Жанр: Электронное издание
WELLS
...для этого местом была та кровавая
площадка, на которой кормился Чулт.
Конечно, можно было нырнуть обратно и попробовать найти
туннель, через который принесло меня чудовище,- но я не сомневался,
что это верная смерть. У меня просто не было сил.
Я уже собрался плыть на другую сторону пещеры, чтобы
посмотреть, есть ли там площадка, когда знакомый голос позвал:
- Мейсон! Это ты? Мейсон.
Я обернулся к ужасному пляжу, где в крови возлежал Чулт. Какимто
образом личинка исчезла, и там кроме камня ничего не было.
- Мейсон! - позвал голос, и я понял, что это Рета. Но какого черта
делала Рета в этой богом проклятой пещере? В последний раз я ее видел
на пути в нью-милфордскую больницу с растянутой лодыжкой. И все же
- это была она. Она стояла у края воды в своем белом лабораторном
халате. Она махала рукой. Не возникало и тени сомнения, что это она. Я,
задыхаясь, позвал: - Рета! - и поплыл к пляжу. Рета встряхнула светлыми
волосами и начала расстегивать халат. Я был теперь в пятнадцати
метрах от нее и видел, как она улыбается мне. В промежутках между
гребками я прокричал:
- Как ты - забралась - сюда? Здесь что - есть выход?
Она не ответила. Вместо этого она сняла халат, и на ней оказалось
ярко-красное нижнее белье. Красный полулифчик, открывавший
большие соски. Красный пояс с подвязками, держащий прозрачные
красные чулки. И красные трусики, которые едва прикрывали ее.
Я проплыл последние метры с усилием. Наконец мои ноги
коснулись земли, и я бросился к Рете, как капитан Уэбб после удачного
преодоления Ла-Манша. Я прокашлялся, выплюнув воду и протянул к
ней руки.
Она расстегнула лифчик, и ее грудь свободно заколыхалась.
Отстегнув подвязки, она скатала чулки. Затем повернулась и кокетливо
пошла от меня по неровной каменной поверхности, подрагивая белыми
голыми ягодицами, между которыми проходила тонкая красная полоска
эластичных трусиков.
- Ты хочешь меня? - спросила она меня через плечо.
Я остановился. Хотел ли я ее? Конечно, хотел. Но какого черта она
здесь делала? Она не могла быть здесь. Это не могла быть Рета. Но если
не Рета, то что это? Или кто?
- Ты идешь? - позвала Рета.- Давай же, любимый, мы можем лечь
здесь и делать все, о чем ты когда-либо мечтал.
Я оставался на месте. Теперь я испугался. Продрог, трясся и
испугался. Куда делась черная личинка? Где кровь и потроха?
Я твердо сказал:
- Ты не Рета. Ты не можешь быть Ретой.- Она заколебалась. Она
уставилась на меня, и в первый раз я увидел, что ее глаза - не глаза Реты.
Они были темными, змеиными, злобными. Они наблюдали за мной из-за
лица Реты, как из-за маски.
Она открыла рот, но вместо того, чтобы говорить, извергла поток
черной одутловатой морщинистой плоти. Сначала я подумал, ее рвет, но
затем черная плоть выросла до размеров человека, и росла, пока не
разрослась до размеров личинки, кормившейся на берегу. Образ Реты
был полностью поглощен, и я столкнулся лицом к "лицу" с Чултом в его
обычном ужасном и гротескном виде, с похожими на ножницы жвалами
и глазами тусклыми и невыразительными, как у насекомого. Я отступил
от этих ужасных челюстей и поскользнулся на ошметках человеческого
мяса.
Голос прошептал:
- Я сталкивался раньше с вашим родом. С людьми, кто пытался
перечить мне. Люди, которые наивно и глупо думали, что могут
помешать мне занять мое по праву место в этом мире. Ваша слабость не
достойна презрения. Ваши грехи так незначительны, что вас трудно
соблазнить даже смертью, подобающей человеку.
