Жанр: Электронное издание
frumenc1
...рых проходил архимандрит, должны были брать
ружье под приклад и держать на караул, как "непосредственному
начальнику крепости Соловецкого монастыря". Офицер по утрам являлся к
настоятелю, словно к генералу, с рапортом о состоянии дел в крепостной
тюрьме. Такой порядок вызывал недовольство инвалидных офицеров,
раздражал их(133). Недоумевали и некоторые губернаторы. Главное же зло
состояло в том, что караульная команда вместе с обер-офицером попала в
подчинение к архимандриту, который заставлял солдат выполнять прежние
хозяйственные поручения монастыря, не имевшие отношения к прямому
служебному назначению отряда.
В XVIII веке Соловецкий монастырь и находившиеся в его ведении
береговые крепости были неплохо вооружены. Об этом свидетельствуют
сохранившиеся в архиве ведомости "об артиллерийских орудиях и всяких
воинских снарядах" и "отводные оружейной казны", то есть тетради,
составлявшиеся при "отводе" (передаче) военного имущества от одного
оружейного или городничего старца к другому.
Из актов периодически проводимых ревизий видно, что в годы
Северной войны монастырь имел 62 годные к бою пушки(134). Мы даже
знаем, как они были расставлены по башням, воротам и по городовой
стене. Башни имели по три артиллерийских бойницы: так называемый
нижний, средний и верхний бой, где размещались пушки. В 1703-1709 гг.
на основных башнях - Корожанской и Белой - артиллерия распределялась
по бойницам так: на Корожанской башне три пушки находились на верхнем
бою, столько же в среднем бою и две в нижнем бою; на Белой башне
соответственно - четыре, три, две пушки. В оружейной казне хранилось
много мелкого огнестрельного и холодного оружия, в том числе 680
пищалей, 350 бердышей, 169 сабель, 70 топоров, 73 лука, 31 колчан со
стрелами, 49 чеканов. Там же находилось 200 пороховых голов, 12 ящиков
свинцовых пулек, 2 ящика зарядов, да в другом месте было припрятано 8
ящиков с зарядами и пульками, 5 бочек и два ведра пороху.
Артиллерийский парк монастыря, как и запасы всякого другого
оружия, в XVIII веке непрерывно пополнялся и увеличивался. В 1740 году
монастырь имел 71 пушку, около тысячи единиц ручного огнестрельного
оружия, 178 сабель, 99 топоров, 300 копий всяких. Возросли запасы
"зелья".
В Сумском остроге в 40-е годы XVIII века имелось 18 железных и
медных пушек, 178 мушкетов, 180 бердышей, 150 копий, 24 рогатины,
около тысячи ядер, 50 пудов пороха и свинца... На стенах, по башням и
в воротах Кемского городка в эти же годы было расставлено 12 железных
пушек, а на складе лежало 14 пищалей затинных, 63 мушкета, 30
бердышей, 118 копий, около сотни ядер, до десяти пудов свинца, две
бочки пороха и другое воинское снаряжение.
Соловецкий монастырь не сократил запасы оружия и после указов
1764 и 1781 годов. В 1790 году он имел в общей сложности 83 ствола
пушек чугунных и медных всех калибров (18, 8, 7, 6, 5, 3, 21/2, 2,
11/2, 1, 1/2-фунтовых), гаубиц (пудовых, полупудовых, 8, 7,
5-фунтовых), дробовиков и пищалей. Совсем как в военное время, пушки
были расставлены по башням, воротам и по куртинам: на Никольской
башне, например, находилось две 18-фунтовых, одна 8- и одна 3-фунтовая
пушки, на Корожанской башне - три 18- и одна 6-фунтовая пушки и т. д.
...Артиллерия была обеспечена боеприпасами. Свыше 5 тысяч ядер и более
4 тысяч картечей лежало на складе. Монастырь имел 586 пудов свинца,
465 пудов пушечного, ружейного и мелкого пистолетного пороха. Кроме
того, в оружейной палате, которой заведовал оружейный старец,
хранились ружья, холодное оружие для рукопашного боя и прочий воинский
снаряд. Здесь же было сложено всеми забытое оружие давно минувших
дней: 69 луков с колчанами и стрелами, 433 бердыша и топорика, 15
рогатин, 292 копья с дротиками, 49 чеканов. Все это оружие покрылось
вековой ржавчиной и, само собой разумеется, к употреблению не годилось
("совсем не способно"). 728 карабинов, пищалей и ружей с ложами
допетровской конструкции, 23 пистолета "за ветхостью" не могли
выполнять своего прямого назначения.
