Жанр: Электронное издание
pervushn
...я
этого астроному и его помощникам пришлось сделать и сравнить более 11000 (!)
зарисовок Марса. В ходе этой работы выяснилось, что каналы видны не всегда.
С наступлением зимы в одном из полушарий Марса они блекнут настолько, что
заметить их не удается. Зато в другом полушарии, где лето в разгаре, каналы
видны отчетливо. Но допустим, пришло время и в том полушарии Марса, где
царила зимняя стужа, наступает весна. Полярная шапка начинает быстро таять,
уменьшаясь в размерах. И тогда появляются каналы, прилегающие к тающей
полярной шапке планеты. Затем - будто бы темная волна расползается по
планете от полюсов к экватору Марса. В этот период становятся видимыми все
каналы, расположенные в экваториальном поясе Марса, включая множество
"двойных каналов." Проходит половина марсианского года, и все явления
повторяются в обратном порядке. Теперь начинает таять другая полярная шапка
Марса, и от нее к экватору с той же средней скоростью (около 3-4 км/ч)
расползается по каналам загадочная темная волна.
Для объяснения наблюдаемых эффектов Лоуэлл выдвинул увлекательную
гипотезу, которой нельзя было отказать в логичности.
Каналы, писал он, являются результатом творчества разумных обитателей
Марса. Но остается вопрос: что заставило марсиан построить эту исполинскую
сеть, которая вызывает восхищение любого земного инженера?
Лоуэлл рассуждал следующим образом. Марс старше Земли и в настоящую
эпоху переживает такую стадию развития, которая предстоит нашей планете в
далеком будущем. За счет своей древности и небольшой массы красная планета
утратила большую часть атмосферы. Вода и ветер давно уже закончили свою
разрушительную работу - на Марсе нет высоких гор или даже крупных
возвышенностей. Вся его поверхность представляет собой гладкую
песчано-каменистую пустыню, по размерам гораздо большую, чем любая из земных
пустынь.
Вместе с атмосферой Марс терял и свою воду. Остатки влаги встречаются
теперь на Марсе главным образом в виде снежно-ледяных полярных шапок. Что
касается темных пятен, которые астрономы называют "морями", то это лишь дно
когда-то бывших на Марсе настоящих морей. Современные марсианские "моря"
представляют собой неглубокие впадины, покрытые скудными остатками
растительности. Когда на Марсе наступает весна, его "моря" начинают
зеленеть, а осенью они снова блекнут. Небо Марса почти всегда безоблачно.
Лишенная слоя облаков, марсианская атмосфера почти не сохраняет тепло,
получаемое грунтом от Солнца, поэтому климат на Марсе крайне суров.
Чтобы противостоять невзгодам, пришедшим с умиранием некогда цветущей
планеты, марсиане должны были объединиться в единое государство, в единую
дружную семью. Они построили гигантскую оросительную систему каналов. Эта
ирригационная сеть берет влагу от тающих полярных шапок Марса и разносит ее
по всей планете.
Строго говоря, писал Лоуэлл, самих каналов мы не видим. Скорее всего,
настоящие каналы представляют собой трубопроводы, проложенные под
поверхностью Марса на небольшой глубине. Иначе и быть не может, потому что
при недостатке воды неразумно перемещать драгоценную влагу по открытым
протокам, из которых она неизбежно испарилась бы. То, что мы называем
каналами, - это полоски растительности вдоль скрытых трубопроводов. Вот
почему так широки некоторые из каналов - то есть полосы растительности по
обе стороны невидимого настоящего канала.
Каналы Марса проходят по дну его бывших морей. Следовательно, они были
построены в ту эпоху, когда моря Марса высохли и превратились в пустыни и
когда нужда в воде стала особенно острой.
Не следует думать, что вода по каналам распространяется естественным
путем. Нет никаких естественных сил, которые могли бы заставить талые
полярные воды течь к экватору Марса. Значит, в системе каналов имеются
водонапорные станции, которые и гонят воду в нужном направлении.
