Жанр: Электронное издание
YUrin2
... ведущих и ведомых,
есть только равноправные братья.
Название "Одиннадцатый легион", или "Легион падших", появилось в эпоху
последних эльфийско-людских войн. Во время решающего сражения под Дуэнабью в армии
людей было всего десять легионов, но в момент, когда битва была уже почти проиграна
людьми, одному некроманту удалось оживить павших воинов, которые тут же вступили в
бой и повергли противника в паническое бегство. Участники тех канувших в Лету событий
назвали воскресших мертвецов одиннадцатым легионом. Немного позднее морроны,
которые, собственно, и приложили к этому деянию руку, стали употреблять этот термин в
более широком смысле, то есть для наименования своего клана.
Перо скрипнуло в последний раз, и огарок свечи погас. Брат Мартин сам не знал, зачем
и, главное, для кого он написал эту книгу, полную невероятных фактов и открывающую
новый взгляд на окружающий мир. Накопленный за долгую жизнь опыт вырывался из
памяти и настойчиво требовал материального воплощения на листебумаги, хотя бы вкратце,
схематично. Март Иносий аль Гентариус создал эту книгу прежде всего для себя.
Предатель-страх парализовал мышцы мага в самый неподходящий момент. Мартин
вжался в кресло и пытался сообразить, что же ему делать. Перед ним был не просто опасный
противник, а кровожадный монстр, дикий зверь, неизвестно кем и когда заключенный в
человечье обличье. Мысли кружились в голове, но здравый смысл отвергал любые варианты
активных действий. Мартин знал, что он не успеет поднять и руки, как будет уже мертв. Он
жалел, сильно жалел, что в этот момент был не бессмертен.
- Не волнуйся, я не собираюсь нападать, - прервал затянувшееся молчание Мортас. -
Наша сделка остается в силе, я помогу тебе!
- Проваливай! - процедил сквозь сжатые зубы маг. - Я не нуждаюсь в помощи
мясника!
- Ты забыл добавить "отшельника". Отшельник-мясник, именно так меня тогда
окрестил благородный мор-рон Конт, узревший в моих деяниях угрозу аж всему
человечеству! - усмехнулся Мортас, доставая из котомки ларь и, несмотря на присутствие в
комнате враждебно настроенного мага, приступил к долгой и ответственной процедуре
смешивания эликсиров.
- Пошел вон! - более грубо повторил свое требование Мартин, испепеляя юношу
презрительным взглядом.
- В тот миг, когда мы заключили сделку, мы перестали быть хозяевами своих
поступков. Я дал тебе слово и выполню обещание, даже если ты будешь упорствовать, как
длинноухое вьючное животное. - Язык наемника не повернулся назвать ученого собеседника
ослом. - Смотри на наше сотрудничество как на неожиданный и удачный поворот судьбы,
комичное стечение обстоятельств. В конце концов, ваше тайное братство перестало
преследо-вать меня, значит, не настолько уж я гадок и опасен в ваших глазах.
- Не знаю, как тебе удалось переубедить Фламера, но я не хочу иметь с тобой ничего
общего, убирайся!
- Я рассказал ему, кто таков и как обстояли дела на самом деле, - пожал плечами
Мортас. - Мы мирно беседовали, помнится, даже пили какую-то отвратительную настойку
на кореньях, правда, до этого пришлось связать и посадить на цепь неугомонного Конта, но
его истеричные причитания и вой не особо портили нам настроение.
- Никогда, слышишь, никогда не поверю, чтобы Анри выпивал и по-дружески болтал с
таким, как ты: убийцей, кровожадным зверем! - потерял самообладание маг и перешел на
крик. - Сколько людей ты перерезал каждый раз, когда спускался с гор: тысячу, две, три?!
Сколько деревень спалил?!
- Хоть ты мыслитель и интеллектуал, а твой друг Фла-мер обычный рубака-солдафон,
но у него есть качество, которому тебе следовало бы поучиться! - назидательно произнес
Мортас, не отрывая глаз от колб с жидкостями.
