Жанр: Электронное издание
VATIKAN
...чие понятий и мыслей - и от этого нельзя
было отвернуться. Теперь она ощущала себя в каком-то смысле частичкой
чего-то целого, и ей хотелось, чтобы это не кончалось. Этого хотел и
Джейсон, - ведь и он стал участником происходящего. Да теперь она бы
только из-за Джейсона не улетела, только из-за того, что он счастлив
здесь. Нет, она не смогла бы его покинуть, особенно теперь, после того,
что случилось вчера, когда он коснулся ее щеки и стер с нее проклятое
клеймо.
№А ведь это действительно было клеймом¤, - думала она. Как бы ни старалась
она относиться к своему увечью с неженской трезвостью и безразличием,
как бы ни выставляла напоказ то, что спрятать было невозможно.
Но не Джейсон, не только Джейсон держал ее здесь. Еще - старый кардинал
Феодосий, тот самый, что навещал ее каждый день, усаживался на табуретку
и разговаривал с ней часы напролет - так, будто она была роботом
или он - человеком. Кое-кто посчитал бы его брюзгой и маразматиком, но
ничего этого не было и в помине, теперь она это понимала и готова была
поспорить с любым, кто стал бы потешаться над кардиналом. И еще он добрый.
Джилл раньше и в голову не приходило, что робот может быть добрым,
а Енох был добрым, внимательным, предупредительным и заботливым. Поначалу
она немного побаивалась его и, согласно строгому этикету, называла
Преосвященным, но сама не заметила, как вышло, что они стали просиживать
в библиотеке часы, как заболтавшиеся допоздна школьные подружки. И он
нисколько не возражал против подобной фамильярности, неформальности их
бесед - похоже было, что он не прочь немного отвлечься от забот и поболтать
с той, что так недавно в Ватикане, и постоянно забывал, сколько ему
лет и какой высокий пост он занимает.
Джилл понемногу приходила в себя. Мысли ее переключились на математический
мир, о котором столько рассказывал Джейсон. Он старался как мог
описать ей все, что видел и чувствовал там, но, судя по всему, это было
такое место, впечатления от которого передать было непросто, ибо почти
невозможно облечь в слова.
А на улице по-прежнему звучали крики.
№Кого они зовут? - прислушалась Джилл. - Уж не меня ли? Хотят еще раз
убедиться, что чудо свершилось? Господи, какие же они все дураки, какие
непроходимые тупицы!¤
Чтобы отвлечься от воплей за окном, она снова задумалась о математическом
мире. №Есть вещи, которые словами не передать¤, - сказал Джейсон.
Что же это за мир? Что за цивилизация, настолько самодостаточная, что
основывается на логике, настолько развитой и несравнимой с людскими
представлениями, как слияние атомов несравнимо с изготовлением примитивных
орудий из камня? Компания странных кубиков, сидящих на бескрайней
зеленой равнине и манипулирующих сложнейшими символами... Чем они занимались?
Играли в хитроумную игру или решали проблемы величайшей важности?
Что значили эти уравнения и графики? Были ли они зрительным выражением
инородного мышления? Может быть, это была компания мудрецов, собравшихся
для дружеской беседы и обсуждавших какую-нибудь невероятную гипотезу,
а может быть, они проводили время в долгом, медленном поиске и
формулировании универсальных истин? Может быть, обитатели математического
мира когда-то, давным-давно, добрались до границ пространства и времени,
а потом вернулись на свою прародину, где бы она ни была? Может
быть, они где-то путешествовали поодиночке, а теперь собрались все вместе,
и им было что порассказать друг другу?
