Жанр: Электронное издание
Predic48
...едённое
восклицание однозначно является таковым призывом, а не порицанием чёрта, в устах
неверующего Богу субъекта.
Ситуации, подобные этой, вымышленной М.А.Булгаковым и представленной им в романе
на всеобщее обозрение и вразумление, если они возникают в чьей-либо реальной жизни по
своей сути таковы, что следует вспоминать Бога и просить Его о помощи, о защите и о
водительстве. В случае иного отношения к ним - они имеют свойство повлечь за собой
последствия и похуже тех, что приключились с Берлиозом, поскольку могут затронуть и
вовлечь в себя других людей.
Обычно так называемые "тонкие миры" сокрыты от осознанного восприятия
подавляющего большинства индивидов, по крайней мере в состоянии бодрствования. Но
людям, тем кого Бог не оставил наедине с их непреклонным злобствованием, Свыше
заблаговременно даётся ощущение неприятности или опасности, по направлению к которой они
движутся по жизни. Если индивид не окажется невнимательным к такого рода казалось бы
беспричинному появлению ужаса или страха, остановится в той деятельности, которой был
занят; переосмыслит то, что уже сделал и делает; переосмыслит свои намерения на будущее, а
тем более осуществит это, призвав Бога в помощь, то беда, которую заблаговременно дано
учуять его сердцу-вещуну, - не состоится: матрица-сценарий уже созревшей неприятности
(вплоть до катастрофы, несущей погибель) рассыплется или он минует тот вход, через который
вошёл бы в неё при ином своём поведении [28].
И подобные Берлиозу, в том числе и Маргарита, накануне катастрофы жизни её
мастера отвергшая и сердце-вещун, и разум, не в праве роптать на Бога, что беда стряслась с
ними внезапно; что Бог их не защитил, не проявил Своей благодетельности и т.п. Берлиозу
было не только дано Свыше сильное ощущение перебоев сердца и тупой иглы в нём, у него не
только возникло желание немедленно бежать с Патриарших без оглядки, но сверх того ему был
показан и один из oбразов той реальной опасности, которая непосредственно угрожала ему и
вела его к погибели. Дорогу под трамвай ему указал не кто иной, как заблаговременно
продемонстрированный ему тип:
"Тут у самого выхода на Бронную со скамеечки навстречу редактору поднялся в точности
тот самый гражданин, что тогда при свете солнца вылепился из жирного зноя. (...)
Михаил Александрович так и попятился, но утешил себя тем соображением, что это
глупое совпадение и что вообще сейчас об этом некогда размышлять.
- Турникет ищете, гражданин? - треснувшим тенором осведомился клетчатый тип, -
сюда пожалуйста! Прямо, и выйдете куда надо "Сатане, которого вы призывали".
В последней фразе клетчатого остались непроизнесёнными слова, помещенные нами в
угловые скобки, но к таким умолчаниям подобные Берлиозу глухи, даже если это - вопиющие
умолчания . Таким нравственно предпочтительнее не размышлять о том, почему реализуется
Божеское попущение Сатане , а успокаивать себя мнением, что происходящее - глупое, т.е.
бессмысленное совпадение, от которого якобы лучше отмахнуться, а если и подумать о нём, -
так потом, на досуге; либо свалить всё на "злой рок" - "судьбу-злодейку", от которых всё
равно не уйдешь, как ни мудри.
То, что досужее "потом" может и не наступить, а судьба в большинстве случаев не
однозначна, и потому лучше остановиться "прямо сейчас" вместо того, чтобы жить так, как
катится жизнь "сама собой", - об этом они не желают догадываться. Им не впрок даже
имеющаяся в наличии защита "от дурака", которую они обходят стороной: в случае Берлиоза
такая защита дурака от него же самого это - турникет, преграждавший доступ на
пешеходный переход через трамвайные пути во время прохождения трамваев, который Берлиоз
миновал.
Так М.А.Берлиоз пал жертвой Божеского попущения Сатане в отношении него. Но при
более широком взгляде попущение в отношении одних - милость Свыше по отношению к
другим: в данном случае одним воинствующим атеистом, распространителем в обществе
ложных мнений и безверия Богу стало меньше; окружающие обрели возможность подумать над
его печальной судьбой, над смыслом вероучений и построением их личностных и религий без
давления на их психику авторитетного в данной социальной среде, но одуряющего мнения
Берлиоза (всё-таки редактор, председатель объединения литераторов, а как известно, в
обществе не приученном думать [29], "печатный всякий лист быть кажется святым"). Иными
словами, Сатана - орудие Промысла, а не сотворец Божий в Промысле; быть сотворцом в
Промысле, наместником Божиим предопределено человеку как его [30].
