Жанр: Электронное издание
Melnyk3
... балагане под топчаном, завернула его и перевязала капроновой
веревкой, которую всегда носила с собой в рюкзаке. Сначала она хотела
сделать волокушу из лыж, чтобы спустить мясо к дороге, проходящей
неподалеку от границ заповедника. Там можно было дождаться попутной машины.
Но потом передумала. По глубокому свежевыпавшему снегу ей с таким грузом до
дороги и к вечеру не добраться, а появившиеся на горизонте длинные перистые
облака, судя по всему, ничего хорошего не сулили.
Тогда она с трудом волоком перетащила тюк с мясом в кусты у подножия
увала, завалила его камнями, присыпала снегом. Конечно, слабая защита от
зверя, но ничего лучшего в ее положении она придумать не могла.
К дороге она выбралась только во второй половине дня. Бежать на лыжах
по наезженной колее было значительно удобнее, чем по снежной целине. Но она
еще не знала, что неожиданная схватка в таежном распадке была далеко не
последним испытанием в этот с утра не задавшийся день.
Дорога привела в узкое ущелье. И Людмила поняла, почему ей до сих пор
не попалась ни одна навстречу идущая машина: в теснине, расширенной при
строительстве дороги, царил невообразимый хаос.
Огромные глыбы снега, черные камни, пласты мерзлой земли, стволы
деревьев, переломанные, как спички, загромождали устье ущелья. Обвал
случился совсем недавно. Воздух все еще был насыщен снежной пылью и
какой-то неизъяснимой тревогой.
Она сняла лыжи и прошла вдоль границы схода лавины, прихватившей
вдобавок порядочную часть каменной осыпи На краю скального карниза, словно
надломленный козырек фуражки, все еще оставался приличный снежный надув,
только по счастливой случайности не сковырнувшийся вниз. Малейший
неосторожный звук, свалившийся из-под ног зверя камень - и эта махина
грохнется вниз, окончательно закупорив ущелье.
Людмила вскарабкалась по спрессованным комьям снега как можно выше, но
края лавины не увидела. Язык простирался вперед метров на двести и терялся
за изгибом ущелья. Да-а! Работы дорожникам не меньше чем на неделю, и это
если снежный козырек не обвалится.
Теперь Людмиле придется возвращаться на кордон и оттуда связаться по
рации с дирекцией заповедника, чтобы сообщить, почему она задерживается. Но
до кордона без малого тридцать километров, и у нее просто не хватит сил
пройти это расстояние вторично. Значит, надо подбирать место для ночлега, а
завтра попробовать найти дорогу через хребет.
Ночевка в тайге, к тому же в одиночку, для нее была не в диковинку.
Людмила умела пережидать пургу под выворотнем старого дерева, разжигать
костер в самую лютую непогоду, прятаться от леденящего холода в сугробе -
этому ее научил отец, который с малых лет брал дочь в обходы по
заповеднику. Правда, поначалу она большей частью путешествовала за его
спиной в специальном рюкзаке, сшитом для этих целей мамой.
Людмила снова встала на лыжи, взвалила на плечи рюкзак, тяжелые
карабины закинула за спину и поспешила покинуть опасное место. На выходе из
ущелья ее встретило яркое солнце, и, зажмурившись, она посмотрела на небо.
Перистые облака стали еще прозрачнее и невесомее. Она вздохнула с
облегчением. Кажется, этой ночью ни ветра, ни снегопада не ожидается,
поэтому есть возможность с утра пройти перевал, а это значительно сократит
путь до Вознесенского.
Она огляделась по сторонам и решила переночевать под скальным выступом
метрах в пятидесяти от дороги, но не успела сделать и десятка шагов по
снежной целине, как вдалеке послышался шум автомобильного мотора. Машина
шла на приличной скорости со стороны последнего на этом участке трассы
леспромхозовского поселка Ентаульскии. Людмила приложила ладонь козырьком к
глазам и присвистнула от удивления. К ущелью приближался желто-голубой
милицейский "уазик" - любимое средство передвижения Стаса Дробота. На входе
в ущелье автомобиль слегка притормозил, выбросил клуб газа из выхлопной
трубы и, чихнув мотором, скрылся в узкой щели среди скал.
- О, черт! - выругалась про себя Людмила и, сбросив прямо в снег
карабины и рюкзак, устремилась назад к ущелью. Вряд ли этот
безответственный балбес удосужится посмотреть вверх, а если вздумает
газовать в ущелье, то нового схода лавины не миновать.