№Насколько же, наверное, - думала Джилл, - они были потрясены внезапным
вторжением Джейсона - представителя формы жизни, образчики которой,
может быть, и встречались им когда-то, да они их давным-давно позабыли,
а может, и не видали никогда. Нечего удивляться, что они так переполошились,
глазам своим, если можно так выразиться, поверить не могли - даже
дом построили для Джейсона, не иначе как для того, чтобы упрятать его
подальше, чтобы подумать, пока его не видно, что же это такое свалилось
на их головы. Господи, какие головы... Но ведь одарили! Одарили, как
гостеприимные хозяева могут одарить чужеземца, который случайно забрел в
гости!¤
Джилл устроилась поудобнее... и вдруг заметила в темном углу гостиной
слабое свечение.
№Так, - сказала она себе, - поздравляю вас, мисс Робертс, допрыгалась,
голубушка. Вот вам и галлюцинация...¤
Но видение не пропадало - свечение собралось в сверкающий блестками
шарик - маленькую искрящуюся сферу.
- Шептун? - мысленно спросила Джилл, стараясь произнести слово так,
как ей рассказывал Джейсон.
- Ты видишь меня, Джилл? - спросил Шептун.
- Я вижу тебя. Шептун.
- И слышишь меня, Джилл?
- Да, я слышу тебя.
Она оцепенела от изумления, думая: №Нет, это невозможно. Джейсон никогда
не говорил, что Шептун может прийти ко мне и заговорить!¤
- Джейсон велел мне не трогать тебя, - сказал Шептун. - Я сказал ему,
что я и с тобой мог бы разговаривать, но он запретил. Но, Джилл, я должен
был прийти к тебе!
- Все нормально, - успокоила его Джилл. - Ничего не бойся.
- Может быть, ты сумеешь видеть лучше Джейсона. Сумеешь лучше разглядеть.
- Разглядеть? Что разглядеть?
- Обитателей математического мира.
- Нет! - воскликнула Джилл. - Нет, только не это!
- Почему? Думаешь, это страшно?
- Да, мне страшно. Они такие... ужасные!
- Но им ты обязана тем, что случилось с твоим лицом.
- Что правда, то правда.
- Джейсон вернулся с подарком. Они и тебе сделают подарок. У них много
чего есть.
- Почему они должны мне что-то дарить?
- Не знаю. С Джейсоном я много узнал, но не все.
- Джейсон мне ничего такого не говорил.
- Джейсон не мог видеть и узнать всего, что узнал я. Мы видели и узнавали
там по-разному, потому что мы сами разные. Думаю, я тоже не мог
постичь того, что постиг он.
- Но разве я сумею понять больше Джейсона?
- Может, не больше, но - по-другому. Джейсон видел то, чего не увидеть
тебе, а ты увидишь то, чего ему не увидеть.
- Но... Шептун, я все равно не могу туда отправиться! Я же не видела
этот кристалл!
- Я был там, - сказал Шептун. - Этого достаточно. Математический мир
запечатлен во мне. Я смогу найти дорогу.
- Шептун, я не знаю... Шептун, я не могу!
- Ты боишься? Не бойся! Мы же с Джейсоном вернулись. Это не опасно.
- Как ты можешь судить? Может, вам просто повезло?
- Но это очень важно, Джилл.
- Я должна подумать.
- Ну, вот... Джейсон говорил, чтобы я не приставал к тебе, теперь он
рассердится.
- На этот счет не волнуйся. Я же сказала.
- Я больше не буду. Скажешь: №Уйди¤, и я уйду.
№Не могу! Не могу! - твердила про себя Джилл. А вдруг я там сойду с
ума или превращусь в статую? И зачем это мне? Джейсон уже был там. Не
надо мне туда! А все-таки...¤
Джилл упрямо закусила губу.
- Никогда в жизни, - сказала она Шептуну, - я ни от чего такого не
отказывалась. Не отказалась от Харизмы, к примеру. Всегда, если где-то
было что-то достойное интереса, я первая мчалась туда и смотрела.
И это было так. Она, прирожденный репортер, отправлялась куда угодно
- неважно, что внутри она дрожала от страха при мысли о том, что может
встретиться ей на пути к цели. Но она шла вперед, сжав зубы. Случались
всякие переделки, но она всегда ухитрялась вернуться и привозила с собой
испещренные записями блокноты и рулоны кинопленки. Нервы на пределе -
зато полно материала.
