Жанр: Электронное издание
Predic48
...овые меры, и как следствие, прежде неведомое для него
восприятие Всего [87] . А Бог - Всемилостивый Вседержитель - покажет стечением
жизненных обстоятельств, кто нашёл Правду после "истины", а кто нашёл ложь, уклонившись
от Правды-Истины: "По вере вашей да будет вам".
"Что есть истина?" - этот вопрос поднимается неоднократно на протяжении истории
цивилизации: и в застольных спорах о "смысле жизни", и в научных и в богословских
трактатах, и в реальных жизненных ситуациях повседневности. К этому же вопросу пришёл и
Пилат (Иоанн, 18:38 и далее) разбирая навязанное ему хозяевами синедриона (санхедрина) дело
Христа, о чём говорят канонические новозаветные тексты.
Н.Н.Ге. Что есть истина?
Не обошёл этого вопроса и М.А.Булгаков в "Мастере и Маргарите":
"- Зачем же ты, бродяга, на базаре смущал народ, рассказывая про истину, о
которой ты не имеешь представления? Что такое истина?
И тут прокуратор подумал: "О, боги мои! Я спрашиваю его о чём-то ненужном на суде...
Мой ум не служит мне больше..." и опять померещилась ему чаша с тёмной жидкостью. "Яду
мне, яду!"
И вновь он услышал голос:
- Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты
малодушно помышляешь о смерти. Ты не только не в силах говорить со мной, но тебе
трудно даже глядеть на меня. И сейчас я невольно являюсь твоим палачом, что меня
огорчает. Ты не можешь даже и думать о чём-нибудь и мечтаешь только о том, чтобы
пришла твоя собака, единственное, по-видимому, существо, к которому ты привязан. Но
мучения твои сейчас кончатся и голова пройдёт [88].
Секретарь вытаращил глаза на арестанта и не дописал слoва.
Пилат поднял мученические глаза на арестанта и увидел, что солнце уже довольно высоко
стоит над гипподромом, что луч пробрался в колоннаду и подползает к стоптанным сандалиям
Иешуа, что тот сторонится от солнца.
Тут прокуратор поднялся с кресла, сжал голову руками, и на желтоватом его бритом лице
выразился ужас. Но он тотчас же подавил его своею волею и вновь опустился в кресло.
Арестант же тем временем продолжал свою речь, но секретарь ничего более не записывал,
а только вытянув шею, как гусь, старался не проронить ни одного слова.
- Ну вот, всё кончилось, - говорил арестованный, благожелательно поглядывая на
Пилата, - и я чрезвычайно этому рад. Я советовал бы тебе, игемон, оставить на время дворец и
погулять пешком в окрестностях, ну хотя бы на Елеонской горе. Гроза начнётся, - арестант
повернулся, прищурился на солнце, - позже, к вечеру. Прогулка принесла бы тебе большую
пользу, а я с удовольствием сопровождал бы тебя. Мне пришли в голову кое-какие мысли,
которые могли бы, полагаю, показаться тебе интересными, и я охотно поделился бы ими с
тобой, тем более что ты производишь впечатление очень умного человека.
Секретарь смертельно побледнел и уронил свиток на пол.
- Беда в том, - продолжал никем не останавливаемый связанный, - что ты потерял
веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя
жизнь скудна, игемон, - и тут говорящий позволил себе улыбнуться.
Секретарь думал теперь только об одном, верить ли ему ушам своим или не верить.
Приходилось верить. Тогда он постарался представить себе, в какую именно причудливую
форму выльется гнев вспыльчивого прокуратора при этой неслыханной дерзости
арестованного. И этого секретарь представить себе не мог, хотя и хорошо знал прокуратора.
Тогда раздался сорванный, хрипловатый голос прокуратора, по-латыни сказавшего:
- Развяжите ему руки" (гл. 2, текст выделен нами жирным при цитировании).
Как видно из этого евангельского диалога, противоречащего учению церквей [89]; как
показал Иешуа простым жизненным примером Пилату:
Явление Правды-Истины в обществе людей всегда определённо и обусловлено
стечением вполне определённых обстоятельств, характерных для исторического времени
и места действия . Истина в обществе всегда жизненно конкретна. Стоящих вне жизни
конкретно не определённых "истин вообще" не бывает, поэтому их бессмысленно искать, но
именно "истину вообще" ищет и спорит о ней большинство "обеспокоенных" этим вопросом. И
некоторые из них настаивают на том, что она существует в какой-то абстрактной,
непостижимой форме, но никак не в определённой форме бытия Всего во всём его много- и
разнообразии.
