Жанр: Электронное издание
YUrin2
...с народом разным встречаться приходится, так... само собой получается, - уклончиво
ответил Мортас и во избежание дальнейших расспросов пересел подальше от остальных.
Потянулись минуты молчания. Гном воевал с совестью, Мортас рассматривал пламя
пожара, а Флейта с Таль-бертом задремали, плотно прижавшись друг к другу, чтобы
спастись от леденящих порывов холодного ночного ветра. Отряд действовал четко и
слаженно только в минуты опасности, затишье разъединяло бойцов, им было просто не о чем
говорить. Каждый воспринимал окружающий мир по-своему и не хотел прислушиваться к
чужой точке зрения.
- Пора! - прервал тревожную дремоту голос дозорного. Мортас поднялся на ноги и
принялся собирать свой невеликий скарб. - Солдаты уходят, нам тоже пора. Чем быстрее
попадем к магу, тем лучше, заварушка серьезная начинается!
Услышав слова наемника, Пархавиэль открыл глаза и нехотя оторвался от теплой
трубы. Засунув за пояс утреннюю звезду и крепко завязав на шее лямки плаща,
Зин-гершульцо бойкой армейской походкой направился к покатому карнизу.
- Эй, коротышка, а ты ничего не забыл?! - громко выкрикнула удивленная безмолвным
уходом насупившегося гнома Флейта. - Вот так вот встал и пошел...
- Прощевайте, - буркнул Зингершульцо в ответ, прыгнул вниз, по-кошачьи
развернулся на лету и, ловко обхватив всеми четырьмя конечностями водосточную трубу,
заскользил вниз.
- Обиделся, - огорченно закачал головой Тальберт.
- Нет, нам просто с ним в разные стороны, - произнес Мортас и хладнокровно оторвал
со щеки начинающий отслаиваться кусок кожи.
Одиночество успокаивало, оно не примирило гнома с совестью, но отвлекло от мук.
Душевные переживания отошли на второй план, когда разведчик пробирался по кишевшей
врагами местности. Вспомнились слова Флейты, сказанные в фургоне: "Мы маленький,
попавший в окружение отряд, пробивающийся к своим..."
"Действительно, опасностей кругом полно, а вот с отрядом не повезло, каждый за себя,
каждый о себе..." - вздохнул Пархавиэль и ускорил шаг.
Люди продолжали бегать вокруг: одни пытались загасить бушевавший на руинах
таверны огонь, а другие, преимущественно жители соседних домов, вытаскивали на улицу
пожитки. Ветер с реки мог в любую минуту сыграть злую шутку, всего немного изменив
направление и перекинув жадный огонь на соседние крыши.
Обычная, ничем не примечательная поначалу операция по поимке банды воров
неожиданно превратилась в подавление бунта. Сам порт был закрыт, на причалах
выставлены усиленные караулы, а сошедшие на землю матросы вновь загнаны на корабли.
Мимо Зингершульцо, мерно печатая шаг, прошла колонна солдат. Войска уходили, не
обращая внимания на все еще бушевавший пожар. Их миссия была завершена: бунт
подавлен, пойманные мятежники казнены. В шагах пятидесяти от входа в таверну лежали в
два ряда небрежно прикрытые какими-то тряпками трупы. Наверняка среди погибших были
не только не успевшие вовремя скрыться "оказавшие сопротивление властям", но и так
называемые подозрительные личности, то есть те, кто более или менее подходил под
расплывчатые описания взбунтовавшихся моряков.
Пархавиэлю стало даже немного обидно. Он открыто шел по площади, сквозь толпу
бегающих горожан и мимо марширующих отрядов солдат, и никто, никто не обра-щал на
него внимания. Лишь у самого моста гнома остановил патруль.
- Стой, куда прешь, гномья рожа?! - пробасил сквозь опущенное забрало шлема
картавый сержант.
- Туда, - односложно ответил Зингершульцо, кивнув в сторону моста. - А что, нельзя?
Стоявшие позади командира солдаты не проявили особого интереса к разговору. Их
внимание было полностью сосредоточено на досмотре тех, кто, наоборот, спешил покинуть
Цеховой квартал. Как заметил Пархавиэль, людей стражи беспрепятственно пропускали,
эльфов с полуэльфами досматривали, а гномов без объяснений разворачивали обратно.