- Ладно, - сказала она решительно. - Я пойду. Значит, ты можешь взять
меня туда, Шептун? Несмотря на то что я не видела кристалл?
- Сначала я должен войти в твое сознание, чтобы мы стали одним целым.
Джилл немного растерялась. Мысль о том, что кто-то войдет в ее сознание,
напугала ее. И кто, главное, кто? Непостижимое существо, не похожее
ни на одно из прежде виденных...
Но она успокоила себя: это странное существо побывало в сознании у
Джейсона, и с Джейсоном ничего страшного не случилось.
- Ладно, - сказала она Шептуну.
И тут же оказалась в математическом мире. Даже вдохнуть не успела.
Все оказалось точно таким, как рассказывал Джейсон: зелень плоской
равнины, незаметно сливавшаяся с голубизной небес... На зеленом ковре
восседали кубоиды, испещренные уравнениями и графиками - яркие, разноцветные.
Они проявляли свойственные им признаки жизни: уравнения подрагивали,
сменяли друг друга, плыли...
№Какая досада, - подумала Джилл. - Нужно было фотокамеру захватить,
да и кинокамера не помешала бы. Что стоило перебросить футляры через
плечо - они бы перенеслись сюда со мной вместе! Вот - перенеслась же моя
одежда, не голая же я тут стою, значит, можно было взять и камеры...¤
- Шептун! - окликнула она спутника, намереваясь спросить у него, каким
образом осуществляется перенос в этот мир. Но Шептун не ответил, а в
сознании Джилл не было никаких признаков его присутствия.
Впрочем, этого следовало ожидать: Джейсон говорил, что с ним было то
же самое. Он тоже звал и искал Шептуна, но облачка алмазной пыли не видел
- они были здесь как единое целое.
Наверное, его разреженные атомы смешались с атомами мозга Джейсона. А
теперь то же самое произошло с ней.
- Шептун, - упрямо позвала Джилл. - Ну-ка брось шутить и ответь мне.
Дай хоть какой-нибудь знак, что ты здесь.
Шептун молчал.
№А вдруг, - подумала Джилл, - маленький плутишка забросил меня сюда,
а сам остался дома?¤
Подумала - и тут же решила, что это мало похоже на правду. Шептун,
как она поняла, был прирожденным романтиком, искателем приключений, неутомимым
исследователем Вселенной. Но для того чтобы изучать ее, ему нужен
был проводник, который показывал бы дорогу. Однажды ему показали дорогу
- и теперь он, судя по всему, знал, как добраться сюда, но он взял
ее с собой.
- Ну, ладно, - сказала она сердито, - если тебе так нравится, можешь
прятаться дальше. Без тебя обойдусь.
№И как только я решилась отправиться сюда? - недоумевала Джилл. - Зачем
мне это понадобилось? Репортерский инстинкт? Или желание побывать
там, где побывал Джейсон, в надежде, что здесь отыщется нить, которая
еще крепче свяжет нас? Куда крепче, глупости какие! Или я попалась на
удочку Шептуна, и он соблазнил меня болтовней о том, что я смогу увидеть
больше, чем Джейсон, и лучше пойму математический мир?¤
Джилл тряхнула головой. Ни одно объяснение не годилось, и все-таки
она здесь, а раз уж она здесь, надо попробовать взять интервью у здешних
обитателей.
№Взять интервью¤ - звучит неплохо, но как? Как с ними общаться? Я буду
рот раскрывать, а они будут отвечать своими уравнениями, но ни они,
ни я не будем иметь ни малейшего понятия, о чем, собственно, речь¤.
Однако, прогнав сомнения, Джилл решительно направилась к кубоиду, который
был к ней поближе: розово-красный с дымчато-лиловыми уравнениями и
кошмарно запутанным, витым-перевитым графиком ядовито-желтого цвета.