- Отсутствие брезгливости?!
- Нет, умение слушать! Ты полагаешь, что Конт сошел с ума в горах, что это моя
заслуга?! Ты ошибаешься, он был сумасшедшим еще задолго до того, как посетил мою
уединенную обитель, просто это не было заметно. Ты же маг, должен знать, что у многих
заболеваний длительный скрытый период. Вот и этот бедолага на протяжении нескольких
десятилетий незаметно для глаз остальных страдал мнительностью, агонией мозга и разными
вредными голосами, блуждающими в его черепке.
- Ты не человек, ты зверь...
- Да, это так, - откровенно признался юноша, - но я живу в человеческой шкуре не
одну сотню лет и никогда, слышишь, никогда не убивал без весомых причин!
Мартин замолчал, ненависть и страх уже не владели всецело его рассудком. Логика
брала верх над эмоциями изаставляла осмысливать заново неоспоримые ранее истины. "В
конце концов, Фламер же не дурак, он ему поверил и не продолжил охоты!" - размышлял
маг, пытаясь взвесить имеющиеся у него скудные факты и определить степень опасности
колдующего над пробирками монстра.
- В ту пору, когда состоялась встреча с твоими собратьями, я находился в весьма
дурном расположении духа. Полугодовая меланхолия - обычное дело для тех, кто мерит
свою жизнь веками. - Мортасу наконец-то удалось добиться нужной пропорции, и жидкость
окрасилась в бурый цвет. - Людишки жалки и трусливы по натуре своей. Я говорю о тех,
кого ты называешь "мирные жители", а высокородные вельможи кличут быдлом или стадом.
Сама гора, на которой была моя лачуга, земли вокруг, деревни, города, в общем, вся округа
принадлежала какому-то стареющему самодуру. Я уже не помню его имени, а
многочисленных титулов спесивца никогда и не знал.
Мортас сделал паузу, добавил в колбу какого-то порошка и залпом выпил бурлящую,
шипящую и пенившуюся смесь.
- Так вот, налоги были зверскими, порядки и нравы ужасными: крестьянин косо
посмотрел на рыцаря - виселица, пнул господскую собачонку - четвертование. Народ терпел
и вроде бы даже привык к жизни такой. Ну а я как-то раз не удержался, хоть, помнится, сам
себе зарок давал в делишки людские не вмешиваться.
- Твои жертвы исчисляются тысячами, ты в той несчастной провинции истребил почти
всех! - перебил рассказчика маг, отважившийся подняться с кресла и подойти к столу.
- Не спорю, мечом помахать на славу пришлось, - пожал плечами Мортас. - Говорю же
тебе, в плохом настроении был, осерчал сильно, озлобился. Ведь как оно погучилось: я за
бедняков заступился, отряд вассалов господских перебил, а этот высокородный мерзавец
меня ловить крестьян послал.
- И народные массы, вооружившись вилами и факелами, крушить пошли, - печально
добавил Мартин, незаметно для себя начиная симпатизировать тому, кого еще несколько
минут назад считал чудовищем и врагом.
- Охотились за мной, я убегал, прятался, а потом надоело... - Пустая склянка выпала
из трясущейся руки. - I Пытался вразумить их, не помогло, потом применил силу, а там как
снежный ком - покатилось, пошло!
- Тех, кто на тебя с оружием шел, ладно, ну а женщины, дети, старики?!
- Женщины и дети с оружием в руках теряют право на неприкосновенность, -
бесстрастно, как городской судья, произнес юноша. - Они сами отказались от права на
жизнь, поставив себя на место мужчин, а меня - в безвыходное положение. Разогнал толпу
раз, другой, а потом устал, каждое утро в горы лезли, дуралеи! И понял я вдруг, что они
доброго отношения не ценили, а понимали лишь язык кнута! Хозяина же своего они куда
больше меня боялись, поэтому и служили верой и правдой тому, кто их каждый день с
грязью мешал. Тошно мне стало, тошно и противно, вот и сорвался...
