Жанр: Электронное издание
Melnyk3
...чется.
Денис поднялся следом, заткнул пистолет за брючный ремень и принялся
отряхивать колени от клочьев старого бурьяна. Потом исподлобья посмотрел на
Банзая:
- Говоришь, пожить хочется? А что ж тогда за ружье взялся? Или жареный
петух в макушку клюнул?
- Петух не петух, - пожал дед плечами, - но шибко я рассердился на
Игоря Ярославовича и этого Алика. Он раньше на базе экспедитором работал, и
я сам видел, как он голубям головы рукой отрывал. На потеху начальству... И
меня по ребрам он отходил, не иначе. До сих пор ни вздохнуть, ни выдохнуть.
Денис вновь посмотрел в сторону дома, потуже натянул пеструю
камуфляжную кепку:
- Ладно, все понятно! Идешь со мной?
Дед замялся, отвел глаза в сторону:
- Прости, Денис Максимович! Нельзя мне пасеку надолго оставлять!
Медведь тут объявился неподалеку. Совсем близко к ульям подходит...
- Ясно, - протянул Денис насмешливо и переспросил:
- Медведь, говоришь? Ну-ну... - Он покачал головой. Потом оглянулся,
словно примериваясь, в каком направлении идти дальше, спросил:
- По карте показать сумеешь, где лагерь надымовский находится?
- А че показывать, - пожал плечами дед, - иди к Колдуну - там он
где-то прячется, а больше сказать не могу, я в те края не ходок.
- Ну что ж, прощай пока. - Барсуков кивнул и шагнул на тропу, ведущую
в глубь тайги. Дед долго смотрел ему вслед и, даже когда милиционер скрылся
в перелеске, все стоял у калитки, сморкался, что-то сердито бормотал и
огорченно разводил руками.
Тропа была сырой и топкой. Уже через несколько шагов Денис вымок по
колена. Он прекрасно понимал, что поступок его безрассуден. С одним
пистолетом против автомата и двух обрезов ничего не поделаешь. Единственная
надежда - на внезапность нападения. Но и на это он тоже не слишком
рассчитывал. Четыре месяца Надымов живет настороже, все его чувства
обострены до предела - вряд ли получится захватить его врасплох. Но вместе
с тем Денис понимал, что нет у него времени на раздумья, так как каждая
секунда промедления грозила Людмиле гибелью. Он представлял, каково ей
сейчас в лапах бандитов, озлобленных нападением волка и ее побегом.
Тропа вильнула и ушла в сторону, подтвердив опасения Дениса, что в
здравом уме к Колдуну никто не ходит. Особенно в это время года, когда
перевал не до конца избавился от подтаявших зимних запасов и нависает над
долиной гирляндой готовых вот-вот рухнуть снежных карнизов.
Теперь он шел без тропы и вымок уже по пояс, так как одну из речушек
пришлось форсировать вброд.
Огромные россыпи камней то и дело преграждали путь. Барсуков миновал
уже не менее десятка курумов, но количество их не уменьшалось, как и
расстояние до перевала, который по-прежнему маячил на горизонте,
прикрывшись рваной пеленой облаков.
Денис поднялся на очередной увал и остановился в растерянности:
бесконечные поля курумов раскинулись перед ним, и только изредка их серое
однообразие нарушали чахлые, кривобокие пихты, желто-коричневые заросли
кашкары и темно-зеленые - можжевельника.
Он выругался. Чертов Банзай! Струсил и даже не скрывает этого! Но и он
тоже хорош! Помчался к перевалу очертя голову, не подумав, что искать
хорошо замаскированный лагерь в этой бесконечной мешанине болот, камней и
валежника - пустая трата времени, сил и нервов. Денис присел на первый
попавшийся камень, вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет и
чертыхнулся с еще большей досадой. Сигареты превратились в мокрое крошево,
а курить хотелось с неимоверной силой. Он опять посмотрел в сторону
перевала и вздрогнул от неожиданности. В десятке метров от него, низко
опустив голову, стоял крупный волк и, казалось, выжидательно смотрел на
него.