Неизвестно, зачем и без того богатую коллекцию музейного оружия
Соловков пополнил в 1756 году генерал-фельдцейхмейстер Петр Иванович
Шувалов, приславший в монастырь из оружейной конторы столицы 89
экземпляров старинных шведских шпаг с железными эфесами в обмен на 178
сабель(135). Не филиал ли артиллерийского исторического музея
собирался устроить в монастыре брат известного мецената Ивана
Ивановича Шувалова? Из ведомости об артиллерийских орудиях и всяких
воинских снаряжениях, в Соловецком монастыре хранящихся, составленной
прапорщиком В. Ивановым в 1789 году, видно, что монастырь не оценил
дар П. И. Шувалова. К моменту составления описи осталось 57 шведских
шпаг.
В Кольской крепости в конце века было полсотни пушек разного
калибра. Правда, почти половина из них была выведена из строя
коррозией и к стрельбе не годилась.
Соловецкий монастырь имел крепостные арсеналы(136). Местом
хранения ядер был каменный чулан, находившийся "в особливом месте в
Успенской церкви под крыльцом". Пушечный и ружейный порох прятали в
нескольких помещениях: под кельями возле сального погреба, в чулане
под Успенским крыльцом и "внутри монастыря близ самых Рыбных ворот в
особливой палате", где находилась центральная, специализированная
"пороховая кладовая". Заряды и пульки складывали в сундуки и убирали
под крыльцо денежной казны. У береговых крепостей были свои арсеналы:
в Суме имелась каменная пороховая палата и оружейный амбар, а в Кеми
оружие хранилось в городе под башней в сарае.
Воссоединение с Россией прибалтийских земель целиком не устраняло
опасность шведского нападения на монастырь. Поэтому разоружать
Соловецкую крепость не было надобности и смысла. Приходилось считаться
с тем, что Швеция, оттесненная в итоге Северной войны на Запад, но не
переставшая от этого быть самым близким соседом Соловков, стремилась
аннулировать Ништадтский договор и вынашивала планы реваншистской
войны против России.
После Северной войны Россия дважды в XVIII веке приходилось
отражать нападение Швеции: в 1741-1743 гг. и в 1788-1790 гг. Первая из
этих войн закончилась присоединением к России Кюменегорской провинции
Финляндии, а вторая сохранила между обеими державами территориальное
статус-кво. Упомянутые новые военные и дипломатические победы над
Швецией значительно укрепили экономическое, политическое и
стратегическое положение России в Прибалтике к тем самым надежнее
гарантировали безопасность Поморья.
В период русско-шведских войн обстановка в Поморье была
тревожной. Соловецкий монастырь ожидал вторжения в свои владения
неприятелей. 10 апреля 1742 года староста Панозерского погоста Максим
Андреев с мирскими людьми извещал архимандрита, что он получил от
разведчиков из Реболды донесение о предполагаемом нападении на погост
лыжного отряда шведов в 400 человек, и просил "в самой скорости"
прислать помощь людьми и оружием(137). Хотя слухи не подтвердились и
лыжники не появлялись, но нельзя было сбрасывать со счета возможность
вражеской диверсии и приходилось быть, как говорится, начеку.
В дни второй войны само правительство позаботилось об укреплении
Соловков и направило в монастырь пушки, лафеты, снаряды. Общее
руководство по приведению островов в оборонительное состояние было
возложено на советника Архангельского наместнического правления
Арсеньева(138). Непосредственным исполнителем указаний Арсеньева был
начальник караульной команды прапорщик Иванов. Он развил энергичную
деятельность: установил батареи, исправил и расставил орудия, привел в
порядок ручное огнестрельное оружие.