Я продолжал отступать. Может, это не помогло бы мне, но я не
собирался оставаться там для украшения личного пляжа Чулта. Я
сказал:
- Ты был побежден раньше. Ты будешь побежден вновь.
- Не буду, пока есть глупость, ревность и животная похоть. Я
величайший из богов далеких Гиад, помни это, и пока люди молятся злу,
я буду жить и править, даже когда сплю в колодцах и пещерах и жду дней
Атлантиды.
- Атлантида не поднимется.
Личинка двинулась ко мне. Может, это было мое воображение, но
я видел мельком знакомые лица на его насекомоподобной физиономии.
Я видел Дэна, Картера, Джимми Бодина. Я видел Элисон, но это была
Элисон, которую я узнал с трудом, со ртом, растянутым в дикой гримасе
и глазами красными, как будто наполненными кровью. Я видел Рету,
улыбающуюся с вульгарной похотливостью. Я видел отца, мать, лица
людей, давно забытых или умерших. Я видел себя в моменты слабости,
боли или раскаянья.
- Атлантида не восстанет,- прошептал голос.- Но царство Квита -
да. Я чувствую вокруг себя мир после веков заточения. Очень хорошо
чувствую. Он лелеял мое наследство. Он лелеял похоть, обман и
жестокость. Это орудия, с помощью которых я правил, и сейчас, когда я
опять начинаю править, они в хорошем состоянии. Только на этот раз
мир будет сравним с самой темной ночью, где боль и удовольствие будут
единственными маяками на адском горизонте.
Я входил обратно в воду, которая уже дошла мне до колен. Вода
была ледяной, и я чертовски хорошо знал, что долго в воде не протяну. А
шансов смыться через подводный туннель не было.
Через пещеру прокатилась громовая вибрация, и на моих глазах
личинка скаталась и стянулась, как черный парашют, который сложили,
и передо мной предстал высокий рогатый человек, одетый в длинный и
волнистый черный плащ. У него были высокие скулы, раскосые глаза и
кожа цвета пергамента.
- Я морское создание,- прошептал он.- Но это обличье, в котором
я всегда шествовал по миру, в древние времена, когда тьма была законом
и свет не мог проникнуть в пустыни, болота и странные города, где жили
люди и полулюди. Это лицо и тело запечатлено в вашей культуре как
объект ненависти и поклонения, и они опять пойдут по миру, оставляя
раздвоенный след копыта на тропе ночи. Этот образ называли Сатаной,
хотя никогда не знали, что это одно из моих тел в прошедшей вечности,
когда я был гордым и злым Агнаргом в мире столь удаленном, что ваш
народ никогда не знал его. Во имя Агнарга ваш народ совершал
неописуемые грехи, возносил исковерканные молитвы, воздвигал
извращенные и перевернутые символы величайших религий. Но это
ничто по сравнению с тем, что будет делать Сатана сейчас.
Человек распахнул плащ, раскрыв напрягшийся пенис величиной с
лошадиный, цвета старого дерева. Крайняя плоть съехала, и черная
жидкость хлынула из пениса, в то время как личинка снова стала
приобретать свою обычную форму.
