Жанр: Электронное издание
Melnyk3
...лядывала порядком перепачканная гипсовая повязка.
- Да-а, друг ты мой разлюбезный! - Стас озадаченно почесал в
затылке. - Гипс тебе, ежу понятно, не в больнице накладывали. А теперь
потрудись вспомнить, и как можно скорее, что под этим гипсом скрывается? И
подчеркиваю, чистосердечное признание в содеянном безобразии значительно,
учти, значительно облегчит тебе дальнейшую жизнь.
- А чего мне врать, гражданин начальник? Недавно споткнулся, руку
сломал, - пробурчал мужик и исподлобья посмотрел на Дробота.
- Ага, - обрадовался тот, - старые песни о главном. О пень споткнулся,
башкой навернулся, потом очнулся...
- Я же говорю, руку сломал, - не сдавался Цымбарь. Он отвел взгляд от
майора и с тоской посмотрел на Барсукова. - Открытый перелом...
- А вот сейчас мы сами убедимся, какой у тебя там перелом, закрытый
или - о ужас! - открытый! - Стас взял со стола большие ножницы и поклацал
лезвиями перед носом Цымбаря. - Давай сначала не с гипса начнем, а с твоего
брехливого языка, Иван.
Знаешь ведь, что через пару минут я тебя за этот язык на гвоздь повешу
за дачу ложных показаний, ан нет, треплешь им почем зря, вводишь товарищей
ментов в заблуждение.
Цымбарь еще больше помрачнел и протянул ему руку. Через минуту Дробот
с несомненным торжеством в голосе воскликнул:
- Ну вот! Финита ля комедия, гражданин Цымбарь! За что боролись, на то
и напоролись! А напоролись вы, голубь сизокрылый, не иначе как на пулю,
которая и превратила вашу конечность в этакое уродство! - Стас посмотрел на
Барсукова и весело подмигнул. - Не иначе тот самый Людмилин подранок! Или я
ошибаюсь, родной ты мой?
- Скажи спасибо, начальник, что мы эту Людмилу тогда в тайге не урыли!
Но допрыгается стерва, ох допрыгается! - процедил сквозь зубы Цымбарь, и
глаза его полыхнули вдруг такой откровенной ненавистью, что Барсуков даже
хмыкнул озадаченно: надо же так обмишулиться - сравнить этого отъявленного
подонка с тупой деревенской бабой!
Стас похлопал себя по карманам и с досадой произнес:
- Надо же! Сигареты где-то выронил! , - Возьми мои! - Барсуков достал
из кармана кителя начатую пачку и перебросил ее в руки Дроботу, ерзавшему
на заднем сиденье.
Тот вытащил две сигаретки: одну - на сейчас, другую - про запас; до
ближайшего киоска езды по таежным, утонувшим в сугробах дорогам никак не
менее часа... И присвистнул - то ли от восторга, то ли от удивления:
- Ну, ты даешь, начальник!
- Что случилось? - поинтересовался Барсуков, не сводя глаз с дороги.
"Нива" с разгона форсировала глубокий сугроб в ложбине между двумя увалами.
- Потом! - коротко ответил Дробот. И со стоном зевнул. - Ох, жизнь
наша каторжная, ментовская! Уже и не помню, когда высыпался как
следует!.. - Не прошло и минуты, как на заднем сиденье послышалось тихое
посапывание, перемежаемое, неясным бормотанием и всхрапыванием.
Некоторое время ехали в сопровождении звуков, издаваемых бравым
начальником криминальной милиции. Наконец после очередного мощного храпа
Сергей не выдержал и весело посмотрел на подполковника:
- Ну и здоров же спать Станислав Васильевич!
Помню, как-то всем отделом на природу ездили отдыхать. Так он с
удочкой в руках умудрился задремать и свалился прямо в озеро лицом. А один
раз возвращались мы из Базынгета, есть такая деревушка - с десяток домов и
в такой глухомани, что добраться туда можно летом только на моторке, а
зимой - по льду реки. Живут одни староверы, преступлений у них отродясь не
бывало. А тут приехали несколько художников, говорят, на этюды, а по мне -
так водку жрать на свободе, подальше от городских проблем да баб своих...
