежливо
заверил, что нет, не ошибся, и незамедлительно вручил трубочку самой
Людмиле Алексеевне.
Людмила плечом прижала трубку к уху и молча посмотрела на Дениса. Тот
понимающе кивнул и вышел из спальни. Соседка разговаривать при нем явно не
хотела, да и он не горел особым желанием присутствовать при выяснении
отношений, пусть даже и по телефону. А то, что оно непременно произойдет,
он понял уже по той слегка раздраженной интонации, с которой были
произнесены в его адрес слова благодарности неизвестным абонентом.
Денис вернулся на свое прежнее место, допил молоко, потом пересел
поближе к печи, открыл печную дверцу и закурил. Невольно он прислушивался к
приглушенному разговору в спальне. Людмила, видно боясь разбудить Костю,
говорила тихо и мало, и Денис так и не понял, о чем был этот поздний
разговор.
Но что-то ему подсказало, что звонит тот самый таинственный жених по
имени Вадим, в которого так влюблена Людмила Ручейникова.
Денис опять прислушался. Похоже, соседка все-таки оправдывалась, и
голос ее слегка подрагивал от волнения. Наверняка ее милый дружок
заподозрил неладное. Вот он на его месте непременно бы взъярился! Еще бы,
звонишь среди ночи своей невесте, а к телефону подходит какой-то
посторонний мужик! Но кто их знает, этих интеллигентов! Вполне возможно,
Вадим волнуется совсем по другому поводу. И он, Денис, тут совершенно ни
при чем.
- Денис Максимович! - позвали его внезапно из спальни. - Возьмите,
пожалуйста, телефон.
Он бросил окурок в печку, захлопнул дверцу и поспешил в спальню.
Людмила молча подала ему телефон, и по тому, как она прятала откровенно
покрасневшие глаза, Барсуков понял, что разговор состоялся не слишком
приятный.
- Возьмите у меня Костю, только осторожно, не разбудите, - опять
прошептала она, и Денис бережно принял у нее сына и положил его на постель.
Людмила склонилась к мальчику, коснулась губами его лба, закрыла одеялом,
потом выпрямилась и посмотрела на стоящего рядом Барсукова. - Теперь он
будет спать до утра. Пойдемте, не будем его беспокоить.
Они вернулись на кухню, и Денис опять поймал ее взгляд, брошенный на
часы. Третий час ночи...
Странное время выбирает для звонков ее драгоценный жених. И для
прогулок - ее не менее драгоценный братец. Он искоса взглянул на Людмилу.
Слезы одна за другой катились по ее щеке, она подхватывала их языком,
продолжая убирать в шкаф чистую посуду.
- Что с тобой? - Денис неожиданно для себя притянул девушку к своей
груди и, обхватив ладонями ее голову, заглянул в полные слез глаза. -
Дурочка, ну зачем же так из-за мужика убиваться, вон нас еще сколько,
молодых и неженатых, по свету бегает!
Людмила попыталась молча оттолкнуть его, но подполковник на этот раз
держал ее крепко и, почувствовав сопротивление, еще теснее прижал ее к
себе.
- Прекратите хватать меня, Барсуков! - прошептала она сердито и
уперлась ладонями ему в грудь. - Что вы себе опять позволяете?
- Не опять, а снова! - Денис рассмеялся. - То, что я себе позволяю,
вполне законно и, кажется, должно понравиться нам обоим! И, возможно,
компенсирует те волнения, которые мы с тобой недавно пережили!
- Пош-ш-шел вон! - Людмила с ненавистью посмотрела на него и вдруг,
всхлипнув, уткнулась лицом в его плечо и зарыдала, уже не стесняясь, почти
в голос. Денис молча гладил ее по голове, чувствуя, как промокает рубаха, а
девушка обняла его и уткнулась лицом туда, где первые две пуговицы на его
рубахе были расстегнуты. Теплые слезинки, скользнув по его груди, скатились
до самого живота. И он понял, что умрет сейчас, если не поцелует ее. Мягкие
теплые губы, солоноватые от слез, открылись ему навстречу, и некоторое
время они молча целовались, и опять он слегка побаивался, что женщина
придет в себя и выгонит его к чертовой матери. Барсуков не знал, что она
тоже боится, но не его, а тех объяснений, которых он потребует после этого
слегка затянувшегося поцелуя.