В комнате воцарилось молчание. По изуродованному лицу юноши текли ручейки слез.
Существо переживало о когда-то содеянном, а может быть, это был всего лишь побочный
эффект начинающего действовать лекарства.
- Ты хочешь искупить вину и вступиться за человечество, - внезапно догадался
Мартин, - но ты ошибся, я не чувствую зова, я всего лишь ищу украденную вещь.
- Я знаю... - Мортас очнулся от оцепенения и продолжил работу с реактивами. -
Книга, которую у тебя украли, весьма важна. Ты и представить себе не можешь, что
задумали индорианцы!
- Откуда?! - Мартин резко повернулся к столу лицом. - Откуда ты знаешь, что это
книга, да и про морро-нов тоже?! Не думаю, что Фламер с тобой откровенничал! - Я могу
читать мысли, - как ни в чем не бывало признался наемник и потом с явным сожалением
добавил: - Лишь иногда и далеко не у всех. Не беспокойся, твоя голова для меня наглухо
закрыта! Про книгу ты признался гному, вот из его черепушки и почерпнул, хотя он знал
очень мало, только то, что это книга, а не древний меч и не статуэтка какого-нибудь уже
давно забытого божества.
- Верю, - кивнул Мартин, отвернувшись, чтобы не видеть, как юноша пьет вторую,
пахнущую тухлыми яйцами и гниющим мясом микстуру.
- Интуиция подсказывает, - снова заговорил Мор-тас, - что в этом издании содержатся
сведения об экспериментах, проводимых в Долине Магов за последние несколько лет. Эта
информация очень важна для индориан-цев. Они хотят пробудить воинственный пыл толпы
и использовать добытые вами знания в своих целях, в том числе и против вас. Маги ведь им
мешают, как когда-то вы мешали Единой Церкви. Помнишь, чем закончилось? Вас с позором
изгнали из Империи. В мире, построенном на религиозном фанатизме, нет места для ученых:
вечно сомневающихся, ищущих, переосмысливающих неоспоримые ценности.
- У них ничего не выйдет, - ответил Мартин, опять быстро забарабанив пальцами.
- Ну почему же? - не согласился Мортас. - Толпа есть толпа, темная, неграмотная
масса, которая даже не пытается думать. Больному без разницы, кто сует ему лекарство в
рот: загадочный, молчаливый маг или общительный, постоянно долбящий о любви к
Создателю священник, будет ли оно называться живой или святой водою, главное, чтоб
подействовало, быстро, безболезненно и по возможности без побочных эффектов типа
отрастания ветвистых рогов!
Неожиданно в голове мага прояснилось, замысел врагов стал ясен как день. План
индорианцев был прост и так эффективен, что ученому мужу стало страшно.
- Ты прав, но дела обстоят еще хуже! - Мартин забегал кругами по комнате,
импульсивно задергав руками и выщипывая волосья из своей и без того жидкой бороды. -
Эта книга... в ней... она... - выкрикивал маг, не решаясь открыть правду.
- Не надо, я устал от чужих тайн, - прервал душевные метания Мортас. - Я обещал
помочь и помогу, а что в ней написано, лично для меня не важно.
Юноша аккуратно сложил неизрасходованные реагенты в сундучок, положил его в
котомку и молча направился к выходу.
- Ты куда?! - воскликнул удивленный маг.
- Выполнять обещание, куда же еще? - сухо ответил Мортас, слегка кивнув на
прощание. - Со встречей с гра-финюшкой не медли, а то поздно будет!
ГЛАВА 23
ТАЙНЫ ИСПОВЕДЕЙ
- Возьми виноград, угощайся! Больше тебе не придется вкушать сочных плодов земли,
как, впрочем, и питаться человеческой кровью. - Голос графини был красив и певуч. - Ты же
знаешь закон, ты заслужила смерть, но мое к тебе искреннее расположение не позволяет
отдать подобный приказ. Тебя отвезут в замок Каэнгер и заточат в подземелье. Не
беспокойся, крыс там водится много, так что еды хватит лет на сто, а потом я подумаю, что с
тобой делать.