- Пререкаться вздумал, мерзавец?! - грозно прикрикнул на гнома закованный в броню
человек и резким движением руки откинул вверх забрало.
Представшие взору Пархавиэля пегие борода и усы занимали три четверти
открывшегося пространства. На фоне густой растительности выделялись длинный горбатый
нос и голубые глаза.
- Да нет, просто спрашиваю, вдруг мне туда нельзя, вдруг королев указ какой вышел, а
я не знаю, - умело изобразил Зингершульцо раболепный испуг и для усиления эффекта начал
быстро раскачиваться на носках вверх-вниз и суетливо размахивать руками.
- Тебе нельзя?! - Пожилой служака громко рассмеялся, так что умудрился привлечь
внимание уставших солдат и проходивших мимо людей. - Тебе туда как раз можно, но... не
нужно!
- То есть как? - Пархавиэль теперь уже взаправду удивился и захлопал глазами.
Отсмеявшись, сержант низко склонился над гномом и, заговорщически оглядевшись по
сторонам, прошептал:
- Хоть ты и гном, а значит, тварь убогая и жалости недостойная, но ты меня
рассмешил, так что не трепыхайся и совета моего послушай. Не ходи сегодня в Цехо-вой, не
видишь, что ль, зарево играет. Гномье там палят, всех без разбору!
Пегие заросли вновь скрылись за глухим забралом, сержант отвернулся и отошел в
сторону. Пару секунд Парха-виэль молча стоял, часто моргая глазами. Вдали, за мостом, на
темном фоне мрачных, неприветливых трущоб время от времени мелькали всполохи. Если
бы не предупреждение старого солдата, то Пархавиэль в жизни не догадался бы, что пламя
бушевало и там. Слишком похоже было далекое зарево на отблески пожара в порту.
- Ну и долго ты здесь торчать будешь? - послышался за спиной гнома знакомый
женский голос.
Пархавиэль обернулся, перед ним стояла Флейта. Девушка запыхалась от бега и
отирала перчаткой пот со лба. Длинные волосы были перевязаны черной тесьмой, а на губах
сияла улыбка.
- Флейта, ты здесь?! - опешил Зингершульцо.
- Пошли, пошли, нечего на виду стоять, - затараторила девушка, хватая гнома под руку
и волоча к мосту. - Ты что же, гаденыш мелкий, думал, что можно вот так просто взять да
уйти?! Думал, я тебя одного брошу, не выйдет!
- Но как же остальные, как же маг?
- Плевать мне на них. Как-нибудь денек без моего общества обойдутся, авось не
перегрызутся, а завтра к ночи все равно все вместе опять соберемся. Так что не дрейфь,
малыш, вдвоем не пропадем!
Решительные действия разбойницы заставили гнома на время позабыть о
предупреждении сержанта, и только поравнявшись с рядами солдат, Пархавиэль вспомнил о
подстерегавшей впереди опасности.
- Послушай, туда нельзя, там погром, - зашептал гном, останавливаясь и не пуская
девушку дальше. - Мне вон тот вояка сказал, там гномов громят, вишь, зарево играет! -
Знаю, поэтому и пришла, - спокойно ответила флейта. - Если останемся здесь, еще на
большие беды нарвемся. Сыскари вскоре очухаются и порт заново прочесывать начнут.
Лучше уж туда, там стражей нет.
Необычная парочка - высокая девушка под руку с гномом - успешно миновала ряды
оцепления. Флейта молча стерпела презрительные взгляды солдат и несколько гадких реплик
типа: "меченая дрянь" или "гномья подстилка". Не среагировал на оскорбления и гном, хотя
на мгновение обернулся, чтобы запомнить лица не в меру языкастых солдат. Кто знает,
жизнь - забавная штука, порой она предоставляет возможность пройтись по голове обидчика
увесистым кулаком.