- Люда! - Мужские губы осторожно коснулись ее ключицы, и Денис,
задыхаясь, прошептал:
- Родная моя! Не прогоняй меня!
- А разве я тебя прогоняю? - Женские пальцы пробежались по его щеке. -
Какой ты колючий!
- Ну что ты, - он прижал ее ладонь к своим губам и поцеловал, - на
самом деле я очень мягкий', нежный и ласковый.
- Нежный и ласковый? - протянула Людмила с явным ехидством и подняла
на него смеющиеся глаза. - Ласковый и нежный мент?.. По-моему, вы что-то не
то говорите, гражданин начальник!
- А зачем говорить, когда это можно доказать на деле! - Его рука
коснулась ее груди, а губы вновь заставили забиться ее сердце в неистовом
ритме, да так, что он ощутил ладонью ее сердцебиение. Он тихо спросил:
- Ты когда-нибудь была с мужчиной?
- Нет, ну и что из того? - Она с вызовом посмотрела на Дениса. - Ты
боишься, что я заставлю тебя жениться на мне после этих поцелуев? - Она
дернула плечом, словно освобождалась от пальцев, мягко поглаживающих ее
грудь. - Я еще в состоянии отвечать за свои поступки и совсем не собираюсь
ложиться с тобой в постель.
- Я тебе по какой-то причине не нравлюсь? - Денис попытался вновь
привлечь ее к себе.
Но Людмила, закусив губу, что было сил уперлась ему в грудь руками,
откинула назад голову и с яростью прошипела:
- Я тебя ненавижу, потому что ты всего лишь жалкий и бессовестный
мент! Ты суешь свой нос повсюду, куда не следует, и пользуешься всяким
удобным случаем, чтобы задрать кому-нибудь юбку!
- К сожалению, ты в число этих избранниц не входишь, потому что юбок
не носишь, а расстегивать на даме мужские брюки, это, прости, уже
извращение! - Денис убрал руки с ее талии и отряхнул брезгливо ладони. -
Честно сказать, я позволил себе думать, что ты лучше, чем пытаешься
казаться!
Но, выходит, ты такая, какая есть, и нет для тебя ничего святого.
- Святого? - вскинулась Людмила. - О чем ты говоришь? Ты, который
лезет с поцелуями к женщине, только что переговорившей по телефону со своим
женихом!
- Мне плевать на такого жениха, который звонит своей невесте в третьем
часу ночи да еще заставляет ее плакать при этом.
- Не тебе об этом судить! Может, я от счастья плакала!
- И поэтому бросилась в объятия жалкого и ничтожного мента? Вероятно,
чтобы и с ним поделиться своим великим счастьем?
- Не смейте говорить мне "ты"! - произнесла Людмила с расстановкой и в
бешенстве посмотрела на Барсукова. - Сейчас же убирайтесь из моего дома!
- Слово хозяйки для меня закон! - Денис окинул ее насмешливым
взглядом. - Кулаки разожмите, никто" на вас нападать не собирается! - И
кивнул в сторону спальни. - Надеюсь, на Костю ваш гнев не распространяется?
- Ваше ментовское воспитание, Барсуков, не дает вам никаких шансов
стать нормальным человеком! - фыркнула Людмила и покрутила пальцем у
виска. - Ментовский интеллект, это, говорят, надолго.
- Ты к тому же еще и дура, оказывается! - Денис покачал головой. - А
я-то думал, что встретил, наконец, стоящую женщину. - Он подошел к вешалке,
снял куртку, шапку и направился к выходу. Дверь распахнулась ему навстречу,
и он чуть не столкнулся на пороге со Славкой. Парень отшатнулся в сторону и
чуть не упал.
- Прости! - сквозь зубы буркнул подполковник и захлопнул за собой
дверь.
- Что тут происходит? - Славка опустился на стульчик под вешалкой и
попытался снять ботинок, но вдруг упал лицом вниз и громко выругался, чего
никогда не позволял себе в присутствии сестры.
- Славка! - потрясение ахнула Людмила, схватила брата за шиворот и
привела его в сидячее положение. - Что случилось? - И тут же поняла, что
Славка пьян до невменяемости.
- А что такое? - Он посмотрел на нее осоловевшими в тепле глазами и
растянул в улыбке губы. - Что, небось помешал тебе трахаться с этим ментом?
