Жанр: Электронное издание
pervushn
...ния
пищи, причем его вес несет не живое тело, а фантастической конструкции
машина. Но, несмотря на все, как читатель может припомнить, земные условия
оказались в итоге гибельными для марсиан."
Становится понятным, почему в "Войне миров" нет никаких указателей на
то, какой общественный строй царит на Марсе. Эти существа на боевых
треножниках столь чужды нам, что даже непонятно, применимы ли к ним такие
понятия как "общество" и "строй."..
Забавный факт: эта статья Уэллса попалась на глаза вождю всемирного
пролетариата Владимиру Ильичу Ленину в период вынужденной отсидки последнего
в Швейцарии. В его письме к матери, Марии Александровне Ульяновой,
обнаружился постскриптум следующего содержания:
"Р. S. Сегодня прочел один забавный фельетон о жителях Марса, по новой
английской книге Lowell'я - "Марс и его каналы." Этот Lowell - астроном,
долго работавший в специальной обсерватории и, кажется, лучшей в мире
(Америка).
Труд научный. Доказывает, что Марс обитаем, что каналы - чудо техники,
что люди там должны быть в 22/3 раза больше здешних, притом с хоботами, и
покрыты перьями или звериной шкурой, с четырьмя или шестью ногами..."
Вождь по своей привычке напутал детали, но это не имеет принципиального
значения. Главное - он интересовался подобными вещами, размышлял о них.
Сделаем здесь отметку и двинемся дальше.
Все авторы марсианских романов после открытий Скиапарелли и Лоуэлла
сходятся в одном: на красной планете существует высокоразвитая цивилизация.
Расхождения - в частностях, обусловленных, видимо, авторскими
предпочтениями. Читая эти романы, видишь, что писатели использовали красную
планету как своеобразный образ Земли в настоящем или будущем, перенося туда
человеческие проблемы или мечты, гиперболизируя их, благодаря чему они
становились более очерченными, конкретными, не зависимыми от сиюминутного
толкования.
Столь продуктивная тема не могла остаться без внимания российских
авторов. Первым к ней обратился Ананий Лякидэ в астрономическом романе "В
океане звезд", изданном в 1892 году, - о нем я рассказывал в предыдущей
главе. Книга Лякидэ написана под очевидным влиянием французской прозы с
использованием научно-популярных работ Камилла Фламмариона. Цивилизация
Марса в ней изображается как совершенное общество: единое и гармонично
устроенное. Все там подчинено единому проекту, оптимальному стандарту,
наработанному веками. Как марсиане дошли до жизни такой? А вот как:
"Лет триста тому назад, приблизительно в конце 16 столетия нашей эры,
на Марсе существовали еще те гражданские порядки, среди которых мы живем
только на Земле: роль правительства в каждом государстве ограничивалась
военною и полицейскою властью, то есть поддержанием мира и защитой народа от
общественных врагов; при малейшем международном недоразумении объявлялась
война, причем сокровища государственной казны расточались, как вода; войны
большей частью не приносили никакой пользы народам, а зло, напротив,
громадное, и проч., и проч. В настоящее время войн на этой счастливой
планете не бывает совсем, и правительства разных наций руководят только
промышленностью с целью гарантировать своих граждан от голода и нищеты и
доставлять им все необходимое.
Теперь на Марсе ни в одном государстве нет ни партий, ни политических
деятелей разных мастей, так как политика отжила давно уже свой век и
навсегда похоронена; демагогии и подкупов тоже нет более нигде, - они ведь
неразлучны были с процветанием политики. Вместо всего этого общественная
жизнь сложилась так, что какое-нибудь официальное лицо, каковы бы ни были
его побуждения, не имеет решительно никакой возможности злоупотреблять
властью в свою или чью-нибудь частную пользу; хорошо ли, худо ли оно
исполняет свои обязанности, но продажным оно не может быть ни в каком
случае: мотивов к этому нет... <...>
Эти порядки начались с того, что в руки государства стали постепенно
переходить фабрики, заводы, пути сообщения, фермы, мельницы, добывание и
разработка металлов и т. д. Вместе со всем этим государства взяли на себя и
роль капиталистов, а когда это случилось, то национальная организация труда
под единым управлением вполне разрешила ту загадку, которая у нас на Земле и
до сих пор еще все считается неразрешимой: я разумею наш "рабочий вопрос."