ГЛАВА 19 КРОВНЫЕ УЗЫ
Чем ближе был Цеховой квартал, тем заметнее становилось пламя пожарища. Огонь
бушевал в юго-западной и центральной частях квартала, где жили гномы и находилась
миссия Единой Церкви. Поток беженцев значительно поредел, это могло означать лишь
одно: толпа озверевших людей отрезала беженцам подступы к мосту.
Пархавиэль с опаской озирался по сторонам. Они шли в центр народного побоища не
одни, рядом, понуро опустив головы, брели несколько десятков остановленных стражей
местных гномов, именуемых Зингершульцо наземни-ками. Некоторые из них пытались
переждать бойню на середине моста, но как только они останавливались, на их трусливые
головы начинали сыпаться десятки стрел и арбалетных болтов. Стражники сами не
вмешивались в конфликт, но и не давали никому уйти от него. Что такое погром,
Зингершульцо было известно. Еще будучи в Махакане, он сам иногда участвовал в налетах
на поселения банд, гнездившихся в удаленных пещерах и развалинах древних храмов.
Немного рассказывал о фила-нийской традиции раз в год устраивать резню инородцам и
Мартин, но все же многое оставалось за гранью понимания пытливого ума гнома, например,
странная позиция невмешательства властей, как будто специально подстрекающих толпу и
способствующих увеличению числа жертв. Почему стража завернула обратно гномов?
Почему среди беженцев было так много людей и эльфов? Кто стоял за якобы спонтанным
выражением праведного гнева народных масс? Казнят ли зачинщиков, или массовые
убийства сойдут с рук?
- Никого не казнят, - неожиданно произнесла Флейта, как будто прочитав его мысли,
смутилась и ускорила шаг.
Пархавиэль поспешил за ней. Девушка почти бежала, и гному пришлось изрядно
попотеть, чтобы не отстать.
- Что ты сказала? - переспросил Пархавиэль, когда наконец-то сумел приспособиться к
ускоренному темпу передвижения.
- Я не знаю, как у вас в Махакане к людям относятся, - произнесла Флейта, замедляя
шаг, - а у нас гномов не любят, поэтому бьют их часто и с удовольствием. Кто толпу
распаляет, точно сказать не могу, но думаю, что без аристократов из Дворца и индорианских
священников не обходится. Ходила, помню, как-то в Церковь, там такого про гномов
наслушалась, просто жуть! Дескать, вы из подземелий своих вылезаете, детей у крестьян
воруете, потом их едите, но не сразу, а выращиваете и выкармливаете, как свиней.
- Бред какой! - возмутился гном. - Да у нас в Махакане вообще людей не водится, хоть
маленьких, хоть больших. Я пока в караванную службу не определился, ни одного человека
не видел!
- Бред не бред, а местные дурачки верят, - констатировала прискорбный факт Флейта и
закрутила головой, озираясь по сторонам. - Уже не впервой такое творится. В прошлом году
брехали, что гномье зерно на базаре потравило, а что в этот раз удумали, не знаю!
- Неужто люди верят?!
- Верят, - кивнула Флейта. - Верить ведь проще, чем головенкой соображать. Вера, она
на то и вера, что доказательств не требует. Один сбрехнул чего, второй повторил, третий
ужасов всяких добавил, чтоб красивее да страшнее было, а дальше слух как ком покатился.
Народ серчает, за вилы и прочие инструменты тяжелые хватается. Гнев окрепчал, созрел как
чирей, вот и круши! А Дворец, что Дворец... Власти молчат, им ведь выгодно, чтобы вилы
не в их сторону, а на вашего брата гнома обращены были. Надо же цеховому люду на
ком-нибудь злость излить, а то иначе жить тошно. Вот и идет веселуха, стража квартал
оцепит, и делай что хочешь, да только за оцепление не залазь!
От слов разбойницы стало тошно и противно на гно-мьей душе. Мир вдруг показался
огромным сборищем ублюдков и негодяев. "Прав был Мортас, ох как прав! - признался сам
себе гном. - Люди живут в стае, да и Ма-хаканское Сообщество недалеко ушло. Есть
сильные, а есть слабые. Слабых притесняют, но они боятся излить свой гнев на тех, кто
сильнее, поэтому ищут врага, то есть еще более слабого и беззащитного. Мерзость какая!"