Жизнь на Марсе ныне сосредоточена вдоль этих водных артерий. Круглая
форма "оазисов", строгий порядок вхождения в них каналов заставляют признать
эти образования городами. Собственно городом, вероятно, является то ядрышко,
которое остается зимой от "оазиса", а окружающая его зеленоватая мякоть -
это пригород, причем некоторые из "пригородов" достигают в поперечнике около
ста двадцати километров.
"Для всех, обладающих космически широким кругозором, - завершает свои
рассуждения Лоуэлл, - не может не быть глубоко поучительным созерцание жизни
вне нашего мира и сознание, что обитаемость Марса можно считать доказанной."
Впрочем, этот вывод представлялся бесспорным только Лоуэллу и его
сторонникам. Многие уважаемые астрономы выступили с опровержением открытий
американца. Англичанин Маундер и итальянец Черулли доказывали, что каналы -
это оптический обман; человеческое зрение видит тонкие линии там, где есть
всего лишь группы пятен. Француз Антониади всегда изображал на месте каналов
цепочки пятен или широкие размытые полосы, однако соглашался, что
растительность на Марсе наверняка имеется, но существует не за счет
деятельности сверхцивилизации, а за счет сохранившихся подпочвенных вод.
Другие, наоборот, признавали наличие каналов, но давали альтернативное
объяснение их природе. Аррениус писал, что каналы - это трещины в коре
Марса, обнаруживаемые цепью грязевых озер. Пикеринг утверждал, что это
полоски болотистой почвы и их положение определяется не геологическими, а
метеорологическими причинами. Бауман предлагал самую экзотическую из всех
возможных версий: он говорил, что Марс покрыт замерзшим океаном, а каналы -
это трещины в монолите льда, образованные вулканической деятельностью...
Скучные люди! Их теоретизирование и споры об интерпретации увиденного
никого не могли заинтересовать. Гипотеза Лоуэлла оказалась куда
привлекательнее для публики, вообще склонной к скороспелым выводам. Но
особое внимание к выкладкам американского астронома-энтузиаста проявили
писатели.
Первым автором, отразившим новое видение красной планеты земным
обывателем, стал американский поэт, прозаик и историк Перси Грег,
выпустивший в 1880 году роман "Через Зодиак." Полковник армии конфедератов
волей обстоятельств оказывается на необитаемом острове и становится
свидетелем крушения натурального НЛО - огромного дискообразного аппарата.
При ударе о землю НЛО разрушился, но в нем полковнику удалось найти рукопись
на латыни. В конечном итоге рукопись достается Грегу (стандартный прием для
фантастики XIX века) и он представляет ее в виде книги. В своих записках
безымянный автор рукописи сообщает, что отправился в космос на аппарате с
"апергической тягой", которая по описанию подозрительно похожа на
управляемую антигравитацию. Длина космического корабля с характерным
названием "Астронавт" была около 30 м, ширина - 15 м, а высота - 6м при
толщине брони примерно в 1 м: настоящий межпланетный дредноут. На Марсе
герой обнаружил древнюю цивилизацию, технологически превосходящую земную, но
с социальными атавизмами: вроде просвещенной монархии или вопиющего
неравноправия полов (женщин здесь продают и покупают). Быстро выяснилось,
что ко всему прочему марсианский монарх пытается установить тотальный
контроль над мыслями подданных, а ему противостоит группа либерально
мыслящих телепатов. Герой вмешивается в гражданскую войну, но хаос,
наступивший после полной победы либералов, вгоняет его в депрессию, и он в
расстроенных чувствах возвращается на Землю.
За романом Грега появились и другие произведения о полетах на Марс и
главное - о контактах с его высокоразвитыми обитателями. В 1887 году в
Филадельфии вышла в свет книга некоего Хадора Генона "Возничий Беллоны", в
котором Марс представлен как новое место для блаженной страны Утопии.
Обитатели красной планеты живут в такой полной социальной и духовной
гармонии, что даже научились обращать вспять процесс старения.
В 1889 году шотландский математик Хью Макколл опубликовал роман
"Запечатанный пакет мистера Стрэнджера", герой которого улетел в
межпланетном корабле на Марс и обнаружил там две противоборствующие
гуманоидные расы, причем одна из цивилизаций была типично утопической.
