Жанр: Электронное издание
Com-Oneg
...ой роли Москвы для России, бытовая зарисовка Москвы как
центра частной, внеслужебной русской культуры XIX в. и очерк московской
жизни как средоточия всех отрицательных сторон русской действительности.
Существен также и диапазон от образца официальной поэзии до цензурно
запрещенной комедии (процитированный в эпиграфе отрывок был опубликован в
альманахе "Русская талия" на 1825 г., с. 259 - 260, но это лишь
подчеркивало, что пьеса как таковая дозволена к печати не была).
II, 13 - На душу мертвую давно... - Обращение к теме "преждевременной
старости души" звучит неожиданно после того, как проблема эта, поставленная
в пушкинских элегиях 1820-х гг. и "Кавказском пленнике", была иронически
пересмотрена в первой главе ЕО, а впоследствии обсуждалась П в ходе полемики
с Кюхельбекером. Особенность антиромантической позиции П состояла в том, что
он не отказывался от разработки тем, волновавших романтиков, а давал им
новые решения.
Так называемые "лирические отступления" в центральных главах ЕО явились
своеобразной лабораторией, в которой вырабатывались принципы новой лирики -
жанра, традиционно наиболее связанного с поэтикой романтизма.
Подавленность П весной и творческий подъем осенью были реальным фактом
психофизической индивидуальности и засвидетельствованы рядом источников.
Отказ от жанровой маски, скрывающей реальную индивидуальность автора, в
сочетании с исключительно тонкой семантико-стилистической игрой, создающей
эффект внутреннего многоголосия, позволяли П по-новому разрабатывать
традиционные темы романтизма.
IV, 4 - Вы, школы Левшина птенцы... - Левшин (Лёвщин) Василий
Алексеевич (1746 - 1826) - исключительно плодовитый писатель и фольклорист,
экономист, масон, сотрудник Новикова. Левшин опубликовал около 90 томов
различных сочинений, среди них: "Всеобщее и полное домоводство...", т. I -
XII (М., 1795); "Словарь поваренный, приспешничий, кандиторский и
дистилла-торский...", т. I - VI (М., 1795 - 1797); "Совершенный егер, или
Знание о всех принадлежностях к ружейной и прочей полевой охоте..." (СПб.,
1779) (второе изд. 1791 г. в 2-х т.) и пр. ".Школы Левшина птенцы" -
поместные дворяне, сельские хозяева.
13 - 14 - На долгих иль на почтовых... - См. с. 107 - 109.
V, 2 - В своей коляске выписной... - Т. е. в коляске, выписанной из-за
границы, а не изготовленной собственными крепостными или отечественными
мастерами.
VIII. IX. X - В черновых рукописях (беловые рукописи этой главы
сохранились лишь в незначительной степени) вместо пропущенных строф имелся
текст:
VIII
[Но] раз вечернею порою
Одна из дев сюда пришла
Казалось - тяжкою тоскою
Она встревожена была -
Как бы волнуемая страхом
Она в слезах пред милым прахом
Стояла, голову склонив -
И руки с трепетом сложив
Но тут поспешными шагами
Ее настиг младой улан
Затянут - статен и румян
Красуясь черными усами
Нагнув широкие плеча
И гордо шпорами звуча.
IX
Она на воина взглянула,
Горел досадой взор его,
И побледнела (и) вздохнула
Но не сказала ничего -
И молча Ленского невеста
От сиротеющего места
С ним удалилась - и с тех пор
Уж не являлась из-за гор
Так равнодушное забвенье
За гробом настигает нас,
Врагов, друзей, любовниц глас
Умолкнет - об одно(м) именье
Наследник(ов) ревнивый хор
Заводит непристойный спор
(VI, 419-421).
8 - Улан умел ее пленить... - Улан - кавалерист, служащий в уланском
полку (один из видов легкой кавалерии). В сознании П улан представлялся
естественной парой уездной барышни. Ср. в письме П. В. Нащокину 24 ноября
1833 г.: "Жена была на бале, я за нею поехал - и увез к себе, как улан
уездную барышню с именин городничихи" (XV, 96). Ср.: "Уланы, ах! такие
хваты..." (Лермонтов. "Тамбовская казначейша").