Денис потянул руку за спину, чтобы достать пистолет. Волк вскинул
голову, но с места не сдвинулся, лишь нервно дернул боком и слегка
приподнял и опустил шерсть на загривке. Предупредил: не балуй!
И Денис понял, что баловать действительно не стоит.
- Ты - Темуджин?
- спросил он и осторожно ступил навстречу волку, понимая, что дикий
зверь никогда не приблизится вплотную к человеку, тем более в дневное
время. Денис знал только одного волка, который решился помочь человеку,
когда-то спасшему его от верной гибели.
- Темуджин!
- повторил он уже более уверенно и протянул навстречу руку. Но волк
отступил ровно на шаг, глянул на Барсукова внимательными желтыми глазами и
вдруг, развернувшись, перескочил на следующий камень, потом еще и? один и
опять остановился, всем своим видом говоря: "Ну что же ты медлишь?".
И Денис понял: волк знает, где хозяйка...
Глава 34
- Сука! Чего орешь! - Надымов зажал Людмиле рот ладонью и, задыхаясь
от возбуждения, торопливо зашептал:
- Не докричишься, лапушка!
Не придет твой драгоценный мент!
- Придет! - раздалось за спиной Игоря Ярославовича, и дуло пистолета
уткнулось ему в затылок. - Вставая, приехали!
Надымов оцепенел.
- Слезь с бабы, кому я сказал! - Денис с размаху впечатал носок
ботинка в бок бывшего предпринимателя. - Но сначала приведи ее в нормальное
состояние!
Надымов поднялся на колени, запахнул куртку на груди Людмилы, подтянул
молнию на джинсах.
- А руки? - напомнил Денис. - Я за тебя буду развязывать?
Надымов выполнил и это приказание, потом отполз в сторону. Поглядывая
с опаской в сторону Барсукова, пристроился в выемке между камней.
- Сидеть! - прикрикнул на него Денис. - Сидеть и не шевелиться! -
Потом обернулся к Людмиле:
- Свяжите ему руки и привяжите к чему-нибудь, чтобы не смылся. Ему это
все равно, что утром побриться!
Людмила растерла затекшие запястья, но с заданием Барсукова справилась
отменно, проявив при этом явную сноровку.
- Где его приятель? - отрывисто спросил Денис и в первый раз
пристально посмотрел на ту, ради которой выдержал почти двухчасовой
сумасшедший бег по тайге вслед за волков, который не брал в расчет ни
усталость, ни расстояние, ни здоровье человека, который последние
полкилометра до палатки Надымова преодолел только благодаря вовремя
открывшемуся второму дыханию. Волк, казалось, не знал устали, бежал ровно,
в одном темпе и лишь изредка оборачивался, с укоризной посматривая на
Дениса, который уже с трудом преодолевал очередной подъем или чавкающее под
ботинками высокогорное болото.
Теперь Темуджин сидел в полусотне метров от палатки и, склоняя свою
большую голову то вправо, то влево, наблюдал за событиями, происходящими на
небольшом свободном от леса пятачке рядом с временным укрытием бандитов.
- За лошадьми отправился его приятель. - Людмила мрачно посмотрела на
Барсукова. - Скоро должен вернуться, конечно если верить этому подонку. -
Она подошла к Надымову, склонилась над ним:
- Чего молчишь или язык проглотил от неожиданности? Говори, когда твой
приятель возвращается?
- Так я тебе и сказал! - Надымов с нагловатой усмешкой оглядел
обоих. - И не один он вернется, учтите, голуби! Мотайте отсюда, пока не
поздно, иначе рассержусь, тошно будет!
Людмила молча оглядела его о головы до ног, усмехнулась и нырнула в
палатку. Сначала на свет Божий появился один из обрезов, потом автомат, а
вслед за этим показалась и сама Людмила с толстым черным портфелем в руках.