Как скоро единственным нанимателем или работодателем сделалось у каждой
нации государство, то все граждане стали работниками, которых правительство
и распределяет сообразно нуждам промышленности."
Поскольку в марсианской утопии Лякидэ нет упоминаний о мировой
революции и диктатуре пролетариата, мы может с уверенностью сказать, что он
изображает не коммунизм, а какую-то другую общественную организацию.
Приглядевшись повнимательнее, мы видим всепланетное государство с плановой
экономикой, предусматривающей не только Госплан и Госснаб, но создание
"трудовых отрядов." Поскольку мелкая частная собственность не отменена, мы
можем предположить, что Лякидэ описывает социализм "казарменного типа" с
отчетливым уклоном в фашизм по-итальянски. Впрочем, современный
студент-антиглобалист сказал бы, что в марсианском обществе Лякидэ
угадывается будущая капиталистическая глобализация с коричневым оттенков
олигархии, и с ним трудно полемизировать, читая, например, рассказ писателя
о том, как деньги на Марсе были вытеснены кредитными карточками,
действующими на всей поверхности красной планеты. Можно трактовать утопию
Лякидэ и так и этак, однако мне при ознакомлении с ней пришла только одна
мысль: это как же надо было ненавидеть все то пестрое культурное
разнообразие, наблюдавшееся в европейских странах в конце XIX века, чтобы
всерьез верить, будто бы унификация и стандартизация спасут мир...
В 1897 году вышла в переводе на русский повесть для юношества
"Неведомый мир: Марс и его жители", принадлежащая перу польского автора
Владислава Уминского. (По понятной причине я отношу польских и финских
писателей дореволюционного периода к российским писателям).
Переводчик Домбровский сопроводил книгу предисловием, в котором
рассказывает предысторию такого увлекательного занятия, как установление
контакта с обитателями Марса путем световой сигнализации. Это тема для
отдельного разговора, и здесь мы не будем в нее углубляться. Отметим только,
что упомянутому занятию предавались лучшие умы того времени, и само оно
воспринималось обществом весьма серьезно.
Повесть Уминского - добротная приключенческая литература. Здесь почти и
нет фантастики, а фабула вертится вокруг идеи постройки сооружения,
включающего в себя гигантские лампы для посылки сигналов в космическое
пространство и большой телескоп для приема ответа.
Сооружение задумали построить американский миллионер Артур Брэйтон и
астроном Эдвин Гартинг из Бостона. Они хотят установить прямую связь с
Марсом. Когда Гартинга спрашивают, зачем все это нужно и какую пользу
извлечет человечество из подтвержденного факта существования марсиан, он
уверенно отвечает:
"Безусловная польза <...> оно разовьет свои взгляды на всемирную жизнь,
узнает, что человек не какое-либо случайное творение; дойдет до разгадки
бытия; будет уверенной, что он создан для развития и счастья... Да кто
знает, быть может, со временем, после многих веков, человек сумеет соединить
свое знание со знанием существ, обитающих в иных мирах..."
От идеи строительства гигантских ламп все же пришлось отказаться -
вместо этого Гартинг возглавил экспедицию, которая зажгла в Эквадоре
оптический сигнал в виде креста, составленного из девяти круглых пятен,
которые отстояли друг от друга на расстоянии в 60 км. Для получения
необходимого блеска каждое пятно, расположенное на возвышенном месте, имело
фон на поверхности земли, усыпанный порошком магнезии и служивший как бы
рефлектором. Сам огонь создавался горением 250 т смеси алюминиевого порошка
с салом. Теоретически марсианские астрономы должны были увидеть крест из
пятен, сиявший более пяти часов, однако сигнала от них не последовало.
Уминский не стал завершать повесть ответом на вопрос, есть ли жизнь на
Марсе. Он оставил такую возможность будущим поколениям...