25 мая 1790 года в монастырь прибыла группа офицеров и военных
инженеров с подразделением солдат в 175 человек. Вместе с монастырским
отрядом на острове оказалась команда в 250 бойцов. Прибывшие
специалисты привели в боевую готовность кремль на случай
неприятельского покушения. По проекту инженера-подпоручика Васильева
были исправлены платформы по башням и по куртинам. Недалеко от ограды
построили с трех сторон долговременные укрепления - земляные батареи в
фашинной одежде с амбразурами и платформами: 1) при местечке
Таборском, в проходе между ним и озером Святым; 2) в проходе между
озерами Святым и Гагарьим; 3) от озера Гагарьего до морского
берега(139). Монастырь готовился к встрече неприятеля, но шведы,
осведомленные об этом, не появились у стен крепости. После заключения
мира со Швецией присланный правительством отряд выехал на материк,
оставив монастырю орудия и возведенные им укрепления.
В последний год XVIII века Петербург еще раз вспомнил о
беломорской крепости. 5 июля 1799 года на Соловки приехала из
Архангельска артиллерийская команда в составе поручика, 3
фейерверкеров и 23 рядовых канониров. По предписанию военных властей,
командированному офицеру были немедленно сданы все пушки и порох.
Солдаты исправили построенные в последнюю шведскую войну три земляных
батареи, которые к тому времени обветшали.
В результате последней войны со Швецией (1808-1809) Россия
получила Финляндию и Аландские острова. Некогда великая северная
держава оказалась отброшенной далеко на Запад и больше не угрожала
спокойствию Беломорского края. Казалось бы, теперь наступило время,
когда военная угроза Беломорскому побережью была окончательно
ликвидирована. На самом деле этого не произошло. Поморье и Соловецкий
монастырь не почувствовали себя в безопасности. Еще до того, как была
отведена шведская угроза Северу, на эту часть России стал покушаться
новый враг - Англия.
5. Угроза английской интервенции в Беломорье в начале XIX века
Первую попытку расхитить богатства Соловецкого монастыря и
превратить Север России в свою колонию Англия предприняла, как уже
отмечалось, в "смутное время". Вторично британская угроза нависла над
Беломорьем в заключительный этап Северной войны, когда Англия,
обеспокоенная успехами России, порвала дипломатические отношения и
направила свою эскадру в Балтийское море с целью напасть на русские
корабли и арестовать Петра(140). С момента начала строительства флота
в нашей стране Англия ревниво следила за ростом морского и
экономического могущества России. Владычица морей всеми путями
стремилась помешать России выйти на океанский мировой простор.
Серьезная опасность со стороны Англии угрожала Соловецкому
монастырю в 1800-1801 гг., когда Россия де-факто находилась в
состоянии войны с Британской империей, хотя де-юре она и не была
объявлена.
Незадолго до своей смерти Павел I приказал укрепить оборону
монастыря, что было сделано уже после дворцового переворота 11 марта
1801 года.
19 мая 1801 года гребные суда доставили из Архангельска на
Соловки два сводных гренадерских батальона с полковыми пушками и
прочим вооружением. Соединением, в котором находилось 4 штаб-офицера,
42 обер-офицера, а всего 1595 человек, командовал генерал-лейтенант Д.
С. Дохтуров(141), впоследствии прославленный герой Отечественной войны
1812 года.
Прибывший отряд сразу почувствовал себя хозяином положения на
острове: ключи от всех крепостных ворот оказались в руках военного
командования, на постах стояли солдаты, многие братские кельи и
монастырские службы превращались в казармы, на монастырском дворе была
устроена главная гауптвахта. Начались характерные для павловского
времени ежедневные экзерциции, военные учения, разводы по караулам с
музыкой и барабанным боем(142). Солдаты потешали офицеров и
развлекались сами песнями, создали своеобразные шумовые оркестры -
били в ложки и тарелки. Все это происходило на глазах аскетов-монахов
и многочисленных богомольцев в самый разгар паломнического сезона. В
дополнение ко всему в обители появились жены офицеров и упорно
распространялись слухи о предстоящем разрешении продажи вина, без
которого воинству якобы "быть не можно".
Архимандрит Иона, косо посматривавший на забавы защитников
монастыря, настрочил жалобу в синод(143). Дохтурову угрожали большие
неприятности. Военная коллегия запросила объяснение у генерала и
заверила синод, что она устроит надлежащее рассмотрение и "подобным
неблагопристойностям твердые преграды положить не оставит".
