Жанр: Электронное издание
frumenc1
...тороне. В летние месяцы
промышляли кормщичеством на монастырских ладьях, сумские стрельцы
подкармливались за счет приусадебных участков. При дворе сумского
стрельцы "за двором" или "против двора" наши источники почти всегда
отмечают "небольшой огородец"(26).
В середине XVII века Сума превратилась в полувоенный городок. В
Стрелецкой слободе Сумского посада в 1661 году насчитывалось 64
стрелецких двора с населением 99 человек, что составляло одну пятую
часть жителей Сумского острога и посада. Через столетие, в 1740 году,
из 160 дворов Сумского острога 31 был солдатским, в 1751 - из 159
домов 30 принадлежало солдатам(27). Соотношение 1 : 5 между военным и
штатским населением Сумы являлось устойчивым.
Каждый стрелец в отдельности получал низкий оклад. В целом же
стрелецкий отряд обходился монастырю недешево. Ежегодно монастырь
выплачивал стрельцам как минимум 300 руб. (если отряд состоял из 100
человек) и 600 четвертей (2400 пудов) зерна, цена которого на
вологодском и устюжском рынках в 1600 году составляла свыше 80
рублей(28). Всего таким образом монастырь выплачивал стрельцам 380
руб. годового жалованья по деньгам 1600 года, или в переводе на деньги
конца XIX века от 22 800 до 28 120 руб.(29), не считая расходов на
приобретение оружия. Последние также были значительны. По
свидетельству источников, монастырь часто и в большом количестве
закупал пушки, порох и свинец. Так, в 1616 году монастырский агент
сразу купил в Архангельске у иностранцев пушек, свинца и селитры на
608 руб.(30).
Правительство поощряло до поры до времени военную деятельность
Соловецкого монастыря, охотно пользовалось силами и средствами монахов
при разрешении общегосударственных задач. В качестве компенсации за
расходы на острожное "государево дело", которое тяжким бременем
ложилось на казну иноков, цари щедро дарили своему вассалу земли при
условии, что монастырь организует военную защиту пожалованных мест,
передавали часть государственных прерогатив и ставили его в
исключительное положение. Так было до тех пор, пока у государства не
хватало собственных сил для обороны северной окраины и пока военный
потенциал монастыря не представлял опасности для центральной власти.
Древнейшие дошедшие до нас царские грамоты, в которых указывается
на военное значение монастыря и предоставляемую ему помощь, относятся
к концу XVI века. В 1593 году Иван Грозный освобождает Соловецкий
монастырь от поставки в Колу "к острожному делу" ратных и посошных
людей с дворов и угодий в поморской вотчине: в Керети, Порьегубе,
Умбе, Кандалакше и в самой Коле. Такая уступка мотивировалась тем, что
Соловецкий монастырь своей казной, устроил острог на острове и
оберегает его "от приходу немецких людей своими ж людьми и
крестьянами"(31).
Преемник Ивана IV царь Федор в первый же год своей деятельности,
11 августа 1584 года, освобождает монастырские угодья, состоявшие из
40 обж земли(32), от уплаты посошного хлеба и других земских податей,
слагает налоги с монастырского двора в Новгороде, отменяет ямские и
другие сборы с соловецкой вотчины в Сумском остроге. Все это делалось
потому, что монастырь поставил города(33) деревянные на острове и в
Суме, содержал стрельцов, а "ныне... делает... от приходу свитцих
людей для зажогу город каменный монастырскою ж казною и
крестьянами"(34).
Особой грамотой подтверждалось ранее дарованное монастырю право
на беспошлинную торговлю солью и беспошлинную закупку на "монастырский
обиход" хлеба и "иного всякого запаса"(35).
Специально "на подмогу строения крепости" в 1585 году монастырю
пожаловали в вечное владение вторую половину Сумской волости (первую
половину подарила Марфа-посадница) со всеми деревнями, лугами,
угодьями, соляными варницами и прочими службами. Таким же путем и в то
же время монастырю досталась часть волости Умбы с дворами, амбарами,
мельницами, соляными варницами, рыбными и звериными ловлями, лесами,
пожнями, морскими тонями и "лешими" озерами(36).
