Жанр: Электронное издание
Melnyk3
...ужных людей. Так вот, я
хочу, чтобы ты поняла: от того, как мы их встретим, зависит не только твоя
или моя карьера. От этого зависит будущее филиала Центра на территории
республики. Учти, Лайза не простит, если мы провалим это мероприятие!
- Мы?..
- Да, мы, если хочешь. Это такие люди, не нам с тобой чета... В общем,
ты с ними рано или поздно должна будешь все равно встретиться. С твоими
внешними данными и моей предприимчивостью нам ничего не будет стоить решить
некоторые спорные вопросы.
- Послушай, Вадим, тебя, кажется, Кочерян в баню приглашал? - перебила
его Людмила. - Так давай иди, а то мне тебя ужином кормить почему-то
расхотелось! - Она повернулась и пошла по улице, затылком ощущая
растерянный взгляд Вадима.
- Людмила, - крикнул он вслед, - но как же так?..
- А вот так, - бросила она через плечо, - иди с Кочеряном о подобных
услугах договаривайся, а меня уволь! Не умею я ублажать начальство, хоть
зарежь!
Вадим быстро нагнал ее, схватил за плечо:
- С ума сошла! Остановись! Ты же три дня на обдумывание попросила?
- Вот и дай мне спокойно подумать. - Она развернулась и в упор
посмотрела на него. - Еще раз повторяю: шагай к Кочеряну, а мне сейчас не
до ужинов. И учти - мне завтра в лес топать, так что решай все дела пока
без меня.
- Люда, - Вадим притянул ее к себе, заглянул в глаза, - ты из-за Лайзы
злишься на меня?
- Из-за Лайзы? - Людмила попробовала освободиться, но Вадим держал ее
на этот раз крепко. - Разве можно сердиться па женщину, которую используют
вместо подкидной доски для прыжка вверх? Она что, дура, не понимает, кого
пригрела на своей груди?
- Если ты думаешь, что я влюблен в нее до беспамятства, - процедил
Вадим сквозь зубы, - то сильно в этом ошибаешься. Да и ей я нужен лишь как
объект для еженощного траханья, к счастью обладающий кое-какими познаниями
в области биологии. Удачное сочетание приятного с полезным, не так ли,
дорогая? Но, кажется, у тебя не хуже получается с твоим ментом? Или я
ошибаюсь, он уже дал тебе от ворот поворот? Смотри, у них это в порядке
вещей - что с бабой переспать, что...
Вадим не успел договорить: Людмила схватила его за грудки, занесла
руку для пощечины, но, видно, передумала и просто оттолкнула от себя. С
презрением оглядела с ног до головы и медленно, с расстановкой проговорила:
- Надеюсь, свою почетную миссию ты выполнишь достойно: и Лайзу
ублажишь как следует, и высоких гостей встретишь, как полагается. - Она
отряхнула ладони, словно избавилась от грязи. -Прощай, Вадим. - И быстрым
шагом пошла по улице.
Вадим с досадой смотрел ей вслед.
- Но как же быть с гостями, с Центром? - крикнул он наконец.
Людмила на мгновение замедлила шаг, оглянулась и насмешливо
произнесла:
- Насчет Центра я поговорю с Лайзой завтра, а вот что касается
высокопоставленных гостей, то, повторяю, решай эти проблемы самостоятельно.
И не дай бог, - она слегка повысила голос, - если замечу, что они будут
заниматься в заповеднике не только научными исследованиями!
- Людка, что ты опять задумала? - Брат смотрел на нее требовательно и
потерянно одновременно. - На кой ляд тебе этот Центр сдался?
- Прости, но это не твоего ума дело! - Людмила вернулась на скамейку,
вытянула ноги, прислонилась головой к перилам. - Честно сказать, сама не
знаю, зачем я это делаю. Вот, согласилась три дня подумать.