- Я - Джилл Робертс! - громко и четко представилась Джилл. - Я пришла
поговорить с вами.
Ее слова безжалостно разорвали тончайшую вуаль тишины, наброшенную на
этот мир, и ей показалось, что розово-красный кубоид весь как-то съежился
и побледнел. Через мгновение он зашевелился и начал медленно отползать
в сторону. Джилл подумала: №Удрать хочет!¤
№Ну, вот, - огорчилась она, - как глупо вышло... Мне ведь Джейсон говорил,
какой это спокойный, тихий мир, а я не успела появиться, как тут
же начала вопить. Да и что я сказала-то? Глупее не придумаешь! Сообщила
им, что я - Джилл Робертс, а они, даже если и услышали меня, разве они
имеют понятие, что такое №джиллробертс¤? Нет, если и говорить с ними,
то, наверное, так, как с Шептуном. И нужно им сказать, не кто я такая, а
что я такое... Нет, и это не пойдет. Как это, интересно, я могу им сказать,
что я такое? Как я, как любой другой человек, другая форма жизни
может объяснить еще одной форме жизни, что она такое?
Может быть, - думала Джилл, - стоит начать с того, что я - органическое
существо. Но откуда им знать, что значит №органическое¤. Ну, допустим,
расслышат, но ведь значения этого слова они не знают. Нет, не поймут.
Значит, надо начинать с еще более примитивного уровня. Придется
объяснить им, что такое №органика¤. Может быть, если мне удастся достаточно
просто и доступно сформулировать это понятие, они поймут меня,
ведь они, вероятно, встречались когда-нибудь с другими формами органической
жизни? Да и потом, может быть, и они сами - органические существа
- отчего я их сразу в неорганические записала?
Итак, как же мне свести понятие №органическая жизнь¤ к самому примитивному
уровню? И вообще, положа руку на сердце, что такое №органическая
жизнь¤? Хотела бы я знать... Будь тут Джейсон, он бы вероятно смог помочь.
Он ведь врач и наверняка знает, что это такое. Как же это объяснить?
Что-то там было насчет углерода, но что?¤
Нет, Джилл не помнила розным счетом ничего. Проклятье, проклятье,
ПРОКЛЯТЬЕ! А еще журналист - человек, который должен знать обо всем на
свете! И ведь считала себя всезнайкой, - а дошло до дела, и оказывается
- самых элементарных вещей не знает! Прежде, готовясь к интервью, Джилл
имела привычку загодя узнавать как можно больше о предмете своего интереса,
чтобы не попасть впросак с глупыми вопросами. Но тут... даже если
бы у нее было время на подготовку, как можно было подготовиться? Никаких
предварительных материалов. Нет, может быть, где-то такие материалы и
были, но не в мире людей.
Да, пытаться сделать что-то самостоятельно в этом мире - полное безумие.
Но здесь Шептун, он часть ее самой, и он должен как-то участвовать
в происходящем. Вместе с ней, как одно целое. А он, как назло, спрятался
где-то и не помогает...
Розово-красный кубоид прекратил отступление и остановился на некотором
расстоянии от Джилл. Ушел он, правду сказать, недалеко. К нему потихоньку
подходили другие кубоиды. Скоро вокруг него собралась целая компания.
№Думают напасть, не иначе, - решила Джилл, - как на Джейсона¤.
И, решив, что лучший способ защиты - нападение, она смело шагнула к
розово-красному кубоиду. Пока она шла, с его передней поверхности стерлись
все уравнения и даже кошмарная канитель графика. Поверхность стала
совершенно пустой, ровного розово-красного цвета.
Джилл подошла к кубоиду вплотную. Подняла голову и разглядела в нескольких
футах над собой его вершину. Передняя плоскость кубоида оставалась
пустой. Все остальные кубоиды, собравшиеся неподалеку, не двигались.