У входа в ущелье девушка скинула лыжи и со всех ног бросилась к
машине. Водитель открыл дверцу и, придерживая се одной рукой, второй крутил
баранку, стараясь развернуть "уазик". Он дал задний ход и опять
оглушительно чихнул. Гулкое эхо ударилось о стенки ущелья и взметнулось
ввысь. В следующее мгновение Людмила услышала наверху знакомый звук, почти
стон, от которого у человека знающего волосы становятся дыбом.
Гора у нее над головой словно вздохнула, освобождаясь от непомерного
бремени, потом раздался едва различимый шорох, перерастающий в гул,
страшный, отчаянно безысходный...
- Стас! Лавина! - крикнула Людмила не своим голосом, рванулась к
машине, нечеловеческим усилием вскочила на подножку и буквально вырвала
человека из кабины. - Быстрее! К скале! - Она уже не слышала за ревом
лавины, ответил ли что-нибудь Стас, потому что как на крыльях летела к
скальному выступу, единственной надежде на спасение.
Воздушная волна ударила ей в спину, она перекувыркнулась через голову
и в последний момент почувствовала что-то темное, невыносимо тяжелое,
которое накрыло ее с головой и прижало к камням...
Теплая сладкая жидкость заполнила ей рот. Девушка сглотнула,
почувствовала вкус кофе и открыла глаза. Человек склонился над ней и опять
поднес к ее губам алюминиевый стаканчик от термоса. Она сделала несколько
глотков и прошептала:
- Спасибо, я больше не хочу!
Она приподнялась, села и огляделась по сторонам. Вторая лавина
оказалась еще мощнее первой и полностью закупорила выход из ущелья. Но как
им удалось спастись?
- Стас... - Она повернулась к своему спасителю и осеклась. Рядом с ней
стоял на коленях подполковник милиции и нынешний ее сосед Денис Максимович
Барсуков собственной персоной и укладывал ее собственный термос в ее же
рюкзак.
Заметив удивление девушки, он скривился в не слишком дружелюбной
улыбке:
- Здравствуйте, Людмила Алексеевна! Вижу, не меня вы желали увидеть?
Она пожала плечами:
- При чем тут вас или не вас! Просто на этой машине чаще всего ездит
Стас, а у меня, как вы понимаете, не было времени выяснять, кто на самом
деле находится в кабине.
- Если бы не вы, я давно бы в блин превратился вместе с машиной, -
глухо произнес Барсуков и вдруг улыбнулся, открыто и весело, как ни разу
еще не улыбался в ее присутствии. - Простите, я, конечно, очень вам
благодарен за спасение, но, кажется, это становится дурной приметой.
- Что именно? - спросила Людмила и поднялась на ноги.
- Каждая наша встреча заканчивается для меня какими-то неприятностями.
- Это подтверждает очевидный факт, - усмехнулась девушка, - вы должны
держаться от меня как можно дальше, иначе в следующий раз останетесь без
головы.
- Да, предпосылки для этого имеются, и весьма существенные. - Денис
тоже встал и проследил за ее взглядом, вновь устремленным на ущелье. - Но
вы меня мастерски из кабины выдернули, прямо как пробку из бутылки. И бегал
я так, наверно, впервые в жизни.
- Как вам удалось выбраться? - спросила девушка тихо. - Я ведь помню,
что нас накрыло лавиной.
- Нет, это я на вас нечаянно свалился, а потом в последний момент
успел затащить за скалу. Она-то нас и спасла, приняла на себя удар. Когда
все стихло, я разгреб над головой снег, даже не снег, а снежную пыль, всего
сантиметров двадцать толщиной, вылез сам, потом вытащил вас.
- Выходит, легко мы с вами отделались! Но что все-таки с машиной?
- Я уже сказал. Всмятку. Я только что проверил.
Над ней снега вперемешку с камнями метра два, не меньше. Думаю, смысла
откапывать ее нет. Рация все равно разбита, так что на чью-то помощь
рассчитывать не приходится.
Людмила окинула подполковника критическим взглядом и покачала головой:
- Что ж вы в ботинки да в куртку выфрантились? Надо потеплее
одеваться, когда в дальнюю дорогу отправляетесь, в унты, в полушубок...
Теперь в тайге придется ночевать, а в вашем наряде живо дуба дашь.
- Вы полагаете, что нам придется ночевать в тайге? - Денис уставился
на нее с откровенным удивлением. - Но мы же через пару часов в сосульку
превратимся, даже если и костер сумеем развести! Простите, но у меня в
родственниках жителей Крайнего Севера не наблюдается.