- У-у-у, куда ты в своих философствах залез, так и руки на себя наложить недолго! -
звонко рассмеялась Флейта, чем не на шутку испугала гнома.
Девушка опомнилась, замолчала, снова ускорила шаг, но потом резко остановилась и
облокотилась на парапет. Они стояли молча, а мимо, испуганно озираясь по сторонам,
пробегали гномы. До набережной Цехового квартала оставалось шагов сто, не больше,
малыши спешили укрыться среди домов, попрятаться по чердакам и подва-лам, переждать,
выжить. Оставаться на мосту было опасно, в любой момент могла появиться разъяренная
людская толпа и учинить над ними жестокую расправу.
- Я не знаю, почему и как это произошло, - тихо заговорила Флейта, стоя к гному
спиной и не отрывая глаз от глади воды. - Наваждение какое-то, бред... После той схватки с
вампирами я стала слышать твои мысли, все! - Девушка резко развернулась и с жалостью
посмотрела Пархавиэлю в глаза. - В том числе и те... о том... в общем, как ты ко мне
относишься, - наконец-то выговорила Флейта.
"Доэкспериментировался!" - опешил гном и тут же испугался, что девушка узнает о
его опытах над ней в убежище. Хотя ничего предосудительного он не делал, но все-таки
почувствовал себя омерзительным, гадким подонком, вторгшимся в святая святых - в мысли
других. К счастью, Флейта не услышала его опасений или просто сделала вид, что не
слышала, хотя это маловероятно. Девушка быстро и самозабвенно щебетала, пытаясь
изложить гному в самой что ни на есть щадящей форме прописную истину жизни.
- Ты симпатичный, умный, честный, обходительный, настоящий человек, то есть
мужчина, но ты гном... - с улыбкой сочувствия на лице Флейта пожала плечами, - а я
человек. Между нами...
- Поэтому ты и пошла за мной? - перебил Пархави-эль, облегчив девушке задачу
наставления на путь истинный влюбленного гнома.
Флейта кивнула и снова повернулась к нему спиной. Сладостные иллюзии, которыми в
перерывах между схватками и размышлениями на серьезные темы тешил себя гном, были
развеяны. Легче не стало, наоборот, как будто что-то оборвалось. Пархавиэль никогда бы не
осмелился воплотить в жизнь свои фантазии, он понимал обреченность и нереальность
самонадеянных притязаний, но мечта есть мечта, она едва теплилась в душе и согревала в
труд-ную минуту. Зингершульцо злился на девушку, лишившую его надежды, но в то же
время прекрасно понимал, что иначе она поступить не могла. Не у каждого хватило бы сил
носить такое в себе.
- Ты поступила глупо и опрометчиво, - превозмогая ком, застрявший в горле, произнес
Пархавиэль. - Не потому, что сказала правду, а потому, что пошла за мной. Во-первых, ты
подвергаешь свою жизнь опасности...
- Это уж мое дело, сама как-нибудь разберусь! - прервала гнома Флейта, пытаясь
резкостью тона и грубостью слов прикрыть разрывающие ее душу пополам сомнения и
переживания.
- А во-вторых, - не обратив внимания на вспышку эмоций, продолжил Пархавиэль, -
тебе в течение суток придется слушать мысли заядлого ворчуна.
- Я справлюсь, - сказала Флейта и улыбнулась.
Во всем можно найти плюсы и минусы, положительные и отрицательные стороны,
важно не только, что происходит с тобой, но и как ты к этому относишься.
Пархавиэля не порадовало известие, что Флейта может беспрепятственно копаться в
его голове. Секретов него не было, но кое-что крайне не хотелось выставлять напоказ, тем
более девушке, к которой имелись чувства. Однако гном быстро приспособился, он думал
только о делах и гнал прочь фривольные мысли, время от времени появляющиеся в голове
при взгляде на объект пылких мечтаний. Контролировать и направлять поток сознания
оказалось в итоге ничуть не сложнее, чем держать язык зубами. Пархавиэль отдыхал, теперь
ему не нужно былс долго изъясняться и мучиться, подбирая слова для выражения скачущих
в голове мыслей. Флейта слышала и понимала его, говорить приходилось ей.