XIX, 12 - И столбик с куклою чугунной... - Статуэтка Наполеона.
XXI, 5 - И в молчаливом кабинете...- Выражение "молчаливый кабинет"
встречается в ЕО дважды (ср.:
И в молчаливом кабинете
Ему припомнилась пора,
Когда жестокая хандра
За ним гналася в шумном свете -
(VIII, XXXIV, 9-12).
Выражение это, запомнившееся П, впервые употребил Воейков в "Послании к
жене и друзьям". Внимание поэта на него, видимо, было обращено рецензией
Семена Осетрова (псевдоним Ореста Сомова) в "Вестнике Европы", в которой в
резком тоне анализировалась очень задевшая П статья Воейкова о "Руслане и
Людмиле" и параллельно делался ряд язвительных замечаний о собственных
стихах Воейкова:
и...Одинокий
И молчаливый кабинет,
От спальни столь далекий.
В разборе поэмы г-на Пушкина сказано было по поводу выражения дикий
пламень, что мы скоро станем писать: ручной пламень, ласковый, вежливый
пламень (...) если можно сказать: одинокий и молчаливый кабинет, то почему
же не написать: сам-друг, сам-третей кабинет: шумливый, бранчливый
кабинет?.." ("Вестник Европы", 1821, № 4, с. 298; курсив везде О. Сомова).
XXII - Время работы П над серединой седьмой главы (апрель 1828 г.,
подробнее см. в разделе "Хронология работы Пушкина над романом") совпадало
со сложными процессами в творчестве П. В сознании поэта боролись две - в
этот период противоположные и не находившие синтеза - тенденции. Первая из
них - стремление к историзму, которое толкало П к принятию объективного хода
исторических событий в том виде, в каком они даны в реальной
действительности. С этих позиций требования, предъявляемые отдельной
личностью к истории, третировались как "романтизм" и "эгоизм". Не лишенные
оттенка "примирения с действительностью", такие настроения давали, однако,
мощный толчок реалистическому и историческому сознанию и определили целый
ряд антиромантических выступлений в творчестве П этих лет (от "Полтавы" и
"Стансов" (1826) до заметки о драмах Байрона). Однако пока еще подспудно, в
черновиках и глубинах сознания зрела мысль о непреходящей ценности
человеческой личности и о необходимости мерить исторический прогресс
счастьем и правами отдельного человека. "Герой, будь прежде человек" (1826)
(VI, 411). "И нас они (домашние божества. - Ю. Л.) науке первой учат - Чтить
самого себя" (1829) (III, 1, 193), "Оставь герою сердце! Что же Он будет без
него? Тиран..." (1830) (III, 1,253) - такова цепь высказываний, которая
закономерно приведет к "Медному всаднику" и "Капитанской дочке". На
скрещении двух тенденций образ Онегина получал неоднозначное толкование.
Очевидно, был момент, когда П собирался полностью оправдать героя. Такой
подход требовал показа Онегина в противоречии со средой и веком, что
подразумевало введение ряда существенных эпизодов. Видимо, так и планировал
автор, когда в конце отдельной публикации шестой главы (1828 г.) поставил:
"Конец первой части" - и, переплетя первые шесть глав в единый конволют,
приступил к подготовке их издания отдельной книгой (см.: Тома-шевский Б.
Поправки Пушкина к тексту "Евгения Онегина". - Пушкин, Временник, 2, с. 8 -
11). К этому моменту размышлений П, видимо, относится работа над "Альбомом
Онегина", который должен был начинаться после XXII строфы, и-над первым
вариантом описания онегинской библиотеки. И альбом, и состав библиотеки
должны были раскрыть перед Татьяной неожиданный, особенно после убийства
Ленского, образ героя как доброго человека, который сам не догадывается о
том, что он добр:
И знали ль вы до сей поры
Что просто - очень вы добры?