- Я тоже в таковых не числюсь, но попробовать стоит, тем более что нам
ничего другого не остается. - Людмила подошла к рюкзаку, надела его на
плечи, подняла из снега оба карабина. - Сейчас мы попытаемся добраться вон
до тех камней, - кивнула она в сторону узкой полосы курумника,
проглядывающей сквозь снежное покрывало. - Там всегда можно отыскать
какое-нибудь укрытие; если не получится, будем, как эскимосы, ночевать
прямо в снегу. Но предупреждаю, в этих ботиночках вам придется несладко. У
меня в рюкзаке есть толстый свитер, могу поделиться, наденете под куртку, а
вот насчет обуви не обессудьте, кроме лишней пары носков, ничего больше
нет.
- И на том спасибо! - Барсуков опустил вниз уши форменной шапки и
посмотрел на девушку. - Пошли, что ли?
- Пошли! - кивнула она и в последний раз оглянулась на ущелье. Лыжи
тоже остались под лавиной, и теперь даже и речи не могло быть, чтобы идти
через перевал.
Людмила вздохнула, посмотрела на Барсукова и перекинула ему в руки
"манлихер":
- Возьмите мой трофей! - Заметив, с каким недоумением он рассматривает
карабин, она пояснила:
- Мне его сегодня один "мичуринец" на память оставил. Жаль, лыж нет, а
то я бы вас непременно к балагану отправила, чтобы своими глазами увидели,
что эти сволочи в заповеднике творят.
Подполковник подошел к ней ближе, внимательно посмотрел ей в глаза и
вдруг, коснувшись кончиками пальцев царапины на ее щеке, глухо спросил:
- Это оттуда?
- Оттуда!
- Людмила насмешливо посмотрела на Барсукова.
- Как видите, не только в милиционеров стреляют, господин полковник,
но и в сотрудников заповедника. Но и меня этот мерзавец долго будет
вспоминать - кажется, я ему руку перебила. Так что выберемся отсюда -
проверьте, кто в больницу обращался с подобным ранением.
Хотя я не слишком верю, что он к врачу побежит, но все-таки.
- Где это случилось? Далеко отсюда?
- Далековато. В ваших ботиночках, да без лыж - как раз пару дней
добираться, если учесть, что снег в некоторых местах уже по пояс.
- Жалко, хотелось бы на месте посмотреть, что к чему.
- А там и смотреть особо нечего! Все, как обычно: мясо, камусы
засоленные, балаган... Снег весь истоптан, и каких-то характерных следов не
найти.
Вот единственная улика. Карабин. Если он зарегистрирован, можно выйти
на владельца.
- Если зарегистрирован, - вздохнул Барсуков. - Сталкивался я уже с
подобным явлением. Зарегистрирован старенький дробовик, а когда по закромам
пошаришь, парочку неучтенных ружей обнаружишь.
- Ну, нам это тоже знакомо, - усмехнулась Людмила. - Но
"штейер-манлихер" - оружие дорогое, первый раз такое в наших краях
встречаю.
Возможно, кто-то из городских орудует, и не из простых. Слишком уж
нагло действуют. Но в открытую нападать не стали, не решились по какой-то
причине.
- Так там, выходит, не один браконьер был?
- Похоже, что не один. Я уверена, что свистели с двух сторон. И
выстрела тоже два было. Один за другим.
Барсуков озадаченно покачал головой, но ничего не сказал. Эта девушка
удивляла его все больше и больше. Не каждый мужик решится выступить против
двух вооруженных бандитов, и тем более в тайге, где замести следы - плевое
дело. Он почувствовал странную боль за грудиной и понял - это ноет сердце.
Потому что воочию представил то страшное, что могло случиться с его
несносной соседкой. Ему нестерпимо захотелось обнять ее, прижать женскую
голову в мохнатой ушанке к своей груди, но она посмотрела на него так
неприветливо, почти сердито, что он невольно смутился и отвел взгляд.
Похоже, эта девица способна читать чужие мысли, иначе почему вдруг таким
откровенным недружелюбием сверкнули ее глаза?
- Не будем терять времени. - Людмила в последний раз окинула его
суровым взглядом и первая ступила с обочины в снег, тут же провалившись в
него по колена. Оглянулась на Барсукова и вдруг весело и лихо подмигнула
ему:
- Смелее, подполковник, если не хотите к утру, как сами говорите, в
сосульку превратиться!