Две интересные грамоты, непосредственно связанные с военными
обязанностями монастыря, как оплота государства на Севере, и его
практической деятельностью в этой области были изданы в 1590 году. По
первой из них (от 15 мая) монастырю дарились Нюхоцкая и Унежемская
волости в Новгородском уезде. Вторая (от 2 июня) предоставляла
духовному феодалу право беспошлинного провоза соли по Двине и
передавала ему сбор налогов, податей, пошлин в вотчинных владениях, а
также заменяла многие местные таможенные сборы единым 100-рублевым
взносом, уплачиваемым в Москве(37).
В особую заслугу монастырю ставилось то, что он обзавелся
артиллерией ("наряд" имеет), приобрел ядра и зелье, чем снял часть
забот с правительства: "да они ж де и в городе в остроге к нашему
наряду и к зельям в прибавку держат монастырскою казною наряд, пушки и
пищали, ядра и зелье, и иной всякий городской запас". Кроме того,
отмечалось, что монастырь создал и содержит почтовые станции, ямы,
организует службу связи во всем Поморье.
Грамотой от 2 июня 1590 года вся Сумская волость и половина
Кемской волости освобождались на следующий год от уплаты налогов в
казну. Сэкономленные деньги монастырь должен был употребить на
переоборудование жилых и пустых дворов Сумского острога в своеобразные
казармы, в которых можно было бы разместить до 70 человек стрельцов,
пушкарей, затинщиков.
Сколько бы ни жаловали земель монастырю, ему все мало было.
Стяжательная деятельность крупнейшего северорусского феодала не знала
пределов. Он требовал увеличения вознаграждения "за государеву
службу". Ссылаясь на двухкратное разорение "немецкими людьми" Кемской
волости (имеются в виду набеги 1579 и 1590 гг.) и реально существующую
угрозу этому району на будущее время, монастырь сразу же после
неприятельского вторжения 1590 г., о чем будет сказано ниже,
решительно поставил перед правительством вопрос о передаче ему
оставшейся части Кемской волости (половину волости он скупил до этого
у частных держателей). Свои притязания на оставшийся кусок Кемской
волости монастырь обосновывал только стратегическими соображениями.
Дескать, волость эта является ближайшей и самой уязвимой, с военной
точки зрения, материковой соседкой Соловков. Неприятель всегда
выплывает в море по Кеми-реке. Иного "судового пути" у него нет.
Учитывая это, монастырь вынужден держать на берегу заставы и сторожей,
которые предупреждают о приближении "воинских немецких людей", но все
это не обеспечивает безопасности побережья. Следует поставить на
Кеми-реке крепости, а для этого нужно быть собственником всей
береговой полосы. Царь и бояре сочли челобитье "соловецкого братства"
основательным и в 1591 году передали монастырю волости: Кемскую всю с
находившимся на ее территории Муезерским монастырем, Подужемскую,
Пебозерскую и Маслозерскую с крестьянами, дворовыми местами и всеми
промыслами. Перечисленные прибрежные места передавались монастырю с
условием, что он в пограничной Кемской волости "поделает" крепости и
остроги, разместит в них стрельцов и заставы "учинит крепкие"(38).
В последующие годы округление монастырских владений продолжалось,
хотя уже не так интенсивно.
Обращение окраинных территорий государства в частную
собственность практиковалось в XVI веке не только в отношении
Соловецкого монастыря. Вспомним, что точно так же правительство
поступило с землями по рекам Каме и Чусовой, которые были переданы
Строгановым с условием, что они организуют военную защиту пожалованных
мест. Словом, там, где силы правительства были слабы, оно не считало
для себя унизительным привлекать для разрешения государственных задач
материальные и людские ресурсы, имевшиеся в распоряжении светских и
духовных богачей. В виде вознаграждения феодальные собственники
получали известную долю государственных прав по отношению к охраняемым
землям и их населению.
Систематические пожалования, вклады, покупки, захваты привели к
тому, что к концу XVI века монастырь владел почти всем северным
Поморьем, которое в ряде документов именовалось "соловецким Поморьем".
Все побережье Белого моря от устья реки Онеги и Сумы до Колы и Туломы,
за вычетом малонаселенного восточного или "зимнего" берега и Керетской
волости на Карельском берегу, принадлежало "святой обители". Вполне
понятно, что это заставляло монастырь заботиться о безопасности
Беломорья. Цари награждали монастырь вотчинами и угодьями, а он
эксплуатировал их и защищал источники своего обогащения.