Роман Валерия Яковлевича Брюсова "Гора Звезды" задумывался как
приключенческий с элементами мистики и фантастики. Известный поэт несколько
раз примерял на себе одежды прозаика-фантаста, но каждый раз отказывался от
них.
Брюсов работал над "Горой Звезды" с 1895 по 1899 годы, однако
опубликован этот текст был только в альманахе "Фантастика 73-74" в 1975
году, в ознаменование столетия со дня рождения классика Серебряного века.
Все вполне в духе Генри Райдера Хаггарда: безымянный герой рассказывает
о том, как он встретил на краю Проклятой пустыни в Центральной Африке
умирающего старика, и тот поведал ему, что пустыня эта создана искусственно,
в ее сердце находится колония марсиан, которые по неизвестной причине бежали
с родной планеты. Герой отправляется туда и действительно обнаруживает
поселение, в котором горстка бледнолицых лэтеев угнетает чернокожих рабов.
Лэтеи живут в Горе и поклоняются Звезде - Марсу. Герой пытается выдать себя
за пришельца с другой звезды - Венеры. В конце концов он влюбляется в
местную царевну Сеату и становится ее учителем. После смерти царя лэтеев над
Сеатой нависает угроза со стороны придворных интриганов, и чтобы снасти ее,
герой поднимает восстание рабов. Однако удержать под контролем
разбушевавшихся негров оказалось не так-то просто: начинается кровавая
вакханалия, и все лэтеи гибнут. Только герои и его возлюбленная спасаются,
скрывшись в тайных залах Горы, где они видят первого царя лэтеев:
"У <...> стены во всю ее вышину стояла мумия. Она не была одета. К
выпирающим костям плотно прилегали иссохшие мускулы, обтянутые пожелтевшей
кожей. Но это не была человеческая мумия. Я не знаю, что это было за
существо. Голова его была небольшая, с двумя совершенно рядом поставленными
глазами, <...> они сохраняли свой цвет и свою форму, словно глядели
пристально. Костянистое тело было широко, напоминало несколько строением
колокол. И кончалось целым рядом конечностей, руки были скорее крыльями,
потому что на них я заметил перепонки. Наконец, все это кончалось как бы
рыбьим хвостом, а может быть, рулем, чтобы забирать воздух во время полета."
[Image054]
Валерий Яковлевич Брюсов
Затем срабатывают спрятанные механизмы, из глубин земли начинает
поступать вода, которая превращает пустыню в озеро, поглотив и Гору, и тела
растерзанных лэтеев, и празднующих победу рабов...
Цивилизация Горы - это своеобразное послание жителей Марса, которого
так и не дождались персонажи Уминского. Мы не знаем, каким способом
инопланетянин преодолел пустоту между мирами, но нам известно, что он нам
принес: рабовладельческий строй самого примитивного вида.
Неосознанно для самого себя молодой Брюсов первым из русских писателей
усомнился в том, что общественный уклад имеет хоть какую-то корреляцию с
уровнем научно-технического развития, что движение вверх по ступеням
прогресса способствует совершенствованию человеческих взаимоотношений. Жаль,
что "Гора Звезды" не была опубликована сразу после написания - сегодня можно
было бы говорить, что Брюсов разглядел будущее: полутемные пещеры горы
Конштайн, в которых тысячи грязных голодных рабов будут строить ракеты,
оружие будущего для Третьего рейха...
Но рукопись осталась в столе. И вместо нее Брюсов опубликовал другие
строки, вполне вписывающиеся в стереотип, формируемый усилиями тогдашней
интеллигенцией:
"Я жду, что наконец увижу шар блестящий,
Как точка малая, затерянный в огнях,
Путем намеченным к иной земле летящий,
Чтоб братство воссоздать в разрозненных мирах."
Идею установления информационной связи с Марсом обыгрывал и Порфирий
Павлович Инфантьев в фантастической повести "На другой планете" (1901).
Инфантьев вошел в историю как блестящий очеркист и ученый-этнограф,
изучавший жизнь малых народов и племен Сибири, - его перу принадлежат книги
"Зауральские рассказы", "Сибирские рассказы", двухтомник "Жизнь народов
России" и многие другие. Несмотря на то, что Инфантьев много лет сотрудничал
с издательством Сойкина и активно печатался в журнале "Природа и люди",
упомянутая повесть - его единственное фантастическое произведение.