Новая сюжетная схема быстро становилась традиционной, и вот в 1890 году
ирландец Роберт Кроми выпустил роман "Бросок в пространство." Его герои,
успешно отбиваясь от вредных индейцев, строят на Аляске межпланетный
"Стальной Шар" с двигателем на все той же антигравитационной тяге, и
отправляются на Марс. Жители красной планеты и в этом случае оказываются
чрезвычайно похожи на людей, а марсианская цивилизация - на
патриархально-британскую версию Утопии. В одного из героев влюбляется
прекрасная юная марсианка, но в остальном жизнь там скучна и герои
отправляются домой. На обратном пути вдруг выясняется, что кислород
расходуется куда быстрее, чем положено. Меры по его экономии результата не
дают, и астронавты с ужасом понимают, что до Земли они в полном составе не
долетят - кому-то, ради спасения экспедиции, придется шагнуть за борт. Тут
на корабле обнаруживается "заяц" - та самая юная марсианка. Перерасход
кислорода, таким образом, находит рациональное объяснение. Девушке популярно
объясняют, что последует за ее опрометчивым поступком. Коллизия разрешается
тем, что марсианская дева в порыве самопожертвования выбрасывается через люк
в открытый космос.
Кстати, второе издание "Броска в пространство" вышло уже в следующем
1891 году. Причем, оно было снабжено хвалебным предисловием самого Жюля
Верна. Последнее обстоятельство удивительно. Во-первых, это единственное
опубликованное предисловие Верна к художественной книге другого автора.
Во-вторых, не понятно, как Жюль Верн сумел написать предисловие к книге на
английском языке, - мэтр неоднократно признавался в интервью, что читает
только переводы. По прошествии ста лет уже невозможно разобраться в этой
истории, и тайна появления "жюльверновского" предисловия, скорее всего,
навсегда останется тайной. Инициатором его публикации (и даже автором) мог
быть либо сам Роберт Кроми, либо его издатель...
Так или иначе, но с каждым новым произведением поджанр марсианской
романистики продолжал обогащаться и крепнуть.
На Марс обратили внимание христианские миссионеры. В 1890 году в
Филадельфии был издан роман "Сон скромного пророка" преподобного Мортимера
Леггета, который заселил планету марсианами-христианами, не знающими
сомнений в истинности своей веры.
1893 год ознаменовался публикацией в Бостоне романа "Приоткрывая
параллель", подписанного оригинальным псевдонимом "Две женщины с Запада."
Первую из этих женщин звали Элис Илгенфритц Джонс, вторую - Элла Марчант.
Своего героя, джентльмена консервативных взглядов, эти дамы заставили с
ужасом взирать на безраздельно царящую на Марсе женскую эмансипацию.
В 1894 году нью-йоркский автор Густавус Поуп отправил своего
современника в "Путешествие на Марс." Герой, американский морской офицер,
терпит кораблекрушение в Атлантическом океане. От неминуемой гибели его
спасают вовремя подвернувшиеся марсиане, после чего привозят его к себе в
гости. Офицер тут же влюбляется в марсианскую принцессу. Его глубокое
чувство находит понимание, но злобный принц из соседнего государства,
зарившийся на девушку и ее королевство, развязывает войну.
Продолжение этого романа под названием "Путешествие на Венеру" вышло
через год - в нем бравый офицер попадал на Венеру, населенную первобытными
племенами и мифологическими тварями. Поуп таким образом в очередной раз
проиллюстрировал теорию Канта-Лапласа о происхождении и возрасте планет.
Куда более талантливой иллюстрацией стала книга знатока немецкой
философии Курта Лассвица "На двух планетах", вышедшая в 1897 году. Она
удачно сочетала оригинальные технические идеи с социально-утопическими
построениями и пользовалась популярностью у читателей Европы.
В развитие известной гипотезы о происхождении планет Курт Лассвиц
вполне логично предположил, что если интеллект марсиан был высоко развит,
они, без сомнения, уже давно должны были решить проблему межпланетных
путешествий...