Фаворитка филанийского короля лежала на мягкой софе, поедала виноград и
беседовала со стоявшей перед ней монахиней в окровавленном церковном одеянии.
- За что? - тихо спросила Каталина, стараясь не смотреть на графиню. Привычка
госпожи вальяжно разваливаться в присутствии посетителей бесила Каталину и навевала
крамольные мысли о создании собственного клана. Теперь же, когда вампирша была
уставшей и измотанной, раздражение переросло в откровенную ненависть, которая в любую
минуту могла прорваться наружу и привести к плачевным последствиям. Черный
прозрачный пеньюар, выставляющий напоказ прелести красивого тела, только усиливал
злость и разжигал ненависть: "Заевшаяся бездельница, только и делает, что телеса свои
холит! Попрыгала бы по крышам и заборам с мое, отпала бы охота других смущать! Ладно
бы людей завлекала, они на такое падки, а при мне чего разнагишалась?!"
Если бы Каталина была дурнушкой, то ее антипатия к обнаженным формам хозяйки
объяснялась бы элементарной завистью, но фигура Форквут, обычно скрываемая под
строгим платьем, была не менее хороша. Красивое же лицо и длинные вьющиеся волосы,
которые зачастую девушке не удавалось прятать, привлекали к ней взгляды не только охочих
до женщин людей, но и холодных, сдержанных эльфов. Тайно воздыхали о Форквут и
некоторые вампиры, хотя традиции большинства кланов и строгие правила Ложи не
поощряли подобных влечений. "Внешность - твое оружие, не менее грозное в опытных
руках, чем боевой топор или меч. Вампир, использующий его для глупых утех, достоин
презрения, поскольку не сумел отрешиться от страстей прошлой жизни!" - гласило правило,
которое заставляли выучить наизусть каждого принимаемого в клан новичка.
Нет, Каталина не чувствовала себя ущербной, скорее затравленной повседневными
заботами и дрязгами. На ее хрупких плечах держался большой, разбросанный по нескольким
странам клан, в то время как Самбина жила в филанийском дворце, мыслила, общалась с
Лордами Ложи и влиятельными людьми, одним словом, повелевала. С каждым годом у
Каталины силилось ощущение, что Самбина создала их и бросила на произвол судьбы, как
наскучившую игрушку, что сиятельная графиня заботилась лишь о своих телесах и личных
интересах, а клан прозябал, жил собственной, неуправляемой жизнью.
- За что? Только подумать! - негодовала графиня. - Она еще осмеливается спросить
"за что?", нахалка! - Сам-бина стерла с лица ухмылку и отложила в сторону виноградную
гроздь. - Ты ослушалась, нарушила мой приказ, покинула гнома, хотя прекрасно отдавала
себе отчет, что, помогая Мартину, мы не только ослабляем позиции Норика, но и строим
отношения с Гильдией магов, а это немалый аргумент в преддверии выборов нового Главы
Ложи. Ты подвела меня, опозорила, предала!
- Я сделала все, что могла, я выполняла свой долг, - произнесла Каталина, смиренно
опуская глаза, - но обстоятельства оказались сильнее: близился рассвет, а своевольный гном
сбежал, мне не оставалось ничего иного, как...
- Чушь, бред, байки на лужайке, рассчитанные на наивных деревенских простушек! -
перешла графиня на крик и даже несколько раз стукнула по столу прелестным кулачком. -
Отговорки, сплошные отговорки, прикрывающие нерасторопность, отсутствие мозгов и
леность. Меня окружает стадо кретинов, ленивых идиотов, бездарей!
"Созданных по твоему же образу и подобию... - продолжила мысль Каталина, покорно
опускаясь на колени и терпеливо выслушивая сыплющиеся на нее оскорбления и упреки. -
Пора, ох пора создавать собственный клан Интересно, если уйду я, сколько вампиров
останется с ней: десяток или аж целая дюжина?!"