О ней же - об "истине вообще" - спрашивает Иешуа Пилат, и получает убедительный
ответ, возвращающий его к определённости, царящей во Всём (в объективной реальности). И
это явление истины своею простотой и обыденностью производит шоковое впечатление и на
Пилата, и на его секретаря [90].
Правда-Истина многогранна в своих явлениях, но не бывает двух или более
взаимоисключающих друг друга "истин" в одних и тех же обстоятельствах. Соответственно
повествования, содержащие две взаимоисключающие "истины" по одному и тому же вопросу,
обрекают тех, кто с ними сталкивается:
* либо на безумие или шизофрению (расщепление личности и интеллекта), в случае
согласия с ними в их полноте,
* либо на обязанность дать определённый ответ на вопрос "что есть истина?" по
затронутым в них проблемам, в случае несогласия с ними, хотя бы отчасти [91].
Такого рода не разрешённые неопределённости во мнениях приобретают особую остроту
и значимость в богословии, поскольку в нём, в лучшем случае, уклонения от Правды-Истины
представляют собой выражение незрелости человечества, а в худшем случае - возводимый
напраслиной навет на Бога. И этот навет включает в себя не только учение о нескончаемом аде
для грешников, но и лживое учение о реальных фактах жизни и о нормах жизни глобальной
цивилизации, народов и, наконец, - персонально каждого из людей.
7. Почему Мухаммад не записал Коран собственноручно?
Коран (по крайней мере в его известных переводах на русский [92]) пугает адом и
предписывает бояться Бога, вследствие чего в богословии Русской цивилизации он не может
быть признан в качестве записи Откровения или богословского трактата, свободного от
наваждений и искажений, которые обусловлены реальной нравственностью самого
Мухаммада или редакторов, сформировавших канонический текст Корана спустя 20 лет после
ухода Мухаммада в мир иной.
И к такому отношению к тексту Корана есть основания в самой истории становления
цивилизации исторически реального ислама. Вот что сообщает И.Л.Климович в своей
монографии "Книга о Коране, его происхождении и мифологии" (Москва, "Политиздат", 1988
г., стр. 63 - 66 с незначительными сокращениями с соблюдением написания цитируемого
источника):
Первый халиф [93] Абу-Бекр, возглавивший мусульман после ухода Мухаммада в мир
иной в 632 г., поручил составить канонический текст, в дальнейшем получивший название
"Коран", "22-летнему мединцу Зейду ибн Сабиту, в последние годы жизни пророка Мухаммеда
состоявшему при нём в качестве писца.
Выполняя поручение халифа, Зейд, судя по преданию, собрал и сличил разрозненные
записи, делавшиеся им и другими лицами на плоских костях, камнях, коже, пальмовых листьях,
на всём, что использовалось тогда для письма. Кроме того, он стал записывать рассказы
современников Мухаммеда, тех, кто помнил, сохранил в своей памяти "откровения Аллаха"
[94]. Всё это, заново просмотренное Зейдом и переписанное на отдельных листах - ас-сухуф,
составило первую редакцию Корана, которая поступила в распоряжение руководства Халифата
при халифах Абу Бекре [95] и Омаре [96], но не переписывалась, не размножалась.
В условиях проходившей в Халифате политической борьбы слух о составлении Зейдом по
поручению халифа Абу-Бекра некоего "чтения" [97], Корана, в основу которых кладутся записи
"откровений Аллаха", вызвал, очевидно, появление и других подобных записей и списков.
Однако тексты этих записей, как оказалось, не всегда совпадали. Они расходились между собой
и с собранными Зейдом как по составу, числу и последовательности глав, так и по существу, по
смыслу и полноте входящих в них сообщений. Поскольку распространение среди мусульман,
живших на обширной территории, разноречивых списков - "чтений", которым придавалось
религиозное и законодательное значение, могло быть чревато не малыми неприятностями, в
политических интересах Халифата решено было заменить их одним списком, устраивавшим
господствующие круги.
(...) С этим предложением (создать общепризнанный текст: наше пояснение при
цитировании) Осман [98], происходивший из богатого и влиятельного курейшитского (название
племени: наше пояснение при цитировании) рода Омейя, обратился к тому же Зейду ибн
Сабиту. Ему и работавшим под его началом помощникам из числа бывших сохабов -
соратников пророка Мухаммеда - было поручено подготовить требовавшийся единый текст.