И соответственно сказанному об этой сюжетной линии романа, определённо
специфическое "благополучие" Маргариты и мастера обусловлено не тем, что они по своим
личностным качествам объективно лучше, т.е. человечнее, чем погибший М.А.Берлиоз, а
просто тем, что их жизненные пути, обусловленные их демоническими интересами, пролегли
так, что не мешали более могучему демону Воланду в осуществлении его намерений. Более
того, Воланд был прямо заинтересован в соучастии Маргариты в организуемом им балу.
Маргарита же, будучи влекомой страстью "иметь и иметь" мастера, без зазрения совести
омылась кровью, приняв перед балом молодильную ванну в бассейне, наполненном кровью
(хотя и это в пределах попущения Свыше, но всё же: сколько людей надо обескровить, чтобы
наполнить бассейн?). Далее по ходу бала она также без зазрения совести опорожняет чашу,
наполненную обратившейся в вино кровью убитого в её присутствии незадачливого стукача
барона Майгеля. То есть Маргарита - та ещё "штучка", вполне достойная того, чтобы в
других обстоятельствах пасть жертвой Божьего попущения в отношении неё самой
подобно Берлиозу, Майгелю и прочим.
Ну, а мастеру, представляющему собой нечто мягкотелое и безнравственное [31] , чьи
намерения, формы и линия поведения определяются давлением внешних обстоятельств и
других индивидов, но не его миропониманием и , просто "подфартило" (обо всем с ним
происшедшим нельзя назвать повезло): в обладании им была заинтересована Маргарита, и это
её желание не препятствовало осуществлению интересов Сатаны. В противном случае, Воланд
нашёл бы способ истолковать умолчания в своём обещании ей исполнить всё, чего пожелает
Маргарита, так, что она не смогла бы предъявить ему никаких формальных претензий. Как это
делается он показал: обещал полное разоблачение чёрной магии в театре Варьете -
поверившие ему самовлюбленные дурёхи в результате обещанного разоблачения оказались
голыми или не вполне одетыми; спутник Воланда пообещал Берлиозу, что тот "попадёт куда
надо", - тот попал под трамвай, как то и было запрограммировано Воландом в коллективной
психике общества: не только Берлиоз под воздействием разговоров с Воландом поспешил к
месту своей гибели, но ещё ранее Аннушка (по прозвищу "чума", данному ей соседями за её
"ласковый" и "человеколюбивый" характер) в результате осуществления Божьего попущения в
отношении неё самой понапрасну потратилась на пролитое ею масло, став при этом орудием
осуществления попущения в отношении Берлиоза.
По отношению к Маргарите, если бы её желание ущемляло интересы Воланда, тот мог
оставить её без обладания мастером, например, поймав её на сочетании двух обстоятельств:
во-первых, своей договорённости с нею исполнить одно единственное её желание и, во-вторых,
на её обещании Фриде ходатайствовать за неё о том, чтобы ей не подавали больше платок,
которым Фрида удушила прижитого ею вне брака младенца [32]. Кроме того, нелишне обратить
внимание и на то, что Воланд исполняет желание Маргариты после её недвусмысленного
обещания служить ему, данного ею по завершении бала: "...если я ещё нужна вам, то я готова
охотно исполнить всё, что вам будет угодно" [33].
Всё это говорит о том, что обвинения М.А.Булгакова в том, что в его романе властителем
Мира является Сатана, представляют собой заведомую напраслину, возводимую на писателя
либо злоумышленно, либо в результате слепоты, обусловленной подневольностью сторонников
такого рода мнений иным представлениям о Боге и Его Промысле. Всё приведённое также
показывает, что роман "Мастер и Маргарита" в его существе действительно - трактат об
отношениях людей с Богом, с Сатаной, а не столько юмористическое произведение о
самовлюбленных дурёхах, которые решили приукрасить себя модными шмотками, косметикой,
бижутерией и парфюмерией на сеансе чёрной магии в театре Варьете, завершившемся, как и
было обещано Воландом, буквально полным разоблачением некоторых из них [34] и крахом
"кредитно-финансовой системы", основанной на обращении "фантиков" от "Ессентуков" и
"Абрау-Дюрсо" [35].