Дюжина безумных дворников изрядно потрудились над округой: развалили кучи
мусора, опрокинули телеги и выбили стекла во всех близлежащих домах. Именно такое
зрелище предстало глазам путников, вошедших в Цеховой квартал.
Ветер с реки беспрепятственно гулял среди опустевших домов, раскачивал свернутые
набок вывески и разбитые фонари, шуршал пустыми коробками и перекатывал по мостовой
мелкий мусор. На опустевшей площади догорали дома. Огонь еще плясал где-то внутри, за
обугленными оконными рамами и выбитыми дверьми. Жуткая картина разрушения
усиливала затаившиеся в глубине души страхи и заставляла насторожиться.
"Почему нет трупов?" - подумал Зингершульцо, вытаскивая из-за пояса утреннюю
звезду.
- Ничего странного, - возразила Флейта, - погром начался в центре квартала, и пока
толпа докатилась досюда, жители успели убежать: кто через мост рванул, кто дальше на
юг, - махнула девушка рукой в сторону, где над крышами домов играло багровым цветом
пламя пожаров. - Не беспокойся, если чуток на север пройдем, то и трупы увидишь, много
трупов!
"А если на юг?" - подумал гном, активно пользующийся возможностью не утруждать
понапрасну язык.
- А вот туда не советую, - предостерегла девушка. - Сейчас там как раз самое пекло.
Кто не успел ноги сдернуть, засели в домах. Люди их выкуривают, ну, в общем, самый
разгар заварушки.
"Помнится, то ли Терения, то ли Каталина говорила, что здесь в основном живут люди
да эльфы, что жилища гномов дальше на юг. Чего же здесь дома крушить?"
- Ух ты, да я посмотрю, ты любвеобильный мужичонка, - обиженно поджала губы
Флейта и наградила Зингершульцо строгим взглядом. - Не больше недели в столице, а уже
столько знакомых дам!
Пархавиэль покраснел, он не мог предположить, что вскользь упомянутые женские
имена возмутят девушку, только что утверждавшую, что между ними ничего не может быть.
- Погром есть погром, - через некоторое время принялась объяснять Флейта. - Не все
люди таковы, чтоб с топорами по улицам бегать и веселою толпою гномье гонять. Правила
же народного игрища исключают нейтральную позицию: "Если ты не в толпе, значит,
сочувствующий, а значит, получи!" Стоит кому-нибудь одному из сброда не приглянуться, и
тебя затопчут, забьют до смерти. Вот и убегают люди от греха подальше, чтоб под горячую
руку бузотеров не подвернуться. Да и с гномами в эту пору лучше не встречаться, звереют
твои собратья, сатанеют, как загнанные кабаны!
"Бардак", - подумал гном, вовремя спохватившись и удержавшись от парочки
вертевшихся в голове крепких словец.
Флейта отвернулась и немного нагнулась вперед, чтобы скрыть пробежавшую по губам
улыбку. Усилия гнома импонировали и льстили ей.
Миновав пустынную площадь, путники свернули на узенькую улочку и, внимательно
всматриваясь в темноту, начали осторожно продвигаться вперед. Каждый шорох, каждая
тень, промелькнувшая на фоне догорающих окон и каким-то чудом уцелевших уличных
фонарей, заставляли вздрагивать и замедлять шаг. Неизвестно, чего стоило бояться больше:
то ли разгоряченных ненавистью к гномам людей, то ли бродящих по ночной Альмире стай
вампиров.
Раздавшийся впереди хлопок двери и гулкий топе по мостовой кованых сапог не
застали путников врасплох. Почти одновременно оба прижались к стене и дучись
прошмыгнули за перевернутый мусорный бак! Шаги приближались, их гул нарастал и
заставлял серд ца биться чаще. Наконец-то из подворотни в дальнем конце улицы, громко
хрипя и охая, выбежал толстый, лысый гном. Как показалось Пархавиэлю вначале, его
сородич был одет в какую-то диковинную белую шкуру, и только когда запыхавшийся
бедолага приблизился нарасстояние десяти - пятнадцати шагов, авантюристы одновременно
ахнули: старик был голым, до безобразия волосатым и абсолютно седым. Единственным
предметом прихваченного в спешке обмундирования были изрядно стоптанные и явно
великоватые ему сапоги.
