Жанр: Электронное издание
frumenc1
...водившей в изумление как друзей, так и недругов России,
свидетельствовало о творческом гении нашего народа и являлось
своеобразной демонстрацией успехов архитектуры и строительного
искусства.
Стены и башни Соловецкого монастыря выдержали испытания временем
и оружием. Их не сумели разрушить ни шведы, ни усовершенствованные
английские пушки середины XIX века.
Всемирно известный Соловецкий кремль, напоминающий собой, по
выражению М. Горького, постройку "сказочных богатырей", непоколебимо
стоит около 400 лет. Он сохранился в прочном состоянии до наших дней и
охраняется ныне Советским правительством, как замечательный памятник
XVI века.
Новый каменный город серьезно укрепил военно-политическое
значение Соловков. Монастырь становится большой силой в Русском
государстве. С конца XVI века он принимает участие в выборах
царей(61).
2. Разгром шведской интервенции в Беломорье
в начале XVII века
В "смутное время", как принято условно называть годы иностранной
интервенции и крестьянской войны начала XVII века, Соловецкий
монастырь был самым авторитетным представителем законной власти на
Севере. В правление В. И. Шуйского он самостоятельно вступал в
переговоры с правительством Швеции, в период "междуцарствия" воевал с
королем, позднее заключал перемирие с его генералами. В сложной и
крайне запутанной политической обстановке начала XVII века монастырь
поступал осторожно, тактично и продуманно: он сочетал силу оружия с
искусством дипломата.
...Лишенный социальной опоры и боявшийся своего народа, боярский
царь Шуйский решил укрепить положение своего правительства путем
привлечения чужеземной военной силы вопреки национальным интересам
страны. Он пригласил для борьбы с тушинским воровским лагерем и
Польшей, стоявшей за его спиной, враждебную ей Швецию. В феврале 1609
года в Выборге было подписано соглашение, по которому Швеция
предоставляла Шуйскому 5-тысячный вспомогательный отряд, а царь за эту
"помощь" обязался платить корпусу наемников жалованье и передавал
географическому врагу России в "вековечную вотчину" город Корелу
(Кексгольм) со всем уездом(62). Условия договора были кабальными для
России тем более, что "союзники" Шуйского вовсе не думали спасать
восточного соседа и расходовать свои силы на борьбу с польскими
шляхтичами, блокировавшими Москву. Шведские феодалы сами мечтали о
захвате русских земель и боялись упустить благоприятный момент. Вот
почему Карл IX шведский настойчиво и многократно протягивал Шуйскому
"руку дружбы". Он до того увлекся желанием оказать "содействие" своему
венценосному собрату, что разослал депеши пограничным комиссарам
такого содержания: "Если русские запросят нашей помощи, то пришлите к
нам нарочного, и пусть он и днем, и ночью без отдыха совершает путь,
чтобы только скорее известить нас об этом. Мы тотчас отправим
несколько отрядов воинов в Выборг или Нарву"(63). Шведам нужен был
формальный предлог для посылки своих войск в Россию. В.И. Шуйский, как
бы идя навстречу желаниям Швеции, дал ей официальный повод для ввода
войск в Россию. Этим он допустил не только роковой политический
просчет, но по существу совершил акт национального предательства.
Отряд шведских ландскнехтов полководца Якова Делагерди, как и
следовало ожидать, при первом удобном случае изменил Шуйскому и с
конца 1610 года приступил к оккупации Новгородской земли. Так началась
открытая шведская интервенция в Русское государство.
Ранней весной 1611 года шведы перешли в наступление по двум новым
направлениям: из Вестерботнии на Колу для захвата Кольского
полуострова с незамерзающим побережьем Ледовитого океана и из
Улеаборга через Северную Карелию к Белому морю для захвата Карельского
Поморья, Кеми, Сумского острога и Соловецких островов. Часто битые в
прошлые времена монастырскими дружинами шведские феодалы готовились к
походу в Поморье очень тщательно и тайно.
Вторжению шведов в Соловецкую вотчину в 1611 году предшествовала
длительная дипломатическая переписка королевских вельмож с "большим
чернецом".