- Смотрите, Барсуков! - Она бросила портфель к ногам Дениса. - Всему
вашему отделу таких денег за всю праведную жизнь не заработать.
- Людка! - рванулся к ней Надымов. - Сука!
- Не порти нервные клетки, Игорек! - Людмила дернула веревку, которой
тот был привязан к дереву, и Надымов упал на колени.
Барсуков приподнял его за шиворот и приказал:
- Лучше не дергайся! Еще раз прыгнешь, пеняй на себя! - Открыв
портфель, присвистнул от удивления:
- Ничего себе! - И посмотрел на Надымова. - Неужто все в долларах?
- "Нужто"! - огрызнулся Игорь Ярославович и добавил угрюмо:
- Сначала попробуй докажи, что это все мое!
- Докажем, докажем! - пообещал Барсуков весело и похлопал Надымова по
плечу. - Как пить дать докажем!
- Учти только, - Надымов с кривой ухмылкой на губах смерил его
взглядом, - моих денег там раз два и обчелся. Я их только хранил у себя.
Так что меня возьмешь, а хозяева на свободе останутся. Что делать будешь,
когда за долгом придут?
- Очень буду рад познакомиться! - Денис присел перед ним на
корточки. - Думаешь, мы ушами хлопали, пока ты по тайге гастролировал?
Думаешь, мы не нашли ту дискету, которую твой бухгалтер на даче у тещи
прятал? - Он поднялся на ноги и уже сверху вниз посмотрел на скукожившегося
в каменной выемке Игоря Ярославовича. - И деньги эти - не самая главная
улика в вашей преступной деятельности, гражданин Надымов! Загремите вы на
нары под громкие фанфары по нескольким статьям, и на этот раз, сыном
клянусь, от суда не отвертитесь, как бы сильно вам этого ни хотелось!
- Ну это еще баба надвое сказала, - хмыкнул Надымов и скосил глаза в
сторону. В ту же секунду в полуметре от Барсукова ударилась о камень пуля
и, срикошетив, впилась в землю рядом с ботинком. Через мгновение
подполковник уже лежал за соседним камнем, и вторая, выпущенная из обреза,
ударила в то место, где он только что стоял.
"Людмила? - метнулась в голове мысль. - Что с ней?" Словно в ответ
из-за соседнего камня ударил одиночный автоматный выстрел, потом другой.
Он покачал в удивлении головой: похоже, женщина среагировала на
опасность вполне быстро и успешно, потому что прихватила трофейный автомат
и теперь держала под обстрелом груду камней, откуда прозвучали первые
выстрелы. Денис снял с головы кепку, нацепил ее на обломок ветки и
осторожно приподнял над камнем. Два выстрела грянули почти одновременно.
Пуля из обреза полоснула по ветке, переломив ее надвое. Автомат ударил
точнее, и из-за камней, где прятался противник, послышался короткий вскрик
и красноречивый набор фраз, явно непарламентских.
- Ну и зараза девка! - ухмыльнулся про себя подполковник и ящерицей
метнулся между камней.
Еще одна пуля просвистела над головой, но не в него, в этом он был
уверен, как и в том, что стрелявший до сих пор считает, что он не сдвинулся
с места. Людмила ответила короткой очередью. Противник опять грязно
выругался, две пули подряд попали в камень, за которым скрывалась женщина.
Денис обеспокоенно прислушался: ни звука, ни движения! Но каким-то
внутренним чутьем он почувствовал, что она жива и даже не ранена.
Неожиданно для себя он мелко перекрестился и пополз дальше, стараясь не
сдвинуть с места мелкие камни, не стукнуть, не зашуршать...
Где-то над головой жалобно тенькнула птица, и он застыл, прижавшись
спиной к камню, приняв этот звук за свист пули. Противник был рядом, и,
кажется, один. Неподалеку в кустах испуганно заржала лошадь, за ней другая,
и Денис подумал, что Темуджин тоже где-то поблизости, хотя исчез из виду
после первого же выстрела.