- Люди, ползающие по земле, так беспечны,- прошептал зверь.-
Они подозревали о моем присутствии так долго. У них столько историй
о днях моего величия. Но они никогда по-настоящему не верили, что я
все еще жду Дня Зла, когда раскроются могилы не для суда, но для того,
чтобы поднялись мертвые и охотились за живыми. Живые всегда
питались мертвыми, теперь очередь трупов и их несчастных душ. Они
никогда не подозревали, что каждая из их легенд - часть мозаики,
которая могла подтвердить мое существование. Да - боги пришли со
звезд в дни, когда ваш народ немногим отличался от зверей. Мы
открыли им силы и дела столь колдовские, что люди лишь шепотом
говорят о них сейчас. Мы превращали людей в морской народ, чтобы
они могли служить нам и на суше и в воде, где были наши величайшие
твердыни. И все же вы забыли водяных мутантов, которые устрашали
вас, или если не забыли, то думаете, что это сказочный вымысел. Вы
называете их русалками и водяными и плетете о них черт те что в
детских историях. Мы делали и другие вещи. Мы двигали такие
огромные камни, что ваш народ верит сейчас, что предки ваши были
волшебниками. Мы опутали землю сетью психических нитей, по
которым общались и которые, по людскому мнению, являются
волшебными силами. Весь человеческий род контролировался с
подводных гор Атлантиды, забытого царства излишеств, злобы и
испорченности. Это были великие и ужасные дни. Они вернутся.
Снова личинка начала изменять свою форму, и передо мной
появился огромный циклоп газообразной молочно-белой наружности.
Он издавал такой сильный запах тухлой рыбы, что я признал его сразу.
Единственный глаз был тем символом, о котором говорила миссис
Томпсон перед смертью. Создание было тем животным, с которого
древний художник списал того, кого популярные ученые считают сейчас
"одним из космических богов".
Я упал на колени в холодную воду. Не знаю, зачем. Я измучился,
изранился и был побежден, и я не видел возможности убежать, удержать
Чулта от освобождения из этих подземных озер и воссоздания на Земле.
Я поднял глаза к зверю, и он начал творить для меня иллюзии. Из
воздуха он создавал картины, которые жили, бормотали, говорили и
дышали. Я видел, как люди сдирали сами с себя кожу загнутыми
крюками, крича при этом в агонии. Я видел, как люди взрезали себе
животы и вынимали своими руками внутренности. Я видел, как дети
жадно пили кровь пополам с вином, и слышал эхо их безумного смеха.
Женщины лили пылающее масло себе на голову и стояли с пылающими
волосами, мастурбируя в безумии боли. Обнаженные девушки вставали
на четвереньки перед шепчущейся толпой и совокуплялись с обезьянами
и собаками. Их крики и стоны удовольствия раздавались, казалось,
ужасающе близко и в то же время за миллионы миль от меня.
Иллюзии рассеялись. Черное животное было близко, не дальше,
чем в двух метрах от меня. Его окружала аура мертвечины, которая
пугала и от которой тошнило, и даже его насекомоподобные глаза,
похоже, были лишены каких-либо чувств или жизни.
- Что ты собираешься делать? - спросил я у существа, и мой голос
подхватило эхо.- Ты собираешься убить меня?
Сначала существо ничего не сказало. Его острые жвалы сочились
едким веществом.
Затем оно прошептало:
- Мне нужна твоя сила. Мне нужна твоя плоть. Я пролежал в
пещерах так долго, сухим и бессильным. Когда я завладею твоим телом,
я поплыву в последнюю из пещер, пещеру, куда вошел ты со своими
нелепыми друзьями. Эта пещера будет моим тронным залом и моей
неосвященной церковью, и из этой пещеры я начну строить свою новую
империю.
Новые сотрясения вызвали рябь на поверхности озера, и зеленое
свечение сталактитов и сталагмитов потускнело. Они, должно быть,
содержали кристаллики соли, которые возбуждались психокинетической
энергией личинки и светились. Я был рад этому, если только радость -
подходящее для этого слово. По крайней мере, это лучше, чем быть
пожранным в полной темноте зверем, которого я никогда не видел.
Стоя на коленях в воде, я склонил голову и произнес молитву Богу.
Господи, что бы плохого я ни сделал, каким бы поспешливым, глупым,
заносчивым я ни был, как часто бы ни отказывался принять людские
проблемы и страхи всерьез, что бы я ни сделал - пожалуйста, спаси меня
от этого сатанинского существа, пожалуйста, спаси всех нас. Аминь. О
Господи. Аминь.