Пушистый и гладкий шарик прокатился мимо, так и не заметив сраженных наповал его
наготой зрителей, однако докатиться до пункта назначения ему было не суждено.
Послышались радостные крики, и через миг улицу осветило яркое пламя факелов. Лысый
гном испуганно крякнул и, хлопнув себя ладонями по отвислым ягодицам, вприпрыжку
кинулся в ближайший просвет между домами.
- Да что он делает, дуралей, там же тупик! - прошептала Флейта и от расстройства
стукнула себя по коленке кулаком.
Преследователей было всего трое: у каждого было по факелу и топору в руках. Они
хорошо знали местность и, увидев неудачный маневр гнома, перешли с бега на шаг. Спешить
не стоило, впереди охотников ожидала веселая потеха, а уставшей жертве некуда было
бежать, она попала в западню из трех вплотную примыкавших друг к другу стен.
- Так, так, так, вы только гляньте, какое у нас тут чудо! - раздалась язвительная
реплика на фоне доносившегося из подворотни смеха.
- Карп, да он же точь-в-точь как твой тесть волосат, только у того весь волосняк
черный, а этот бел, как виве-рийский кролик!
- Ну, значитца, мы его и поджарим! Отчаянные крики жертвы заглушил дружный
хохот. Пархавиэль закрыл глаза и крепко сжал кулаки.
- Почему бы и нет? - пожала плечами Флейта, прочитав мысль гнома, и, не дожидаясь
ответа, поспешила в подворотню.
Зингершульцо смачно сплюнул, отер рукой вспотевший лоб и побежал вслед за ней.
Ему хотелось не только отомстить людям за издевательство над беззащитным стариком, но и
поквитаться с теми, кто называл гномов грязными недомерками.
Перепуганный до смерти старик сидел, вжавшись в стену, и, дрожа от страха, пытался
прикрыть руками свое волосатое, толстое тело. Люди играли, тыкали факелами в жертву,
пытаясь опалить седой мех.
Ненависть толкает на безумные поступки, но уравновешивает шансы на успех,
придавая одержимому ею неимоверные силы. Пархавиэль промчался к цели, чуть ли не сбив
с ног не успевшую вытащить из ножен меч Флейту. Толчок, прыжок, полет, и острый носок
кованого сапога с оглушительным хрустом врезался точно в копчик противника. Человек не
успел ни вскрикнуть, ни выронить факел. Сила удара подкинула его высоко в воздух, и
широкая лобовая кость встретилась с каменной преградой где-то метрах в трех от земли.
Зингершульцо не довелось оценить красоту падения бездыханного тела, в этот момент
он был занят другим. Завертевшись в воздухе, как раскрученная юла, гном ловко опустился
на землю буквально под носом у одного из врагов. Глубокий выпад, сопровождаемый
звериным рыком, вогнал древко утренней звезды в широко открытый от удивления рот
человека. Последний из "охотников" бросился наутек. Флейта преградила ему путь и
хотела покончить с мерзавцем косым ударом меча из-под низа, но разъяренный гном не дал
врагу умереть легкой смертью. Он поймал жертву за пояс, с силой рванул на себя и
опрокинул на землю. Человек катался в грязи и выл от боли, не успевая прикрывать руками
лицо и другие жизненно важные органы, а Пархавиэль с упорством горняка, разбивающего
крепкий монолит, методично дубасил его I кулаками. Лишь вмешательство Флейты, с
трудом оттащившей гнома от трупа, прекратило безумное действо. - Да успокойся, черт
волосатый, кончено все, кончено! - кричала девушка, удерживая Пархавиэля сзади за плечи.
Зингершульцо пыхтел и рвался в бой. Разгоряченному азартом схватки гному казалось,
что враг еще жив, что вот-вот он по-молодецки вскочит на ноги и с презрительной ухмылкой
на губах кинется на него.
- Он мертв, понимаешь, мертв! - чуть не рыдала девушка от боли, которую причиняло
рукам мечущееся в ее объятиях мускулистое тело. - Он мертв, успокойся, ну пожалуйста!