Генерал начисто отрицал предъявленные команде и лично ему
обвинения и в доказательство своей правоты переслал в военную коллегию
квитанцию, выданную ему Ионой в день отъезда с острова, в которой
говорилось, что за время жизни в монастыре, с 19 мая по 15 июля 1801
года, от офицеров и солдат "обид и беспорядков чинимо не было и
претензии ни на кого ни малейшей нет". Такой документ выдан был по
чисто утилитарным соображениям: перед отбытием отряда монастырь сумел
сбыть солдатам и офицерам по выгодной для себя цене залежавшиеся
съестные припасы. В благодарность за это архимандрит решил замять им
же затеянное кляузное дело, но было уже поздно. Синод дал ход жалобе
Ионы, вовсю велось следствие, и получился конфуз. Подобно
унтер-офицерской вдове, архимандрит сам себя высек. Дохтуров был
оправдан, а Иона получил выговор от синода и, кроме того, с него
взыскали 117 р. 46 к., затраченных на доставку нарочным указа генералу
из военной коллегии по жалобе архимандрита.
Летом 1801 года русско-английский конфликт был улажен. Повод для
присутствия войск на Соловках исчез, и 15 июля 1801 года отряд
Дохтурова на монастырских судах отплыл на большую землю; орудия же
были оставлены в Соловецком кремле в ведении находившегося там
артиллерийского поручика Кормщикова. Под его начальство поступили
привезенные в монастырь в августе 1801 года из Колы старинные чугунные
разнокалиберные пушки и запасы к ним. В это же время приехавший из
Петербурга артиллерийский капитан Скворцов осмотрел монастырский
артиллерийский парк и проинструктировал канониров(144).
В послетильзитский период Россия на короткое время попала в
фарватер наполеоновской политики. Став союзником Франции, Россия
порывает сношения с Англией - главным капиталистическим соперником
французской буржуазии. В этот момент угроза нападения на Соловки
британского флота становится столь реальной, что Архангельский
генерал-губернатор адмирал фон Дезин вошел с представлением в
министерство внутренних дел о способе сохранения монастырских
драгоценностей. Он предложил вывезти их в Архангельск или в другое
безопасное место. После длительных консультаций с обер-прокурором
синода князем Голицыным и самим царем решили спрятать сокровища в
укромном месте на самом острове и лишь в случае крайней опасности
переправить их на твердую землю(145). Впрочем и на этот раз туча
прошла мимо Соловков.
Англия оказала морально-политическую и военную поддержку Швеции,
которая, как уже упоминалось, последний раз воевала с Россией. Не
ограничиваясь этим, в 1808 году британская эскадра вторглась в
арктические воды России, совершила разбойничье нападение на Кильдин
остров, где сожгла становище Рыбачье, принадлежавшее Соловецкому
монастырю(146). В следующем году интервенты захватили разоруженную к
этому времени и совершенно беззащитную Колу(147). Разграблению
подвергся весь Мурманский берег.
Летом 1810 года английские военные корабли продолжали
крейсировать в Ледовитом океане. 19 августа заморские пираты задержали
у берегов Лапландии русское торговое судно, шедшее с мукой в Норвегию,
и на буксире повели его в Англию. На судне, кроме 9 человек команды,
появилось 7 английских матросов и 1 офицер. Но в пути произошло
событие, о котором стоит рассказать(148). В море начался шторм.
Англичане вынуждены были отвязать канат, прикрепленный к плавучему
хлебному магазину, и вскоре конвой потерял добычу из виду. Тогда
русский кормщик Матвей Андреевич Герасимов приступил к решительным
действиям. Ночью 30 августа вместе со своими товарищами он накрепко
запер в каюте спящего офицера с 6 матросами, а находившегося на палубе
часового сбросил в воду. После этого корабль изменил курс. Под
управлением Герасимова он достиг норвежского порта Варде, где пленные
англичане были сданы местному коменданту. Там же британский офицер
вручил свою шпагу, кортик, карманный кинжал, а также английский
военный флаг и план города Лондона.
Мужественный поступок помора, Кольского мещанина М.А. Герасимова
стал известен всей стране. Его подвиг писатель-декабрист А.