- Твои упреки справедливы, - произнесла Каталина вслух, когда поток брани иссяк, - я
готова понести наказание, но не слишком ли суров приговор за такой незначительный
проступок?
- Что значительно, а что нет, решаю я, не смей перечить! - грозно прошипела графиня,
почувствовав легкиенотки соперничества в словах осмелившейся оспаривать ее решение
ученицы.
- Прости, - прошептала Форквут, крепко сжав побелевшие губы, - я смиренно
принимаю твой приговор!
- Собственно, ты понесешь наказание не только за это. - Графиня снова стала спокойна
и невозмутима, как эльфийская богиня Размышлений. - Другое твое преступление намного
ужаснее и отвратительнее!
- Будет ли мне позволено узнать, в чем же оно состоит?
- Перестань притворяться, противно. - В голосе Сам-бины вдруг появились нотки
сожаления и печали. - Что ты наделала, Каталина, зачем?! Как подонку Норику удалось
переманить тебя на свою сторону, чем же он тебя прельстил?
- Я верна тебе и действую только в твоих интересах! - заявила Каталина, гордо вскинув
голову и не забыв про себя добавить слово: "пока".
- Я не приказывала поджигать миссию Единой Церкви и провоцировать гномий
погром, - возразила Самби-на и тяжело вздохнула.
- Прошу, выслушай меня! Я проявила дерзкую инициативу, действовала на свой страх
и риск, но только во благо клана. Выслушай меня, и ты поймешь!
- Пять минут, - сурово сказала графиня, давая своей лучшей ученице и помощнице
последний шанс.
Пройдя мимо спящего на посту юноши лет двадцати, переодетая монахиней Каталина
беспрепятственно покинула подвал и оказалась в огромном помещении. Высокий алтарь,
множество статуй, изображавших каких-то людей в блаженных позах, и два ряда широких
дубовых скамей указывали, что именно здесь проходили таинственные сборища верующих,
именуемые мессами. В поздний час зал для проведения духовных служб был пуст.
Вытянутые вверх створчатые окна походили на пустые глазницыослепшего старца. От
монотонного гула шагов, скрипа оконных рам и постоянно доносившихся откуда-то сверху
шорохов Каталине вдруг стало не по себе, хотя вампирша точно знала, что поблизости не
было ни души: ни живой, ни мертвой.
Двери оказались незапертыми. Легко открыв тяжелую трехметровую створку, Каталина
очутилась в небольшом, но таком же безлюдном и плохо освещенном помещении. Широкая
винтовая лестница вела наверх, где, судя по тихим голосам и неуловимому для
человеческого уха храпу, находились жилые помещения. Слабые запахи, струившиеся из-за
двери на противоположной стороне залы, подсказали вампирше, что там находились кухня,
столовая, подсобные помещения и, конечно же, винный подвал - самое посещаемое по
ночам место. Дверь справа вела на свободу, за ней гулял ветер, раскачивая уличные фонари.
Скинув уже ненужный и только мешающий обзору капюшон, Каталина одним
прыжком подскочила к спасительному выходу и отдернула тяжелый дверной засов. Свобода
была близко, до нее оставался всего один шаг, нужно было только переступить через порог и
захлопнуть дверь, но именно в этот миг в голове вампирши заворочался червь сомнений.
Маркиз Норик со священником что-то замышляли, готовили какой-то большой и явно
неприятный для ее клана сюрприз. Соблазн спасения был велик, но гипертрофированное
чувство ответственности не могло позволить Каталине просто взять и уйти, едва
соприкоснуться с тайной и убежать, так и не получив ответов.
Форквут напрягла слух, а ее чуткий нос поглубже втянул воздух. Среди
многочисленных ароматов и звуков не было ни одного, показывающего на присутствие в
Храме вампиров. Конечно же, сам маркиз с его многолетним опытом и непревзойденным
умением маскироваться мог легко сбить с толку любого, в том числе и ее, но встречи один на
один с Нориком Каталина небоялась, наоборот, с недавних пор мечтала о ней. Колебания,
размышления, страхи и сомнения отняли немного времени, через минуту отважная
вампирша приняла решение и заперла дверной засов.