И он шагнул вслед за ней на снежную целину...
Глава 9
- Ну вот, кажется, здесь мы и переночуем. - Людмила остановилась около
очередного нагромождения камней и, склонившись почти до земли, заглянула в
узкую щель под плоской базальтовой плитой. - Сухо и не дует. - Она скинула
рюкзак на камни и деловито гляделась по сторонам. - Сначала заготовим дрова
для костра. Много дров, иначе загнемся до утра. Потом нарубим лапника, и
надо будет оборудовать место для ночлега. - Она достала из бокового клапана
рюкзака топорик в брезентовом чехле и подала его Денису. - Разведайте пока
ближайшие окрестности на предмет дров. И в снег не лезьте, лучше
поднимитесь вверх по камням. Под ними можно найти сушняк, а если повезет,
то и приличную валежину.
Денис молча кивнул и стал подниматься вверх по склону. Кажется, эта
девица полностью завладела инициативой, и ему ничего не остается, как
подчиняться ей. Впрочем, он совсем не огорчился, отказавшись от
командования. Похоже, все его знания и умения в сегодняшней ситуации ничего
не значат по сравнению с опытом и сноровкой Людмилы Ручейниковой. Ей,
видимо, не впервой ночевать в снегу, при двадцатиградусном, если уже не
больше, морозе, на пару с чужим мужиком. Он усмехнулся. Интересно, сколько
раз она попадала в сходную ситуацию, если не испытывает ни малейшего
стеснения от того, что проведет ночь наедине с почти незнакомым человеком в
достаточно опасной близости и тесноте.
Он почувствовал неприятную сухость во рту, зачерпнул горсть снега и,
торопливо съев его, оглянулся назад. Людмилы за камнями видно не было, и он
вдруг рассердился на самого себя: с чего это он вдруг так расслабился,
позволив этой девице командовать собой? Не хватало еще, чтобы им помыкали!
Так, шаг за шагом, поругивая себя за непонятную уступчивость, Барсуков
потихоньку-помаленьку достиг самой высокой точки косогора и огляделся по
сторонам. Метрах в двухстах внизу копошилась маленькая девичья фигурка, но
чем она занималась, он, как ни силился, разглядеть не смог. По обе стороны
склона простиралась длинная серая лента курумов. Позади темнел хвойный лес.
Туда он решил не ходить, вспомнив наказ Людмилы не лезть в сугробы. Ботинки
у него и так уже были полны снега; стоило на несколько минут задержаться на
одном месте, как ноги тут же весьма ощутимо замерзали.
Да и ветер тут был злее и пронзительнее, чем внизу, так что пришлось
прыгать на месте, несколько раз энергично помахать руками и только после
этого отправляться в путь по камням в поисках дров.
Он еще раз огляделся, выбирая маршрут, и решил идти вправо: там вроде
и снега меньше, и спуск к их нечаянному лагерю более пологий.
Прыгая с камня на камень, спускаясь в узкие расселины, он обнаружил
множество сухих веток и даже стволов деревьев, так что пришлось совершить
несколько ходок вверх-вниз, чтобы спустить сушняк к лагерю.
Но Людмила смилостивилась только тогда, когда куча дров по высоте
сравнялась с самим Барсуковым, а по спине подполковника ручейками
заструился пот. Но и после этого передохнуть ему не удалось. При помощи
невесть откуда взявшейся двуручной пилы они распилили несколько особо
толстых лесин на чурки, которые ему приказано было тут же расколоть на
поленья. К своему стыду, Денис изрядно помучился над ними, так как в
последний раз колол дрова лет эдак десять назад на даче у бывшего тестя. Но
плохо или хорошо, но через час задание он выполнил, и только тогда заметил,
что Людмила перетащила все нарубленные им ветки и поленья в щель под плитой
и сложила их в углу в аккуратную поленницу, отчего места в их будущем
убежище осталось еще меньше. И Денис, усмехнувшись про себя, подумал, что
их совместная постель на сегодняшнюю ночь окажется даже более узкой, чем он
предполагал.
Но Людмилу, кажется, это совсем не беспокоило. Покончив с дровами, она
приказала Денису заняться заготовкой лапника, а чтобы срубленные ветки не
слишком извалялись в снегу, посоветовала складывать их на спальник, который
успела вытащить из рюкзака и, расстегнув "молнию", превратить в широкое
пуховое одеяло ярко-пунцового цвета.