Роман начинается с полета трех немецких ученых на воздушном шаре к
Северному полюсу. Когда шар приближается к полюсу, люди в гондоле, к своему
огромному удивлению, замечают внизу странное по форме здание. Воздушный шар
начинает вращаться, его увлекает вверх. Оказывается, он попал в "абарическое
поле" (опять антигравитация!), созданное между зданием на полюсе и
загадочной кольцевой "станцией", расположенной неподвижно над полюсом, на
высоте радиуса Земли. Заметив вторжение людей, хозяева станции отключают
поле, шар падает, и ученые становятся пленниками марсиан.
Идеальное общество марсиан (нумэ) по Лассвицу представляет собой единую
конфедерацию народов (Соединенные Штаты Марса), подчиненных культуре
наиболее развитой марсианской нации, населявшей некогда южное полушарие
красной планеты. Именно эта нация взяла на себя функцию преобразования
бесплодных пустынь, построив колоссальную сеть каналов.
После обустройства Марса его жители обратили взор к небу, и началась
космическая экспансия. Им удалось создать материал, "прозрачный" для сил
тяготения, - "стеллит", "диабарическое вещество." Имея определенную массу,
он обладал свойством приобретать невесомость, как только ему придавалась
форма сосуда. Таким образом, марсианский летательный аппарат (а он имел вид
сферы) становился невесомым, когда на нем закрывался последний люк. Движение
в межпланетном пространстве осуществлялось изменением "диабаричности"
корабля и регулировалось "направляющими" или "корректирующими" снарядами.
Эти снаряды выпускались при помощи особых приборов в тех случаях, когда надо
было изменить направление или скорость движения.
Марсиане, как легко догадаться, живут в осуществленной утопии. Их
обслуживают многочисленные хитроумные автоматы. Их общество победило голод,
научившись производить синтетическую пищу. Транспортная проблема решена за
счет самодвижущихся дорог. Крупные города стали анахронизмом, поскольку
большинство марсиан предпочитает жить в коттеджах, в окружении садов и
парков. Они давно не вели войн, но достаточно умны, чтобы в случае крайней
нужды сообразить использовать свои антигравитационные аппараты в качестве
оружия.
Свою миссию на Земле марсиане видят в том, чтобы оказать благотворное
воздействие на ход человеческой истории, подняв нас до своего уровня. Однако
их добросердечные намерения натыкаются на непонимание и даже сопротивление
со стороны землян, которые развязывают первую межпланетную войну. Впрочем,
земные нации разобщены, и когда Англия начинает боевые действия против
марсианских колонистов, к ней никто не спешит на помощь, - она терпит
сокрушительное поражение.
Крупнейшие державы мира тут же начинают делить колонии, на Земле
вспыхивает империалистическая война, и марсианам приходится объявить своей
вотчиной всю нашу планету и разоружить земные армии. До последнего, что
примечательно, держалась только Россия, но и ей пришлось пойти на уступки
после того, как воздушные корабли уничтожили Кронштадт и Москву.
В то же время прогрессивный дух, насаждаемый более развитой
цивилизацией, быстро стал достоянием земного человечества. Земляне жаждали
свобод и единства в борьбе с захватчиками. Повсеместно распространился
лозунг "Марсианская культура без марсиан", а общественная организация
новоиспеченных космополитов, названная Лигой Человечества, стала центром
сопротивления режиму. Кончилось все, разумеется, победой земных инженеров,
которые сумели воспроизвести технологии марсиан и, построив тридцать
воздушных кораблей, напали на полярные базы. Марсианам ничего не оставалось,
как заключить мир с повзрослевшей Землей...
Книга Курта Лассвица была очень необычна для своего времени и содержала
в себе огромное множество продуктивных идей, которые позднее активно
эксплуатировались фантастами. Без сомнения, "На двух планетах" мог стать
фантастическим "романом века", однако в том же, 1897 году, начиналась
публикация нового шедевра Герберта Уэллса "Война миров." (Кстати, у нас этот
знаменитый роман долгое время издавался под названием "Борьба миров").
Интересна история появления этого текста. 19 октября 1888 года молодой
Уэллс прочитал в родном университете публичную лекцию на тему "Обитаемы ли
планеты?" Следуя модным идеям своего времени, он в основном рассказывал о
Марсе и о высокоразвитой инопланетной цивилизации, построившей сеть каналов.