Или успели все-таки? - Славка издевательски расхохотался. - Ну и как
он, ничего?
Вместо ответа Людмила отвесила ему звонкую пощечину и брезгливо
произнесла:
- Не превращайся в пьяную свинью, Вячеслав!
Быстро раздевайся, мойся и спать! А завтра объяснишь, с какой такой
радости вздумал нажраться до поросячьего визга.
- А с такой, сестренка, - тихо сказал Славка и потянул с ноги второй
ботинок, - что моя Светка трахается с Надымовым, и, в отличие от тебя, ей
этот процесс очень нравится! - Он уткнулся лицом в колени сестры и зарыдал,
как маленький. А она, потрясенная до глубины души, гладила его по голове,
смотрела в темное, затянутое льдом окно и тоже плакала, потому что, как ни
силилась перебороть себя, видела только серые, слегка прищуренные глаза,
смотревшие на нее откровенно насмешливо и презрительно. Глаза человека, чей
сынишка тихонько посапывал во сне в ее постели.
Глава 14
- Подожди, объясни все спокойно! - Антонина прижала пальцы к вискам. -
Что ты раньше времени впадаешь в панику? Славка спьяну что угодно мог
наболтать, а ты и поверила. Поругались, наверно, дети малые, вот и все
объяснение!
- Светки уже два дня в школе нет! - Людмила угрюмо посмотрела на
подругу. - А Славка лежит все эти дни на кровати лицом к стене, не ест, не
пьет и разговаривать со мной отказывается!
- Ну прямо трагедия Шекспира какая-то! Ромео и Джульетта! - Тонька
достала сигарету и прикурила от зажигалки. Пустила вверх тонкую струйку
дыма и задумчиво произнесла:
- Зачем Надымову Светка, скажи на милость? Ни кола ни двора, мать -
законченная алкашка... Ему вполне девок постарше хватает, чтобы еще на эту
зелень зариться.
- А ты его об этом лично спроси. Я сегодня ему весь день звоню,
секретарша меня уже по голосу узнает, но постоянно отвечает, что Игорь
Ярославович в городе. - Людмила выглянула в окно. - Обычно его джип около
конторы стоит, а сегодня что-то не видно!
- И я его сегодня не видела! - Антонина привстала и посмотрела на
здание конторы бывшего райпотребсоюза, а теперь офис фирмы Надымова. -
Кажется, вправду куда-то смылся! А дома у Светки была?
- В том-то и дело, что была! - Людмила пожала плечами. - Тут уж точно
ничего не понимаю.
Похоже, мамаши ее тоже дома нет. На дверях замок, в окнах темно. Ума
не приложу, куда они подевались?
- Ладно, не паникуй раньше времени. Сейчас Стасу позвоню, пусть
выяснит, куда наш драгоценный Игорек слинял! - Она подняла трубку телефона.
Но Людмила вдруг выхватила ее из рук подружки и бросила на рычаг:
- Еще твоей милиции гут не хватало! Если не терпится Стасу позвонить,
найди для этого другой повод!
- А тебе что, милиция на хвост наехала? - удивилась Антонина. - Или
кто-то из отдельных ее представителей?
- У тебя, дорогая моя, на уме только менты, и это уже неизлечимо! -
Людмила скривилась в презрительной усмешке. - И это тебе твой ненаглядный
Стас на хвост наступил, а не мне. Поэтому постарайся это спецучреждение при
мне не упоминать!
- Ой-е-ей! - расхохоталась Антонина, откинулась в кресле и положила
ноги на стол. - Видно, здорово он тебя зацепил, если уже на подругу
бросаешься!
- Никто меня не зацепил!
- огрызнулась Людмила. - Но если ты не прекратишь свои шуточки... -
Она вдруг жалобно посмотрела на Антонину. - Вадим звонил той ночью, а этот
чертов Барсуков поднял трубку.
- И?.. - Тонька сняла ноги со стола и даже привстала в кресле, ожидая
продолжения.
- Тебя интересует, как он меня отчитывал? Вадим это весьма искусно
делает! Не оскорбляет, не обзывает, только после этого жить не хочется!
- Но ты ему хотя бы объяснила, по какой такой причине посторонний
мужик, да еще мент, в твоем доме сшивается?
- С какой стати? - Людмила махнула рукой. - Не умею я оправдываться!
Да и зачем? Вот приедет, все ему и объясню.