- А ты поменьше трепись начальству, - раздалось у них за спиной. - В
Базынгете именно ты, голубь, сел задницей в костер, и, если бы не я, иметь
бы тебе бытовую травму в виде огромного волдыря на тех местах, что
неприлично дамам показывать.
- Так я ж про другой раз рассказываю, - смутился водитель.
- А про другой раз при других и рассказывай, - посоветовал Стас, потом
с нарочито громким кряхтением потянулся и предложил:
- Заночуем сегодня у меня, Денис Максимович? Думаю, нам есть о чем
поговорить без всяких наглых свидетелей, - кивнул он в сторону Сергея, - да
и выпить кое-что найдется по этому поводу. А в принципе можно и без повода,
просто за то, что день хороший.
Они опять замолчали. Стас что-то тихо мурлыкал себе под нос, временами
эмоционально выкрикивая в спину водителю несколько фраз, суть которых
сводилась к следующему: "Куда прешь. Серый, не видишь, какую дуру там
намело!"
Пришлось миновать не один десяток подобных "дур", прежде чем
показались огни Вознесенского.
Освободились они только к десяти вечера: за два дня накопилось столько
неотложных дел, что Денис с трудом выкроил пять минут, чтобы позвонить
домой. Отец отвечал бодро и весело. Сообщил, что потихоньку передвигается
по квартире и даже выходил на улицу, но печь пока топит Слава. А сейчас он
у него в гостях, консультирует по истории, которую тому сдавать на
вступительных в институт. Костя сегодня в садик не ходил. Людмила взяла его
с собой на слет юных экологов, привезла домой сонного, и он опять остался у
нее ночевать.
Денис рассердился:
- Зачем ты ей разрешаешь? Получается, что мы все заботы о Косте
переложили на плечи чужой женщины! Сегодня я уже не успею, поэтому прошу
тебя, поговори завтра с ней, извинись за все, и давай прекратим эту
практику: доверять Костю чужим людям.
- Вот ты и поговори, если такой умный, - недовольно проворчал отец. -
Тебе не привыкать обижать людей, а я к этому не приучен и ссориться с этой
женщиной не желаю. Она искренне заботится о Косте, и я очень ей благодарен.
И учти, именно при ней он произнес первое слово.
- Я понял тебя, - сказал сухо Денис. - Но и без твоих упреков
догадываюсь, что я плохой отец и слишком мало занимаюсь сыном. Но ты должен
понимать, что я не балду пинаю и не в бирюльки играю.
- Вот по этой причине не мешай Людмиле и будь благодарен, что есть
женщина, которая совершенно бескорыстно заботится о твоем сыне! - Старик
бросил трубку, а Денис тяжело вздохнул и посмотрел на сидевшего напротив
Стаса:
- У тебя действительно выпить найдется?
- В чем вопрос! - Стас хлопнул ладонью по столу. - Так ночуешь у меня
или нет?
- Давай! - Денис посмотрел на часы. - Котелок совсем отказывается
варить, и с чего бы это?
- Верно, вся вода выкипела? - поинтересовался Стас и успокоил
начальника:
- Щас мы ее дольем, по стопочке хлопнем - и все будет вери гуд!
- Ну, если только по стопочке, - улыбнулся Барсуков и крикнул
оперативному дежурному:
- Я сегодня у майора ночую. В случае аврала домой не звонить!
Глава 18
Денис огляделся по сторонам и озадаченно покачал головой:
- Да-а! Я думал, у меня в доме беспорядок, но ты, похоже, всех
переплюнул!
- С чего ты взял, что это беспорядок? - рассмеялся Стас. - Это
художественно оформленный порядок. В душе я художник-модернист, точнее,
абстракционист. Правда, в самых крайних проявлениях!