Для этого прежде всего были отобраны все записи "откровений Аллаха", имевшиеся у
отдельных лиц. Сличив конфискованные тексты с первой редакцией Корана, подготовленной
Зейдом, и приняв или отвергнув ту или другую вновь полученную запись, составители Корана
по приказу халифа уничтожили все оригиналы насильно или добровольно собранных текстов.
Полученная в результате этого новая редакция теперь уже зейдовско-османовского текста
Корана, переписанная в четырёх экземплярах, была разослана в важнейшие центры Халифата
- Мекку, Дамаск, Куфу и Басру. Этот текст стал считаться каноническим. (...) Зейд ибн Сабит
был отмечен ими (Османом и его родственниками, возглавлявшими государственность) весьма
щедрым подарком: получил из казны Халифата 100000 дирхемов.
Вскоре, однако, обнаружилось, что утверждённый халифом Османом (было это в 652 г.:
наше пояснение при цитировании) текст Корана принимался верующими за подлинный текст
далеко не везде, не сразу и отнюдь не всеми [99]. Сожжение же по приказу халифа записей
также не нашло общей поддержки [100]. Напротив, немалую огласку получили тексты,
которые, как оказалось, удалось сохранить нескольким бывшим соратникам пророка. Теперь,
после сожжения собранных, многие стали проявлять повышенный интерес к этим текстам.
Характерно при этом, что критика разосланной зейдовско-османовской версии шла, если
прибегнуть к современной терминологии, снизу, из демократических слоёв [101].
Заметной фигурой среди подготовивших свой текст Корана и критиковавших
зейдовско-османовский список был Абдаллах ибн Мас'уд (ум. ок. 653), человек незаурядной
судьбы и несгибаемой воли. В юные годы он был рабом, пасшим стадо курейшитов, затем стал
мухаджиром [102] и в битве при Бедре снес саблей голову одному из наиболее ярых
противников Мухаммеда - курейшиту Абу Джахлю. Он же ценился как тонкий знаток
"откровений Аллаха" и умелый передатчик хадисов [103], от которого пошло 848 преданий. И
не случайно, что этот человек оказался неугодным в Медине, впрочем так же как и его
современник, тоже сподвижник пророка, Абу Зарр аль-Гифари, высланный из Сирии, а затем и
из Медины за открытое возмущение произволом халифа Османа и его наместника, присвоением
ими податей и военной добычи, ростовщичеством [104], приобретением богатых домов и
доходных садов и стад, раздариванием казны Халифата своим родственникам. Обвиняя
приспешников халифа, Абу Зарр, ссылаясь на "откровения Аллаха", обещал им как и их
господам, вечное пребывание в адском пламени.
Характерно, что не только тексты, расходившиеся с официальной зейдовско-османовской
редакцией Корана, сохранялись века, но и потомки тех, кто сделал эти записи, даже спустя
столетия приоткрывали социальные язвы, разъедавшие Халифат в первые десятилетия его
существования. Так потомок Ибн Мас'уда, арабский историк Абу-ль-Хасан Али аль-Мас'уди
(конец IX в. - 956 или 957), которого называют "Геродотом арабов", писал, что в день
убийства халифа Османа (656 г.) только в его личной казне насчитали 150 тысяч динаров и
миллион дирхемов. И это как мы уже отмечали, при нищете большинства населения столицы,
города пророка!"
Конечно, те, кто поддерживает мусульманскую традицию вероучения, снимают все такого
рода упрёки в адрес Зейда и первых халифов по Османа включительно, под руководством
которых был создан канонический текст Корана. Тем не менее есть одно обстоятельство,
которое не находит освещения в мусульманской традиции и которое позволяет взглянуть с
точки зрения, не свойственной мусульманской традиции, на канонический текст Корана в его
исторически сложившемся виде:
Сам Мухаммад, искренне убеждённый в том, что он - Посланник Всевышнего Бога ко
всем людям, проповедовал среди своих соотечественников с 610 по 632 г. Он знал, что то, что
он проповедует и характеризует как Откровение, ниспосланное ему от Бога, фиксируется
письменно другими людьми, среди которых могут быть как его искренние сподвижники, так и
затаившиеся противники нового вероучения. Он знал из ниспосылаемого ему, что прежние
Откровения единобожия были изолганы людьми, как вследствие недопонимания их смысла, так
и по злому умыслу (Коран многократно настаивает на том, что были изолганы вероучения,
унаследованные и от Моисея, и от Христа). Он знал, что настанет день, когда он покинет
этот мир, вследствие чего не сможет лично изъяснять людям по Правде-Истине смысл
обретённого им Откровения.