Вновь подняв глухой капюшон и скинув с ног гремящие по каменным плитам
сандалии, Каталина всего за пару секунд пересекла зал и ступила на винтовую лестницу.
Легкие, едва касающиеся скрипучих досок шаги перенесли разведчицу на второй этаж, где
были двери келий и раздавался многоголосый хор храпунов, изредка перебиваемый
сольными партиями стонов и бормотаний во сне.
"Мне нужен священник, тот самый: маленький, толстый и лысый, но только как его
найти?! - Каталина ругала себя, что тогда, в камере пыток, пыталась вслушаться в разговор и
не догадалась запомнить запах Главы Миссии. - Не могу же я теперь врываться в каждую
келью и убивать всех подряд!" Интуиция подсказывала, что апартаменты Главы должны
бьши быть большими и находиться вдалеке от келий простых служителей. "Глава, он на то и
верховный сановник Храма. Привычка к хорошей жизни объединяет всех наделенных
властью персон", - размышляла Каталина, закончив осмотр второго этажа и перейдя к
поискам на третьем.
Знание прихотей господских натур не подвело Каталину. Она быстро нашла нужную
дверь и бесшумно открыла длинным заостренным ногтем сложный замок. Цель была близка,
к великому удивлению Каталины, ее прогулка по ночному Храму обошлась без случайных
жертв.
Отец Патрик замурлыкал, как полугодовалый котенок, и заворочался, когда тонкие
пальчики Каталины легонько пощекотали его второй подбородок. Обрюзгшая физиономия
священника расплылась в умильной улыбке, а маленькие глазки приоткрылись, образовав
узенькие, едва заметные щелочки. - Не надо, сестра, я не вызывал, - пробормотали толстые
губы отца-настоятеля, - но если уж ты пришла...
Пальцы вампирши сильно сжали горло, отец Патрик захрипел и изошел слюной.
Опухшие веки мгновенно раскрылись, а лицо священника приобрело окрас перезревшего
помидора. Хаотичные барахтанья и кувыркания по кровати массивного тела не привели к
желаемому результату: Патрику не удалось высвободиться, он только усугубил свою участь,
разозлив уставшую и давно точившую на него клык вампиршу.
- Лежать! - приказала Каталина, крепче сдавив горло и продемонстрировав жертве
самый кровожадный оскал.
Большой палец Форквут нащупал под толстым слоем жира тонкую пульсирующую
полоску артерии.
- Дышать, дышать... отпусти! - взмолился священник, жадно глотая ртом воздух.
Каталина быстро убрала руку, но оставила ноготь большого пальца на артерии.
- Одна твоя глупость, одно резкое движение, и я надавлю! - тихо прошипела Форквут,
глядя в глаза обезумевшей от страха и почти потерявшей сознание от внезапного прилива
воздуха жертве. - Самому кровь остановить не удастся, истечешь, как свинья, сальная,
противная туша!
- Оставь меня, - пролепетали трясущиеся губы священника, - если тебе нужна кровь...
- Молчи, - прервала Патрика мучительница, надавив пальцем на горло, но не прорвав
тонкую стенку артерии, - вопросы я буду задавать! Ты отвечаешь, честно и искренне,
поиграем в любимую вами игру, в исповедь!
Губы Каталины неожиданно расплылись в улыбке. Ей самой понравилось, какой
странный, парадоксальный оборот приняли события. Действительно, все необходимые
условия для проведения священного обряда отпущения грехов были соблюдены: уединенная
обстановка, наличие священника и грешницы и, конечно же, заставляющие призадуматься о
переходе в мир иной обстоятельства. Один исповедуется, а второй решает: отпустить ли
грехи или повергнуть заблудшую душу в бездну мучений.
- Ну, начинай! - Голос вампирши был тверд, а прищуренные глаза излучали холод
грядущей смерти.