- Значит, экстремист-модернист, говоришь? - усмехнулся Денис. - И как
я раньше не догадался, что тоже подобными расстройствами психики страдаю!
По крайней мере, есть чем перед отцом оправдаться! - Он поднял с пола
коробку с книгами и спросил:
- Куда ее убрать, чтобы под ногами не мешала?
- Да бог с ней, переступим! - отмахнулся Стас. - Я уже пробовал
кое-какие вещички с места на место перебрасывать, но толку никакого!
Он принес из кухни две стопки и тарелочку с кусочками соленого сала и
холодного мяса. Денис нарезал хлеб, купленный по дороге в киоске, открыл
банку рыбных консервов, выложил на бумажную салфетку ломтики сыра и
колбасы - остатки сегодняшнего обеда. Не пропадать же добру! Днем Стас
по-хозяйски бережно завернул их в салфетку и прихватил с собой, по давнему
опыту зная, что с устатку вряд ли захочется бегать по магазинам.
- Давай-ка пропустим по одной, пока картошка варится! - Стас оторвался
наконец от плиты и сел в продавленное кресло рядом с низким кухонным
столом. - Оприходуем, так сказать, некоторое количество спиртосодержащей
жидкости и дадим ей экспертную оценку! - Он разлил водку по стопкам и
посмотрел на Дениса:
- Честно сказать, осточертела мне моя холостяцкая житуха, товарищ
подполковник, но и в ярмо супружеской жизни страсть как впрягаться не
хочется! И вот стою я перед этой дилеммой, как тот витязь на распутье: и
хочется, и колется... - Он окинул задумчивым взглядом содержимое стопки,
быстро опрокинул ее в рот и весело подмигнул:
- За баб сегодня пить не будем, а то приснятся ненароком! - Он разлил
по второй и поинтересовался:
- А ты, случайно, не кричишь ночью от подобных кошмаров?
Денис едва заметно усмехнулся:
- Пока не страдаю! Да и некому, кажется, сниться!
- Ну, это дело скорое! Не успеешь оглянуться, как в капкан к
какой-нибудь амазонке-охотнице попадешься, и тогда два варианта: или под
венец ее тащить, или лапу самому себе перегрызть и бежать во все лопатки на
тех, что остались. Только разве убежишь? Все равно догонит, поймает и
обезвредит!
- Тебя, гляжу, уже обезвредили? - Денис встал со стула, снял крышку с
кастрюли и попробовал картошку вилкой. - Вроде готово!
- Так сцеди! - лениво отозвался Стас и, закинув одну руку за голову,
включил стоящий рядом магнитофон. Грустная тягучая музыка полилась из
динамика. Майор закрыл глаза и замурлыкал в такт мелодии.
Денис слил воду и вывалил картошку в глубокую фаянсовую тарелку.
- Масло в холодильнике! - сообщил Стас не открывая глаз.
- Ты меня в подсобные рабочие пригласил? - поинтересовался Денис, но в
холодильник все-таки полез и достал початую пачку масла.
- Ну, не все ж начальству кровь пить! - Стас рассмеялся и вдруг
совершенно серьезно посмотрел на Барсукова. - Ты меня знаешь, Денис, не
могу я ходить вокруг да около. - Он полез во внутренний карман пиджака. -
Не хотелось мне этот разговор при Сергее затевать, хотя и уверен, что он
выеденного яйца не стоит. - На ладони Дробота лежала маленькая серебряная
сережка в форме полумесяца. - Скажи на милость, откуда в твоей пачке
сигарет взялась Тонькина сережка?
- Тонькина? - несказанно удивился Денис. - С чего ты взял, что
Тонькина?
- А с того, что я лично на пару с ее братом Пашкой выбирал их в
подарок Антонине ко дню рождения. У нее целый комплект такой: кольцо,
браслет и вот эти серьги. Я их ни с какими другими не спутаю. Видишь, -
поднес он ладонь почти вплотную к глазам Дениса, - камушек выпадал, и я его
самолично приклеил!