Однако за 22 года проповеди Мухаммад сам не предпринял никаких действий к тому,
чтобы создать хотя бы один эталонный экземпляр Корана, который бы он перед уходом в мир
иной вручил бы людям, чтобы после него этот экземпляр послужил бы неоспоримо
авторитетной основой для тиражирования "священного писания" мусульманской цивилизации.
Изначально, будучи не обученным письму и чтению, он не предпринял усилий к тому,
чтобы лично записать ниспосланное ему Откровение, хотя срок в 22 года вполне позволял это
сделать.
Мухаммад, как явствует из всего, что о нём известно, был добрым и умным человеком,
что исключает мнение о том, что он сам не мог догадаться о якобы имеющейся необходимости
создания эталонного экземпляра "священного писания". Но даже если и предположить, что
Мухаммад всё же сам не догадался, то Ниспославший откровение Мухаммаду, лёгшее в основу
Корана, также не посчитал необходимым надоумить "недогадливого" своего посланника к
тому, чтобы тот озаботился созданием неоспоримо авторитетных эталонных экземпляров
"священного писания".
Более того, слушавшие проповеди Мухаммада домогались, чтобы хартия, содержащая
Откровение, была ниспослана с Небес в готовом виде. Удовлетворение их просьбы, казалось бы
обеспечивало неоспоримую аутентичность эталонного экземпляра писания, но им в этом было
отказано, с объяснением, что и в этом случае они не уверуют, но объявят "материализацию"
книги колдовством [105].
Всё это говорит о том, что не в "священном Писании" суть религии как обоюдосторонне
направленного осмысленного диалога живого человека и Бога живого.
Если же посмотреть, чем был озабочен Мухаммад при жизни, так это тем, чтобы все люди
были в искреннем ладу с Богом по совести, что обеспечило бы и лад между всеми ними в
обществе. Он был обеспокоен тем, чтобы каждый поддерживал в себе самом осознанную
сокровенную обоюдосторонне направленную связь, диалог с Богом. Он учил своих
современников этому так, как это имело место в его собственной жизни.
И поскольку все мы посланники Божии друг к другу, поэтому - действительно
Откровение, о ниспослании которого он молил Бога прежде, чем начал свою
проповедническую миссию. Но оно настолько свободно от наваждений и искажений -
насколько свободна была от них нравственно обусловленная психическая деятельность самого
Мухаммада, искренне стремившегося быть в ладу с Богом и привести в лад с Богом остальных
людей, но остававшегося при этом сыном своей эпохи, и потому бывшего в чём-то
ограниченным её спецификой.
И Бог отвечал Мухаммаду в соответствии со смыслом его молитв, как и всякому, кто
обращается к Богу. И он был водительствуем Богом сообразно его реальной нравственности и
совести . Но в свою эпоху, в своём народе Мухаммад оказался единственным, кто смог принять
и осуществить миссию наместничества Божиего на Земле и посланничества Божиего ко всем
другими людям, дав тем самым начало развитию одной из региональных цивилизаций Земли. И
это - сокровенное между Богом и Мухаммадом точно так же, как оно сокровенно между Богом
и каждым человеком.
Но эта же возможность к осмысленному диалогу по совести и жизни с Богом открыта
перед всеми без исключения людьми: об этом сообщает Коран каждому, кто читает его как
послание, обращённое лично к нему.
Однако не все мы готовимся к тому, чтобы быть способными сказать окружающим
что-либо полезное для них самих и их потомков: большинству - вследствие того образа
жизни, которому они подчинились, - сказать нечего; то же, что изрёк Мухаммад, дало начало
и определяет судьбу одной из региональных цивилизаций планеты уже более 1300 лет, и если в
унаследованном через него есть ошибки, обусловленные тем, что Мухаммад был не свободен
от духа его эпохи, то вина за тиражирование и воспроизведение этих ошибок во многих
поколениях, лежит на тех, кто почитает себя мусульманами. Мухаммад сделал всё, что было в
пределах его возможностей для того, чтоб люди стали человеками.