Нужно отметить, что Инфантьев был не только писателем и этнографом, но
и убежденным революционером народнической ориентации. Он даже однажды убежал
из сибирской ссылки. Поэтому его описание жизни и быта марсианской
цивилизации можно воспринимать как еще одну утопию, образ лучшего будущего
для России и всей Земли.
Итак, главный герой романа - российский студент, путешествующий по
Швейцарии, попадает на Монбланских высотах под обвал. Его спасают, и волею
судьбы он оказывается в удивительной обсерватории доктора Франсуа Роша,
устроенной на одной из вершин. Находясь в гостях у ученого, студент
проникает в его тайну. Оказывается, господин Роша давно наладил контакт с
высокоразвитыми жителями Марса. Наблюдая красную планету в телескоп, он
заметил какие-то световые фигуры, меняющие форму. Шутки ради сопоставив эти
фигуры с буквами латинского алфавита, он к огромному своему изумлению
получил вполне осмысленную фразу на французском языке: "Вы прочли верно,
господин Роша! Следите далее! Да здравствует разум!"
"Ах, молодой человек! - рассказывал ученый. - Проживи я на свете еще
тысячу лет, я никогда не забуду того счастья, того неземною восторга,
которые я испытал в те минуты! Меня душили слезы, я плакал, как малый
ребенок, от радости! Мне казалось, что весь мир для меня переродился,
показался мне в каком-то новом освещении!.. Нет, вы представьте только себе,
что не по одним лишь логическим умозаключениям и догадкам прийти к выводу, а
прямо своими чувствами убедиться, что весь этот необъятный мир, который мы
видим вокруг себя и над собой, все эти бесконечно удаленные от нас
неисчислимые небесные тела, или, по крайней мере, многие из них, населены
такими же разумными и мыслящими существами, как и мы с вами; даже, может
быть, существами гораздо более нас развитыми и умными, которые в то же время
интересуются нами и стараются вступить с нами в сношения для взаимного
обмена мыслей, словом - почувствовать, что вся вселенная кишит разумом, и ты
сам составляешь крупинку этого всемирного, необъятного разума; представьте,
говорю, все это и скажите - возможно ли передать словами то блаженное
состояние, которое должно охватить вас от этого сознания?!.. О, я не
сомневаюсь, что разум так же неуничтожим и вечен, как вечна и неуничтожима
материя, в которой он проявляется, и мы, мыслящие живые существа,
представляем из себя только видимую материальную форму, сосуд, в котором
заключена частичка, искорка этого бессмертного разума, и эта искорка, после
разрушения нашего бренного тела, не умрет, не уничтожится, не пропадет
бесследно, а примет только иную, может быть, высшую форму, как не
уничтожится материя, из которой состоит наше тело, а только превратится в
свои первоначальные элементы!.."
Советую исследователям творческого наследия Циолковского обратить
внимание на вышеприведенную цитату. В ней сконцентрированы основные
положения философии Константина Эдуардовича: вера в "атом-дух", гипотеза о
существовании во Вселенной иных форм жизни и высокоразвитых цивилизаций -
однако повесть Инфантьева издана в 1901 году, а свою первую философскую
работу Циолковский начал писать в 1903 году. Интересно было бы точно
установить, читал ли Константин Эдуардович повесть Инфантьева и имел ли он
какое-нибудь мнение на ее счет...
Вернемся, однако, к доктору Роша и марсианам. Установив первый контакт,
ученый выяснил, что марсианская цивилизация столь далеко продвинулась по
пути прогресса, что научилась, преобразуя волны эфира, вести наблюдение за
самыми отдаленными планетами. В частности, марсиане уже несколько
тысячелетий следят за цивилизацией Земли, изучают национальные культуры и
языки.