13 февраля 1609 года Карл IX направил инструкцию Улеаборгскому
губернатору и Каяненбургскому воеводе Исааку Бему, в которой повелевал
ему с отрядом лыжников пересечь русскую границу, обложить в свою
пользу контрибуцией врагов Шуйского и попытаться захватить "Большую
Суму". Чтобы отвлечь внимание русских властей на Севере от агрессии и
усыпить их бдительность, рекомендовалось вступить в переписку с
Соловецким настоятелем и убедить его в том, что такие действия
предпринимаются в интересах правительства Шуйского, которому Швеция
обязалась помогать(64).
Другая королевская инструкция, составленная в это же время,
предлагала губернатору Вестерботнии Бальтазару Беку двинуться на Колу,
когда Бем начнет свой поход на Суму.
В те самые дни, когда шла подготовка к подписанию Выборгского
договора о русско-шведском союзе и дружбе, король приказывает своим
воеводам вторгнуться в русские земли. Это был акт неслыханного
вероломства.
Выполняя директиву короля, Бем послал в первые месяцы 1609 года
Соловецкому игумену Антонию два письма. В одном из них от 23 февраля
шведский чиновник, прикидываясь другом и благожелателем России,
"изобличал" в воровстве "лгуна и стратника", присвоившего себе имя
царевича Дмитрия, осуждал польско-литовских людей, которые, по его
выражению, хотят искоренить православие, подчинить себе Русь и "убити
вси русаки". Автор письма советовал игумену крепко держаться
греческого исповедания и законного царя В. И. Шуйского и, между
прочим, как бы вскользь зондировал почву: не нуждается ли монастырь в
королевском "пособлении" и кого признает он русским царем(65). В
коварном вопросе со стоял весь смысл послания.
В другом письме Бем уведомил "великого Сумесского воеводу"(66),
что на помощь Шуйскому, по его просьбе, из Швеции выступила ратная
сила (имеется в виду отряд Делагерди). Вместе с тем сообщалось, что
есть повеление короля оказать "вспоможение" Соловецкому монастырю и
повторялся вопрос: "Кто твой царь и великий князь есть; и объявляй
мне, буде хочешь нашего велеможного короля подмоги?"(67).
Неизвестно, как ответил игумен и отвечал ли вообще на демарши
шведского губернатора. Похоже на то, что предложение о помощи было
оставлено монастырем без внимания. Никто не угрожал Соловкам, и в
посторонней военной помощи они не нуждались.
Тем временем, пока курьеры отвозили "ноты" Бема в монастырь и в
Суму, шведские воеводы готовились к осуществлению второй, главной
части королевской инструкции - к походу на Кольский полуостров и к
Белому морю. Однако организовать экспедицию к побережью Ледовитого
океана и в северную Карелию оказалось несравненно труднее, чем
сочинять листы. Финские крестьяне Остерботнии, на которых рассчитывали
шведские военачальники, прятали продовольствие, а сами, спасаясь от
мобилизации, уходили в леса, и поход в 1609 г. не состоялся.
Виновником провала похода был объявлен наместник Остерботнии
(восточной Улеаборгской губернии) И. Бем. Король сместил его и посадил
в тюрьму.
Очередная дипломатическая кампания по подготовке к захвату
поморских территорий была предпринята Швецией в дни, когда "смута"
достигла кульминации и Россия не имела центральной власти.
24 февраля 1611 года новый Улеаборгский и Каянский наместник Эрик
Харе направил в монастырь письмо, по смыслу которого можно догадаться,
что к нему была приложена грамота короля Карла IX в двух идентичных
экземплярах - на шведском и русском языках(68). Подлинник королевской
грамоты не отыскан в монастырских делах, как не найдены в наших
архивохранилищах и списки с него. До недавних времен, пока в
Стокгольмском архиве не обнаружили интересующего нас документа,
требования соседа не были известны. Поэтому не следует удивляться
тому, что А. А. Савич, И. П. Шаскольский и другие историки на
основании ответа игумена на королевский лист высказали
неподтвердившиеся гипотезы относительно содержания самого
послания(69).