- Ты хоть и сестра мне, - тихо сказал Славка и оглянулся на соседские
окна, - но ведешь себя как последняя дура! У тебя ж на лице написано, что
ты как кошка влюбилась в Дениса Максимовича, вот и мечешься, выдумываешь
что-то, чтобы он на тебя внимание обратил. Думаешь, он за тобой побежит?
Позовет: "Вернись, дорогая, я все прощу!"? Черта лысого он за тобой
побежит! Он работой загружен по самую макушку! Вон сколько девок в селе,
которых и уговаривать не надо, только глазом моргни.
Ты пока в больнице была, он два раза, сам видел, Надьку Портновскую на
своей "Волге" подвозил, и она с ним любезничала и улыбалась - не чета тебе,
на все тридцать два зуба...
- С каких это пор, дорогой братец, ты стал ментовским адвокатом? - За
чрезмерной язвительностью Людмила попыталась скрыть крайнюю свою
растерянность. Похоже, она потеряла последнего союзника. Проворонила брата
за три месяца отсутствия. Но сдаваться она тоже не спешила и поэтому,
добавив побольше яду в слова, уточнила:
- Может, ты уже и на службе у них состоишь?
- Не состоял, так буду состоять, - насупился брат, - я уже рапорт
написал и комиссию прошел.
- Комиссию?.. Рапорт?.. - Людмила ухватилась за края скамейки. -
Постой, ты что надумал?
Брат насупился еще больше:
- Даже не думай меня отговаривать, я все для себя решил, - и, набрав
полные легкие воздуха, как перед прыжком в воду, произнес, глядя сестре
прямо в глаза:
- Я буду поступать по направлению в юридический институт МВД. В
Красноярске... Буду работать в милиции, хотя ты не слишком эту профессию
уважаешь.
- В милиции? - Людмила всплеснула руками. Сдурел совсем! Рехнулся! Ты
что, не понимаешь, в какую петлю голову суешь? Ты хотя бы представляешь,
что это за собачья работа? А если на Кавказ пошлют или еще куда-нибудь, где
стреляют?
- У нас тут тоже стреляют! - Глаза Славки рассерженно блеснули. - И я
хочу это дело прекратить, чтобы мою сестру с обрыва не сбрасывали и лавину
на ее голову не спускали. Так что, сеструха, не паникуй раньше времени, не
хочешь замуж за одного мента идти, будешь терпеть другого... Меня тебе не
прогнать, голову тоже в жизнь не оторвать, а если ругаться будешь, я тебя
суток на десять отправлю заниматься общественно значимым трудом. Например,
лужу под окном у Кубышкина щебенкой засыпать.
- Ну и свинтус же ты, Слава! - засмеялась Людмила. Несмотря на столь
неожиданное заявление брата, она почему-то совсем не удивилась его решению.
В глубине души даже порадовалась его неожиданной твердости и
самостоятельности. Выходит, не зря почти четыре месяца он был под неусыпным
контролем Дробота, а возможно, и не только его... Надо же! Она озадаченно
покачала головой, Видите ли, он все для себя решил.
- Я так понимаю, - спросила она осторожно, - мнение сестры для тебя
уже не указ?
- Я всю жизнь жил по твоей указке. - Славка взбежал на крыльцо и,
остановившись на верхней ступеньке, почти выкрикнул:
- А теперь хочу жить своим умом. И не считай меня младенцем! Я, может,
несколько ночей не спал, пока решился пойти в милицию. Меня Денис
Максимович сам в город возил и на комиссию, и на тестирование.
- Выходит, фамилия у змея-искусителя Барсуков?
- Людка, не язви! - Славка, похоже, не на шутку рассердился. - И не
переноси свою злость на других.
Ничем он меня не искушал! Я его сам попросил помочь с направлением, и
он понял мои проблемы и помог. А ты, вместо того чтобы поблагодарить,
плюешься, кусаешься, желчью исходишь!