Теория Лоуэлла, по всему, увлекала будущего классика, он размышлял на эти
темы и позднее опубликовал статью "Марсианский разум." В ней он доказывал:
"Если принять идею об эволюции живой протоплазмы на Марсе, легко
предположить, что марсиане будут существенно отличаться от землян и своим
внешним обликом, и функционально, и по внешнему поведению; причем отличие
может простираться за границы всего, что только подсказывает наше
воображение."
[Image052]
Марсиане Герберта Уэллса
Это довольно необычное утверждение для той эпохи, ведь подавляющее
большинство ученых и писателей, считавших Марс населенной планетой,
полагали, что марсиане должны быть сходны с землянами по анатомическому и
физиологическому строению - ну, разве что повыше или, наоборот, помельче.
Окончательным толчком для написания романа послужила прогулка с братом,
Фрэнком Уэллсом, и странное предположение последнего, что будет, если вдруг
обитатели каких-то неведомых космических миров высадятся на Земле не с целью
знакомства с людьми, но с целью захвата и покорения нашей планеты.
[Image053]
"Боевые треножники" Герберта Уэллса
В апреле 1897 года популярный лондонский журнал "Пирсонс мэгэзин" начал
публикацию "Войны миров." Возможно, это действительно лучшее из всего
написанного Уэллсом. Только "Войну миров" он рискнул послать Льву Толстому,
когда мэтр изъявил желание познакомиться с творчеством молодого
англичанина... Именно "Война миров" стала первым произведением Уэллса,
переведенным в России, причем на русском языке роман вышел в тот же год, что
и на языке оригинала!
С точки зрения приоритета Герберт Уэллс не стал первооткрывателем. Тему
инопланетного вторжения до него разрабатывали и другие авторы. Например, в
1887 году, за десять лет до Уэллса, роман об инопланетных захватчиках
"Ксипехузы" опубликовал Жозеф-Анри Рони-старший (прославившийся, кстати, еще
и тем, что ввел в употребление термин "астронавтика"). Но в "Войне миров"
эта тема обрела совершенное воплощение. Уродливые марсиане на боевых
треножниках навсегда стали частью мировой культуры. Я даже не стану
пересказывать сюжет - этот роман вы ОБЯЗАНЫ прочитать.
Уэллс поколебал обозначившиеся, но еще очень непрочные традиции
"марсианских" романов. Марсиане превзошли землян в науке и технике, но при
этом вовсе не похожи на обитателей Утопии. Более того, с ними невозможно
договориться о перемирии, с ними невозможно сосуществовать - они не
гуманоиды и воспринимают людей только в качестве вкусной еды.
Интересно обоснование внешнего облика фантастических марсиан, которое
составил сам Уэллс. Под заголовком "Существа, которые живут на Марсе" оно
было опубликовано в журнале "Космополитен" в 1908 году, но, к сожалению,
забыто - его текста нет даже в американском Полном собрании сочинений
Уэллса. У нас же, благодаря усилиям энтузиаста Кирилла Вальдмана и журнала
"Техника - молодежи", он теперь есть.
"...Так в какой же степени эти существа могут напоминать земное
человечество?" - вопрошал Уэллс у читателей "Космополитена" и сам же отвечал
на этот вопрос: "Существуют определенные черты, которыми они, вероятно,
подобны нам. Происхождение от полумлекопитающих, которое мы для них
предположили, подразумевает получеловеческую внешность. Они, вероятно, имеют
голову и глаза, и тело с позвоночным столбом, а поскольку у них из-за
высокого интеллекта обязательно будет крупный мозг и так как почти у всех
существ с большим мозгом он расположен вблизи глаз, то у марсиан окажется,
по-видимому, крупный и пропорциональный череп. По всей вероятности, они
крупнее землян, возможно, и массивнее человека в два и две трети раза.
Однако это еще не означает, что они окажутся в два и две трети раза выше
ростом, а признавая более рыхлое телосложение марсиан, можно допустить, что,
встав в полный рост, мы будем им по пояс. И, хотите - верьте, хотите - нет,
они будут покрыты перьями или мехом. Я не знаю, известно ли это вообще
кому-нибудь, почему человек, в отличие от общей массы млекопитающих,
является гладкокожим животным. Однако не приходит на ум необходимого довода,
который заставил бы меня поверить, что и марсиане - гладкокожие.