Грамота Карла IX датирована 20 января 1611 года. В ней
говорилось, что если русские будут соблюдать Выборгский договор 1609
года и "изберут себе великого князя из своих прирожденных господ"
(король уже знал о свержении Шуйского), то Швеция придет к ним на
помощь. Соловецкие власти должны были принять к сведению это
заявление. Если же, прибавляет король, будет замечено, что "ты, игумен
Антоний, или кто на твоем месте, со многою твоею братьею из священного
собора в Сумском остроге и в Соловках, не хотите держаться своих
собственных господ, а хотите выбрать какого-либо другого великого
князя из поляков и литовцев, либо из татар, тогда наше величество
будет вашим врагом"(70). Пусть же игумен даст знать о своей позиции.
Переправляя королевский запрос Антонию, Э. Харе со своей стороны
в сопроводительной записке торопил игумена "самоскорейше" прислать
ответ, разъясняющий позицию властелина Севера. Он стремился как можно
быстрее развязать себе руки для военных авантюр. Зная, что вопрос о
вторжении в поморские владения России решен, и имея указания готовить
людей к выступлению, Харе хотел быстрее закончить излишние, с его
точки зрения, дипломатические формальности.
На интересующий королевское правительство вопрос игумен Антоний
ответил, что, по имеющимся у него сведениям, русские люди на Москве
единодушно выступают против литовских людей и хотят выбирать в
государи только из своих русских фамилий. Что же касается
подведомственных ему Соловецкого монастыря, Сумского острога и всего
обширного Поморского края, то в этих местах такой же "совет
единомышленный", как и во всей земле русской, не избирать на
отечественный престол иноплеменников: "Не хотим никого иноверцев на
Московское государство царем и великим князем, опроче своих
прирожденных бояр Московского государства"(71). Профессор Г.А. Замятин
думает, что игумен дал требуемый королем ответ из-за боязни враждебных
действий со стороны Швеции(72). С этим нельзя согласиться. В данном
случае игумен не хитрил и к его словам можно отнестись с полным
доверием. Иного ответа, на наш взгляд, нельзя было и ожидать от
промысловой Соловецкой вотчины, связанной прочными экономическими и
идеологическими узами с великорусским центром.
На ответном послании игумена Антония стоит дата "12 марта 1611
года". На это обратил внимание Г. А. Замятин. Нельзя предположить,
чтобы за короткий промежуток времени, отделяющий запрос от ответа,
монастырь мог связаться с Москвой и согласовать текст письма. В листе
игумена Карлу IX нет и намека на то, что ответ дан по указанию из
столицы. В "смутное время" Соловецкий монастырь самостоятельно
выработал политическую линию, отражающую национальные интересы страны. 3. Крах западноевропейских проектов завоевания
Поморья и захвата Соловецкого монастыря
(конец XVI - начало XVII в.)
Основным агрессором в XVI-XVII вв. были скандинавские феодалы, но
далеко не единственным. Не менее опасными врагами являлись
"западноевропейские государства, разрабатывавшие планы вторжения в
Россию с Севера и покорения всей нашей страны, или, как минимум,
оккупации Поморья.
Со времени экспедиции Ричарда Ченслера (1553) и образования
"Московской компании" для торговли с нашей страной (1555) начинается
интенсивная английская военная и экономическая разведка в Русском
государстве, главным образом в Поморье.
В 70-х годах XVI века появляются на свет сумасбродные проекты
завоевания Московии со стороны незащищенного Студеного моря. Первый
такой план разработал и представил в 1578 году германскому императору
Рудольфу II вестфалец Генрих Штаден, проживший 12 лет в России. Из них
6 лет он провел в опричнине, хорошо знал внутриполитическое положение
Московского государства.
Штаден предлагал направить к русским берегам морскую армаду со
100-тысячным десантом и оккупировать все побережье от Колы до Онеги.