Государства северо-западной Европы, стремившиеся отторгнуть от
России Поморье в XVI-XVII вв., сталкивались прежде всего с монастырем.
Из всех русских монастырей только в одном Соловецком была в то время
постоянная вооруженная сила. Присутствие там воинской команды
правительство объясняло тем, что Соловецкий монастырь "место украинное
и от наших городов удалено, от немецкого же свейского рубежа и от
корабельного морского хода неподалеку, и без служных людей на острове
быти нельзя".
Скандинавские государства и их правители смотрели на соловецкого
настоятеля, как на главного и единственного военачальника на севере
России, сносились с ним по делам, иногда касавшимся всего государства,
заключали соглашения, договоры. В официальных шведских документах
настоятель Соловецкий часто величался "северным воеводой" или даже
"великим воеводой"(39). Строго говоря, иностранцы немногим грешили
против истины. Игумен Соловецкого монастыря в самом деле представлял
не только духовную, но и государственную и военную власть на Севере и
не в переносном, а в буквальном смысле слова владел "крестом и мечом".
С 1590 по 1593 г. Россия (вела войну со Швецией за выход к
Балтийскому морю. Одним из театров войны стало Беломорье. Шведы
сделали отчаянную попытку захватить единственный морской путь, по
которому Россия торговала с Европой.
В течение трех лет с помощью Москвы пришлось северянам вести
тяжелую борьбу не с отдельными отрядами каянских грабителей, а с
войсками королевских воевод.
Шведское правительство разработало подробную программу разорения
и порабощения нашего Севера, которую с циничной откровенностью изложил
король Иоанн III в инструкции начальнику похода Петру Багге от 18 июля
1590 года(40). Королевское наставление предлагало жечь и опустошать
русскую землю, а население, скот и добычу доставлять в Кексгольмский
уезд.
Конечная цель Швеции сводилась к тому, чтобы овладеть Беломорьем
и Кольским полуостровом с его незамерзающим океанским побережьем,
отрезать Россию от северных морей. Планы шведов сулили русскому народу
национальное порабощение.
По сочинениям шведских историков можно восстановить некоторые
детали похода. Накануне выступления Петр Багге - начальственное лицо в
Остерботнии(41) построил крепость Оулу, куда стянул войско. После
этого интервенты под начальством Везайнена перешли в 1590 году
Лапландские горы, осадили и сожгли Печенгский монастырь. Все население
монастыря, не исключая и женщин, было зверски умерщвлено: 65 мирян и
51 инок(42). В одном старинном датском документе приведен поименный
список замученных врагом монахов, монастырских работников,
богомольцев(43). Кроме разгрома Печенгского монастыря, шведы
разграбили окрестности Колы, но взять крепость не смогли.
В 1591 году шведы предприняли два больших похода на Север. Отряд
Ханса Ларсона, состоявший из 1200 воинов, напал на Колу, но, потеряв
215 человек убитыми и ранеными, вынужден был убраться восвояси. План
захвата Мурмана провалился(44). Второй поход был совершен в Беломорье.
Его возглавил Петерсон (сын Петра Багге)(45). До нас дошла хвастливая
победная реляция Петерсона, представленная им начальству 19 января
1592 года по возвращении на родину, в которой подводились итоги
похода. Из отчета сына Багге видно, что он претворил в жизнь наказ,
полученный его отцом от короля: превратить побережье Белого моря в
пустыню.
Поход начался 7 сентября 1591 года из укрепленного лагеря Улео.
Через неделю неприятельские силы пересекли русскую границу и стали
выполнять варварскую директиву короля: жечь, рубить и грабить. В
отчете размером менее одной книжной страницы шесть раз употребляются
применительно к разным пунктам слова "сожгли до основания". Они
относятся к Сумской, Кемской и иным прибрежным волостям. Даже о
Сумском остроге в донесении говорится, что он 22 сентября был выжжен
до почвы. Некоторые авторы поверили этим басням и полагают, что шведы
в 1591 году овладели политическим и военным центром Северной Карелии,
хотя и не сумели в нем закрепиться(46).