Денис пожал плечами:
- Ну и что из того? Разве твоя разлюбезная Антонина не могла дать
поносить эти серьги кому-то другому?
- Постой, - Стас хитро прищурился, - на что ты намекаешь? Уж не с
Людмилы ли вы, товарищ подполковник, сняли сей предмет? Потому как моя
Антонина свет Сергеевна, если с кем и поделится, то в первую очередь с
Людкой Ручейниковой. - Он хлопнул себя по лбу. - Это ж надо же! И как я
сразу не догадался?
- И столько терпел? Начальство во всех грехах подозревал, страдал,
ревновал, мучился! - съязвил Денис и уже более серьезно пояснил:
- Я вправду не знал, что это сережка твоей Антонины. Людмила
Алексеевна попросила починить застежку, вот я в городе и забежал в
ювелирную мастерскую. А чтоб по карманам не завалялась, я ее в пачку
сигарет положил...
- Что ж, так взяла вдруг и попросила, чтобы починил? - пришел черед
удивиться Стасу.
- Вот так взяла и попросила, - Денис насадил картофелину на вилку и
обмакнул в масло, - тем более что эту застежку я сам нечаянно и сломал.
- И каким это образом?
- Попытался застегнуть, но силы не рассчитал, вот и пришлось
заглаживать вину.
Стас хмыкнул, заломил в удивлении густые черные брови и протянул:
- Понятно. - Потом предложил:
- Сморгнем-ка еще по одной! - и разлил водку по стопкам. - А выпьем мы
сейчас с тобой, Денис Максимыч, за то, чтобы женские сережки почаще в наших
руках расстегивались, а попутно за здоровье одной чудесной девки, что никак
счастье за хвост схватить не может. Ходит оно с ней рядом, а она даже
близко его к себе не подпускает.
- Кого его?
- Да кого ж еще, если не счастье! - усмехнулся Стас и притворно тяжело
вздохнул. - Как ни крути, нет нам жизни без баб! Не хочешь пить за них, все
равно напьешься. Но Людка Ручейникова - девка особая, и потому выпить за
нее стоит особо, причем до дна!
Барсуков ничего не ответил, глянул исподлобья на своего заместителя,
но водку выпил. Стас от начальства не отстал. Затем они изрядно закусили,
пропустили еще по одной, и только после этого Стас откинулся в своей
излюбленной позе на спинку кресла и умиротворенно произнес:
- Ну вот! Теперь и покурить можно, и за жизнь потрепаться!
- Объясни, если не секрет, почему ты за Людмилу предложил выпить? -
Денис пустил густую струйку дыма в сторону открытой форточки. - Или акценты
сместились и ты решился сгулять налево?
- Ни налево, ни направо, Денис Максимыч! - Стас прикрыл глаза. -
Просто хорошая она девка, действительно очень хорошая. Только вот и вправду
в жизни у нее все как-то не так получается. Почитай, с самого детства
постоянно кого-нибудь на своем горбу везет. Ведь она только с виду такая...
сердитая, - усмехнулся он, открыл глаза и серьезно посмотрел на
Барсукова. - Смалехоньку без мамки осталась. Славку выпестовала, вон какой
детина вымахал, а потом в университете Вадика своего встретила. Сейчас его
обихаживает и нянчит.
Видите ли, он в аспирантуре учится, ему специальные условия нужны, и
кормежка особенная, и все остальное... И хоть бы было из-за кого так
стараться! Видел я его, Денис. Щупленький, носатенький, в очечках, но
гонору выше башни. А Людке только дай повод пожалеть. А к себе никого не
подпускает и боится жалости - не приведи господь! Как кобылица брыкается!
Мужики к ней на расстояние пушечного выстрела боятся подойти! А весна
придет - посмотришь, что у нее во дворе будет твориться.
Еще пожалеешь, что в соседях поселился. Думаешь, у нее сараи для
домашней живности построены?