На поверхности послышался плеск. Я поднял голову и повернулся.
Личинка тоже подняла голову, и я увидел, как ее глаза оглядывали воду.
Через несколько секунд я увидел то, что издавало плеск. Это было
человеческое, точнее женское тело, и оно тихо плыло к нам,
подталкиваемое тем сотрясением, которое высвободило его из ловушки в
туннеле. Это была Элисон Бодин, мой добрый друг и ужасный враг;
смерть наконец-то освободила ее от бремени клешней, чешуи и щупалец
крабообразного. Даже если Бог не спас меня от Сатаны, Он взял душу
Элисон и вернул ее тело в нормальное состояние.
Внимание Чулта сконцентрировалось на трупе. Его жвалы
задрожали и заскрипели, а черное морщинистое тело сократилось от
возбуждения. Это было мертвое человеческое мясо, то, чего хотел
Дьявол. Это было истерзанное тело, которым можно было кормиться.
Чулт скользнул в воду почти без плеска. Он плыл быстро и
уверенно, тридцать метров черного тела, как акула или хищный угорь.
Через секунду его жвалы сомкнулись на теле, Элисон и он зазмеился
обратно, пробираясь на сушу.
Это был мой единственный шанс. Я вдохнул огромное количества
воздуха и оттолкнулся от каменного дна изо всех своих последних сил,
которых, да поможет мне Бог, оставалось немного. Чулт, выволакивая
тело Элисон на берег, даже не заметил, что я исчез и паническими
гребками плыву к тому месту, где выплыл в эту пещеру. Я плыл и плыл
и, казалось, пока я одолевал очередной метр, проходила вечность.
Я оглянулся через плечо. Тело Элисон распростерлось на камнях,
и личинка склонилась над разорванными верхними покровами. Я
вздохнул еще раз и сильнее заработал руками, уверяя себя, что мои ноги
не замерзли, что руки не застыли и что я смогу. В первый раз в жизни я
не верил себе.
Наконец Чулт и его мертвая жертва исчезли за поворотом и я завис
над местом, где, как я думал, я выплыл. Я поднял голову и сделал три
глубоких вдоха. Затем я всосал в себя четвертый вдох, настолько
мучительно глубокий, насколько можно, нырнул в озеро и направился на
дно.
Холодная вода просочилась в нос и уши, но я плыл вниз с широко
открытыми глазами, ища туннель, который вел в следующую пещеру.
Слабое зеленое свечение тускнело, и вскоре я плыл в полной темноте,
толкая себя вниз и вниз, на дно.
Я достиг дна раньше, чем ожидал. Но там был твердый камень,
жесткий и бескомпромиссный. Никакого туннеля. Я медленно плавал
вокруг, дергая руками и ногами, чтобы оставаться под водой, и
чувствовал себя действительно как водопроводчик в полной амуниции
под тремя метрами ледяной воды, ища дыру, на которую у меня,
возможно, не хватит дыхания, даже если я найду ее. У меня закружилась
голова, и я почувствовал, что глупею: в голову пришло, что если я
вдохну воду, как во сне, то поплыву как во сне.
Еще не осознав этого, я нашел туннель. Я так сильно барахтался,
чтобы удержаться у дна, что вплыл прямо в полость, прежде чем понял,
что случилось. Неожиданно вокруг меня оказался камень, а подо мной
ничего, кроме воды, не было, и я отчаянно устремился вниз, хватаясь за
неровные камни и подтягивая тело.
Прошла вечность. Голова раскалывалась от недостатка воздуха.
Но я знал, что у меня есть шанс, а мне только этого и надо было. Я
боролся и боролся и затем почувствовал, как поднимаюсь, как весело
плыву вверх, пока отраженные перекрестные лучи фонарей не пронизали
воду и я не поднялся на поверхность, крича от недостатка воздуха, но
целый.