На самом деле этого не было. Врагу удалось сжечь Сумский посад,
но острог был удержан мужественными защитниками. Больше того. Именно
под Сумским острогом захватчики были разбиты, хотя Петерсон пытается
выдать поражение за победу. О других "подвигах" шведов расскажем
словами самого автора доклада: "...На Белом море взяли 2 судна,
нагруженные семгою, которую начальник разделил между воинскими людьми.
Тут же сожгли мы (этот пожар не вошел в наши подсчеты. - Г.Ф.) до 14
селитренных майданов, название которых я узнать не мог (небольшие
поташные предприятия. - Г.Ф.), с таким же количеством амбаров,
наполненных белой солью до самой крыши. Большие железные котлы
(сковороды)(47), от 6 до 8 ластов, разбили мы на мелкие куски...
Попортили также все ихние рыбные ловли (семги) по всему Белому морю,
докудова мы там доходили. Вот тот вред, который мы нанесли неприятелю
на Белом море"(48). Просто невозможно представить себе, какая жизнь
сохранилась в промысловом районе после пронесшегося над ним такого
разрушительного смерча.
Петерсон скромно умалчивает лишь о том, какой урон понесли сами
грабители. Этот пробел шведских источников восполняют русские
документы. Они сообщают, что правительство, опасавшееся потери
Поморья, в годы войны со Швецией значительно увеличило помощь Соловкам
людьми и оружием. Столица Руси трижды в дни войны - в 1590, 1592 и
1593 гг. - присылала на Север партии затинных и полуторных пищалей с
железными и свинцовыми ядрами к ним. Всего Москва направила в
порубежную крепость 25 пушек разных калибров, 110 ручниц, 1590 ядер,
199 пудов пороха и 92 пуда свинца(49).
Не одну сотню стрельцов и "черкасов"(50) привели в военные годы в
Поморье из великорусского центра такие военные специалисты, как Иван
Яхонтов, Семен Юренев, Василий Халетцкий и другие(51).
В 1591 году Москва направила в помощь Соловецкому монастырю и
Сумскому острогу князей Андрея Романовича и Григория Константиновича
Волконских с дружинами стрельцов, стрелецкими головами, отрядами
украинских казаков. Князь Андрей Волконский занялся укреплением
Соловецкого монастыря, находившегося под прицелом врага, а Григорий
Волконский с ратными людьми явился под Сумский острог, разгромил здесь
шведов и очистил от них поморские волости. Не успокаиваясь на этом, Г.
Волконский решил отомстить шведам за опустошение Севера разорением
Каянии. В 1591 году Г. Волконский с большой силой "пойде в Каянскую
землю(52) и Каянскую землю воева и многие места разори и в полон
многих людей поима и в Соловецкий монастырь прииде с великим
богатством", - читаем в "Новом Летописце". Такое же резюме встречается
и в "Летописце Соловецком". Только он датирует ответный поход в
Финляндию более поздним временем(53).
"Летописец Соловецкий" называет новые факты, дополняющие
нарисованную шведскими источниками картину разорения Поморья. В 1590
году шведы широким фронтом повели наступление на северные границы
России. Один отряд численностью в 700 человек приплыл в наши земли
рекою Ковдою, разорил хозяйства жителей в Ковде, Умбе, Керети, Кеми и
вернулся в свои пределы вверх по реке Кеми. Во время этого похода
Кольским деревушкам был нанесен такой большой урон, что правительство
вынуждено было издать специальную льготную грамоту, по которой волости
Кереть и Ковда освобождались на два года (1590 и 1591) от уплаты
пошлин с товаров и соли, отвозимых ими на ладьях в Холмогоры и
Турчасово(54).
В 1592 году еще более тяжкое бедствие обрушилось на Соловецкую
вотчину. Осенью этого года шведско-финские войска,
предводительствуемые королевскими воеводами Магнусом Лавриным и
Ганусом Иверстиным, опустошили огромное пространство от Ковды и Керети
до Вирмы и Сухого Наволока. В одной правительственной грамоте тех дней
на основании донесений с мест подробно описан характер военных
действий 1592 года, перечислены места боев, показан исключительный
героизм поморов и стрельцов, которые "бились накрепко" с врагом. Этот
же документ нарисовал страшную картину разбоя интервентов и народных
бедствий. Все предавалось огню и мечу, все было разграблено: "...Дворы
и хлеб, и соляные варницы, и рыбные ловли, и лошади, и всякий скот, и
сена пожгли и повоевали, и людей многих побили, а иных в полон
поймали, а которые люди... осталися, и те... люди от голоду разбрелись
розно"(55).