(VI, 615).
Одновременно перед ней должна была раскрыться пропасть между Онегиным и
окружающим его обществом. (Ср.: Макогоненко Г. "Евгений Онегин" А. С.
Пушкина. М., 1971, с. 174). Вполне вероятно (хронологически это
подтверждается), что к этому моменту относились и сюжетные замыслы, которыми
П поделился на Кавказе с друзьями летом 1829 г. М. В. Юзефович вспоминал:
"...он объяснял нам довольно подробно все, что входило в первоначальный
замысел, по которому, между прочим, Онегин должен был или погибнуть на
Кавказе, или попасть в число декабристов" (Пушкин в воспоминаниях
современников, т. 2, с. 107). Следует отметить, что воспоминания Юзефовича
отличаются большой точностью и осведомленностью. Так, он задолго до
пушкинистов отверг версию Анненкова о так называемых "стихах Ленского" -
произвольной попытке связать с текстом ЕО некоторые пушкинские элегии (см.:
Оксман Ю. Г. Легенда о стихах Ленского. (Из разысканий в области пушкинского
печатного текста). - Пушкин и его современники, XXXVII. Л., 1928, с. 42 -
67). Юзефович говорит о "декабристском" варианте сюжета как об уже
отвергнутом к лету 1829 г.
В окончательном тексте седьмой главы победил другой вариант трактовки
образа героя - острокритический, разоблачительный, раскрывающий его связь, а
не конфликт со средой и эпохой и поверхностный эгоизм.
Тексты альбома Онегина (VI, 614 - 617) близки к ряду непосредственных
высказываний П и имеют лирический характер. Ср.: "...и не спорь с глупцом" -
"И не оспоривай глупца" ("Я памятник себе воздвиг нерукотворный..." - III,
I, 424); "Цветок полей, листок дубрав..." и далее -
Свою печать утратил резвый нрав,
Душа час от часу немеет;
В ней чувств уж нет.
Так легкой лист дубрав
В ключах кавказских каменеет (II, 1, 266);
"Мороз и солнце! чудный день..." - "Мороз и солнце; день чудесный"
(III, 1, 183).
Отказавшись от включения в роман альбома, П переработал XXII строфу.
Первый вариант:
Хотя мы знаем что Евгений
Издавна чтенье разлюбил
Однако ж несколько творений
С собо(й) в дорогу он возил
В сих избранных томах -
Пожалуй (?) Вам знакомых
Весьма не много [Вы б] нашли
Юм, Робертсон, Руссо, Мабли
Бар(он) д'Ольбах, Вольтер,
Гельвеции Лок, Фонтенель, Дидрот
Ламот Гораций, Кикерон, Лукреций
(VI, 438).
В дальнейшем характер библиотеки был коренным образом изменен. Второй
вариант:
[Хотя] мы знаем что Евгений
Издавна чтенья разлюбил
Любимых) несколько творений
Он по привычке лишь возил -
Мельмот, Рене, Адольф Констана
Да с ним еще два три романа
В которых отразился век
[И] современный человек
Изображен довольно верно
С своей безнравственной душой
[Често]любивый и [сухой]
Мечтанью преданной безмерно
С мятежным сумрачным умом -
Лиющий (?) хладный яд кругом (VI, 438-439).
5 - 6 стихи имели варианты:
Творца негодного Жуана
(вариант: "глубокого Жуана")
Весь Скот, да два иль три романа (VI, 439).
Первоначальный вариант библиотеки Онегина подчеркивал широту его
интересов и резко противоречил характеристике интеллектуального кругозора
героя в первой главе. Обращает на себя внимание и то, что библиотека,
которую Онегин возил "в дорогу", имела философский и исторический характер.