Чуть правее того места, где скрывалась Людмила, шевельнулись еловые
ветки, и противник тут же среагировал на это движение последней оставшейся
в магазине пулей. Теперь ему потребуется несколько секунд, чтобы
перезарядить карабин. Именно этого мгновения и дожидался Денис.
Он привстал, оперся одной рукой о камень, приготовившись к броску, и
удивленно покачал головой. На том месте, где, по его предположению, должен
находиться противник, никого не было.
"О, черт!" - успел он выругаться про себя и тут же уловил слабое
движение воздуха справа. В долю секунды успел развернуться и перехватить
занесенную над ним руку с зажатым ножом. Молниеносная подсечка ногой, рука
вывернута и заведена назад, противник падает лицом вниз в колючие кусты
можжевельника, но в то же мгновение сжимается в клубок, совершает почти
немыслимый кувырок назад, отталкивается ногами и в прыжке, почти не
коснувшись земли, вновь бросается на опешившего от подобной резвости
милиционера. Только секунду промедлил Денис, но от чуть не стоила ему
жизни. Чернобородый Алик ногой выбил у него из руки нож, подхватил его на
лету, и совсем бы худо пришлось подполковнику, не выскочи из-за камней со
спины бандита Людмила с автоматом на изготовку и не крикни дрожащим от
ярости голосом:
- Бросай нож, гад! - И когда Алик, выругавшись, отбросил нож в
сторону, проговорила уже более спокойно:
- Еще раз свою вонючую пасть откроешь, изрешечу на месте!
Она наклонилась, подняла нож и молча перебросила его Барсукову И тут
Алик вновь продемонстрировал небывалую прыть и полное пренебрежение
опасностью, метнувшись в сторону Людмилы. Денис рванулся следом. Бандит
успел ударить женщину в живот ногой, отчего она словно переломилась надвое,
покачнулась, повалилась на камни и, не удержавшись на краю обрыва, кубарем
покатилась к шумящему далеко внизу водному потоку.
Но и Алик не удержался на ногах. От полученного удара в челюсть он
потерял равновесие, завалился за камни головой вниз и полетел, кувыркаясь,
вслед за Людмилой, но, в отличие от нес, все же пытался ухватиться за камни
и пролетающие Мимо чахлые кусты ольхи и карликовой березы.
Не разбирая дороги, Барсуков мчался по откосу вниз, моля Бога, чтобы
Людмила осталась жива, а ему хватило сил догнать се, не позволить упасть в
реку, беснующуюся в узком ущелье между скал. Но ему опять помешал не
слишком удачливый в схватке чернобородый приятель Надымова. Ухватившись за
ствол молодого кривобокого кедра, он завис над обрывом и, как попавший в
ловушку затравленный зверь, смотрел снизу вверх на затормозившего над его
головой Барсукова.
- Помоги! - прохрипел он, тужась подтянуться.
Из-под корней кедра посыпались камни, и бандит затих, прошептав уже
умоляюще:
- Помоги, Аллахом прошу!
Денис выругался сквозь зубы, снял с пояса наручники, пристегнул ими
Алика к стволу дерева и только после этого втянул за шиворот наверх.
- Сиди и не рыпайся, - приказал, уже спускаясь по обрыву вниз.
Спустившись, прокричал:
- Пристрелю, как собаку, если двинешься с места!
Спасая Алика, он потерял из виду Людмилу.
Спуск становился все круче и круче, и подполковник вынужден был
скользить вниз по откосу почти на спине, упираясь каблуками в склон и
хватаясь за камни и мокрые от сочащейся отовсюду влаги кусты. Он вымок с
головы до ног, ботинки и брюки покрывал толстый слой желтоватой глины, из
куртки был вырван порядочный клок.