- Ну ты, голубь мой, и паршивец! Единственную сестру превращаешь чуть
ли не в последнюю стерву!
- А ты не веди себя как последняя стерва! Пойди объяснись с
Барсуковым. Порадуйтесь вместе, что Костя заговорил. Я уверен, что они ждут
тебя. Сходи, а? - Славка смотрел на нее умоляюще. Когда она в ответ
покачала отрицательно головой, сплюнул сквозь зубы и, хлопнув дверью,
скрылся в доме.
Глава 37
Последний автобус выстрелил Облаком выхлопных газов, мигнул желтым
глазком поворотных огней и исчез за сплошной стеной дождя, истязавшего
землю уже третий день подряд. Людмила зябко повела плечами, вскинула на
плечо спортивную сумку, подхватила с земли тяжелый чемодан и направилась к
магазину, работавшему круглосуточно. Уже в автобусе она вспомнила, что
ничего не купила на ужин, и теперь собиралась исправить свой просчет,
потому что знала: дома ее ждет пустой холодильник, который она вымыла и
отключила перед отъездом.
Она намеренно купила билет на последний рейсовый автобус, чтобы
добраться до дому незамеченной и не объяснять каждому встречному, по какой
такой причине вдруг вернулась в село.
Но более всего на свете она боялась встречи с Барсуковым.
Недельной давности звонок Антонины вызвал душевное смятение, которое
заставило ее принять непростое решение, на которое не отваживалась все
лето, но тайно холила и лелеяла надежду вопреки всякому здравому смыслу.
Она понимала, что эмоции вновь взяли верх над рассудком. Но разве
могла она не сойти с ума, когда узнала, что Денис встречается с Надькой
Портновской и, как поговаривают в селе, дело пахнет близкой свадьбой? По
слухам, они даже съездили в город, чтобы присмотреть Надьке свадебный
наряд, и купили обручальные кольца. А мать будущей невесты уже полсела
оповестила, что венчаться молодые будут непременно в Минусинском соборе,
там, где когда-то крестили новорожденную Надьку.
Антонина говорила торопливо, вполголоса, хотя двухнедельный Мишка,
только что накормленный и завернутый в чистые пеленки, не реагировал пока
ни на какие шумы и спал без задних ног.
- Мила, я тебе одно скажу: проворонила ты мужика по собственной
вредности и глупости, как пить дать проворонила! - Антонина перевела
дыхание и замолчала на мгновение, видно прислушивалась, не заголосит ли ее
драгоценное чадо. Потом продолжила:
- Бросай к чертовой матери свой Центр и приезжай сюда на несколько
дней, отпуск возьми или в командировку соберись. Объяснись, наконец, с
Барсуковым. Не может быть, чтобы он тебя так быстро забыл! - И, приглушив
голос еще на полтона, почти прошептала:
- Мне Стас запретил тебе говорить, но в тот день, когда ты уехала,
Денис умчался к Банзаю на пасеку и три дня в отделе не показывался, пока
Стас его оттуда не выцарапал. Потом они всю ночь на кухне сидели, водку
пили. Я, конечно, не стала выступать, думаю, пусть начальство душу
отведет. - Она вздохнула. - Бесчувственная ты баба, Людка! Ты почему не
поговорила с ним перед отъездом, почему не попрощалась?
- Но он ведь знал, что я уезжаю, и по какой причине. Думаешь, отец ему
не сказал? Да и Косте я тоже все объяснила.
- Встречала я на свете всяких дураков, но вы с Барсуковым просто
уникальное явление! Выходит, ты ждала, когда он заявится к тебе с
прощальными поцелуями? А он тоже терпел, надеялся, бедный, что ты
соизволишь прийти и объясниться. И самое идиотское то, что рядышком живете,
через стенку друг от друга спите, но первым переступить через свои дурацкие
амбиции - ни боже мой!
- Он те дни в городе пропадал по надымовскому делу, помнишь, сколько
возни вокруг него было.