Бестужев-Марлинский избрал для своей повести "Мореход Никитин". Жители
Севера гордились своим отважным сыном. Только правительство не оценило
"столь отличной храбрости" Матвея Герасимова. Наградив помора "знаком
отличия военного ордена", оно сделало оскорбительное для героя
разъяснение: "Кольскому мещанину Матвею Герасимову не следует
именоваться кавалером".
В 1809-1810 гг. большего вреда, кроме названных пиратских
действий, Англия не успела принести Северу нашей страны. Агрессия
Наполеона вскоре вызвала новое сближение Англии с Россией,
закончившееся в начале Отечественной войны подписанием формального
союза.
6. Разоружение Соловецкого монастыря
После краха наполеоновской Франции в Европе, по мнению царского
правительства, наступил длительный и прочный всеобщий мир. Вследствие
этого Соловецкая крепость разоружается. 19 ноября 1813 гада офицер
Кормщиков, в ведении которого находилась артиллерия острова, поставил
в известность монастырские власти, что он получил предписание
артиллерийского департамента военного министерства отправить весной в
Новодвинскую крепость все пушки вместе с прислугой, а также горох и
свинец.
Распоряжение военных властей породило большую и затейливую
переписку монастыря с синодом. Уже 27 марта 1814 года архимандрит
Паисий сообщил своему начальству в Петербург, что он не знает, как ему
вести себя. С одной стороны, старец не мог удержать вывоз артиллерии с
острова, с другой стороны, не осмеливался отпустить орудия.
Архимандрит просил предписания синода.
Не дождавшись ответа, 6 мая Паисий направил второе письмо в
синод. На этот раз он решительно возражал против того, что у монастыря
отнимали, кроме государственного артиллерийского имущества,
"собственно монастырские разные орудия, порох и свинец, жалованные на
случай неприятельского нападения прежними всероссийскими царями". Не
желая расставаться с артиллерией, архимандрит просил Голицына "хотя
жалованные монастырю от царей орудия, порох и прочее, что состоит по
описи, возвратить, яко собственно монастырское, в его ведомство
по-прежнему". Ссылаясь на "смятение", которое было в монастыре в 1809
году "от нашествия в город Колу неприятеля", Паисий пытался убедить
Голицына, что без пушек жить на Соловках невозможно(149).
11 мая 1814 года обер-прокурор синода просил военного министра А.
Горчакова отменить свое распоряжение и оставить на островах
Соловецкого архипелага артиллерию, необходимую для нужд самообороны. В
тот же день монастырской артиллерией занимался синод. Вот что
выяснилось. По справке, наведенной в канцелярии синода, оказалось, что
еще в 1807 году Архангельское губернское правление по требованию
военного министерства предложило предшественнику Паисия Илариону
передать орудия и снаряды к ним Кормщикову. И когда Иларион запросил
мнение синода, тот 2 апреля 1807 года дал знать архимандриту "дабы он
требуемые артиллерийские орудия и припасы отдал кому следует без
всякого сомнения". Голицын запамятовал это распоряжение синода, а
Паисий, рассчитывая на провалы в памяти своего патрона, слукавил.
Синод разоблачил примитивную хитрость архимандрита и приказал:
"Поелику находящиеся в сем монастыре разные артиллерийские орудия и
припасы все без изъятия давно сданы со стороны монастырского
начальства в ведение артиллерийского чиновника и на отпуск из
монастыря некоторых из них, даже жалованных, было уже св. синода
предписание предместнику вашему, то за сим и не надлежало ныне делать
остановки... касательно отправки из монастыря артиллерийских орудий со
всеми принадлежностями в назначенное место". 15 мая 1814 года Голицын
сообщил решение синода военному министру и просил его считать не
имеющим силы свое письмо от 11 мая.