Замерли и значки, и графики на их поверхности.
Несколько мгновений ничего не происходило. И вдруг... на передней
плоскости розово-красного кубоида стало появляться что-то новое. Рисунок
был ярко-золотой, какой-то радостный.
Линии возникали неуверенно - так рисовал бы маленький ребенок, рука
которого еще не окрепла...
Сначала ближе к верху плоскости нарисовался треугольник - равносторонний,
вершиной вниз. Затем к нему примкнул другой треугольник - побольше,
вершиной вверх. Потом, после некоторого раздумья, на рисунке появились
две параллельные прямые, выходящие из основания нижнего треугольника.
Джилл смотрела на рисунок, не веря своим глазам, и наконец у нее вырвалось:
- Но... это же... я! Верхний треугольник - голова, нижний - туловище,
тело, одетое в платье, а две палочки - ноги!
Затем с одной стороны от рисунка возникла извилистая загогулина и
пять точек.
- Это знак вопроса? - спросила Джилл неизвестно кого. И решила: - Да,
это знак вопроса. Они спрашивают меня, что я такое!
№Вот-вот, - сказал Шептун внутри ее сознания. - Тебе удалось привлечь
их внимание. А теперь моя очередь...¤
Глава 42.
В кабинете кардинала горели свечи, но все равно было темно. Темнота,
казалось, пожирала слабый свет свечей. Причудливые очертания мебели напоминали
фантастических чудовищ - не то дремлющих, не то приготовившихся
к прыжку. У двери, расставив ноги, застыл робот-охранник. Кардинал восседал
на высоком стуле с прямой спинкой, закутавшись в лиловую мантию.
- Доктор Теннисон, - сказал он. - За все время вашего пребывания в
Ватикане вы впервые удостоили меня своим посещением.
- Я знаю, как вы заняты, Ваше Преосвященство, - сказал Теннисон. - И
потом, до сих пор в этом не было необходимости.
- Сейчас такая необходимость возникла?
- Думаю, да.
- Вы пришли ко мне в трудное время. Такого трудного времени в Ватикане
еще не бывало. Это глупцы...
- Именно поэтому я и пришел к вам, - решительно оборвал кардинала
Теннисон. - Джилл...
- От человека, - продолжал кардинал, словно не обратив внимания на
то, что его прервали, - еще можно было ожидать такого. Люди эмоциональны.
Слишком эмоциональны. Порой мне кажется, что вам недостает здравого
смысла. От роботов я такого не ожидал. Мы - народ уравновешенный,
порой даже флегматичный. Да, наверное, и вы бы не подумали, что роботы
способны довести себя до такой истерии. Прошу простить. Вы хотели поговорить
о Джилл?
- Да, хотел.
- Джилл, доктор Теннисон, - самая лучшая из всех людей, с кем мне
когда-либо довелось встречаться. Она, можно сказать, породнилась с нами.
Ей интересны мы, ей интересен Ватикан. Вы, конечно, знаете, как упорно
она трудится.
- Безусловно.
- Когда она пришла к нам впервые, - продолжал кардинал, - ее интерес
к нам был более чем поверхностный. Она хотела написать о нас, но, как
вам известно, мы не могли этого позволить. Некоторое время я считал, что
ей следует улететь отсюда первым же рейсом. Но мне этого не хотелось,
потому что уже тогда, задолго до того, как убедился в этом сам, я догадывался,
какой она талантливый и преданный делу историк, - именно такой,
какой нужен и какого мы никак не могли разыскать. Джилл хотела написать
нашу историю для других, а теперь пишет для нас. И все мы счастливы.
Вам, наверное, кажется странным, что нам понадобилась собственная история?
- Нет, почему же, - пожал плечами Теннисон. - Я, конечно, не психолог,
но думаю, что она нужна вам потому, что вы проделали работу, которой
не без основания гордитесь.
- Да, - кивнул кардинал. - Нам есть чем гордиться.