И потом, я думала, что на вашей свадьбе мы с ним встретимся и каким-то
образом сумеем договориться. Но сама знаешь, меня Лайза срочно в Красноярск
вызвала, потом все эти дела со Славкой... Разве могла я оставить его, когда
он сдавал экзамены?
Конкурс был страшенный, я до самой мандатной комиссии боялась даже
надеяться, что он поступит.
Сейчас он со своим курсом на учебной базе. Рад до безумия, что
поступил...
- Это мы уже слышали, - прервала ее Антонина, - и надеюсь, еще обмоем
его курсантские погоны. Но я тебе. Мила, определенно скажу:
Славка, как ни крути, уже отрезанный ломоть, у него теперь свои цели и
задачи. А тебя за подругу перестану считать, если упустишь Барсукова.
Такого мужика судьба один раз в жизни дарит, а ты этим подарком так
безалаберно распорядилась.
Ведь он на эту Надьку раньше и в полглаза не смотрел, ас нашей свадьбы
они вдвоем ушли. Отсюда все и пошло-поехало. Теперь Надька его держит
руками, ногами и еще зубами впридачу. Дробот говорит, что раз пять на дню в
кабинет звонит, а в обед то пирожков чуть ли не на весь отдел принесет, то
еще чего-нибудь... Но ты не огорчайся, я на сто процентов уверена, что
Барсуков до сих пор по тебе мается. Стас на днях газету купил красноярскую
с твоим интервью, а Барсуков без лишних церемоний забрал ее и до сих пор не
отдает... Так что есть еще у тебя шанс, хотя и последний... Приезжай,
постарайся хотя бы дня на три, на четыре. А уж как вам встретиться,
нечаянно, естественно, я уж придумаю в промежутках между Мишкиными
кормежками и стирками пеленок. Стас-то у меня не слишком разбежится
помочь - только и горазд, что слюни над дитем пускать. Всем уже уши
прожужжал, что Миша на него похож. Я молчу, конечно, пусть думает до поры
до времени, что в него, красавца, уродился.
Белая иномарка, заложив крутой вираж, затормозила у крыльца магазина,
и Людмила едва увернулась от грязного фонтана, вылетевшего из-под колес.
Открылась передняя дверца, и молодая, судя по легкости, с которой
перепрыгнула лужу, женщина вбежала на крыльцо и скрылась в магазине.
Людмила обогнула машину, дверца которой так и осталась отворенной. В
салоне было темно, но по запаху сигаретного дымка она догадалась, что
водитель остался в машине. И даже остановилась от пришедшей в голову
внезапной и шальной мысли: как здорово было бы, если бы судьба расщедрилась
на сюрприз и в машине оказался бы не кто иной, как подполковник Барсуков
собственной персоной. Тут же с досадой тряхнула головой. Какой еще,
простите, Барсуков, да еще в шикарной иномарке, на которую ему за всю свою
жизнь не заработать, разве только взятки стал брать или наследство получил
богатое?..
Она усмехнулась и поднялась по усыпанным облетевшими листьями
ступенькам в магазин.
В магазине было тепло и малолюдно, только одинокая покупательница у
прилавка с сигаретами да продавщица Лиза, которая при виде Людмилы
расплылась в радостной улыбке:
- Людмила Алексеевна, здравствуйте! Вы что, совсем вернулись?
Людмила не успела ответить, потому что стоящая к ней спиной молодая
женщина в длинном светлом пальто с капюшоном мгновенно обернулась и тоже
вскрикнула от удивления;
- Людмила Алексеевна? Вы?
Блок сигарет, который она собиралась положить в сумку, выпал из рук,
но она даже не заметила этого, потому что бросилась Людмиле на шею и
расплакалась.
- Господи! Света! - Людмила отставила в сторону чемодан и обняла
девушку одной рукой за плечи.
Другой достала из кармана носовой платок и принялась вытирать ее лицо,
по которому, вставляя черные от размытой туши дорожки, ручьем бежали слезы.