Окажутся ли они передвигающимися на двух ногах, или на четырех, или на
шести? Я не располагаю данными, чтобы ответить на этот вопрос с некоторой
долей определенности. Но имеются соображения, подсказывающие, что марсиане -
двуногие. В том, что передвигающееся по суше животное имеет четыре ноги,
заключено, как представляется, определенное преимущество; на Земле эта
модель - господствующая, и даже среди насекомых часто видим тенденцию
поджимать одну пару ножек из трех и пользоваться для передвижения только
четырьмя конечностями. Однако это обстоятельство никоим образом не
универсально. Можно обнаружить ряд видов, скажем, белку, крысу и обезьяну,
которые предпочитают пользоваться задними лапами главным образом для ходьбы
и чтобы сидеть, а с предметами обращаются, пользуясь передними конечностями.
Такого рода животные оказываются исключительно сообразительными. Нет
никакого сомнения в той выдающейся роли, которую развитие руки сыграло в
формировании человеческого интеллекта. Следовательно, было бы вполне
естественным представить себе марсиан большеголовыми, с широкой грудью,
двуногими, этакой гротескной карикатурой на род человеческий, который, между
прочим, выделяется рукой с развитой кистью.
Но это лишь одна из нескольких почти в равной степени допустимых
возможностей. Существует фактор, на который мы можем положиться: марсиане,
должно быть, имеют некий хватательный орган, во-первых, потому, что без него
развитие интеллекта почти немыслимо, а во-вторых, потому, что никаким иным
путем они не смогли бы осуществить свои инженерные замыслы. Для нашего
воображения представляется странным, но и не менее логичным предположить
вместо руки наличие хобота, как у слона, или группы щупальцев, или
хоботоподобных органов. У природы неуемная фантазия; она никогда не
повторяется, но, между прочим, допустимо, что истину следует искать именно в
направлении большего несходства с обликом человека, а не в тех формах,
которые я дерзнул вообразить.
Как дико и невероятно все это звучит! Пытаешься представить себе
покрытых перьями людей ростом в девять или десять футов, с хоботами и
несколькими ногами и сразу ощущаешь неприязнь к собственному воображению.
Однако какими бы дикими и невероятными такие расплывчатые представления ни
могли показаться, они остаются логическим и установленным фактом, который
вынуждает нас поверить, что какие-то такие существа ныне действительно живут
на Марсе. <...>
На Земле человек уже сильно постарался восполнить свои физические
недостатки искусственными приспособлениями - одеждой, обувью, инструментами,
корсетами, искусственными зубами и глазами, париками, оружием и тому
подобным. Марсиане, может статься, намного интеллектуальнее людей и мудрее,
и история человеческой цивилизации для них - вчерашний день. Чего только они
не способны были изобрести - в форме искусственных опор, искусственных
конечностей и тому подобного! Наконец, вот размышление, которое может
успокоительно подействовать на любого читателя, который считает, что
марсиане вызывают тревогу. Если бы человек внезапно очутился на поверхности
Марса, он почувствовал бы огромную бодрость (преодолев поначалу легкую форму
горной болезни). Он будет весить вполовину меньше, чем на Земле, будет
скакать и прыгать, будет с легкостью поднимать груз вдвое больше предельного
для него на Земле. Но если бы марсианин прибыл на Землю, собственный вес
прижимал бы его к почве, словно одежда из свинца. Он весил бы два и две
трети своего веса на Марсе и, вероятно, нашел бы свое новое существование
невыносимым. Его конечности не служили бы ему опорой; вероятно, он тут же
умер бы, сокрушенный собственным весом. Когда я писал "Войну миров", в
которой марсиане оккупируют Землю, мне пришлось решать эту сложную проблему.
Некоторое время она меня буквально мучила, а затем я воспользовался мыслью о
механических опорах и сделал моего марсианина просто бестелесным мозгом со
щупальцами, который питается, высасывая кровь и минуя процесс переварива
...Закладка в соц.сетях