- Ну, и вам, естественно, хочется, чтобы проделанный вами путь не был
предан забвению. И чтобы через миллион лет представители самых разных
форм жизни узнали о том, что вы жили здесь, а может быть, и до сих пор
живете, если, конечно, вы просуществуете миллион лет.
- Просуществуем, - кивнул кардинал. - Если не я, то другие роботы,
мои соратники, будут здесь и через миллион лет. Ватикан будет здесь.
Ведь известно, что на Земле тысячелетиями существовали корпорации, основатели
которых давным-давно умерли. Эти корпорации существовали потому,
что представляли собой идеи, воплощенные в материальной форме. Ватикан,
конечно, не корпорация в прямом смысле слова, но он - идея, облеченная в
материальную форму. Он выживет. Он может подвергнуться изменениям, у него
могут быть взлеты и падения, эволюции и кризисы, но идея не умрет.
Идея будет жить. Идеи, доктор Теннисон, не так просто убить.
- Все это замечательно, Ваше Преосвященство, - сказал Теннисон. - И я
высоко ценю ваше мнение как по этому, так и по другим вопросам. Но я
пришел к вам, чтобы поговорить о Джилл, чтобы сказать вам, что она...
- Да-да, Джилл, - проговорил кардинал. - Я искренне огорчен, что ее
коснулась эта суета вокруг так называемой святой. Как это у вас, людей,
говорится? №Попала в переделку¤? Так? Бедная девочка, представляю, как
ей тяжело, - все тычут в нее пальцами и вопят о чуде. Считают, что она и
есть живое свидетельство чуда. А вы, доктор, можете объяснить, что произошло?
Я, конечно, ни капельки не верю, что случай с лицом Джилл - дело
рук Мэри, и...
- Ваше Преосвященство! - резко оборвал кардинала Теннисон. - Сейчас
не время это обсуждать. Я пришел сказать вам, что Джилл исчезла. Я ее
искал везде и нигде не мог найти. Вот и пришел к вам, чтобы спросить, не
знаете ли вы, где она может быть.
- Бедняжка... - покачал головой кардинал. - Наверное, спряталась куда-нибудь,
убежала от этой толпы обезумевших фанатиков.
- Но куда она могла убежать? Она мало где бывала. Работа и дом - вот
и все.
- Доктор, скажите мне все-таки откровенно, что произошло? Как могла
исчезнуть опухоль? Дело не в Мэри, я уверен. Тут что-то другое. Вы врач,
и у вас должны быть какие-то соображения на этот счет. Может быть, это,
как вы говорите, спонтанная ремиссия, самоизлечение?
- Ваше Преосвященство, клянусь вам, я не знаю! Я пришел просить у вас
помощи. Подскажите, ради бога, где ее искать?!
- В библиотеке смотрели?
- Был я в библиотеке. Везде был.
- В саду за клиникой?
- Да. Я же сказал: везде. Преосвященный, вы бываете у нее в библиотеке,
подолгу беседуете с ней. Может быть, она хоть слово обронила, чтобы
понять...
Разговор прервал громкий стук в дверь кабинета. Теннисон обернулся.
- Глухоман! - прокричал возникший в дверном проеме робот в коричневом
монашеском балахоне. - Ваше Преосвященство, там глухоман!
- Глухоман? - вскричал кардинал. - Что - №глухоман¤? Где глухоман?!
Объясни толком, в чем дело?!
- Глухоман идет! - надрывался робот. - Глухоман... спускается по эспланаде.
- Откуда ты знаешь, что это глухоман? Ты разве когда-нибудь видел
глухомана?
- Нет, Ваше Преосвященство, я не видел. Но только все кричат, что это
глухоман. Все кричат и бегут кто куда. Все жутко напуганы.
- Если это действительно глухоман, нечему удивляться. Понятно, почему
они напуганы.
Из открытой двери доносились крики, топот ног в длинных коридорах.