Ну, что ты, девочка? Успокойся! - уговаривала она ее полушепотом, но Света
от этих уговоров еще сильнее заходилась в плаче, пока Людмила не отстранила
ее решительно и не приказала:
- Сейчас же перестань реветь! Смотри, весь плащ мне промочила! - И
упрекнула:
- Мы с тобой почти год не виделись, тебе что, рассказать мне нечего?
- Людмила Алексеевна! - Продолжая хлюпать носом, Светлана настороженно
оглянулась на Елизавету, явно навострившую уши, и произнесла вполголоса:
Простите, что разревелась! Я ведь от неожиданности!
Мне сказали, что вы навсегда из Вознесенского уехали. В Красноярск...
Это правда, что навсегда?
- Честно сказать, я еще сама не решила, временно или насовсем. Это от
многих обстоятельств зависит. - Людмила угрожающе посмотрела на Елизавету и
примкнувшего к ней охранника, и те спешно ретировались.
- А я мамку приезжала хоронить, - всхлипнула Светлана. - Она какой-то
дури неделю назад напилась, вот почки и отказали. - Она промокнула глаза
носовым платком, еще больше размазав тушь по щекам, виновато улыбнулась. -
А я ведь насовсем из Вознесенского уехала. Сейчас вот в Институте бизнеса
учусь.
- В Институте бизнеса? - удивилась Людмила. Но ведь там, говорят,
большие деньги надо платить за обучение?
- А я замуж вышла, - пояснила Светлана, - мне муж учебу оплачивает. И
устроить потом обещал в какую-нибудь престижную фирму.
- Прекрасно, - Людмила улыбнулась, - в таком случае поздравляю, только
одного не пойму, тебе ведь нет еще восемнадцати?
- А у нас гражданский брак. - Светлана бросила быстрый взгляд в
сторону Елизаветы и почти прошептала:
- Валерий сказал, что мы непременно обвенчаемся сразу же после
Рождества, как только мне восемнадцать исполнится.
- Прекрасно, - опять повторила Людмила, - очень рада за тебя!
- Людмила Алексеевна... - Светлана отвела взгляд в сторону и торопливо
проговорила:
- Как дела у Славы? Я слышала, он поступил...
- Поступил. Сейчас проходит курс молодого бойца. Через неделю
возвращается в институт. Будет жить в казарме. До принятия присяги, правда,
никаких увольнений. В письмах пишет, что всем доволен, все ему нравится. -
Людмила вздохнула. - Что еще сказать? Форма ему идет. Выглядит в ней
совершенно другим человеком. Да он. Света, и стал совсем другим человеком.
Более взрослым и серьезным.
- Я знаю. - Светлана опустила голову и шмыгнула носом. - Я, пожалуй,
пойду, Людмила Алексеевна! А то поздно уже, нам еще до города добираться
нужно! - Наклонившись, она подняла с пола блок сигарет, затолкала его в
сумку и вновь посмотрела на Людмилу удивительно зелеными глазами, полными
слез и такой дикой тоски, что у Людмилы невольно сжалось сердце, а в горле
неприятно запершило. - Передайте Славе, чтобы зла на меня не держал, может,
это и хорошо, что мы с ним расстались. - Она нервно сглотнула и быстро,
словно боялась, что не решится произнести всю фразу целиком, проговорила:
- Пусть вспоминает меня.., и знает, что никого я так не любила и не
полюблю, как его. - Она склонила голову и, не попрощавшись, быстро пошла к
выходу. Людмила проследила взглядом, как захлопнулась за ней дверь, и
повернулась к Елизавете.
Та уже переместилась на свое законное место и с жадным любопытством
наблюдала за разыгравшейся сценой.