Юм Дэвид (1711 - 1776) - англ. философ и историк. Онегин, вероятно, читал
его исследование "История Англии от завоевания Юлия Цезаря до революции 1688
г."; Робертсон Вильям (1721 - 1793) - англ. историк, в библиотеке Л имелся
французский перевод его труда "История царствования императора Карла V"
(1769), который, видимо, он и имел в виду в данном случае, хотя возможно,
что Онегин читал французский перевод "Истории Шотландии" Робертсона. Интерес
к истории Англии и Шотландии мог быть вызван у него Вальтером Скоттом. Труды
Робертсона были широко популярны в декабристских кругах. А. Бестужев
опубликовал перевод отрывка "Характеры Марии Стюарт и Елизаветы (из
Робертсона)" - "Соревнователь просвещения и благотворения", 1824, ч. 26, с.
222 - 229. Споры по вопросам, поднятым в основных
философско-публицистиче-ских трактатах Руссо (см. с. 194), Онегин, как это
видно из второй главы, вел еще с Ленским. М а б л и Г а б р и э л ь-Б о н н
о (1709 - 1785) - франц. философ, утопический коммунист, автор полемических
сочинений против физиократов. Возможно, именно эта сторона воззрений Мабли
заинтересовала Онегина, читавшего Адама Смита (см. первую главу) и
пользовавшегося физиократическим терминам "простой продукт". Мабли был также
автором ряда исторических трудов. Его книгу "Размышление о греческой
истории" перевел Радищев (1773); д'Ольбах - Гольбах Поль (1723 - 1789) -
философ-материалист, автор трактата "Система природы" (1770), П считал его
типичным мыслителем XVIII в.
Барон д'Ольбах, Морле, Гальяни, Дидерот,
Энциклопедии скептической причет
(III, I, 219).
Вольтер Франсуа Аруэ(1694- 1778) - франц. писатель, драматург, философ
и публицист. Был автором ряда исторических трудов. "Историей Карла XII"
(1731) Вольтера П пользовался в то же время, когда работал над седьмой
главой (в связи с сочинением "Полтавы"). П назвал Вольтера "наперсник
государей, идол Европы, первый писатель своего века, предводитель умов и
современного мнения" (XII, 80). Гельвеции Клод Адриан (1715 - 1772) - франц.
философ-литериалист, автор трактатов "О человеке" (1773), "Об уме" (1758) и
др. П называл Гельвеция "холодным и сухим" (XII, 31). Локк Джон
(1632-1704) - англ. философ, один из основоположников сенсуализма. Фонт
е-нель Берн ар Бовье (1657 - 1757) - франц. философ-скептик, автор
"Разговоров о множестве миров" (1686), русский перевод которых (А.
Кантемира) в XVIII в. был запрещен синодальной цензурой. Д и д р о т
(вернее, Дидро) Дени (1713 - 1784) - франц. философ, руководитель
"Энциклопедии". П исключительно точно охарактеризовал эволюцию философских
воззрений Дидро в послании "К вельможе": "То чтитель промысла, то скептик,
то безбожник" (III, I, 218). Л а м о т - вероятно, Ламотт Гудар Антуан
(1672- 1731) - франц. литератор, появление его имени в этом ряду
труднообъяснимо. Гораций - см. с. 176. Кикерон - Цицерон Марк Туллий (106 -
43 до н. э.) - римск. оратор и политический деятель. У П встречается в ЕО и
написание Цицерон (VIII, 1,4). Приведенная в седьмой главе транскрипция
имени, - возможно, указание на чтение Цицерона в подлиннике, а не во
французском переводе. Если учесть, что в первой главе автор крайне
уничижительно отозвался о латинских знаниях Онегина, то это делается
особенно интересным. Лукреций Кар (98 - 55 до н. э.) - римск.
философ-материалист и поэт.
Смысл составленного П перечня знаменателен, прежде всего, обширностью,
а также ориентацией на философскую, историческую и публицистическую
литературу и почти полным отсутствием художественных произведений. Бросается
в глаза архаичность состава: в списке нет ни одного писателя XIX в.,
современника П и Онегина, нет таких естественных, казалось бы, имен, как Б.