- Приедет?! - всплеснула руками Антонина. - Ну ты, Милка, даешь! Еще
подругой называешься!
Сидишь и помалкиваешь в тряпочку, что твой ненаглядный женишок вот-вот
с визитом пожалует.
Видать, забеспокоился, сердечный, что невесту ненароком и умыкнуть
могут, пока он там свою диссертацию кропает!
- Ничего он не забеспокоился! Просто он будет сопровождать делегацию
американских и канадских экологов, но, вполне возможно, останется на Новый
год!
- Людка! Мой тебе совет, - глаза Антонины заполыхали огнем от
возбуждения, - Новый год - прекрасный шанс выяснить, действительно ли он
хочет на тебе жениться или волынку тянет по той простой причине, что ему
выгодно тебя в невестах держать. Прости, но где еще он такую дуру найдет,
которая на двух работах жилы рвет, чтобы одеть, обуть, да и еще брюхо
набить своему ненаглядному Вадику! Признавайся, что он у тебя опять
попросил в антракте между сценами ревности?
- Никаких сцен не было, я же говорю: он про Барсукова почти ничего не
сказал, только поинтересовался, по какой причине он у меня дома пребывает.
А выговаривал по поводу того, что я опять ввязываюсь в дела, которые меня
совершенно не касаются. Кочерян, оказывается, встречался с ним на
республиканской конференции и жаловался, что я ему работать мешаю.
- Не увиливай от ответа. - Антонина пристукнула по столу кулаком. - Я
тебя в последний раз спрашиваю, что он опять у тебя попросил?
- Дублечку... Ему неудобно в старой перед иностранцами показываться...
- Ну, я тебе и скажу... - Антонина даже присвистнула, - если и есть на
свете такие козлы, как твой Вадик, то он из них - первейшая сволочь! Он
хотя бы в курсе, что у Славки выпускной вечер на носу, а потом парню надо
будет ехать поступать в институт?
- В курсе. - Людмила посмотрела на Антонину и печально улыбнулась. -
Он обещал вернуть эти деньги в мае, с отпускных.
- Свежо предание! - Заложив руки за спину, Антонина несколько раз
прошлась по кабинету. - С каких это великих денег ты решила ему дубленку
купить. Или занять надумала?
- Те, что для Славки копила, я трогать, конечно, не буду, но думаю
продать шубу, куда она мне в селе?
- А ты уверена, что этот хмырь болотный оценит когда-нибудь твои
жертвы? - Подруга остановилась напротив и, сцепив руки за спиной,
склонилась к Людмиле и заглянула ей в глаза. - Отвечай как на духу, ты что,
его до сих пор без памяти любишь? Или откупаешься, чтобы вину загладить?
- Отвяжись! Нет у меня перед ним никакой вины! - Людмила отвела глаза
в сторону. - И вообще, это мое личное дело!
Тонька со скептической усмешкой на устах покачала головой и собралась
было сказать нечто не совсем приятное и наверняка уничижительное в адрес
своей непутевой подружки, но тут в приоткрывшуюся дверь кабинета
просунулась буйная шевелюра баяниста Панферова, который сообщил начальнице,
что хор ветеранов в полной боевой готовности дожидается Антонину Сергеевну
на спевку.
- Изыди, сатана! - прикрикнула на него Антонина и уже более миролюбиво
добавила:
- Скажи бабулям, буду через десять минут. - И опять повернулась к
Людмиле:
- Все тебе личное дело!
Смотри, допрыгаешься! Банзай вон на все село уже растрезвонил, что ты
сынишку Барсукова от собак спасла, так неужели он тебе "спасибо" за всю
ночь не сказал?
- Сказал, - Людмила устало улыбнулась, - и не только спасибо, а
впридачу решил меня осчастливить.
- Небось в постель приглашал?
- Не приглашал, но был близок к этому.
- И ты послала его к чертовой матери?
- И как ты догадалась, подруга? Просто ума не приложу!
- Так у тебя все на лице написано, а у Барсукова тем более! Стас
давеча рассказывал: проезжали вчера с ним по селу, а ты у конторы с кем-то
из лесников разговаривала, так милицейский командир чуть из машины не
выпал - на тебя загляделся!
- Твой Стас и соврет - недорого возьмет! - Людмила отвернулась и
потянулась за ушанкой, лежавшей на соседнем стуле. - Пойду-ка я домой,
посмотрю, что там братец мой делает!