- Светку ведь и не узнать сразу, правда, Людмила Алексеевна? Такая
красавица стала и разодета как картинка! - Елизавета перевесилась мощным
бюстом через прилавок и доверительно прошептала:
- А вы знаете, за кого она выскочила? Говорят, он ее без малого лет на
тридцать старше. Всех бандюг в городе на поводке держит, да и сам не один
срок отмотал по лагерям. - И тут же быстро и деловито, видно желая вывести
Людмилу из шокового состояния, спросила:
- Что брать будем?
Людмила шла по главной улице села, той самой, по которой ходила изо
дня в день без малого тридцать лет, всю свою жизнь. Ей казалось, что она
никогда не уезжала из Вознесенского, а четыре месяца работы в Красноярске -
всего лишь длительная командировка, которая, к счастью, закончилась, и она
опять дома. И снова дышит этим не сравнимым ни с чем запахом мокрой земли,
увядшей травы, дымка из печных труб... И дождь не так уж страшен, и
налипшая на туфли грязь, потому что совсем недалеко ее дом, в котором она
может и согреться, и отмыться, и перевести наконец дух после красноярских
суматошных дней и полных отчаяния ночей.
У Лайзы с открытием филиала Центра в Красноярске проблем не убавилось.
У нее постоянно что-то не ладилось, она сердилась, брюзжала на сотрудников,
покрикивала на Вадима, потом вдруг вновь превращалась в милую и смешливую
Лайзу. пила кофе, пыталась рассказывать анекдоты. Кто-то ей сказал, что
русские не мыслят своего существования без водки и парочки-другой
анекдотов.
Поэтому она внезапно выпаливала их залпом во время беседы с тем или
иным нужным чиновником, нисколько не заботясь об их идеологической
направленности и цензурной допустимости.
Да, она не слишком считалась с ситуацией, не подстраивалась под нее,
как и под вкусы чиновников, с которыми имела дело. Неуклонно, с
настойчивостью, достойной уважения, шла к намеченной цели. И Людмила
понимала: в этом она уступает Лайзе почти по всем позициям, потому что не
хватило ей ни выдержки, ни смелости. Сошла с трассы, когда до финиша
оставались считанные метры, смалодушничала, запаниковала.
Людмила переложила чемодан из одной руки в другую и обнаружила, что
остановилась напротив здания районной администрации, того самого, в котором
она впервые встретилась с Денисом. Оглядевшись по сторонам, поняла, что
заставило ее удивиться: она стояла как раз на том месте, где с незапамятных
времен разливалась огромная зловонная лужа. Теперь оно было засыпано
щебенкой и заасфальтировано. Людмила хмыкнула: оказывается, и в
Вознесенском кое-что изменилось во время ее отсутствия. И несомненно, в
лучшую сторону.
Некоторое время она раздумывала: свернуть в переулок напротив и
сократить путь до дома почти наполовину или пройти двести метров до здания
РОВД, а потом еще чуть-чуть по той самой улице, по которой они шли с
Барсуковым новогодней ночью, последней счастливой ночью в ее жизни...
И выбрала второй - экскурсию по местам, где она совсем было поверила,
что взаимная любовь все-таки существует.
Как давно это было, хотя и года не прошло с той сумасшедшей и до
отчаяния горькой первой и последней ночи любви... С тех пор ее жизнь
неузнаваемо изменилась. Нужно честно признаться самой себе, что новость о
предстоящей женитьбе Дениса окончательно выбила ее из колеи. Она потеряла
интерес ко всему, потеряла кураж. Все ее мысли занимал только Барсуков, и
только о нем она могла думать днем и ночью. Впервые в жизни позволила себе
забросить служебные дела и мчаться сломя голову в Вознесенское, где ее
почти никто не ждал и почти никому она не была нужна... Впервые рассудок
изменил ей, впервые любовь подчинила ее себе.
И в сравнении с этим чувством все остальное казалось ей мелким и
незначительным.
Людмила тяжело вздохнула и перешла на другую сторону улицы. Замедлила
на мгновение шаг, а сердце неприятно екнуло в груди и сбилось с ритма.