И если все мы по предопределению Свыше - посланники Божии одни к другими, то
человечество не имеет необходимости в "священных писаниях", но имеет необходимость в
безбоязненной жизни по совести с доверием и верой Богу.
Соответственно этому о "священных писаниях" религиозных культов в Коране
сообщается:
"Для всякого предела - своё Писание. Стирает Бог, что желает, и утверждает; у Него
- мать книги" (Коран, 13:38, 39). И сам неоднократно характеризуется как (в частности, суры
15:9; 38:1; 43:4; 73:19; 74:34, 50, 54; 80:11).
Из чего можно понять, что "священные писания", на которых основаны исторически
реальные религиозные культы, в истории человечества подобны записной книжке с адресами и
телефонами в кармане человека, к которой человек обращается только тогда, когда ему следует
вспомнить то, что он забыл. Если его память легкодоступна, то он вполне может обойтись без
записной книжки, не превращая её в предмет своей особой заботы. Но для многих потерять
записную книжку - значит потерять себя в этом мире, поскольку с её потерей оборвутся
многие связи с другими людьми, и многие связи оборвутся необратимо.
Так же и в культуре всякого национального общества и многонационального
человечества: живая религия - двустороннее осмысленное общение живых людей и Бога
живого по совести. "Священное писание" в этом общении людей и Бога - далеко не главное,
ибо оно, прежде всего, - напоминание о необходимости пребывать в для тех, кто не вошёл в
неё по каким-то их личностным причинам. Но если писания, возведённые в ранг священных,
изолганы, как об этом предупреждает Коран многократно, то, приняв и придерживаясь их в
качестве вероучения, заглушая голос совести в угоду записанному в них, невозможно обрести
религию - общение с Богом живым в единстве эмоционального и смыслового строя души
человека.
Возглавившие Халифат воспреемники наследия Мухаммада не поняли этого смысла веры
и религии, вследствие чего и были обеспокоены созданием эталонного экземпляра "священного
писания", на основе которого они сами, а потом и их преемники могли бы программировать
психику подданных [106]. Им было чуждо и противно дело распространения живой веры людей
Богу живому по совести, в которой все люди без исключения - посланники Божии один к
другим, а слова каждого к другим должны быть сообразны миропониманию этих "других" и
сообразны обстоятельствам.
Создание же "эталонного экземпляра" писания, возведённого в ранг священного, не
разрешает проблемы единообразного понимания смысла жизни людьми и обществами в целом,
поскольку одни и те же слова даже в одно и то же время разные люди понимают по-разному,
что обусловлено их нравственностью, знаниями и навыками, личностной культурой
психической деятельности (прежде всего, культурой чувств и культурой
интеллектуально-рассудочной деятельности); и соответственно один и тот же человек, по мере
своего развития (а также и деградации, если он идёт по этому пути) уходит от прежнего своего
понимания одних и тех же слов. И об одном и том же один и тот же человек разным людям
говорит несколько по-разному, соотносясь с их миропониманием и настроением, и свои мысли
для себя самого в разные периоды своей жизни он выражает по-разному, исходя из своей
реально меняющихся с течением жизни нравственности, освоенных им знаний и
неформализованных навыков. Соответственно этим особенностям выражения смысла в
членораздельной речи и извлечения смысла из неё, хадис, гласящий: "Для того, чтобы стать
лжецом, человеку достаточно только передать дальше всё то, что он услышит", - обладает
более широким и глубоким смыслом, нежели смысл того контекста, в котором он приведён в
цитированном источнике [107].
И если по существу, то создатели канонического текста Корана стали первыми
извратителями той веры и религии, которым учил богослов-Мухаммад делами своей жизни
искренне, возможно в чём-то и ошибаясь [108]. Это так, даже в том случае, если бы
воспроизведённая ими редакция представляла бы собой исключительно полное собрание
стенограмм всего того, что было произнесено Мухаммадом и охарактеризовано им как
Откровение, без каких-либо изъятий и посторонних добавлений, обусловленных желанием
удовлетворить политическим потребностям нарождающейся "элиты" мусульманской
цивилизации.
И в одном аспекте обвинения, выдвигаемые против создателей зейдовско-османовской
редакции Корана неоспоримы: суры-главы Корана приведены ими не в той
последовательности, в которой они открывались Мухаммаду . Возьмите любую книгу и
переставьте местами её главы: вы получите повествование либо с совершенно иным смыслом,
либо затрудните читателю, который не знает истинной последовательности глав, постижение её
смысла.