Куда там! Всю весну, а то и лето, подранков по тайге собирает, лечит,
обихаживает. Кого потом назад возвращает, кого в городской зоопарк
определяет.
В прошлом году медвежонок жил, двух рысят ребята из соседней деревни
принесли, потом лисенка где-то откопали. А года два или три назад все лето
волчонка растила. Темуджином назвала. Он за ней хвостиком бегал. Ревела
белугой, когда в тайгу его отпускала! А сейчас Тонька мне по секрету
рассказала, что он до сих пор иногда Людку в тайге на тропе встречает и
почти до дому провожает.
Денис озадаченно покачал головой, но спросил совсем не то, что
хотелось:
- Зачем ты это мне рассказываешь?
- А просто так! Информация к размышлению о тех особах, чьи сережки
имеют дурную привычку сами по себе расстегиваться. А стоит только к ушку
наклониться, чтобы застегнуть, считай - все, пропал, душа моя! Окончательно
и бесповоротно! Так уж она по-особому свой подбородок поднимет, щечку, а то
и губы вместо уха подставит, глазки закроет. Хочешь не хочешь, поцелуешь, а
она тебя сразу - ап! И все тут, капкан захлопнулся!
Денис окинул Стаса, еще более мрачным взглядом, встал со стула,
подошел к окну и, опершись ладонями о подоконник, всмотрелся в глухую
непроглядную темь. Низкие тучи заволокли небо, и лишь над дальними сопками
сияла крупная голубая звезда. Он вдруг вспомнил другую звезду, что так лихо
подмигивала им сквозь щель в камнях, и теплоту женских губ вспомнил, и даже
запах дыма от ее свитера... Судорожно сглотнул и повернулся к Стасу.
Посмотрел на него неожиданно потерянно и вновь спросил совсем не о
том, на что рассчитывал получить исчерпывающий ответ:
- Как ты думаешь, откуда "манлихер" мог попасть к Цымбарю?..
Людмила отодвинула в сторону бумаги и посмотрела на часы. Скоро
одиннадцать. Она вздохнула, подняла трубку телефона и набрала номер
соседей, надеясь, что подойдет Денис. Но трубку взял Максим Андреевич и тут
же клятвенно заверил, что сей момент отпускает Славу домой.
Брат примчался через десять минут и застал сестру по-прежнему
зарывшуюся с головой в бумаги.
Он уже знал, что она готовится к встрече представителей World Wide
Centre Nature (Всемирного центра дикой природы) и работает над проектом
питомника для восстановления ранее исчезнувших птиц и животных, под который
они с Кочеряном мечтали получить деньги от WWC.
Славка на цыпочках прокрался в свою комнату. Выложил из сумки учебники
и тетради и, включив настольную лампу, оглянулся на Костю, который опять
занял его кровать. Ему же сестра на этот раз постелила на диване. Костя
спал неспокойно, постоянно норовил сбросить с себя одеяло, брыкался ногами
и толкался локтями. Славка быстро просмотрел записи, которые сделал вечером
во время встречи с Максимом Андреевичем. Старый учитель несказанно
обрадовался, когда он обратился к нему за помощью. Они проговорили почти
три часа. И так уж получилось, что, незаметно для себя. Славка рассказал
соседу и об исчезнувшем в тайге отце, и о Светке, и о сестре, которая всю
жизнь заботится о ком угодно, но только не о себе.
Он прислушался. Людмила тихо возилась на кухне. Вероятно, ставила
чайник. Значит, опять будет сидеть чуть ли не до утра. А потом станет
удивляться, почему вдруг снова проявились синие круги под глазами.
Славка выключил лампу и нырнул под одеяло, не подозревая, что сестра,
опустив руки на колени, сидит за кухонным столом, обреченно смотрит на часы
и тихо, чтобы не услышал брат, плачет.
В последние дни она все чаще и чаще ловила себя на том, что голова ее
забита далекими от обычных интересов вещами, о существовании которых она и
не подозревала до момента, когда отважилась на экзекуцию в кабинете
Кубышкина.