Но лежит этот трактат действительно не в русле библейских "богословских" традиций. И
это приводит к вопросу о том, чьё "богословие" - М.А.Булгакова или церкви, доведшей за
1000 лет своего пребывания в народах Руси-России до оголтелого атеизма, - ближе к истинно
Божьему Предопределению бытия.
В связи с постановкой этого вопроса необходимо пояснить ещё одно обстоятельство:
события романа имеют место в России. Россия-Русь - одна из региональных цивилизаций
планеты, вбирающая в себя на протяжении всей истории многие народы. Как можно понять из
истории, смысл бытия Руси не в том, чтобы "показывать другим народам, как не надо жить",
что думают многие. Смысл бытия Русской региональной цивилизации в другом:
Русь - самозабвенное зеркало Мира в том смысле, что после гибели предшествующей
неправедной глобальной цивилизации человечество почти полностью лишилось осознанной
памяти о ней, утратив её культуру, а в становлении культуры новой глобальной цивилизации,
которая объединит всё человечество в человечности, Русь вбирает в себя все другие культуры и
несущие их народы по мере того, как непредвзято-самозабвенно решает в своей жизни вопрос
"что есть истина из всего того, с чем она имеет дело в своей жизни?"
Иными словами мы - Русь - цивилизация меры - установления соразмерности:
* если мы не ошибаемся в ответе на указанный вопрос, то в границы Руси вливаются
новые народы, а их культуры, освободившись от какой-то прежде свойственной им порочности,
вливаются в культуру самой Руси, обогащая её свойственной им истиной;
* если мы ошибаемся в ответе на указанный вопрос, то к ошибочно решенному в прошлом
вопросу Промысел возвращает нас снова и снова до тех пор, пока мы не придём к истинному
ответу на него.
При этом земли и народы вливаются в Русскую многонациональную цивилизацию,
становясь русскими. И этот процесс лежит, по нашему убеждению, в русле Промысла. Мы -
Русь - задаём тот "общий аршин", о котором писал Ф.И.Тютчев, но мы задаём его на
будущее; а во всякое настоящее другие пытаются измерить нас полученным от нас же некогда
в прошлом [36] и обречённом к отмене стандартом.
Именно по этой причине, - являющейся сутью региональной цивилизации Руси на этапе
становления человечности после краха предшествующей глобальной цивилизации, - мы
безрассудно легковерны, доверчивы, и очертя головы бросаемся во всевозможные начинания,
скоропостижно уверовав в нечто новое и полностью отрекшись от своего недавнего прошлого.
Но скороспелая фанатичная вера во что-либо у нас краткосрочна и возникает только при
выходе из кризисов развития, в которых выражаются наши же прошлые уходы от
своевременных ответов на вопрос "что есть истина?" и наши же прошлые ошибки в такого рода
ответах. Потом она также быстро, как и пришла, проходит, и мы начинаем сомневаться в том,
что прежде успело стать неусомнительной фанатичной верой и начинаем испытывать её на
истинность, в убеждённости, что истина устоит во всяком испытании Жизнью, а ложь и
ошибки рухнут [37] . Это касается всего: как вероучений и богословских доктрин, заведомо
не подтверждаемых в искусственно поставленных экспериментах (но истинность которых
может подтвердить либо опровергнуть только сама Жизнь, текущая в русле Предопределения
Божиего), так и научных гипотез и теорий, которые могут быть подвергнуты проверке
экспериментом.
Единственное в чём большинство никогда на Руси не сомневалось, так это в том, что
Всевышний Бог, предопределивший бытие Мироздания, есть и, что с Ним дoлжно человекам
жить в ладу. Да и многие из тех, кто в эпоху государственной идеологии материалистического
атеизма утверждали, что Бога нет, всё же в жизни вели себя по совести, которая чувствовала,
что Бог есть и жить надо, воплощая в реальность ощутимый совестью Промысел.