Заметив, с каким удивлением Барсуков рассматривает спальник, она
пояснила;
- Я его специально таким ярким нейлоном обшила. Два года назад мне это
здорово помогло! Перед самым Новым годом влетела в промоину на озере лыжей
"Бурана" на полном ходу. Мне повезло: отбросило в сторону, иначе вместе с
"Бураном" ушла бы на дно. Но ногу потянула сильно, не могла идти. - Она
чуть исподлобья посмотрела на Дениса, словно проверяя его реакцию на свой
рассказ, и продолжила:
- Как на беду, запуржило... Двое суток отсиживалась в сугробе, потом
услышала вертолет. И если бы не этот спальник, разложенный на снегу, вряд
ли бы меня заметили сверху.
- Интересно, сколько нам придется тут проканителиться? - спросил Денис
и добавил:
- Может, из Ентаульского машина какая пройдет, вернемся в поселок, а
оттуда по рации свяжемся с Вознесенским.
- Вряд ли сегодня появится машина с той стороны, - усомнилась
Людмила. - Дорога опасна даже днем, кто же решится по ней в ночь ехать. А
утром нам смысла не будет назад возвращаться. Я думаю, в Вознесенском уже к
ночи узнают, что сошла лавина и перекрыла трассу. Часа в четыре из района в
Ентаульский обычно идет хлебная машина. Лавина упала часа в два пополудни,
значит, хлебовозка не прошла и вернется назад, но не раньше восьми
вечера... Да и наше с вами невозвращение в положенное время тоже, думаю,
без внимания не останется. Так что утром нужно ждать вертолет со
спасателями. Они ведь не знают, прихватила кого-нибудь лавина или нет. А
для начала зимы снега там грохнулось необычайно много. - Людмила из-под
козырька ладони глянула на солнце, заходящее за полыхавшую багрянцем тучу,
и вздохнула:
- Поторапливаться надо, как бы опять не запуржило.
Денис ничего не ответил, а только зябко поежился. Промокшая от пота
тельняшка уже не согревала, и он поплелся к ближайшему леску за лапником.
Изрядно помахав топором, он опять согрелся и даже воспрянул духом, когда
его подруга по несчастью весело улыбнулась, увидев перед собой поистине
гигантскую гору пихтового лапника. Но вслух пожурила:
- Кажется, вы все ближайшие пихты ободрали до самой верхушки. Вполне
хватило бы и половины того, что вы нарубили.
- Надо было более четко формулировать задание! - огрызнулся
подполковник, но Людмила, не обратив на явно справедливое замечание
никакого внимания, велела ему заделывать ветками щели, сверху присыпать
снегом, а сама занялась обустройством их убежища изнутри.
Выполнить задание оказалось не так просто. Сухой снег никак не желал
задерживаться на ветвях, осыпался. Не помогла даже дюжина особо крепких
словечек, которые он вспоминал со времени своей службы на флоте не более
десятка раз, и только в тех случаях, когда ситуация внезапно выходила
из-под контроля. Правда, произнести их вслух Денис так и не решился. Потом
сообразил, как справиться с заданием: пробил ногой лед и обмакнул ветви в
пробегающий мимо ручей, потом обвалял их в снегу.
Теперь работа пошла быстрее. В детстве они, деревенские пацаны,
строили подобным образом целые крепости из веток, досок и снега, слегка
политого водой.
- Денис Максимович! - Женский голос отвлек его от воспоминаний. Он
оглянулся. Людмила стояла рядом и с откровенным удивлением разглядывала то,
что успел сотворить по ее заданию подполковник милиции. - А у вас неплохо
получается! - произнесла она, слегка растягивая слова, и одобрительно
посмотрела на Барсукова. И он вновь почувствовал себя мальчишкой, которого
неожиданно погладили по голове, вместо того чтобы совершенно справедливо
оттаскать за уши.
- Да-а! - Людмила озадаченно покачала головой. - В разведку с вами я
бы все-таки пошла...
- А почему все-таки? Вы по-прежнему сомневаетесь во мне? - усмехнулся
Денис.
Девушка пожала плечами, но не ответила, а обвела его озабоченным
взглядом.
- Кажется, мы не учли одного обстоятельства: сумеете ли вы пролезть в
это отверстие. - Она кивнула в сторону их убежища. - Честно сказать, я и то
с трудом прохожу.
Барсуков присел на корточки и озадаченно покрутил головой:
- Вы правы, Людмила Алексеевна! Вход придется расширить. Иначе
ночевать мне на улице. Но вы же этого не желаете? - Он снизу вверх
посмотрел на нее и улыбнулся. - Или я ошибаюсь?