Мы считаем необходимым сопроводить сказанное словами Имама Хомейни, поскольку,
как заметил в своих записных книжках историк В.О.Ключевский, "мы гораздо более научаемся
истории наблюдая настоящее, чем поняли настоящее, изучая историю. Следовало бы наоборот"
[109].
Свое завещание - напутствие не лицемерно верующим мусульманам - имам Рухолла
Мусави Хомейни завершает словами:
"1. Сейчас, когда я жив, мне приписываются некоторые заявления, которых не было в
действительности. И, возможно, что после мой смерти их количество будет возрастать.
Поэтому я заявляю, что всё, что приписывалось или будет приписываться мне, не является
достоверным, за исключением того, что сказано моим голосом или записано моим почерком,
или заверено моей подписью, или сказанное мною удостоверено специалистами по
телевидению Исламской Республики.
2. Некоторые ещё при моей жизни утверждают, что они писали мои выступления и
заявления. Я категорически отрицаю эти утверждения. До сих пор никто кроме меня не готовил
моих выступлений.
3. (...) [110]
4. Во время борьбы и революции я хвалил некоторых лиц, которые лицемерием и
притворством выдавали себя сторонниками Ислама [111]. Но потом я понял, что они своею
хитростью обманули меня. Эти похвалы были сделаны тогда, когда они выдавали себя
преданными сторонниками Исламской Республики. И не следует неправильно истолковывать
это. О Каждом человеке надо судить по тому, каков он сейчас" (Завещание, стр. 56. По тексту
издания Независимого Информационного Центра "Тавхид", Москва, без года издания, ISBN
5-87298-127-9).
И надо понимать, что и во времена Мухаммада были люди, которые при его жизни
приписывали ему те высказывания и поступки, которых он не совершал; а тем более были и
такие, кто стал на этот путь после его ухода в мир иной. И были те, кто утверждал, что
Мухаммад проповедует с чужих слов, и отрицание такого рода утверждений зафиксированы в
Коране. И раскол после ухода Мухаммада в мир иной среди его сподвижников, которых он
хвалил при жизни, это не вымыслы, а реальность, зафиксированная в исторических хрониках
мусульманской региональной цивилизации, и только некоторые сведения об этом расколе
привёл И.Л.Климович в цитированной нами книге.
И как показывает завещание Хомейни, история повторяется. Но не эти заключительные
слова - главное в его завещании. Вот, что пишет Хомейни в предисловии к своему завещанию,
подводя в истории человечества итог эпохе веры, обусловленной текстуально, а не совестью
всех и каждого:
"Себялюбцы и деспотические правители использовали священную книгу (Коран) для
антикоранических властей [112]. Под разными предлогами и путём заранее спланированных
заговоров они убрали истинных толкователей Корана, тех, кто познакомился с истиной,
почерпнутой в Коране от Пророка... (...) Они заложили основы для искажения Книги,
Божественной Сунны и религии [113]. И дело дошло до того, что становится стыдно от одного
упоминания всего этого. И чем больше ширились эти основы, тем больше становилось всяких
извращений и искажений, пока Священный Коран, который был ниспослан Господом Богом
Мухаммеду в его полном прозрении для улучшения человечества и объединения не только
мусульман, но и всей людской семьи, с тем, чтобы привести человечество в состояние, которое
оно должно достичь, спасти этого носителя божественных качеств от сатаны и деспотичных
правителей, установить справедливость в мире и передать власть в руки безгрешных духовных
правителей, чтобы те передали её достойным людям; был вытеснен из жизни, как будто он и не
имел предназначения Наставления.
Дело дошло до того, что в руках продажных властей и порочных ахундов, которые были
хуже деспотичных правителей, Священный Коран использовался как инструмент для
насаждения насилия, жестокости и коррупции и оправдания угнетателей и врагов Господа.
К сожалению, в руках врагов, готовящих заговоры, и в руках неискушенных друзей,
Коран, книга, призванная определять судьбы, не использовалась и не используется нигде, кроме
как на кладбищах и поминках. То, что призвано быть средством объединения мусульман и
всего человечества и должно стать Книгой нашей жизни, превратилось в орудие раскол
...Закладка в соц.сетях