- Что... что ты хочешь узнать? - невнятно пробормотал священник, трясясь всем телом
и испуганно таращась на явившуюся к нему в полночь нечестивицу.
- Все по порядку, четко и внятно, без лирических отступлений и проповеднических
штучек. Не растрачивай свое время по пустякам, не нужно мелочей! Я уже слышала, что ты
действуешь по приказу Корвия, и уже подивилась на приключения твоей бурной юности. Я
хочу знать лишь одно: что замышляет Норик, почему вам понадобился вампир и зачем на
меня нужно бьшо надевать "платьице попроще"?! Время идет, твоя смерть все ближе и
ближе, остановить ее только в твоей власти!
- Я не знаю, я ничего не знаю, - застонал человек, потея и плача. - Он скрытен, со
мной ничем не делится, только приказы отдает: сделай то да это, а о планах своих ничего не
говорит, - жалобно простонало создание, вполне созревшее для плодотворного
сотрудничества.
- Какие приказы? - спросила Каталина, поощряя смягчением интонации
разговорчивость собеседника.
- Поймать вампира, лучше женщину, молодую... мне даже коломплиеров из Империи
позволили вызвать...
- Почему именно женщину?
- К молодухам у народа сочувствия больше, они не на нее злиться будут, а на того, кто
ее в тварь богомерзкую превратил и на душевные страдания обрек, поскольку душа
истинной верующей, не по своей воле в демона обратившейся, страдает и с проклятием
плоти смириться не может...
Легкое нажатие когтя на артерию остановило рассказ, плавно перешедший в проповедь.
- Значит, маркиз не только хотел показать, что в Филании водятся вампиры, но и
вызвать сочувствие и одновременно страх у толпы, чтобы каждый балбес легковерный в
душе боялся, что такое и с ним произойти может, так?!
- Так... так, - пробормотал отец Патрик, заискивающе улыбаясь.
- Зачем Норику это?
- Не знаю, - прозвучал ответ, но тут же, испугавшись более глубокого погружения
ногтя в шею, священник быстро заговорил: - Он хотел обвинить эльфов и гномов, что они
якобы, как в прошлом году, потравили зерно, но уже не обычной, а проклятой демонами
отравой, превращающей невинных людей в...
- Проклятое зерно?! - Каталина не выдержала и громко рассмеялась.
Замысел маркиза казался таким наивным и глупым, как раз под стать уровню развития
мозгов темных, забитых крестьян. Знавшие истину о происхождении вампиров только
рассмеялись бы, но народ был готов поверить в подобную небылицу, вот это-то и было
страшно!
- Я должен был начать выступление от имени Единой Церкви против индориан, что,
дескать, они не в силах справиться с тварями и защитить горожан, - быстро забормотал
священник, неправильно истолковавший причину смеха и боясь возникновения сомнений в
его словах. - Естественно, Миссию бы тут же закрыли, а Индорианский Храм обвинил бы
нас, то есть Единую Церковь, в сговоре с нечестивыми нелюдями и в служении демонам.
- Не верю, сладко поешь, но...
Внезапно Каталина осеклась, она поняла, какую хитрую игру задумал маркиз. План
был простым и чудовищно разрушительным. При помощи нескольких весьма несложных
махинаций Норик убирал со своего пути всех сомневающихся и конкурентов, освобождал
фила-нийскую арену политической борьбы от одряхлевших, почивших на лаврах игроков.
Прежде всего начались бы эльфийско-гномьи погромы и охота за вампирами,
воз-главляемые, конечно же, Индорианской Церковью. Народ сплотился бы вокруг нее, а
святое движение возглавил бы новый и сильный монарх, поставленный Храмом Истинной
Веры и способный к решительным действиям. Естественно, им бы стал Генрих, принц крови
и союзник Норика во многих сомнительных начинаниях. Прозорливый маркиз укрепил бы
свое влияние в мире людей, управляя новым королем, как послушной марионеткой, и в то же
время остался бы не только последним Лордом Ложи, умело подставив "детей ночи" под
уд
...Закладка в соц.сетях