Машина Дениса стояла у крыльца, а в окнах его кабинета вовсю горел свет.
Значит, его сейчас нет дома. И, возможно, это к лучшему, потому что перед
встречей с Денисом ее охватывал почти животный страх.
Она отступила глубже в тень: в здании напротив открылась дверь, и на
крыльце появился человек в форме. Это явно был не Денис. Милиционер был
гораздо ниже ростом и толще. Она опять вздохнула. Барсуков даже накануне
свадьбы остается верен себе: работает допоздна, без всяких скидок и
поблажек.
Людмила вновь побрела по улице, не замечая, что слезы смешиваются с
дождем, да и щегольский плащ промок насквозь и больше не согревает ее.
Она дрожала, как в лихорадке, и не замечала этого, как не замечала,
что чемодан оттянул ей руку, а сумка - плечо.
"Да, - продолжала она рассуждать про себя, - ему нужна надежная и
верная жена - мягкая, непритязательная, услужливая. И Надька подходит здесь
по всем статьям. Хотя бы потому, что никогда не будет перечить ему, будет
стирать и гладить его брюки и рубашки, воспитывать его детей и молчать в
тряпочку, если он даже ни во что не будет ставить ее, не станет считаться с
ее мнением, а при случае и налево сходит..."
До своего дома она добралась уже в кромешной темноте. Дождь лил не
переставая, в туфлях хлюпало и чавкало. Людмила старалась не думать, во что
превратился совсем новый плащ, ее длиннополая гордость и полумесячная
зарплата.
Последний перед домом переулок превратился в настоящее болото, и
Людмила миновала его, уже не заботясь о собственных ощущениях и даже не
боясь поскользнуться. Ее трясло то ли от холода, то ли от каких-то не очень
веселых предчувствий. Стоило ей оказаться перед родной калиткой, как она
опять забыла и о дожде, и о том, что надо еще затопить печь и долго ждать,
пока она согреет настывшие комнаты.
Она безотрывно смотрела на темные соседские окна.
Сквозь зачастивший с еще большей силой дождь пробивался слабый огонек.
Вполне вероятно, Максим Андреевич дожидается сына, пьет чай на кухне,
читает... А если это Надька? Возможно, она уже переехала к своему будущему
мужу, чтобы не упустить журавля, нечаянно залетевшего в ее сети.
Людмила сердито чертыхнулась и убрала с лица мокрые волосы. Конечно,
она прекрасно все понимает. Барсуков великолепно ориентируется в
человеческих слабостях, весьма искусно манипулирует людьми, которые, хотят
они того или нет, моментально попадают под его власть. Она тоже слишком
легко поверила человеку, чьи намерения и поступки просчитывала с самого
начала. Но в какое-то мгновение все же потеряла осторожность. Он добился от
нее всего, чего хотел, она на какое-то время потеряла и волю, и чувство
реальности, и представление о том, что нравственно, а что безнравственно.
Отпустила свои чувства на свободу, что едва не привело ее если не к полному
краху, то определенно к частичной потере рассудка.
Людмила опять чертыхнулась, потому что замок на сумке заело, и она
никак не могла достать ключ, чтобы открыть калитку. Стоя по колени в мокрой
траве, заполонившей все, подступы к воротам, она с досадой дергала за
язычок "молнии", потом сняла сумку с плеча. И в этот момент она раскрылась.
Ключи, документы, косметика, кошелек с деньгами и всякая мелочь
вывалились ей под ноги. Мгновение Людмила тупо смотрела в темноту, потом
наклонилась и принялась шарить руками в траве. Почти сразу нашлись кошелек,
косметичка и паспорт, но связка ключей как сквозь землю провалилась.
Людмила обыскала каждый квадратный сантиметр вокруг себя, ощупала я
прочесала пальцами каждую травинку, но ключи словно испарились, растаял
...Закладка в соц.сетях