Отряд в 500 человек (из них "половина мореходцев") должен был занять
Соловецкий монастырь и устроить там "складочный пункт"(95). С северной
окраины рыцарям открылась бы дорога в глубь страны. С каким диким
восторгом он восклицает: "Отправляйся дальше и грабь Александрову
слободу, заняв ее с отрядом в 2000 человек! За ней грабь Троицкий
монастырь! Его занять надо отрядом в 1000 человек, наполовину пеших,
наполовину конных". Русские города и деревни "должны стать, - пишет он
далее, - свободной добычей воинских людей". Штаден пытается увлечь
императора и князей походом, который сулит, по его мнению, неслыханно
огромную добычу и легкую победу. Авантюрист уверен, что "великий князь
(царем он не называет Ивана IV из-за ненависти к нему. - Г.Ф.) не
может теперь устоять в открытом поле ни перед кем из государей".
Разгром "каянских немцев" в конце XVI века оказал отрезвляющее
действие на германское правительство. Император не рискнул последовать
прожектерским советам Штадена, хотя соблазн был велик. Планы
завоевания Московии были на время забыты. Но появление подобных
проектов свидетельствовало о том, что многочисленные немецкие побирохи
различных рангов зарились на русское добро и мечтали поживиться им.
Подрывная деятельность западноевропейских держав против нашей
страны вновь усилилась в начале XVII века, в период "лихолетья и время
мятежного". На этот раз тяжелым положением Русского государства
пыталось воспользоваться английское правительство. Агенты Московской
компании собирали агентурные сведения и вели военную и экономическую
разведку, нагло вмешивались во внутренние дела нашей страны, вербовали
шпионов. Они же разрабатывали различные планы хозяйственного и
политического порабощения всей России или ее отдельных районов.
Сохранился проект начала XVII века (не позднее 1603 г.) захвата
Соловецкого монастыря, составленный неизвестным английским автором. Он
называет дом "святых угодников" Зосимы и Савватия "богатейшим в мире,
а здания (его) по пространству в окрестности вдвое больше Лондонского
Тауера"(96). К основным источникам доходов монастыря всезнающий
сочинитель проекта относит вклады царей, высоко чтивших своего
небесного покровителя Николая угодника, частные пожертвования
паломников, стекавшихся сюда со всех концов России, и сборы с
подчиненных обителей, число которых простирается до 30. В записке
приводятся некоторые сведения о боеспособности монастыря. Отмечается,
что лет 12 тому назад монастырь обнесен стеною, а гарнизон его состоит
из 1500 человек. Чтобы не произошло при штурме крепости конфузной
неожиданности для атакующих, составитель проекта советовал направить
для захвата монастыря не менее 5000 солдат, снабдив их достаточным
количеством осадной артиллерии, пороха, специалистами по подкопам и
провиантом на 6 месяцев, хотя вся экспедиция по оккупации Соловков
рассчитана была на 3-4 месяца. Подготовку к захвату островов
Соловецкого архипелага рекомендовалось проводить скрытно, дабы
преждевременно не предавать огласке свои замыслы.
Более алчные прожектеры не собирались довольствоваться Соловецким
монастырем. Появляются на свет планы покорения всей северо-восточной
России от Архангельска до реки Волги, а также бассейна этой реки до
Каспийского моря включительно. Мыслилось, что большая часть России
примет английское подданство или по крайней мере признает британский
протекторат. Один из таких проектов разработал во второй половине 1612
года капитан Томас Чемберлен, служивший в наемном отряде Делагерди.
В поданной королю Якову I записке Чемберлен писал: "Довольно
известно, в каком жалком и бедственном положении находится народ в
Московии в последние восемь или девять лет: не только их царский род
угас, но угасло почти и все их дворянство; большая часть страны,
прилегающей к Польше, разорена, выжжена и занята поляками; другую
часть со стороны пределов Швеции захватили и удерживают шведы под
предлогом подачи помощи. Самый народ без главы и в большой смуте; хотя
он имел бы способы к сопротивлению, если бы был хорошо направлен, но в
том положении, в каком находится теперь, готов и даже принужден
необходимостью отдаться под покровительство (кинуться на руки)
какому-нибудь государю, который бы защитил их, и подчиниться правлению
иноземца; ибо между ними не осталось никого достойного восприять
правление"(97). Однако несколькими строками ниже Чемберлен вынужден
сообщить, что русские возмутились поведением поляков "и со ста
тысячами войска осадили Москву и, сколько известно, до сих пор стоят
под нею".