- За кого вы меня принимаете? - улыбнулась в ответ Людмила и протянула
ему топор. - Попробуйте расчистить вход от камней. Поддевайте их лезвием...
- Спасибо, - вежливо поблагодарил ее Денис, - вы так подробно меня
инструктируете, словно я сроду ничего, кроме ложки и вилки, в руках не
держал.
- Нет, почему же? Я вполне допускаю, что еще кое-что держали,
пистолет, например, или ручку, чтобы протоколы писать!
Барсуков отвалил от входа несколько камней и, не поднимая головы,
пробурчал:
- К слову, я родился в деревне и кое-что руками тоже умею делать.
Например, коров доить.
- Да, это очень важное умение, особенно в нашем положении! - Людмила
оттащила в сторону вывороченные камни и сложила из них пирамидку.
Скептически оглядела ее и с явной издевкой посмотрела на подполковника. -
Конечно, если есть захочешь, то и медведицу подоишь!
Подполковник поднялся с колен и теперь уже сверху вниз посмотрел на
девушку:
- Надеюсь, гоняться за дойной медведицей вы меня не заставите?
- А разве я вас принуждаю что-то делать? Дело сугубо добровольное,
хотите - работайте, хотите - на камушке отсиживайтесь. - Она пожала
плечами. - Но только обстоятельства так сложились, что будешь сиднем
сидеть - до утра не доживешь!
- Вас понял! - Барсуков вновь взялся за топор. - Что еще требуется
порубить, подцепить, построить?
Людмила засмеялась, и Денис понял, что странное чувство скованности,
владевшее им с того момента, когда эта малознакомая девушка открыла глаза
на обочине дороги, куда он принес ее из ущелья, еще не опомнившуюся,
наконец-то отпустило его, и он вздохнул с облегчением. Ведь если бы не она,
то лежать ему сейчас под спрессованной снежной массой. А все вокруг
продолжало бы жить как ни в чем не бывало: и эти неяркие пока звезды на
высоком небе, и остроконечные темные пихты, и снег, пахнущий свежим бельем
и только что выловленной из ручья форелью... Барсуков перевел дыхание и уже
без обычного замешательства встретил взгляд девушки. И почему он думал, что
у нее черные глаза? Никакие они не черные, а глубокого синего цвета, как
только что распустившаяся горная фиалка.
Он невольно остановился взглядом на женских губах - полных, красиво
очерченных, свежих, не тронутых помадой. И внезапно подумал о том, какими
мягкими и теплыми становятся губы желанной женщины, если прижать ее к
груди, склониться к нежному лицу, отбросить эту растрепавшуюся прядку
волос, которую она то и дело пытается заправить под ушанку...
Денис почувствовал, как внезапно вспотели его ладони. Он поспешно
отвел взгляд в сторону и глухо спросил:
- Почему вы смеетесь? Я что-то не то сказал?
- Простите. - Людмила прикрыла губы ладонью, пряча улыбку, и уже
серьезно посмотрела на него. - Пора устраиваться на ночь. Забирайтесь
внутрь, а я за вами.
Внутри было еще теснее, чем он предполагал.
Лечь и выпрямиться в полный рост мешал костер.
Людмила приказала Барсукову занять место рядом с поленницей в дальнем
углу их убежища. Сама же устроилась ближе к выходу. Карабины она положила в
изголовье, топор - рядом с собой. И, заметив недоуменный взгляд Дениса,
пояснила:
- Завтра утром, если вход завалит, придется откапываться. Поэтому и
кладу его ближе, чтобы потом в темноте не искать.
Денис снял куртку, затем подумал секунду и снял китель. Аккуратно
свернул его и положил в изголовье. Людмила окинула его критическим взглядом
и посоветовала:
- Кобуру снимите. Никто на ваш пистолет не позарится!
- Да уж куда мне против вашей артиллерии! - усмехнулся Барсуков, но
снял оперативную кобуру и пристроил все там же, в изголовье.
- Наденьте-ка лучше это! - Людмила вытащила из рюкзака свитер и подала
его Денису. - Как ни заделывай щели, сквозняк все равно чувствуется, а вы
сейчас пропотели, так что лучше не рисковать.
Денис молча натянул свитер и озадаченно хмыкнул. Он был явно тесноват
в плечах и в груди, а рукава едва доходили ему до локтя.
- А мне он почти до колен, - удивилась Людмила и добавила:
- Больше двигаться н
...Закладка в соц.сетях