- Люда! - позвал он осторожно, боясь вызвать криком подвижку каменной
осыпи, которую только что чудом преодолел. Закрепившись в узкой расщелине,
осматривал окрестности в бинокль. Водный поток бушевал в какой-то полусотне
метров внизу.
Денис не рассчитывал, что его голос долетит до Людмилы, и тем более не
надеялся на ответ, но тихий стон разобрал столь отчетливо, что поначалу
даже не поверил своим ушам, приняв его за галлюцинацию. Стон повторился
снова, совсем близко, и ему даже показалось, что он слышит свое имя. Его
звали, на его помощь надеялись. И опять, забыв про усталость, он бросился
на этот голос, чуть не потеряв голову от радости, что Людмила жива.
Ухватившись за узкий каменный гребешок сбитыми в кровь пальцами,
распластавшись на почти отвесном склоне, Людмила попыталась раздвинуть губы
в улыбке, но не смогла и смотрела виновато, словно просила прощения за
доставленные хлопоты. Свитая чудовищной силой в тугие белесые жгуты, внизу
металась, ревела, билась о камни и скалистые берега в бессильной ярости
река, отчаявшись раздвинуть каменные стены русла и вырваться на простор,
чтобы дать выход скопившейся в ней колоссальной энергии.
- Держись, родная, держись! - Денис лег на живот и попытался
дотянуться до руки девушки.
Камни зашуршали и задвигались под ним, он рванулся в сторону и в
следующее мгновение с ужасом увидел, как, разжав пальцы, Людмила-с криком
скользит все быстрее и быстрее вниз. Не успев ни о чем подумать, он прыгнул
следом за ней в воду.
Он еще не достиг дна, а река уже подхватила, понесла, закружила,
завертела, не давая вынырнуть на поверхность. Еще секунда - и в легкие
хлынет вода.
Неимоверным, почти нечеловеческим усилием Барсуков оттолкнулся от
камней, к которым его прижало безжалостным потоком, и выскочил на
поверхность, глотнув воздух широко открытым ртом. Его тут же накрыло
волной, но в последний момент он успел ухватиться за обломок дерева,
торчащий между двух огромных валунов. Почувствовал себя увереннее и даже
сумел оглядеться вокруг, но, кроме беснующихся волн, ничего разглядеть не
удалось.
Денис подтянулся и сел верхом на бревно.
Вода захлестывала его с ног до головы, стекала ручьями по лицу, только
почему-то вдруг стала солоноватой на вкус, и подполковник понял, что плачет
навзрыд, как не плакал с тою самого горького в его жизни дня, когда умерла
матушка. Впервые после смерти матери он испытал подобное отчаяние. Измена
жены, а потом ее гибель вызвали в нем лишь приступ ярости, направленный в
первую очередь на самого себя.
Денис тряхнул головой: нельзя сейчас вспоминать о мертвых! Людмила
жива, непременно жива! Ведь он так и не успел сказать ей о своей любви! Он
заскрипел зубами от непомерной горечи. Тупая, примитивная скотина! Ну что
ему стоило еще тогда, в новогоднюю ночь, признаться ей в том, что страдает
и любит ее как самый обыкновенный мужик, и ночами не спит, и подокнами уже
тропку протоптал. Только вот проклятой гордыни в нем чуть больше, да,
возможно, еще осторожность мешает. Обжегшись раз на молоке... Он вздохнул,
в который раз окинув взглядом реку и противоположный пологий берег. Никого!
Ни единой живой души!
Он вскарабкался повыше. Балансируя руками, оступаясь и скользя на
мокрых валунах, преодолел каменную запруду, почти перегородившую реку.
Оставалось перепрыгнуть через узкий, метра в полтора шириной, но
мчащийся с ужасающей скоростью поток воды. Он слегка присел, изготовившись
к прыжку, и вдруг поймал боковым зрением почти незаметное для глаз движение
слева от себя. Стремительно оглянулся и увидел волка, пытавшегося
справиться с буйным потоком и вместе с тем не выпускавшего из зубов край
куртки, помогая Людмиле оставаться на плаву. Женщина, судя по всему, уже из
последних сил держалась на поверхности: из воды выглядывала лишь ее голова,
да иногда взлетала вверх рука, видно все еще стараясь помочь Темуджину
выгрести на мелководье.