После описания внутреннего положения России автор, выражавший
чаяния известных кругов английской буржуазии, переходит к
экономическому и географическому обзору той части нашей страны,
которая должна была, по его мнению, перейти под "покровительство"
Англии, и сообщает о выгодах английской торговли с Россией. Он
оценивает ежегодный английский ввоз в Россию в 40 тысяч фунтов
стерлингов (60 тыс. руб.). Поскольку безопасность и богатство
Великобритании зависят, по мнению Чемберлена, от флота и
распространения торговли, огромную ценность имеет вывоз из России
материалов, необходимых для оснащения английского флота: льна, пеньки,
веревочных изделий, смолы, дегтя, мачтового леса. Чемберлена страшит
сама мысль, что богатство России и ее рынок могут прибрать к рукам
потенциальные враги Англии - Польша или Нидерланды. Великобритания
должна стать складом восточных товаров, откуда они пойдут во Францию,
Германию, Нидерланды, Данию, а все барыши от перепродажи их осядут в
английской казне.
Записка Т. Чемберлена, повторявшая многие идеи Г. Штадена,
проанализирована в статье В. Виргинского(98). Ограничимся изложением
политических требований проекта. Самоуверенность авантюриста достигает
поистине гомерических размеров, когда он высказывает свои суждения о
думах, помыслах и стремлениях русского народа. Чемберлен пытается
убедить короля, что русские люди ненавидят только шведских и польских
захватчиков, а к английским колонизаторам относятся вполне терпимо.
Что же касается жителей севера России, которым конквистадор уготовал
удел подданных Великобритании, то они, по уверению Чемберлена, желают
отдаться в руки короля. Составитель записки сообщал, что некие
представители северных областей вели на этот счет переговоры с агентом
Московской компании. Из другого документа мы знаем, что этим агентом
был Джон Мерик(99), известный в различных слоях русского общества под
именем Ивана Ульяновича. Не исключена возможность, что энергичный
разведчик беседовал с некоторыми толстосумами, извлекавшими барыши от
заморской торговли, и пытался таким образом инсценировать народное
"волеизъявление" в пользу Англии.
Чемберлен предложил королю конкретный план подчинения России:
"Пусть его величество соизволит дать полномочия одному или нескольким
доверенным особам, которые и отправятся с будущей флотилией, в мае
месяце, для переговоров с русскими... и для постановления с ними
решения на условиях или подданства, или покровительства, смотря по
данному в наставлениях его величества наказу. После сего москвитяне
могут равным образом прислать сюда (в Англию. - Г.Ф.) посланников при
возвращении флотилии в будущем сентябре для утверждения договора, а
между тем изготовиться к отдаче в руки английского общества такого
количества казны и товаров, которое могло бы покрыть расходы на
вооружение и перевозку такого числа войска, какого они пожелают... Тем
же способом имеет быть поступлено всякий раз, как русские будут
требовать подкреплений". По хитроумному плану Чемберлена английская
казна не должна была нести никаких издержек по экипировке и отправке в
Россию экспедиционного корпуса. Все расходы по снаряжению,
транспортировке и содержанию оккупационных войск и прибывающих к ним
подкреплений авансом должно было внести русское население.
Пока детали вторжения в Россию обсуждались в королевской
резиденции, в Англии с одобрения правительства стали формироваться
отряды "добровольцев" для похода за богатствами Соловецкого монастыря
и Архангельска, что должно было явиться прелюдией к открытой
интервенции.
24 июля 1612 года в нашем городе высадился отряд иностранных
вояк, изъявивших притворное желание помочь России в борьбе с Польшей.
Среди наемников были "английские немцы" Артур Астон, Якуб Гиль -
авангард отряда из 20 капитанов и ротмистров и 100 солдат, который
должен был прибыть в устье Северной Двины(100). Представитель отряда
Яков Шав был принят 10 августа 1612 года Д. М. Пожарским в Переяславле
и при расспросах объявил, что "пошли де они с ведома английского
короля".