Констан, Гизо, Прадт (Гизо, Вальтер Скотт, Беранже, а в черновиках - Прадт
будут даже в дорожной библиотеке графа Нулина). Онегин предстает как
любитель скептической и атеистической философии, погруженный в XVIII в., -
характеристика неожиданная и интересная, особенно если учесть, что в другом
варианте П подчеркнул связь героя с XIX столетием.
Следующий вариант библиотеки дал Онегину полное собрание новейших и
чисто литературных произведений: поэмы Байрона, "Мельмот-скиталец" (см. с.
213), "Репе" Шатобриана, "Адольф" Б. Констана, "весь Вальтер Скотт" (среди
зачеркнутого есть и "Коринна" Ж. Сталь) (VI, 439) - почти исчерпывающий
список вершинных явлений европейского романтизма первой четверти XIX в.
В окончательном тексте XXII строфы все перечисление было заменено
ссылкой на Байрона ("Певец Гяура и Жуана") и обезличенным указанием на
"два-три романа, В которых отразился век". Эта последняя характеристика
исключала "Мельмота-скитальца" и романы Вальтера Скотта, заставляя полагать,
что в кабинете Онегина Татьяна читала "Рене" Шатобриана и "Адольфа" Б.
Констана.
Библиотека Онегина должна была раскрыть перед Татьяной его душевный
мир. Колебание П между "библиотекой XVIII в." и современными книгами,
возможно, объясняется строками из "Романа в письмах"; "Чтение Ричарде.(она)
дало мне повод к размышлениям. Какая ужасная разница между идеалами бабушек
и внучек. Что есть общего между Ловласом и Адольфом?" (VIII, I, 47-48). Ту
же мысль высказал Вяземский в предисловии к своему переводу "Адольфа" (сам
Вяземский, посвятив этот перевод П, свидетельствовал о многочисленных своих
беседах с автором ЕО об "Адольфе"; возможно, что совпадение мыслей -их
результат): "Адольф в прошлом столетии был бы просто безумец, которому никто
бы не сочувствовал". Значение "Адольфа" для характера Онегина не только в
том, что современный человек показан в романе Констана эгоистом, но и в
разоблачении его слабости, душевной подчиненности гнетущему бремени века.
Титанические образы привлекательного романтического зла, которые "тревожат
сон отроковицы" (III, XII, 6), сменились обыденным обликом светского эгоизма
и нравственного подчинения ничтожному веку. О значении "Адольфа" для
творчества П см.: Ахматова А. "Адольф" Бенжамена Констана в творчестве
Пушкина. -Пушкин, Временник, 1, с. 91 - 114.
XXIV, 11 - 12 - Москвич в Гарольдовом плаще,
Чужих причуд истолкованье... - В черновых вариантах осуждение Онегина
было высказано в еще более резкой форме: "Москаль в Гарольдовом плаще", "Шут
в Чильд-Гарольдовом плаще", "Он тень, карманный лексикон" (VI, 441). Взгляд
на Онегина как на явление подражательное, не имеющее корней в русской почве,
высказанный в XXIV строфе, в резкой форме утверждался И. В. Киреевским в
статье "Нечто о характере поэзии Пушкина": "Вот Чильд Гарольд в нашем
отечестве, - и честь поэту, что он представил нам не настоящего; ибо, как мы
уже сказали, это время еще не пришло для России, и дай Бог, чтобы никогда не
приходило.
Сам Пушкин, кажется, чувствовал пустоту своего героя и потому нигде не
старался коротко познакомить с ним своих читателей. Он не дал ему
определенной физиогномии, и не одного человека, но целый класс людей
представил он в его портрете: тысяче различнык характеров может принадлежать
описание Онегина" ("Московский вестник", 1828, № 6, с. 192).
XXV, 2 - Ужели слово найдено) - Слово зд. означает разгадку шарады, что
в таком употреблении является галлицизмом: le mot de l'enigme.