Людмила закрыла глаза и как наяву увидела лицо Барсукова. Таким оно
выглядело в их первую встречу: напряженное, с мрачным взглядом серых глаз
под сердито насупленными бровями. Резко очерченные губы сжаты в тонкую
полоску, на лбу залегла глубокая вертикальная складка. Разве могла она
надеяться, что когда-нибудь эти глаза посмотрят на нее с искренней теплотой
и нежностью, как это случилось в их последнюю встречу, да и в предпоследнюю
тоже...
От одной мысли о нем ее начинает трясти как в лихорадке, странно
немеет затылок, а горло сжимают спазмы. Она полностью теряет над собой
контроль и думает лишь о том, поцелует он ее или нет...
Словно она не взрослая женщина, а сопливая семиклассница, у которой
все мысли только о мальчиках и поцелуйчиках.
Но разве она позволила бы подобное к себе отношение, если бы не
чувствовала и не понимала, что Денис не притворяется и действительно
испытывает то, о чем она запрещала себе думать и к чему, вопреки призывам
здравого смысла, все время возвращалась и в мыслях, и в воспоминаниях.
Эти воспоминания приобрели уже злокачественный характер, потому что
зачастую, переплетаясь с фантазиями и мечтами, превращались в откровенную
блажь, до такой степени причудливую и нереальную, что Людмила утыкалась
лицом в подушку и ревела от души.
Вот и сейчас слезы текут по лицу независимо от желания не думать об
этом человеке. Он должен быть ей безразличен, ведь их ничто не связывает в
жизни. Просто не должно связывать, нет у них взаимных интересов, нет - и не
будет. С Вадимом иначе: у них общая работа и проблемы тоже общие.
И во время не очень частых встреч им бывает совсем не до поцелуев и
выяснения отношений, поэтому и до постели до сих пор не дошло. Не то что с
Барсуковым. С ним она почти переступила ею же самой обозначенную границу,
допустив то, чего не позволяла Вадиму даже в мыслях. Она сама виновата в
том, что разрешила этому жалкому менту постоянно распускать руки и
приставать к ней с недвусмысленными предложениями. С какой стати она так
раскисла перед ним, растеклась, точно блин по сковородке? В ее жизни
встречались и более симпатичные, и более разговорчивые мужики, чем этот
замордованный службой подполковник. И самое главное: в его отношении к ней
нет даже намека на любовь. Сплошное вожделение, лишь слегка прикрытое неким
подобием чувств, па которые она пусть тайно, но все-таки рассчитывала.
На плите закипел чайник. Людмила машинально сняла его с огня и застыла
на месте, с трудом соображая, что же делать дальше. Время опять подходило к
полуночи, а она до сих пор не знала, вернулся ли Денис домой после
двухдневного отсутствия. Хотя узнать это не составляло никакого труда. По
шагам за стеной она определила, что Максим Андреевич еще не спит, но, как
ни старалась, не смогла найти убедительной и достаточно естественной
причины, чтобы позвонить старику и успокоить свое растревоженное сердце.
И тогда, не придумав ничего лучшего, она сняла трубку и набрала номер
Антонины. Подруга ответила сразу, словно ждала звонка. Если даже и не ее,
то мастерски это утаила, и даже не удивилась, когда Людмила потребовала,
чтобы она немедленно, ну просто незамедлительно приехала к ней. Только
заворчала:
- На чем, интересно, я приеду? На метле или на швабре? Почитай, через
все село добираться придется. - Потом перешла на деловой тон:
- Хорошо, сейчас что-нибудь придумаем! - и положила трубку.
Через полчаса на крыльце послышались знакомые шаги. Людмила распахнула
двери навстречу подружке, в очередной раз удостоверившись в прописной
истине: если Антонина Веденеева пообещала что-нибудь придумать, то, будьте
уверены, придумает обязательно.