При этом Русь не помнит в своей истории фактов, когда в ней рождались пророки -
восприемники откровений Свыше, которые бы становились основой господствующих на Руси
вероучений. Все вероучения, которые ныне господствуют, заместив собой языческие верования
народов, живущих в границах Русской цивилизации, - привнесены извне. Они так или иначе
были приняты народами, но и после этого русские разных национальностей спорили об образе
Божием (т.е. о своде представлений обо всём Божественном как таковом) и о том, что
представляет собой лад человеков и Всевышнего Бога по существу и по форме. Мы всегда
спорили об этом среди себя, и многие вопреки господствующим традициям прямо оглашали то,
что было у них на душе. Вопрос всегда состоял и состоит только в том, Бог ли положил это на
душу, либо кто-то был одержим и истово шёл против Промысла, фанатично призывая при этом
Бога себе в помощь. И эти споры наши всегда были непонятны иностранцам. Мы же - в
стремлении обрести истину и воплотить её в жизнь - были беспощадны и к себе, и к
окружающим в этой жизни, уповая на милостивый Суд Божий. И надо полагать, что именно за
это неискоренимое стремление к выявлению и воплощению Правды-Истины в повседневную
жизнь нам прощалось и прощается Богом многое из того, что не прощалось другим, ныне
исчезнувшим культурам.
Всё это, относящееся к историческому периоду испытаний на истинность библейской
культуры, нашло выражение в творчестве русских художников. И этот процесс, по нашему
мнению, хорошо иллюстрирует следующий ряд:
В.Г.Перов "Спор о вере"
В.И.Суриков "Боярыня Морозова"
В.И.Суриков "Утро стрелецкой казни"
В.И.Суриков "Меншиков в ссылке в Березове"
В.Г.Перов "Суд Пугачева"
В.Г.Перов "Сельский крестный ход на Пасху"
В.Г.Перов "Монастырская трапеза" [38]
В.Г.Перов "Чаепитие в Мытищах"
В.Г.Перов "В сельской церкви"
Из этого должно быть понятно, что так дальше жить было нельзя, вследствие чего
библейская культура на Руси в 1917 г. рухнула. При этом было бы напраслиной возлагать на
Советскую власть какую-то особую ответственность за искоренение из общества
жизнеспособной веры. Как свидетельствует в своих воспоминаниях один из вождей белого
движения генерал А.И.Деникин, в первую же неделю после отречения от престола
императора Николая II в действующей армии 80 % солдат перестали ходить к исповеди к
полковым священникам . После Великой Октябрьской революции количество обращавшихся
к полковым священникам сразу же сократилось ещё в десять раз . При этом в гражданской
войне церковные иерархи в своём большинстве - вопреки заповедям Христа по вопросам
организации общественной жизни [39] - выступили против преображения общества на
принципах, исключающих паразитизм одних людей на труде других, к чему стремилось
трудовое большинство простонародья, и поддержали прежнюю правящую "элиту" -
сторонников возобновления одной из эксплуататорских формаций. Поэтому в прошлом и ныне
все те, кто представляют государственное подавление деятельности церковных иерархов как
политику искоренения веры в народе, - просто лгут, подменяя одно явлением другим (сдуру
или по умыслу - значения для общества не имеет).
Последнее, что мы испытали на истинность, и отвергли как вздорную ложь -
материалистический атеизм в формах марксизма-ленинизма, но и из него мы извлекли и
вобрали в себя те зёрнышки здравого смысла, которые в нём всё же были [40], и на которые мы
"купились" в прошлом, поверив, что и остальное в нём добротно, когда он появился в культуре
человечества и пришёл в Россию.
Но к испытанию на истинность материалистического атеизма мы перешли только после
того, как нас обмануло исторически реальное библейское христианство: обещали Царствие
Божие на Земле, а что получилось? - сразу же после крещения Руси, произведённого вопреки
всем Христовым заповедям огнём и мечом, началась феодальная раздробленность некогда
единой славянской языческой цивилизации [41]; трёхсот лет не прошло - нашествие и иго;
потом борьба за объединение Руси и возвращение отторгнутых от неё земель; потом смута;
потом крепостное право; потом внутренние войны крестьянские; потом войны внешние начала
ХХ века, в которых одуревшая толпа-"элита" пыталась осуществить свои цели, проливая реки
крови людской.
Если иерархи церкви действительно научали тому, чему якобы они учили, - это
означает: то, чему они учили, - не истина, поскольку все эти и другие бедствия эпохи после
989 г. - результат того, что веропоучения, свойственные иерархии церкви, господствующей на
протяжении последнего тысячелетия, были приняты за чистую истину, хотя содержали в себе
ошибки и заведомую злонамеренную ложь. В близкую к нулю эффективность церковного
пастырства мы не верим : научали народ надёжно, но не чистой истине, а почти что чисто
демонической отсебятине, которую паства и воплощала в жизнь в пределах границ Божиего
попущения [42].