Денис не помнил., как очутился на берегу и, схватив первую
подвернувшуюся под ноги лесину, устремился к воде. Темуджин был уже у
самого берега.
Когда Денис, бросившись к нему, ухватил Людмилу за воротник куртки,
потянул к себе, волк испуганно метнулся в сторону, и поток тут же подхватил
его, закрутил, ударил о камни.
- Темуджин! - закричал что было сил Денис, когда голова зверя скрылась
в воронке у подножия одного из валунов. - Темуджин! - опять прокричал он,
но напрасно. Волк не вынырнул, и Барсуков выругался яростно, во весь голос,
отбросил от себя ненужную теперь лесину и склонился над Людмилой. Она была
в сознании и смотрела на него полными слез глазами.
- Темуджин?.. - прошептала она едва слышно. - Темуджин.., погиб?..
- Ну что ты! Выплыл твой Темуджин! - Денис встал перед ней на колени и
принялся растирать Людмиле руки, пытаясь хоть немного согреть ее. Но она
отстранилась, села и попыталась стащить с себя куртку. С трудом, но ей это
удалось. Только отбросив ее в сторону, она уткнулась в колени лицом и
зарыдала в голос. Денис обнял ее за плечи, потом привлек к себе. Женщина
плакала у него на плече, повторяя как заклинание: "Ну почему он не выплыл,
почему же не выплыл?.."
Целый час они поднимались по откосу вверх.
Сначала сняли с дерева Алика, потом раз пять останавливались на
более-менее пологих участках и по очереди старались рассмотреть в бинокль
противоположный берег в надежде, что Темуджин все-таки справился с течением
и выплыл. Людмила уже успела рассказать Денису, как спас ее волк,
подрывшись под сарай, как порвал руку Алику. На что хмуро слушавший ее
бандит сверкнул глазами и пробормотал сквозь зубы, что Аллах наказал
злобную тварь за его искалеченную руку, утопив волка в пороге.
- Заткнись, ублюдок! - прикрикнул на него Денис и повернулся к
Людмиле:
- Я уверен, что он выплыл, просто его очень трудно разглядеть среди
камней, даже в бинокль.
Людмила печально улыбнулась и покачала головой:
- Возможно, вы правы, Денис Максимович! Будем надеяться, что все-таки
выплыл...
Наконец они преодолели последний, самый трудный участок пути, мелкую
осыпь, заросшую кедровым стлаником, и Денис помог Людмиле вскарабкаться на
крутой скальный карниз, с которого она слетела вниз. Потом пришла очередь
бандита. Оставшиеся до вершины несколько десятков метров он почти полз по
камням, очевидно сильно потянув ногу при падении. Но мог с тем же успехом и
притворяться, чтобы усыпить бдительность противника. Поэтому, чтобы не
купиться на эту хитрость, Денис втянул его за шиворот наверх и приковал
наручниками к толстому, выступающему над камнями корню огромного кряжистого
кедра, росшего почти на самом краю обрыва. Затем поспешил вслед за
Людмилой. Услышав ее удивленный вскрик, припустился бегом, преодолел
скопление камней, за которыми еще пару часов назад лежал, отстреливаясь, и
тоже застыл в удивлении.
А потом, выругавшись про себя, подошел ближе и поднял с земли обрывок
веревки, которой совсем недавно была связана Людмила. Ею же был привязан к
дереву Надымов. Мерзавцу самым необъяснимым образом удалось освободиться.