Еще четверть часа у нее ушло на то, чтобы снять шубу, валенки,
повертеться перед зеркалом и между делом рассказать, как пришлось идти на
поклон к соседу, чтобы он попросил ребят, патрулирующих на "уазике" ночные
улицы, подбросить Антонину к дому Людмилы. Келлера она подняла с постели.
Александр Генрихович спросонок ее, конечно, выругал, но оперативному
дежурному позвонил, и тот прислал машину, хотя тоже долго ворчал по поводу
неугомонных девок, которым и ночь не в ночь, когда в одном месте свербит.
- Ну, что у тебя? - Тонька наконец успокоилась и присела на скамеечку
возле обогревателя. Будто избавляясь от ночного холода, она зябко поежилась
и еще плотнее закуталась в большую пуховую шаль.
И только тут заметила покрасневшие глаза Людмилы. - Ты что? Неужто
ревела без меня?
- Ну и что в этом такого? - произнесла та с вызовом. - Сама, можно
подумать, никогда не ревела!
Антонина глубокомысленно наморщила лоб:
- Дедуктивным методом я, не в пример некоторым, не владею, но все-таки
не на помойке выросла и своими слабыми мозгами пораскинуть попытаюсь. Из-за
Славки, тем более по поводу Вадьки ты так убиваться не станешь: первому ты
просто-напросто отвесишь подзатыльник, чтобы не огорчал чрезмерно; второй
слишком далеко, и не думаю, что его новая дубленка - повод для столь
обильного слезотечения. Хотя лично мне твою шубу очень жалко! Остается
Кочерян. Но из-за него ты могла плакать лет пять назад, а сейчас сам Ашотик
ревмя от тебя ревет и волосенки свои кудрявенькие дергает от огорчения, что
согласился взять тебя в замы. - Тонька ухмыльнулась и подмигнула подруге:
- Выходит, тоже не он?
- А почему я должна из-за кого-то плакать? Может, у меня другие какие
причины?
- Из-за других причин ты просто злишься, а не плачешь. В крайней
степени ярости по морде бьешь.
Людмила сердито нахмурилась:
- Хватит домыслы строить и допросы учинять.
Оставь это на долю своего незабвенного Стаса.
- В том-то и дело, что незабвенного, - вздохнула Антонина и виновато
улыбнулась. - Оттого и на тебя шумлю, что уже третий день о нем ни слуху ни
духу. Келлера пыталась достать по этому поводу, результатов - ноль! Один
ответ: в засаде твой Стас!
Только знаю я эти засады...
- Что ж, выходит, Стаса тоже нет в Вознесенском? - переспросила
Людмила и осеклась, заметив, как быстро Тонькин виноватый взгляд сменился
на торжествующий и немного злорадный.
- Ага! Попалась, которая кусалась! - Она даже подпрыгнула на скамеечке
от восторга. - Не мне одной теперь мучиться!
Людмила поморщилась:
- Я как раз мучиться не собираюсь! Но я беспокоюсь за Костю и Максима
Андреевича. И выскажу этому безмозглому менту все, что думаю по поводу его
безответственного отношения к семье, как только он появится дома.
- Мальчишка опять у тебя ночует?
- Ночует! И что из того? Дома даже молока нет и хлеба. Я второй день
обеды готовлю на два дома.
Славка печь топит, за водой на колодец бегает. Скажи, мне это надо? У
меня делегация Центра на носу, а проект - еще не у шубы рукав! А он гуляет
себе в городе и в ус не дует!
- С чего ты взяла, что он в городе? - удивилась Антонина. - Сам, что
ли, проговорился?
- Да нет, Максим Андреевич сказал, что он на коллегию в министерство
уехал. Но не три же дня эта коллегия продолжается...
- Ну так возьми и спроси у Максима Андреевича, когда его сынок
вернется. Или стесняешься?
- Стесняюсь, - тихо сказала Людмила и вдруг беспомощно посмотрела на
подругу. - Прости, что среди ночи тебя подняла. Но я не нахожу се
...Закладка в соц.сетях