Сказанное не означает, что Иисус вводил людей в заблуждение. Сказанное означает, что
было изолгано, сокрыто и стало недоступно народам: в том числе, и разноплеменным русским
народам Русской цивилизации, развивающейся в последние несколько столетий в границах
единого общего всем её народам государства.
Испытания на истинность материалистического атеизма и традиционного библейского
православия также нашли своё выражение в романе М.А.Булгакова. Действие романа
начинается в эпоху материалистического атеизма на Патриарших прудах.
Почему не в ЦПКиО им. А.М.Горького как символе расцвета именно этой эпохи? - а
потому, что пруд это не обязательно вырытая большая яма, заполненная талыми, грунтовыми
или дождевыми водами. Пруд может быть сделан и за запрудой [43], которой перегораживается
овражек, где есть ручей или родниковый ключ. По существу действие в романе в переносном
иносказательном смысле начинается на Патриарших запрудах , которые обратили в гнилое
зловонное болото всё то, что проистекает из Родника воды живой истинно христианской веры:
"Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить,
то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую. Женщина говорит Ему: господин!
тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая? Неужели ты больше
отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его?
Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду,
которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нём
источником воды, текущей в жизнь вечную. Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой
воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать" (Иоанн, 4:10 - 15).
Вода - издревле общепринятый в иносказаниях символ для обозначения знаний и в
целом - культуры, их несущей в преемственности поколений. Так что М.А.Булгаков намекнул
точно: в основе эпохи материалистического атеизма, в которую началось действие романа,
лежат Патриаршие запруды. "Патриаршие пруды" - это не случайность: у М.А.Булгаквова
был выбор: в Москве есть и Чистые пруды, но он предпочёл определить местом начала
действия романа - Патриаршие запруды.
В отличие от М.А.Берлиоза, второму материалистическому атеисту - Ивану Бездомному
удалось выжить в непосредственном общении с Сатаной. Но страху Иван натерпелся,
опасность общественной в целом значимости осознал и в целях борьбы с нею решил
прибегнуть к помощи не только НКВД [44], но и вернуться к исторически сложившейся на Руси
религиозной традиции. Иван спёр в квартире, куда он зашёл, бумажную иконку и венчальную
свечку и приступил к обороне столицы от Сатаны и воинства его под их, как ему казалось,
надёжной защитой.
Хоть заповеди и предостерегают от воровства, но в данном случае можно признать, что
Иван (под воздействием пробуждения в нём зачатков веры) мобилизовал, реквизировал эти
культовые предметы в порядке личной инициативы для обороны всего народа от нагрянувшей в
Москву нечистой силы, т.е. по существу это не было воровством. Но попытка обеспечить
оборону населения от нагрянувшей в Москву нечистой силы на основе возврата к
традиционному вероисповеданию оказалась неэффективной: идеалистический атеизм,
провозглашающий бытие Божие, но проповедующий ложное вероучение, - не лучше
многобожия и идолопоклонства, которое он сменил. В результате Иван, прибегнув к нему,
попал в психиатрическую лечебницу в качестве пациента, на какую перспективу Воланд ему
ранее и намекал.
Эта сюжетная линия - прогноз в иносказательной, художественно-образной форме о
бесперспективности для России попытки вернуться к прошлым, изжившим себя системам
мировоззрения и верований. Хотя с таким прогнозом библейски-"православно" верующие не
согласятся, но раздувание кадила изжившего себя культа обрядоверия [45] - попытки
вернуться в прошлое, и это удел сатанизма, на что прямо указано в романе:
"...мастер (...) сказал:
- Ах, не осуждайте бедную женщину, мессир. В этом подвале уже давно живёт другой
человек, и вообще не бывает так, чтобы всё стало, как было. (...)
- Не бывает, вы говорите? - сказал Воланд. - Это верно [46]. Но мы попробуем".
Конечно, изнасиловав настоящее, из него иногда удаётся вылепить вожделенное, в том
числе и вожделенное прошлое, но - только на некоторое время: потом грядущее врывается в
жизнь, разрывая изнутри окаменелость такой "лепнины" и развеивая её в прах, недостойный
поклонения.