XXVI, 10 - В Москву, на ярманку невест! - В "Путешествии из Москвы в
Петербург" (1834) П писал: "...Москва была сборным местом для всего русского
дворянства, которое изо всех провинций съезжалось в нее на зиму. Блестящая
гвардейская молодежь налетала туда ж из Петербурга. Во всех концах древней
столицы гремела музыка, и везде была толпа. В зале Благородного собрания два
раза в неделю было до пяти тысяч народу. Тут молодые люди знакомились между
собою; улаживались свадьбы. Москва славилась невестами, как Вязьма
пряниками" (XI, 246).
11 - Там, слышно, много праздных мест. - Праздных зд.: вакантных.
Выражение "праздное место" - канцеляризм, употреблявшийся при заполнении
вакансий, поэтому зд. звучит иронически.
XXVII, 11 - Московских франтов и цирцей... - Цирцея - волшебница,
персонаж "Одиссеи" Гомера, зд.: "кокетка".
XXVIII, 5 - "Простите, мирные долины..." - Прощание Татьяны с родными
местами сознательно ориентировано П на прощание Иоанны из драмы Шиллера
"Орлеанская дева" в переводе Жуковского:
Простите вы, холмы, поля родные;
Приютно-мирный, ясный дол, прости;
С Иоанной вам уж боле не видаться,
Навек она вам говорит: прости
(III, с. 19, 1821, опуб. 1824).
XXXII, 1 - В возок боярский их впрягают... - Боярский возок - экипаж,
составленный из кузова кареты, поставленного на сани.
6 - Сидит форрейтор бородатый. - Свидетельство патриархального
уклонения Лариных от требований моды: форейтор должен был быть мальчиком,
модно было, чтобы он был крошечного роста (см. с. 142).
XXXIII, 4 - Философических таблиц...- Поясняя этот стих, Б. В.
Томашевский писал: "Судя по рукописям, Пушкин имел в виду книгу французского
статистика Шарля Дюпена "Производительные и торговые силы Франции" (1827),
где даны сравнительные статистические таблицы, показывающие экономику
европейских государств, в том числе и России" (в кн,: Пушкин А. С. Поли.
собр. соч. В 10-ти т. Т. V. М. - Л., 1949, с. 600-601). Дюпен Шарль
(1784-1873)-математик, экономист и инженер. Книга Дюпена вызвала отклик в
иронических стихах П. А. Вяземского, которые, видимо, послужили П первым
источником сведений о ней. В дальнейшем она энергично пропагандировалась Н.
Полевым и обсуждалась в русской журналистике (обширный материал,
комментирующий отклик П в ЕО на книгу Дюпена, см.: Алексеев, с. 119 - 126).
Зд., в частности, содержится характеристика строфы XXXIII: "Несомненно, что
"расчисления философских таблиц", на которые намекал Пушкин, и в его
понимании относились не столько к "улучшению шоссейных дорог", как
предполагал Н. Л. Бродский, сколько к тому времени, когда у нас наконец
будут "раздвинуты" границы "благого просвещенья". Пессимистические прогнозы
и горькие расчеты Пушкина относятся не к перспективе русского технического
процветания, - картину будущего он рисует бодро и уверенно, - а к его
ожиданиям более широких прав, которые когда-нибудь, со временем получит у
нас "просвещение" (Алексеев, с. 122). Тот же автор показывает, что стихи
"Мосты чугунные чрез воды Повиснут звонкою дугой" (VI, 446) и "...под водой
Пророем дерзостные своды" имеют реальное основание: "В первом номере
"Московского телеграфа" за 1825 г. сообщалось: "Висячие мосты входят в общее
употребление. В Петербурге сделан такой мост через Мойку. В Англии остров
Англезей соединен с твердою землею таким мостом" (...) В Англии, сообщал тот
же "Московский телеграф", ревностно "принялись ((...) за подземную дорогу,
которая будет прокопана под Темзою" (цит. соч., с. 126).