Но подруга ухватила ее за плечо и развернула к себе:
- Людка, у меня тут идея одна появилась. Хочешь узнать, как Барсуков к
тебе на самом деле относится?
- Зачем мне это? - Людмила подозрительно посмотрела на подругу. -
Опять в какую-нибудь авантюру пытаешься меня втянуть?
- Да в какую еще авантюру! Он же твой сосед, а о соседях надо всегда
самую полную информацию иметь по всем случаям жизни, - зачастила Антонина и
пересела на соседний стул. - Послушай, как я Стаса в свое время
подловила...
Людмила выслушала подругу неожиданно терпеливо и молча, но под конец
рассказа все-таки не выдержала:
- Отвяжись от меня, ради бога! Ты, видно, совсем за дуру меня держишь?
- Людочка, душечка, - с неприкрытой лестью в голосе почти пропела
Антонина, - ну что тебе стоит? Откуда он догадается, что все это
подстроено? Такой мужик по тебе сохнет, зачем случай упускать?
- Да с чего ты взяла, что он сохнет? - скривилась Людмила. - У него
работы невпроворот, вот по ней он и сохнет! Я же слышу, когда он приезжает
домой и когда уезжает.
- Ага! - воскликнула, явно торжествуя, Тонька. - Выходит, уже
замечаешь, когда он дома появляется, а это первый признак, что он тоже тебе
не безразличен! По себе знаю...
- Ну хорошо! Излагай свои доводы, почему я должна произвести сей
замечательный эксперимент над вашим легендарным Барсом. - Людмила
вздохнула, сдаваясь на милость победителя, потому что по прежнему опыту
знала: если Тонька что-то вбила себе в голову, то не отступит, пока своего
не добьется. - Все равно от тебя не отвяжешься!
- А это ты верно заметила, подруга! - польщенно улыбнулась Антонина. -
Воспитание у меня такое: все задуманное доводить до логического конца. -
Она притянула стул поближе к Людмиле и с видом опытного заговорщика
сказала:
- Ты когда в последний раз в РОВД была?
- Век бы там не бывать! - проворчала Людмила и отвернулась.
- Все понятно! - поджала губы Тонька. - В тот раз, когда ко мне в
одних носках притопала? - Подруга не ответила, а Тонька многозначительно
усмехнулась и продолжала развивать свою мысль:
- А побывать стоит, дорогая, хотя бы для того, чтобы посмотреть, чего
там твой сосед устроил!
В дверях вновь появился лохматый Панферов, и Антонина, не прерываясь,
показала ему раскрытую пятерню. Баянист понимающе кивнул и скрылся с глаз
долой.
- На днях надо мне было в райотдел по поводу аренды спортзала
забежать, я только через порог ступила и обалдела! Не поверишь, стою, рот
разинула, не пойму, куда же запах сортира и портянок испарился? На окнах
цветочки, шторы светленькие, стены и даже "клетка" в нежно-зеленый цвет
выкрашены... Детский сад да и только! Я слышала, конечно, 01 Стаса, что
Барсуков по поводу ремонта свирепствует, но не до такой же степени!
Около крыльца ни одного окурка, а на лестничных площадках, где раньше
только сифилиса не хватало, урны для мусора беленькие в форме тюльпанов.
- Ну и что? - строго спросила Людмила. - Ты мне предлагаешь пойти и в
ют тюльпан плюнуть?
- Смотри, доплюешься! - фыркнула Антонина, но продолжала как ни в чем
не бывало:
- По спорту они теперь первые в республиканском МВД, и учти, Барсуков
сам и в волейбол играет, и на лыжах бегает, и по стрельбе первое место
отобрал чуть ли не у самого министра. И раскрываемость у них выше всех, и
продавцов бодяжной водки основательно к ногтю прижали, и...
- Прости меня, Тонечка, - перебила разошедшуюся подругу Людмила, - но,
может, хватит оды петь ментам, и Барсукову в особенности? Мне одного
достаточно, что по заповеднику они мне мало чем помогают. Ты в курсе, что
они Пырея с двумя килограммами "струи" недавно задержали? И те подонки, что
в меня стреляли, тоже пока на свободе бегают! Так что не заливай про их
великие подвиги.