Более того, построив по указаниям марсиан "акустическую трубу" для
непосредственного обмена информацией, доктор Роша узнал, что с помощью этого
прибора возможны и путешествия между мирами:
"...Астроном на Марсе, с которым я веду постоянные сношения, предлагает
кому-либо из своих близких совершить экскурсию на нашу Землю и, получив его
согласие, сообщает об этом мне. Тогда я сажусь возле акустической трубы и
начинаю смотреть неподвижно на какой-либо блестящий предмет до тех пор, пока
не почувствую дремоту. Тогда мой приятель на Марсе внушительным тоном
приказывает мне заснуть и затем делает дальнейшие внушения о том, чтобы я
перестал считать себя обитателем Земли, а вообразил бы, что я обитатель
Марса, - именно тот, с которым я хочу поменяться своим "я." В то же время
усыпляется и марсианин, изъявивший свое согласие на перемену со мною своим
"я", и ему тоже делаются соответствующие внушения. И вот, по пробуждении, мы
меняемся на время ролями: он делается Франсуа Роша, обитателем Земли, я
становлюсь марсианином; он путешествует по Земле в моем теле, я в его - по
Марсу. Не правда ли, это очень просто?.."
Студент, очарованный перспективой побывать на другой планете,
уговаривает ученого сделать такой "обмен разумов" для него и перемещается в
тело молодого марсианина Экспериментуса. Велико же было его разочарование,
когда он увидел, что обитатели красной планеты вовсе не так прекрасны и
возвышены, какими их обычно изображают западноевропейские романисты:
"Представьте себе нечто вроде громадной жабы с огромной птичьей головой
на толстой, крепкой шее. Посреди широкого лба, в нижней его части, блестел
единственный круглый, большой, пристально на меня направленный глаз. Под
этим глазом тотчас же начинались длинные вытянутые мягкие губы, похожие на
широкий клюв, с толстым мясистым языком внутри. Верхушка же головы
оканчивалась каким-то небольшим, подвижным воронкообразным органом.
Спереди, от широких плеч, тянулись два длинных, мускулистых хобота,
заменявших руки, концы которых были снабжены, вместо пальцев, несколькими
маленькими мясистыми наростами, благодаря которым чудовище могло ощупывать и
держать предметы так же хорошо и удобно, как мы руками. Эти два хобота,
доходившие до пят, в верхней своей части были соединены с туловищем кожаной,
висевшей складками, перепонкой. По сторонам от хоботов, сзади их, торчали
огромные, широкие клешни, похожие на клешни рака, твердые, как сталь, и
обтянутые упругой кожей. Широкая грудь, часть живота и спина были покрыты
чем-то вроде чешуи, ярко-синего цвета, цвет же кожи на хоботах был желтый.
Нижняя часть туловища, прикрытая яркой материей, оканчивалась длинными,
тонкими ногами, с перепончатыми на ступнях пальцами. Чудовище стояло на этих
ногах так, как будто собиралось прыгнуть, причем седалищною частью упиралось
на толстый лопатообразный хвост, напоминавший хвост речного бобра; оно молча
наблюдало за мной, неподвижно уставившись на меня своим единственным
огромным глазом..."
Ну, по крайней мере марсиане Инфантьева не кровожадны и, устыдившись
своего махрового антропоцентризма, студент идет на контакт и со временем
чувствует себя среди них все более комфортно.
Во время путешествия по красной планете землянин наблюдает, как
устроено более совершенное общество. И снова читателям подбрасывается мысль:
научно-технический прогресс стимулирует социальную эволюцию; чем совершеннее
машины, тем совершеннее социальные институты; для решения основных проблем
цивилизации необходимо ее объединение в одно государство с общим языком и
унифицированной культурой.
"Несколько тысячелетий тому назад, - рассказывает марсианка Либерия, -
когда обитатели Марса были еще варварами и разделялись на отдельные народы и
государства, нередко враждовавшие между собой, они говорили на разных
языках, понятных одному и совершенно непонятных другому народу. Но вот, с
развитием просвещения, ученые разных государств стали собираться на
всемирные конгрессы для разрешения тех или иных вопросов. С течением времени
установился такой порядок, что постановления этих конгрессов сделаны были
обязательными для всех стран и наций, имевших представителей на этих
конгрессах, если только они касались общего блага или общих выгод и
удобств..."
Вообще идея о необходимости создания Лиги наций, которой подчиняются
все государства, и, соответственно, о разработке языка межнационального
общения была заветной мечтой большинства интеллигентов начала XX века.