3. Злых людей нет на свете
В психиатрической лечебнице Иван, силою непреодолимых для него обстоятельств, был
принуждён заняться делом наипервейшей полезности во всяких предкризисных и кризисных
ситуациях: переосмыслением своей прошлой жизни и намерений на будущее. Таким образом,
попадание в клинику для Ивана (как и для многих реальных людей, не способных вырваться
своею осмысленной волей из влекущего их по жизни потока суеты) явилось промыслительным
благом, поскольку в противном случае он до конца своих дней писал бы стихи -
"чудовищные!" (по оценке его совести), от которых ему самому было тошно.
В романе эта психиатрическая лечебница - узел, в котором сплелись сюжетные линии,
содержащие различные фрагменты истории "про Пилата". Эта сюжетная линия, представлена
тремя фрагментами:
* первый (гл. 2) условно можно назвать "Евангелие от Воланда", - его, доходящее до
явственной очевидности, повествование о событиях начала нашей эры, имевших место 14 числа
весеннего месяца нисана в городе Ершалаиме, Берлиозу и Бездомному, пока они втроём сидели
на скамейке на Патриарших запрудах и каждый по-своему "ожидали трамвая";
* второй (гл. 16) - сон, приснившийся накачанному успокоительными Ивану Бездомному
во время его пребывания в психиатрической лечебнице;
* третий (гл. 25) - вновь овеществлённый Воландом один из сожжённых экземпляров
рукописи романа мастера о Пилате (при материализации рукописи, Маргарита, восхищаясь
Воландом, сморозила глупость: "Всесилен, всесилен!" - хотя всесилен и всемогущ только
Бог).
Большей частью именно этот сюжет "про Пилата" литературоведы и читатели, одинаково
обладающие демоническим строем психики, и отождествляют с богословскими воззрениями
самого М.А.Булгакова, не доводя до конца мысль о том, что он для выражения якобы своего
мнения выбрал в общем-то неблаговидных "лирических героев". Это обстоятельство -
неблаговидность "лирических героев" и мест действия, в которых открывается читателю этот
сюжет, - и приводит нас ко мнению, что "Евангелие от Михаила" не замаскировано им под
"Евангелие от Воланда" или "роман в романе", написанный мастером, по отношению к
которому все прочие сюжетные линии являются несущей основой и обрамлением; а что
"Евангелием от Михаила" является весь роман в переплетении всех его сюжетных линий без
исключения или отдания избирательного предпочтения какой-то одной из них. При этом
многое, в силу специфики вовлечённых в сюжет персонажей, просто недопустимо понимать
прямо и буквально, поскольку в противном случае неизбежен логический приход к глупостям,
подобным следующей:
"В мае 1939 года Булгаков внес коренные изменения в этот эпизод: перед Воландом
появляется Левий Матвей с просьбой (выделено жирным В.Лосевым) Иешуа о том, чтобы
сатана "взял с собой мастера и наградил его покоем". Таким образом, Булгаков в более поздней
редакции отходит от концепции подчинённости "царства тьмы" "царству света" и делает их, по
крайней мере, равноправными" (Виктор Лосев, Комментарии к публикации глав из ранних
версий романа в журнале "Слово", № 8, 1991, стр. 74).
Этот эпизод мы прокомментируем позднее, а теперь вернёмся к сюжету "про Пилата" в
целом. Теми, кто знаком с новозаветными текстами, он воспринимается как ещё одна версия,
повторяющая новозаветные сообщения, хотя и отличающаяся от них в некоторых деталях,
которые - в зависимости от соотнесения их с другими обстоятельствами либо изолированного
их рассмотрения - представляются либо незначительными, либо чрезвычайно важными. При
этом с точки зрения большинства, не являющегося хранителями веры в безупречную точность
канонических библейских повествований, каких-либо особых разночтений с каноническими
текстами в этом сюжете нет. Всё едино при поверхностном взгляде: арестовали по доносу
Иуды; синедрион приговорил к смерти и передал приговор на утверждение прокуратора;
прокуратор не хотел утверждать смертный приговор, но под давлением угрозы доноса на него
самого римскому императору Тиберию смалодушничал и утвердил приговор; распяли вместе с
разбойниками; умер на кресте; погребли, правда не так и не там, как об этом повествуют
канонические новозаветные
...Закладка в соц.сетях