Скандинавы приступили к Сумскому острогу, но отважные стрельцы и
крестьяне, засевшие в нем, отогнали захватчиков. В разыгравшемся под
стенами крепости сражении много врагов было убито, ранено и забрано в
плен. Среди погибших находился неприятельский военачальник(56).
Масштабы разорения края были таковы, что правительство грамотой
от 15 апреля 1592 года освободило на 5 лет (с 1593 по 1598) поморские
села и их население от всяких податей, даней и повинностей, а также
подтвердило право монастыря на беспошлинную продажу соли в Вологде и
беспошлинную покупку хлеба в Вологде и Устюге в размере 6000 четвертей
на год в течение всех льготных лет(57).
Как очередную большую политическую уступку монастырю следует
рассматривать признание упомянутой грамотой факта выделения Соловецких
владений в особую административно-территориальную единицу. В грамоте
говорилось: "а вся их монастырская вотчина писати с поморскими
волостьми вместе, особно к монастырю и к обема острогам, а к
Новгородскому уезду, к Выгозерскому стану, всее их монастырские
вотчины и вперед не писати". Собственно, никакого нового порядка не
вводилось. Грамота фиксировала то, что сложилось в жизни и реально
существовало. Но важно отметить, что официальный правительственный
документ признавал наличие и узаконивал существование внутри
централизованной Российской державы своеобразного
государства-монастыря со своей территорией, войском, судом, тюрьмами,
почтовой связью, своим управленческим и финансово-налоговым аппаратом,
которому передоверялся сбор общегосударственных налогов и пошлин.
Предоставляя своему духовному вассалу политические и материальные
выгоды, правительство вместе с тем напоминало монастырю о
необходимости починить Сумский острог, начинать строительство Кемского
городка и быстрее заканчивать сооружение каменного города на острове.
Русско-шведская война 1590-1593 гг. закончилась подписанием в
1595 году Тявзинского "вечного мира", по которому наша страна вернула
себе побережье Финского залива с городами Ивангород, Ям, Копорье,
Корелу (Кексгольм). Это была крупная внешнеполитическая победа Руси, в
которую внесли достойный вклад жители Беломорского края. Мужественная
защита ими родной земли, сел и городов содействовала успешному
окончанию войны. Шведские феодалы почти два десятилетия не вторгались
в пределы монастырских территорий.
Вторым после Швеции североевропейским недругом России была в то
время Дания. Интересы России и Дании сталкивались в районе Печенгской
губы и Колы. Дания претендовала на русскую Лапландию и пыталась
разведать секрет Северного морского пути. Объектом военных и
дипломатических атак датчан был Кольский полуостров. Они покушались на
Мурманское побережье в 1582 г., в 1597-1598 гг., в 1599 г.(58)
В 1594 году для инспектирования строительства Солевецкого кремля
приехал на Соловки воевода Иван Яхонтов "с прочими начальственными
особами". Под его наблюдением в том же году, то есть спустя 10 лет со
времени начала работ, возведение каменной ограды было завершено(59).
Всю инженерную работу по созданию колоссального сооружения
проделал соловецкий постриженник Трифон, уроженец Ненокского посада.
По чертежам и планам монаха-зодчего сложили стену из местных диких
камней разной величины: в основании ограды встречаются валуны до 6
метров длины и до 1,5 метров ширины, на верхние ряды, на 8-9-метровую
высоту поднимали камни полутонного веса. Неотесанные глыбы булыжника
строители искусно подгоняли друг к другу. Неизбежные при такой кладке
пустые места заполнялись мелким камнем и кирпичным щебнем, связанным
известковым раствором.