Руководители земского ополчения раскусили коварные замыслы новых
"союзников" и решительно отказались от их услуг. Нам "наемные люди не
надобны", "оборонимся от польских людей и сами Российским государством
и без наемных людей", - ответили "немчину" Я. Шаву. Командование
ополчения дало Я. Шаву провожатого до Архангельска - Дмитрия Чаплина,
который должен был всех иноземцев "воротить" за море и предупредить
их, чтобы больше в Московское государство не приходили и тем "убытков
не чинили" себе. Воеводы Ярославля, Вологды и Архангельска были строго
предупреждены командованием общерусского ополчения: иностранцев, если
они появятся, без указа не впускать в глубь страны, чтобы они "здесь
не рассматривали и не проведывали ни о чем". Архангельским властям,
кроме всего прочего, предписывалось зорко оберегать побережье "и
смотреть накрепко, чтоб с воинскими людьми корабли к Архангельскому
городу не пришли и безвестно лиха не учинили".
Несмотря на категорические протесты "Совета всей земли",
вмешательство Англии во внутренние дела России не прекращалось. В мае
1613 года Яков I вручил верительную грамоту Джону Мерику и одному из
директоров Московской компании Вильяму Росселю, которой они
назначались английскими посланцами и комиссарами в России(101). Это
означало принятие королем проекта покорения. Московского государства
со стороны Студеного моря, изложенного в записке Чемберлена. В
верительной грамоте, в частности, говорилось: "Мы достоверно извещены
нашим верным и возлюбленным слугою Джоном Мериком, бывшим резидентом в
Московии, о бедственном и затруднительном положении этой славной
страны и народа, ныне подвергнутого неминуемой опасности как вторжения
врагов извне, так и внутренних беспорядков и мятежей.
По этому случаю вышеуказанному Джону Мерику прошлым летом от
различных значительных и главенствующих лиц этой страны были сделаны
представления, клонящиеся к благу и безопасности этой страны и
восстановлению в ней мира и власти при нашем посредничестве и
вмешательстве, но Мерик не мог вступить в переговоры без нашего на то
указания.
Знайте же, что поскольку предложения переданы нам, мы не мало
тронуты, чувствуя нежное сострадание к бедствиям, выпавшим на долю
такой процветающей империи, к которой мы и наши августейшие
предшественники всегда испытывали особое расположение"(102).
После таких велеречивых дипломатических излияний в документе
следуют рекомендации по сугубо практическим вопросам. Королевские
эмиссары получали полномочия "вести переговоры, совещаться,
договариваться и заключать соглашения с вельможами, представителями
сословий, военачальниками, дворянством и общинами или с теми лицами,
которые ныне правят и представляют государственные органы, какими бы
именами и титулами они ни назывались, или с соответствующими
представителями и уполномоченными по поводу вышеупомянутых
представлений и предложений".
Иными словами, король благословлял своих "благодражайших слуг" на
ведение переговоров с первыми попавшимися им под руку русскими
изменниками. Джон Мерик и Вильям Россель должны были подписать с ними
за спиной народа фальсифицированное соглашение о превращении
северо-восточной России в колонию Британии, что "узаконило бы"
английскую интервенцию в Русское государство. Пользовавшийся дурной
славой основатель династии Стюартов заверял: "все, что будет принято
нашими посланниками и каждым из них в отдельности по условиям
договора, будет одобрено и ратифицировано". Но и этот план оказался
мертворожденным.
Английские политические разведчики прибыли в Россию после того,
как силами второго всенародного ополчения была освобождена Москва и
Земский собор избрал новое правительство страны, власть которого
признали все части государства, в том числе и его северная окраина. В
этих условиях Джон Мерик счел за лучшее поздравить Михаила Романова с
благополучным избранием на царство от имени королевского правительства
и ретироваться в Англию.
Английские планы аннексии северо-восточной России позорно
провалились.
4. Набег "литовских людей" на Поморье
и его последствия
...Закладка в соц.сетях