Весной 1814 года с островов Соловецкого архипелага вывезли 14
тысяч пудов различного артиллерийского имущества(150). Глядя вслед
отчаливающим от берега казенным военным транспортам, архимандрит
пожалел, что смалодушничал и не проявил нужной настойчивости в споре с
военным министерством из-за артиллерии. Вскоре в частном письме он
сообщил Голицыну: "Имел я честь от военного Архангельского губернатора
г-на Клокачева лично слышать, что вывоз из монастыря артиллерийских
вещей, кои пожалованы монастырю от государей, достоверно последовал с
ведома одного департамента артиллерийского без доклада о том государю
императору; что и он, губернатор, весьма сожалеет, что обитель так
ныне опустошена, и заключает, что государь наверно бы монастырских
жалованных вещей и орудий вывозить не повелевал, если бы учинен был о
том ему доклад. Имея о сем смелость известить токмо вашему
сиятельству, прошу, не будет ли случая для обители оказать какую-либо
благотворительность, яко отцу, пекущуся о детях своих, в отдаленности
сущих..."(151)
Последующие события показали, что правительство поторопилось
разоружить Соловецкую крепость. Это был грубый просчет властей. Самый
сложный военный экзамен монастырю пришлось держать в годы Крымской
войны, которую он встретил, по вине царизма, совершенно
неподготовленным.
Глава третья
ОБОРОНА ПОМОРЬЯ И СОЛОВЕЦКОГО МОНАСТЫРЯ
В ГОДЫ КРЫМСКОЙ ВОИНЫ
1. Подготовка к встрече неприятеля.
Беломорская кампания 1854 года
Главным театром обоюдно несправедливой войны 1853-1856 гг. был
Крымско-Черноморский район. Там происходили основные сухопутные и
морские сражения, решившие исход всей кампании. Было бы, однако,
неправильно на этом основании умалять роль побочных районов боевых
действий, в частности побережья Белого и Баренцева морей.
В коалиционной войне против России, какой была Крымская война,
Великобритания стремилась, как говорит французская пословица, таскать
каштаны из огня чужими руками и прежде всего руками Франции. Верные
традиционной политике, английские стратеги предпочитали вести войну на
Востоке силами сухопутных армий союзников, а свой вклад в "общее дело"
стремились ограничить операциями на морских коммуникациях, главным
образом против коммерческих судов и отдельных слабозащищенных пунктов
растянутого морского побережья России. Так английское адмиралтейство
рассчитывало дезориентировать царское правительство, заставить его
распылить силы и ценой минимальных потерь со своей стороны сковать
максимально большее число русских дивизий действиями вдали от
Крымского полуострова. Помимо того, Англии нужно было
продемонстрировать свою мощь и убедить европейское общественное мнение
в том, что война против России ведется на широком фронте: от
Севастополя и Карса до Аландских островов, от Колы до
Петропавловска-на-Камчатке.
Главная же цель пиратских действий на море состояла в желании
союзников ослабить экономический потенциал России блокадой ее портов и
нарушением морской торговли.
Тактика, рассчитанная на предательскую внезапность нападения, на
то, что Россия будет застигнута врасплох, деморализована и склонит
голову перед нападающим, в итоге была авантюристической. Она не могла
обеспечить прочных и стабильных успехов.
Важным объектом атак англо-французского флота в годы Крымской
войны был Европейский Север нашей страны, бассейны Белого и Баренцева
морей. В здешних водах "цивилизованные" корсары бесчинствовали в
течение двух навигаций 1854 и 1855 гг. К. Маркс и Ф. Энгельс считают,
что на северном театре военных действий неприятель мог преследовать
лишь две военные цели: "помешать каботажному и прочему торговому
судоходству русских в этих водах и при благоприятном случае взять
Архангельск"(1). Если осуществить вторую задачу агрессоры не сумели,
то торговые связи Севера России с европейскими державами в период
военных действий были фактически прерваны.
Не ограничиваясь блокадой Архангельска и других портов, рейсов,
бухт, гаваней, не довольствуясь разорением городов, сел, промысловых
становищ и захватом жалких пожитков поселян, агрессоры пытались
овладеть Кронштадтом Белого моря - Соловецким монастырем, но были
отогнаны от островов и позорно бежали.
Перекликающаяся с героической обороной Севастополя славная защита
Соловецкого монастыря в июльские дни 1854 г. - яркая страница в
летописи ратных подвигов северян.
...В феврале 1854 года Приморский район Архангельской губернии,
то есть побережье Белого и Баренцева морей, был объявлен на военном
положении, а со 2 марта, по распоряжению правительства, военное
положение распространялось на всю губер
...Закладка в соц.сетях