- Мейсон! - позвал Дэн. Я вытер воду с глаз и увидел его на
балконе, а рядом с ним Шелли. Там был также помощник Мартина, еще
двое офицеров и коротышка в белой спецовке, в котором я признал Пита
Лански из "Литчфилдских Карьеров". Я сделал последние несколько
гребков к балкону, и Дэн, встав на колени, помог мне, дрожащему и
промокшему, вылезти из озера. Дэн был готов расплакаться. Он сжал
лысую голову руками и сказал:
- Я думал, я тебя потерял здесь. Я действительно так думал. Что
случилось?
Я улыбнулся дрожащими губами.
- Ничего особенного. Потом расскажу. Я хочу убраться отсюда.
Дэн сказал:
- Мы собираемся подорвать пещеру. Вот этим и занимается здесь
Пит Лански. Я вернулся и передал, чтобы его привезли.
- Ты собираешься взрывать? - спросил я Дэна.- Что, черт возьми,
это дает? Дэн, это существо в следующей пещере этого водоема, и что бы
ты ни делал, оно выживет как-нибудь и даст нам прикурить.
Дэн покачал головой.
- Я знаю. Или догадываюсь. Поэтому я позвал Пита. Видишь ли,
эта сеть пещер не вся затоплена. Когда ты исчез, я пошел за помощью, но
пропустил нужное ответвление на обратном пути и пошел по другому
ходу, который ведет в глубокую пещеру рядом с этой. Единственное
различие - та была сухой, и когда я посветил фонарем, стало ясно, что
она вела вниз к системе сухих пещер.
Помощник Мартино дал мне свое пальто, и я накинул его на
плечи. Все равно зубы у меня стучали, и я знал, что мне нужна сухая
одежда и бурбон, если я не хочу слечь с пневмонией.
- Ну и что? - спросил я у Дэна.- Ты нашел целую сеть сухих
пещер. Ну и что?
Дэн положил руку мне на плечо.
- То, что мы заложили взрывчатку под поверхностью озера здесь,
точнее, не мы, а Пит Лански, и пробьем дыру в сухие пещеры, чем
опустим уровень во всей системе.
- Засушим Чулта снова?
- Точно.
Я пробежал рукой по мокрым подмерзающим волосам.
- Дэн,- сказал я ему.- В конце концов, ты кое-чего стоишь.
- Я всегда знал, что ты думаешь так,- сказал Дэн.- Теперь бери
кота и лезь наружу. Пит говорит, на то, чтобы вставить запал, уйдет не
больше десяти минут, а потом мы все уходим отсюда навсегда.
Я поколебался. Я посмотрел на сводчатую пещеру, на темные
воды озера, куда затащили столько людей. Не было сомнений, что это -
Врата Ада, вход в безбожный мир, где люди вели себя как звери, а звери
ходили по земле, как люди. Я вздрогнул, и один из офицеров пошел
провожать меня. Шелли шел сзади, надменно отвергнув мое
предложение взять его на руки. Понимаете ли, он не любил мокнуть.
Мы протиснулись по туннелю в пещеру летучих мышейальбиносов,
и там меня ждали ремни подъемника. Я пристегнулся, зажал
Шелли под мышкой и дернул веревку, чтобы меня выволокли на землю.
Все еще шел дождь, когда буровая установка подняла меня на двор
Бодинов. Бурильная бригада сгорбилась в плащах и непромокаемых
шляпах, и полиция тоже надела плащи. Воздух был сильно свеж, и
фонари светились и отблескивали от луж, а недалеко от них стояла кучка
полицейских машин и "скорой помощи" со сверкающими сигнальными
огнями.
Мне помогли выбраться на землю рядом с шахтой и отстегнули
упряжь. Два доктора подошли ко мне с носилками и спросили, как я себя
чувствую.
- Тошно,- сказал я,- от усталости.