Соловецкий кремль имеет форму неправильного пятиугольника,
вытянувшегося, с севера на юг. Циклопическая гранитная ограда
пересекается 8 огромными башнями (из них по углам 5 круглых "глухих" и
по сторонам 3 четырехугольных: "проезжих") и имеет такое же количество
ворот. Высота, башен до шатра 14-15 метров. Башни носят названия:
1. В северо-западном углу круглая "Корожняя", или "Арестантская",
с бойницами в четыре ряда. Под ней долгое врем была большая глухая
подземная тюрьма, именуемая "Корожня".
2. На западной стороне стены четырехугольная "Успенская", позднее
получившая название "Арсенальной", или "Оружейной", так как в ней был
размещен крепостной арсенал.
3. На юго-западном углу круглая "Прядильная" с бойницами в три
яруса.
4. Южную сторону стены связывает с юго-восточной стороной стены
круглая "Белая", или "Сушильная", башня с бойницами. Она же
Головленкова.
5. На восточной стороне круглая с бойницами "Архангельская".
6-7. По соседству с последней "Поваренная" и "Квасопаренная". Обе
они были сложены в начале XVII в. на углах пристроенной городовой
стены.
8. Круглая "Никольская" с бойницами в четыре яруса стоит на
северо-восточном углу стены.
Башни выступают далеко за линию стен. Эта давало возможность
огнем из башенных амбразур перекрывать подступы к ограде на всем ее
протяжении.
Длина крепостной стены 509 трехаршинных сажень (более километра),
высота - до 9 метров, ширина около 5-6 метров. Западная сторона стены,
обращенная к морю, толще и выше восточной, защищенной водой Святого
озера. По всей окружности ограды стояли пушки. В верхней части стены
был коридор, соединявший все 8 башен. Он имел крышу из теса и дощатый
пол. В начале XVII века вдоль стены с северной стороны, охватывая
Корожнюю и Никольскую башни, вырыли ров, стены которого выложили
такими же плитами, из которых была сделана стена.
Соловецкий кремль является выдающимся памятником крепостной
русской архитектуры. Как все архитектурные формы монастыря, он
поражает своей массивностью и прочностью. В этом отношении следует
отдать должное Соловецкому монастырю - там все строили добротно, на
многие века, и с учетом потребностей обороны. Небесные дела никогда не
заслоняли собою земных нужд духовного государства. Даже Преображенский
собор, выстроенный в 1558-1566 гг., не составлял исключения и больше
напоминал собою крепость, чем храм божий. В годину военной опасности
он должен был выполнять роль убежища.
Соловецкий кремль, отвечающий всем требованиям фортификационного
искусства XVI-XVIII вв., был практически неприступен для, оружия того
времени. Он мог служить твердым оплотом русской государственной
границы на Севере и надежным укрытием для поморского населения.
Крепость постоянно содержалась в боеспособном состоянии. Она
периодически подновлялась. "Городничий" старец (так называлось
специально выделенное лицо) следил за городом, делал представления
начальству о ремонте. За 20 лет до начала Крымской войны, во время
которой Соловки штурмовались артиллерией английских винтовых
пароходов, был произведен очередной капитальный ремонт стены. В отчете
монастыря за 1834 год говорится, что "от долговременности" щебеночная
закладка между большими камнями высыпалась, образовались выбоины,
которые "заросли было мохом и травою", отчего крепость пришла "в
совершенную ветхость". Ввиду этого "нынешнего лета стена вся заново на
известке с кирпичом разделана... что составляло больших трудов и
издержек"(60).
Кроме своего прямого назначения, Соловецкая крепость служила
местом заточения и выполняла роль государственной тюрьмы. Внутри башен
Корожанской, Головленковой и других и по куртинам в самой городовой
стене военный инженер монах Трифон сделал ниши. По замыслу
архитектора, они должны были служить погребами для снарядов и пороха,
но предприимчивое монастырское начальство нашло для них другое
применение. Каменные мешки стали казематами монастырской тюрьмы.
Первым комендантом Соловецкого города и начальником крепостной тюрьмы
был игумен Иаков.
Крепость на Соловецком острове, наряду с собором Василия
Блаженного на Красной площади, Белым городом в Москве и ансамблем
оборонительных сооружений Троице-Сергиевой лавры, была крупнейшей
стройкой России в XVI веке. Возведение такой монументальной стены,
при
...Закладка в соц.сетях