Увлекался ею и Константин Циолковский. А ему, в свою очередь, удалось
передать свое увлечение энтузиастам космонавтики, которые часто обращались к
основоположнику за советами.
Подводя промежуточный итог, я сказал бы, что мировоззрение будущих
строителей космических кораблей предопределила небольшая повесть Инфантьева,
опубликованная в 1901 году. Но не скажу - этому нет прямых доказательств в
виде письменных свидетельств.
Зато самой повести вполне хватает, чтобы признать: Порфирий Павлович
буквально фонтанировал идеями. Его марсиане не только построили сеть каналов
(которая к тому времени набила оскомину), но и соорудили подземные и
подводные трубопроводы, по которым несутся грузовые поезда, возвели гидро- и
гелиоэлектростанции, создали развитую авиацию на аппаратах тяжелее воздуха
(напомню, что до исторического полета братьев Райт оставалось еще два года),
зажгли искусственные солнца, преобразовали систему воспитания (заботу о
детях приняло на себя государство), научились бесконечно долго сохранять
аудио- и видеоинформацию, обзавелись компактными приборами связи, вроде
современных нам видеофонов. И так далее, и тому подобное.
Но все это дешевые бирюльки по сравнению с той грандиозной задачей,
которую поставила перед собой марсианская цивилизация в качестве
перспективы. Персонаж-студент узнает о ней из стихов местного поэта:
"Содержание стихотворения было довольно оригинально. Поэт брал сюжет не
из прошлой и даже не из современной жизни, а воспевал будущее марсианства,
он рисовал картину торжества марсианского гения, когда марсиане окончательно
овладеют всеми силами природы, проникнут в сущность мировых законов,
управляющих Вселенной, и сумеют подчинить их себе. Он изобразил смелую и
грандиозную картину, когда марсиане будут иметь возможность заставить свою
планету носиться в мировом пространстве не по определенному пути, данному ей
от начала мироздания, а по тому, какой ей укажет марсианский разум, и когда
планета Марс, подобно блуждающим кометам, будет носиться среди других
солнечных систем и проникать в самые отдаленные от нашего Солнца концы
неизмеримого мирового пространства!.."
Захватывающая перспектива, не правда ли?.. Впрочем, мы ведь помним, что
Инфантьев писал не столько о Марсе, сколько о будущем Земли. И вольны
предположить, что он всерьез верил: когда проблемы выживания человека и
человечества будут окончательно разрешены, у нашей цивилизации не останется
другого занятия, как путешествовать между звезд, изучая иные миры и иные
культуры. Только эта цель придает ее существованию какой-то смысл...
"Марсианская" тема продолжала развиваться. Если Инфантьев, понимая
трудности создания межпланетного корабля, посылает своего персонажа на
красную планету в виде бестелесного духа, то другие авторы все же верили в
силу человеческого разума и в его способность построить аппарат для
космических путешествий.
В том же 1901 году в ежемесячном литературном приложении к журналу
"Нива" увидела свет повесть некоего Л. Б. Афанасьева "Путешествие на Марс."
Произведение это довольно примитивно по своему построению, но зато в нем
содержится удивительное открытие, говорящее о незаурядности его автора.
Три сумасшедших русских математика: профессор Виктор Русаков, студент
Петр Шведов и любитель Николай Краснов - задумывают полет на Марс. Для этого
они переселяются в Лондон (только британские заводы, по мнению автора, могут
обеспечить достаточный для построения такого аппарата технологический
уровень) и тщательным образом готовятся к первому межпланетному путешествию.
Впервые в литературе (и не только в фантастической) указывается, что такой
перелет должен происходить не когда приспичит, а основываться на строгом
математическом расчете, на оптимальной траектории перелета, индивидуальной
для каждой планеты. Но самое удивительное: Афанасьев называет
продолжительность полета к Марсу - 206 земных суток! И попадает в яблочко,
ведь продолжительность полета к красной планете современного межпланетного
аппарата, запущенного по оптимальной траектории, действительно составляет от
203 до 220 суток. Только вот перв
...Закладка в соц.сетях