Один из них, в залитых дождем очках, дал мне маленькую
бутылочку "Юкон Джека", которую я выпил одним духом. Я кашлянул,
присел на носилки, подставляя голову дождю. После нескольких минут
сидения так я был готов идти в "скорую". Я разрешил им снять с меня
одежду и вколоть мне антибиотики на случай, если были заражены мои
порезы. Но я не разрешил им везти меня в нью-милфордскую больницу,
пока Дэн и помощник Мартино не вылезут и не взорвется заряд. Доктора
пытались говорить со мной, но мне было не до разговоров. Я лежал в
"скорой", накрывшись одеялом, и думал только об огромной черной
личинке, об этом звере по имени Квит, Чулт или Сатана. Это существо
оставило на жизни людей столь ужасающую отметину, что память о нем
пережила тысячелетия. Это существо вызвало к жизни самые садистские,
похотливые и саморазрушительные чувства человека. Это существо из
темных подземных пещер намеревалось освободиться.
Неудивительно, что, пока он спал, в Массачусетсе шли суды над
ведьмами. Неудивительно, что кельтские рыбаки рассказывали о
Шелликоте, ракообразном, заманивающем их на верную смерть.
Никакие истории и мифы о злых духах не казались теперь нелепыми или
смешными; никакие из теорий о богах со звезд. Все они пошли от
Звериного Бога Чулта, правившего Атлантидой, Звериного Бога,
который хотел царствовать вновь. Все они были правдой.
Я закрывал глаза и видел непристойные видения дьявола. Я видел
бедра женщин, скользкие от крови. Я видел агонизирующие лица
мужчин, намеренно увечивших себя. Я видел растоптанных ради забавы
странных созданий детей.
Вдруг моего лица коснулась рука. Я открыл глаза. Это был Дэн.
Его лицо было темным от грязи, от него воняло пещерами и потом, но
он осклабился и сказал:
- Мы почти готовы. Пит подключает детонатор. Они отпустят
тебя посмотреть?
Доктора переглянулись и скорчили недовольные физиономии.
Но я сказал тихо:
- Я не хочу смотреть. Просто постарайтесь, хорошо? Вылейте воду
из этих пещер.
Появился Пит Лански и заглянул через заднюю дверцу "скорой".
Его шерстяная шляпа блестела от дождя.
- Как самочувствие, Мейсон? - спросил он.- Ты выглядишь, как
будто побывал в аду.
- Можно сказать и так, Лански. Когда ты собираешься рвать все
это?
- Я как раз иду делать это. Скажи докторам, чтоб оставались
здесь. Ты услышишь то, чего никогда не слышал.
- Хорошо, Лански. Вы слышали, ребята?
Медики пожали плечами и кивнули. Мы подождали минуты
четыре или пять. Затем мы услышали свистящий взрыв, и некоторые из
бурильщиков отошли за машины, подальше от опасности. За грохотом
последовало ворчание, когда стены, разделявшие пещеры, упали, а затем
земля затряслась от тысяч тонн воды, хлынувших через дыру,
проделанную динамитом Лански, и каскадом падающих из пещеры в
пещеру, осушая дьявольский собор и пещеру, где Чулт жил, кормился и
мечтал, пенясь и бурля в туннелях, галереях и подводных расщелинах.
Через некоторое время все затихло. Дэн посмотрел на меня и
сказал:
- Ну вот. Похоже, все получилось.
- Кто-нибудь пойдет проверить?
- Попозже, может быть. Но это дело полиции округа. Пусть
управляются. На твоем месте я бы вернулся к водопроводному ремеслу.
Я сказал докторам:
- Поехали, ребята. По-моему, ждать особенно нечего.
Один из них сказал:
- Впереди сидит ваш кот. Надеюсь, вы понимаете, что с
животными у нас строго. Их нельзя возить в "скорых".
Я закрыл глаза. Я очень устал. Я тихо сказал им:
- Шелли не животное. Он мой друг.