Неожиданно гном обмяк, упругие мышцы расслабились, и боевой сап сменился
обычным, слегка учащенным дыханием.
- Кабан проклятый, - жалобно простонала Флейта, садясь на корточки и прижимая
трясущимися ладонями дрожащие и ноющие мышцы рук. - Чем вас в Махакане этом только
кормят?
Слезы текли из глаз, а разбойница даже не могла поднять онемевшей руки, чтобы
вытереть их.
- Прости, - прошептал гном, опускаясь рядом на землю.
Пархавиэля трясло, он обливался потом и чувствовал какой-то нездоровый прилив сил:
хотелось крушить, рвать, убивать...
- Шпашибо, - внезапно подал голос старик, шамкая беззубым ртом, - вы шпашли
меня!
- Не за что, дедуля, - ответила Флейта, поднимаясь в полный рост и подозрительно
косясь на отдыхавшего Пархавиэля. - Это мы не ради тебя. Есть тут у нас кровожадный
маньяк, коль уж до человечины добрался, не оторвать!
- Шмешно, ошень шмешно, - захихикал старик, отходя боком от стены и прикрывая
ладонями гномье достоинство. - Девушка, милая, не найдетшя ли у тя тря-пошки какой?
- На, прикройся! - Флейта кинула старику плащ, притом не свой, а Пархавиэля.
- Еше раш благодарштвую, - прошамкал старик, жизнерадостно улыбаясь беззубым
ртом. - Пошвольте пред-штавитшя, прекрашная шпашительница и ты, увашаемый гном,
Мищл Шингершульшо, орушейник, а такше рош-товшик!
- Как, как? - одновременно выкрикнули спасители, озадаченно переглянувшись.
- Мишл Шингершульшо, - повторил старик, удивленно переводя взгляд со смеющейся
взахлеб Флейты на растерянно таращившегося на него гнома.
- А што тут такого? Род Шингершульшо, кштати, ошень шнаменит, в Махакане его
кашдый шнает!
- Парх, да ты никак родственничка нашел, - все еще продолжала покатываться со
смеха Флейта.
- Не может быть, как, говоришь, тебя кличут?! - переспросил Пархавиэль, оглядывая
прикрывающегося плащом старика с ног до головы.
- Мишл Шингершульшо, я ше яшно шкашал! Только я што-то тя не припомню, шынок.
- Ясно, не припомнишь, - проворчал Пархавиэль, сердито нахмурив густые брови, -
потому что самозванец и грязный обманщик! Мисл Зингершульцо, мой двоюродный прадед,
погиб семьдесят лет назад при зачистке захваченных троглодитами южных шахт. Теперь
всяк прохиндей горазд его честным именем прикрываться!
Пархавиэль поднялся с земли и, окинув старого обманщика презрительным взглядом,
пошел прочь.
- Поштой, шынок, не шпеши! А ты шам, шобштвен-но, кто таков будешь?! -
по-прежнему ласково, несмотря на нанесенное ему оскорбление, спросил старик.
- Пархавиэль Зингершульцо, хауптмейстер караванной службы, - не оборачиваясь,
ответил гном и немного погодя добавил: - Бывший... - Да нет, я ше не о том, шей внушок,
уш не Карвы и Эдегеля Шингершульшо?!
Пархавиэль резко обернулся. "Неужели этот чудаковатый старикан говорит правду,
неужели он мой предок?" - сердце учащенно забилось у гнома в груди.
- А ты почем знаешь? - спросил гном, облизнув ссохшиеся губы.
- Да как ше мне не шнать, милок, коль я шалопая Эдегеля родный дядька! А бушотер
твой дедок был иш-вештный. - Мисл закатил к небу глаза и предался сладостным
воспоминаниям. - Помнитшя, как-то в мешшме-нье акхром переоделшя и в дом к
штарейшине Шильберу шалеш, шуму поднял, шуть! Дошери Шильбера, обе на выданье
тогда ходили, нагишом вышкошили и шелую ношь по городу бегали, вернутыпя боялишь...
О юношеском похождении сумасбродного Эдегеля знали только члены
...Закладка в соц.сетях