Не знаю, что у них там с раскрываемостью, но я-то вижу: не слишком они
мышей ловят. То есть ловят, но тех, которые сами к ним в мышеловку идут!
Вот когда они мне хотя бы парочку стервецов, что кабаргу губят, поймают, я
первая деньги сдам на памятник Барсукову. И даже цветы к его подножию буду
носить ежедневно, если он еще и Надымова в места не столь отдаленные
спровадит!
- Тьфу на тебя, Людка! - рассердилась Антонина. - Постучи сейчас же по
дереву! О каком ты памятнике говоришь? Разве можно о живом так...
Смотри, сглазишь!
Людмила постучала по спинке стула:
- Я, конечно, понимаю, тебе по какой-то причине хочется записать меня
в ментовские подружки.
Но учти, меня их проблемы волнуют постольку поскольку, и только в
аспекте заповедника.
- Аспекте.., заповедника... - протянула Тонька и, заметив вновь
возникшего на пороге Панферова, раздраженно крикнула:
- Да иду, иду! Сгинь, нечистая сила! - И вновь повернулась к подруге:
- Серьги-то возьмешь?
Людмила, прикусив нижнюю губу, долю секунды смотрела на нее, потом
неожиданно рассмеялась и махнула рукой:
- А-а, была не была! Возьму!
Бледная серая дымка затянула горизонт, и заходящее солнце, казалось,
купалось в ней, словно большая красная птица в мутной речной воде. Над
крышами домов стояли желтоватые столбики дыма, где-то на задворках лениво
лаяла собака, во дворах побрякивали ведра, тихо мычали коровы, повизгивали
поросята: хозяева разносили корм, и животные радовались этому, как умели.
Людмила шла по сельской улице, вглядывалась в освещенные проемы окон;
за каждым - люди, у которых своя жизнь, свои заботы, и нет им никакого дела
до одиноко бредущей по обочине дороги женщины. Она кивками отвечала на
приветствия редких прохожих и даже постаралась весело улыбнуться и махнуть
отрицательно рукой в ответ на приглашение двух молодых людей явно
кавказской национальности отведать шашлыков в их маленьком придорожном
кафе.
Отказать-то она им отказала, но поймала себя на мысли, что впервые не
поинтересовалась, откуда они на этот раз взяли мясо на шашлыки. И хотя
знала, что братцы-кавказцы непременно соврут, все-таки от привычки этой
прежде никогда не отступала: давала понять, что она всегда начеку и
ситуацию с поставкой мяса в подобные забегаловки контролирует. В прошлые
годы именно в шашлычные уходила большая часть мяса забитых браконьерами
маралов и косуль, но стараниями Алексея Ручейникова, а потом и его дочери
несколько наиболее ретивых скупщиков дешевого мяса были по-крупному
оштрафованы, а один из азербайджанцев даже лишился лицензии на право
торговли. И пусть эти жители солнечного Закавказья любви к ней особой не
испытывали, но и ссориться остерегались, а при случае даже пытались
прикормить шашлыками, но пока без особого успеха.
Людмила свернула в переулок, чтобы срезать путь к дому, и в самом
конце его увидела знакомую фигуру Надьки Портновской, воспитательницы
детского сада и вероятной, по глубокому убеждению Антонины, претендентки на
благосклонность Стаса Дробота. Девкой она была высокой, крупной и
выделялась из всех местных молодаек и девиц на выданье какой-то особой, не
по-здешнему яркой красотой и статью. Говорили, что в дедах или бабках были
у нее то ли цыгане, то ли армяне, - вероятно, из-за огромных глаз с
поволокой и черной как смоль косы, которую Надька носила не по моде,
распущенной до пояса.
Смугловатая кожа, румянец на щеках, полные, словно тонкой беличьей
кисточкой вырисованные губы - Надька знала себе цену и с кем попало, как ее
многочисленные подружки, не хороводилась.
И цели своей - достойно выйти замуж - не скрывала. Два года назад она
закончила пединститут и теперь работала в одном из детских садов
Вознесенского, пела в русском хоре, прекрасно играла в волейбол, а в
последнее время стала еще и ярой дружинницей. Из чего Антонина тут же
сделала вывод, что Надька переместила свой интерес со Стаса на начальника
РОВД, чему тайно и несказанно обрадовалась, но и позлорадствовать не
преминула. Дружин
...Закладка в соц.сетях