Дэн закрыл заднюю дверцу "скорой", и, по-моему, завыла сирена,
когда мы поехали. Но я не был уверен.
Рета пришла навестить меня на следующее утро. Я сидел в
кровати, читая обтрепанный экземпляр "Маккола" и посматривая на
дождь, заливавший окна. У меня все болело и саднило, и я был не совсем
в себе, но я собирался домой, чтобы разобраться с затопленной
гостиной. Я собирался вернуться в норму.
На Рете был простой шерстяной костюм, в котором она выглядела
строго, но очень сексуально. Она села на мою кровать и положила свою
руку на мою, одарив меня улыбкой, от которой мне полегчало больше,
чем после цикла уколов пенициллина.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила она меня.
- Хорошо, вроде бы.
- Ты так и не рассказал нам, что действительно произошло.
Я опустил глаза.
- Дай немного времени. Мы могли бы поговорить об этом какнибудь
за обедом.
Она продолжала улыбаться.
- Может быть,- сказала она.
- Дэн в порядке? - спросил я ее.
- Отлично, просто отлично. А, забыла - я говорила с другом в
конторе шерифа. Они нашли этого Карлена. Ну, который пропал. Он
был в Филадельфии, навещал какую-то женщину. Все при этом очень
запутано, но он живой и в порядке - не превратился ни во что мерзкое.
- Хорошо,- кивнул я. Я не знал, что еще сказать.
Рета сказала:
- Тебе, наверное, нужна будет помощь в ремонте дома?
Я переплел свои пальцы с ее.
- Я, конечно, ей воспользуюсь.
Она посмотрела мне в глаза.
- Ну, мы будем рады помочь. Если тебе нужно постирать
занавески, почистить ковры, мы придем в следующие выходные и
подсобим.
Я замер. Телевизор был приглушен, но было так тихо, что я
услышал, как одна из девушек в "А все-таки она вертится" сказала: "Так,
значит? Конец, да?"
- Мы? - спросил я у Реты. Осторожно. Она улыбнулась.
- Кенни Пэкер. Я думаю, можно сказать, что мы помолвлены.
Мои пальцы все еще были переплетены с ее. Было бы ребячеством
вырывать руку. Это было бы похоже на ревность.
- Ты собираешься выйти замуж за Кенни Пэкера? - спросил я - Я
хочу сказать, это правда?
- Да,- сказала она очень мягко.
Я закрыл глаза. Я мог представить Рету в том виде, в котором мне
предлагал ее дьявол - в ярко-красном лифчике, открывавшем соски; в
прозрачных чулках и крошечных трусиках. Я видел, как тонкая и узкая
ткань проходит между ее белых ягодиц. Немудрено, подумал я.
Немудрено, что люди служили дьяволу и заключали с ним сделки.
Немудрено, что люди молились Звериным Богам, жившими на
погруженных в воду горах Атлантиды. Всегда есть моменты сожаления,
огорчения, вожделения к тем, которых мы не можем и не надеемся
заполучить. И пока мужчины и женщины склонны к жадности, ревности
и пожирающей их страсти, высохшие останки Чулта в пещерах
Коннектикута будут для нас угрозой. И когда гремит гром, и льет как из
ведра, и темны ночи, Сатана легко может зашевелиться снова. Я сказал
Рете:
- Последи за тем, чтобы Шелли получал полагающуюся ему
вырезку, хорошо?
Она улыбнулась.
- Конечно, послежу. Но я знаю, ты можешь доверять Дэну.
Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Она пахла тепло и
маняще, и, наверное, я уже никогда не почувствовал бы ее так близко от
себя. Она прошептала:
- Ты всегда будешь нравиться мне, Мейсон. Ты ведь знаешь.
После того, как она ушла, оставив мне пару флоридских
апельсинов и книжку по фильму "Челюсти - 2", я пробормотал про себя:
- Да, как же, так я и поверил.
Закладка в соц.сетях