Портфеля в камнях тоже не оказалось. Барсуков принялся осматривать веревку
более внимательно. Хмыкнул сердито и протянул ее Людмиле:
- Смотри! Перепилена! И весьма острым ножом - края не слишком
разлохмачены. Но где он взял нож? - Он огляделся по сторонам и вдруг с
досадой хлопнул себя по лбу. - Придурок! Чего тут не понять! Видно, тот
нож, что я в сторону отбросил, приземлился где-нибудь поблизости, вот этот
подонок и воспользовался. - Денис огляделся по сторонам, потом посмотрел на
Людмилу и огорченно вздохнул. - Как же я лопухнулся? Теперь он и вооружен,
и при деньгах.
- Деньги и оружие он, ясное дело, прихватил с собой... - Людмила
подошла к балагану, заглянула внутрь. - Спальник забрал и рюкзак с
продуктами. Да, - она выпрямилась и посмотрела на Барсукова, - если он
пешком решил удрать, вряд ли мы сумеем его быстро отыскать. А вот если на
лошадях... - Она улыбнулась. - Мы ж его в два счета нагоним: они подковами
мох сдирают, да и сами следы разве только слепой не разглядит.
Денис посмотрел на ее улыбающееся лицо, радостно блестящие глаза, и
сердце его мучительно сжалось. Еще совсем недавно он думал, что
безвозвратно потерял ее. И готов был пожертвовать всем, чтобы вновь увидеть
эту ставшую для него единственной женщину живой и невредимой. Пусть такой,
как сейчас, - чумазой, с синяками и ссадинами на лице, в изодранных о камни
брюках и штормовке, с обломанными ногтями и просящими каши ботинками.
Людмила подняла в удивлении тонкие брови и посмотрела на него с едва
заметной усмешкой в глазах. Точно так же она смотрела в тот день, когда он
беззастенчиво пялился на нее из окна кабинета.
Именно тогда ему впервые нестерпимо захотелось обнять ее... А потом
это желание не проходило никогда, хотя природная осторожность и здравый
смысл всякий раз удерживали его от опрометчивого шага, пока не свела их
вместе в тесном деревенском переулке незабываемая и безрассудная новогодняя
ночь... Он нервно сглотнул, сжал зубы и отвел глаза, чтобы не выдать
взглядом, что испытывает сейчас, не показать, что душа его рвется на части,
на мелкие кусочки, стоит только представить, как потянется навстречу эта
безрассудно смелая и отчаянная женщина, раскроет доверчиво губы и...
- Эй, начальник, - пробурчал за его спиной прикованный к дереву
Алик, - руку перевяжи, закровила опять.
- Не сдохнешь! - Денис проверил пистолет, вставил новую обойму,
подошел к бандиту и приказал:
- Вставай! - Когда тот с трудом поднялся на ноги, спросил; - Куда
направляется Надымов?
Алик пожал плечами и, сплюнув, процедил сквозь зубы:
- Дорог в тайге много. Кто ж его знает?
- Выходит, не знаешь? Или знаешь, но не скажешь?
- Тебе виднее, начальник! - Алик с откровенным злорадством посмотрел
на Барсукова.
- Послушай, Аликпер, - Людмила подошла к ним, - ты зря запираешься.
Надымов от нас не уйдет. Часом раньше, часом позже, но мы нагоним его.
Только ведь и тебе с нами идти придется, а рана у тебя поганая,
инфицированная. Загноится, что делать будем?
- Ничего, олений мох приложу, все пройдет! - Бандит ухмыльнулся. - А
вот идти быстро я не смогу. Ноги болят, да и настроения нет.
- Ничего, - Денис похлопал его по плечу, - ноги я тебе живо вылечу и
настроение подниму до такой степени, что впереди нас вприпрыжку
помчишься. - Он намотал рубашку бандита на кулак, притянул его к себе. - А
не пойдешь с нужной скоростью, пристрелю при попытке к бегству. Тем более,
что одна уже была. Чуешь, сволочь, что я говорю?
- Чую. - Алик отвел взгляд в сторону. - Ладно, начальник, твоя
...Закладка в соц.сетях