Несмотря на ироническое начало и концовку, строфа, бесспорно, связана с
размышлениями П о роли технического прогресса в будущем России и
представляет своеобразную утопию-миниатюру.
XXXIV, 1 - Теперь у нас дороги плохи... - Тема дорог занимала в русской
литературе еще с "Путешествия из Петербурга в Москву" Радищева особое место.
Дороги были предметом постоянных забот администрации, на них в первую
очередь обращали внимание во время ревизий и высокопоставленных посещений.
Однако именно в их состоянии с предельной наглядностью обнаруживался принцип
бюрократического управления: забота о внешнем, которое может привлечь
внимание начальства, и полное равнодушие к сущности дела. Несмотря на
огромные финансовые затраты и жертвы (при непрерывно разъезжавшем по России
Александре I дорожная повинность превратилась в настоящее бедствие, причину
разорения тысяч крестьян), дороги приводились в порядок "для начальства" и
были в другое время в ужасном состоянии. Ср.: "Поехавши из Петербурга я
воображал себе, что дорога была наилучшая. Таковою ее почитали все те,
которые ездили по ней вслед Государя. Такова она была действительно, но на
малое время" (Радищев, "Тосна").
XXXIV строфа в стилистическом отношении построена на эффекте
столкновения резко ощущаемых как контрастные лексических групп:
европеизмов - "аппетит", "прейскурант" (показательно, что в черновом
варианте "аппетит" выделен подчеркиванием как чужое слово) и антипоэтической
бытовой лексики - "клопы", "блохи", "колеи", "изба" и пр. Лексика второго
рода вызвала протесты Ф. Булгарина в известной рецензии-доносе на седьмую
главу: "Мы никогда не думали, чтоб сии предметы могли составлять прелесть
поэзии", - ! писал Булгарин о "картине горшков и кастрюль et cetera" из XXXI
строфы. И тут же: "Поэт уведомляет читателя, что:
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают"
("Северная пчела", 1830, № 35).
XXXV, 1 - 4 - За то зимы порой холодной... Дорога зимняя гладка. - См.
с. 109 - 110.
5 - Автомедоны наши бойки... - Автомедон - возница Ахиллеса из "Илиады"
Гомера, зд. (иронич.): извозчик, кучер.
8 - В глазах мелькают как забор. - Примечание П. "Сравнение,
заимствованное у К**, столь известного игривостию изображения. К...
рассказывал, что будучи однажды послан курьером от князя Потемкина к
императрице, он ехал так скоро, что шпага его, высунувшись концом из
тележки, стучала по верстам, как по частоколу" (VI, 195). П, видимо, имеет в
виду рассказы известного автора комедий и фантастических вымыслов А. Д.
Копиева, хотя подобные же рассказы приписывались и другому известному "поэту
лжи", князю Д. Е. Цицианову. О Цицианове его родственница А. О.
Смирнова-Россет писала, что он "сделался известен" "привычкой лгать в роде
Мюнхаузена" (Смирнова-Россет А. О. Автобиография. М., 1931, с. 27).
Вяземский, вспоминая невероятные рассказы Цициа-нова, упоминает и о поездке
его курьером от Екатерины к Потемкину (Вяземский, Старая записная книжка, с.
112). Рассказы эти, видимо, были известны и П. См. комментарий Б. Л.
Модзалевского в кн.: Дневник Пушкина (1833-1835 гг.). М.-Пг., 1923, с. 291.
14 - Семь суток ехали оне. - См. с. 108.
XXXVI, 5 - Ах, братцы! как я был доволен... - П выехал из Михайловского
в Псков в сопровождении фельдъегеря утром 5 сентября 1826 г. и 8 сентября
прибыл в Москву.
6 - 8 - Когда церквей и колоколен... Открылся предо мною вдруг ! -
Подъезжающему к Москве в пушкинскую эпоху прежде всего бросались в глаза
многочисленные церковные главы, придававшие городу неповторимый облик. В
начале 1820-х гг. в Москве считалось 5 соборных церквей, пр
...Закладка в соц.сетях