- По эспланаде?- спросил Теннисон монаха. - К базилике?
- Да, доктор, - кивнул перепуганный робот.
Теннисон обернулся к кардиналу.
- Ваше Преосвященство, а вам не кажется, что стоит выйти и узнать,
чего хочет глухоман?
- Ничего не понимаю... - растерянно проговорил кардинал. - Ни один
глухоман никогда не являлся в Ватикан. Давно, очень давно, когда мы
только прибыли сюда, мы порой видели их издалека. Они никогда не приближались.
Да, только издалека мы их видели, и, честно говоря, не пытались
рассмотреть поближе. Мы им никогда не докучали, а они не мешали нам. Потом
о них стали рассказывать чудовищные вещи, но это потом...
- Насколько я знаю, они убили молодого врача - моего предшественника,
и еще двоих людей, которые были с ним.
- Да, это правда, но эти глупцы отправились охотиться на них. На глухоманов
нельзя охотиться! Нужно совсем голову потерять, чтобы решиться
на такое! Первый и единственный раз глухоманы проявили жестокость.
- Ну что ж, - пожал плечами Теннисон. - Значит, можно предположить,
что у того, что пришел сейчас, ничего дурного на уме нет.
- Да, думаю, он ничего дурного сделать не хочет, - кивнул кардинал. -
Но люди боятся, и их можно понять, - ведь они наслушались страшных историй
о глухоманах. Вот и бегут. Да, это можно понять.
- Ваше Преосвященство, я намерен выйти к нему, - заявил Теннисон. -
Вы пойдете со мной или нет?
- Думаете, стоит выйти?
- Да, думаю. Просто выйти и узнать, чего ему надо.
- Пожалуй, вы правы. Пойдемте. Но нас, предупреждаю, будет только
двое - вы и я.
- Отлично. Вполне достаточно. А как мы будем с ним разговаривать? На
каком языке?
- Древние легенды утверждают, что общаться с глухоманами можно.
- Ну и замечательно. Вперед!
Теннисон пошел впереди, Феодосий - за ним, а охранник и монах следовали
на почтительном расстоянии сзади.
Пока они одолевали бесчисленные коридоры, ведущие к выходу из подземелий
Ватикана, Теннисон мучительно старался припомнить все, что до сих
пор слышал о глухоманах. Получалось до обидного мало. Глухоманы жили
здесь, на Харизме, до того, как сюда прибыли роботы. Между роботами и
глухоманами происходили лишь эпизодические, случайные контакты. За годы
сформировалось убеждение в том, что глухоманы - кровожадные каннибалы.
Эти истории рассказывали друг другу поздно вечером в уголках у каминов.
Но была ли у этих басен реальная основа - этого Теннисон не знал. Да, за
все время, пока он жил здесь, кроме случая с убийством молодого врача,
никаких особых разговоров о глухоманах он не слышал.
Они вышли наверх. Неподалеку справа высилось величественное здание
базилики, а перед ним тянулась широкая линия мощеной эспланады, спускавшейся
с востока. На эспланаде не было ни души - все разбежались - и роботы,
и люди. Но с крыш зданий по обе стороны от эспланады свешивались
головы любопытных - все-таки хотелось поглядеть, что происходит. В Ватикане
царила мертвая тишина, лишь где-то вдалеке слышались крики.
Внизу, в самом конце эспланады, была видна громадная фигура. На расстоянии
она казалась меньше, но Теннисон прикинул в уме ее размеры и поежился.
Глухоман был, что называется, великаном.
Теннисон устремился бегом вниз по лестнице к дорожке, что вела к эспланаде.
Кардинал с трудом поспевал за ним, а монах и охранник безнадежно
отстали.
На возвышении около базилики Теннисон и кардинал остановились и решили
ждать глухомана тут.
- Доктор... он вертится! - прошептал кардинал.
Так оно и было. Глухоман представлял собой гигантскую черную сферу,
приподнятую над поверхностью земли футов на двадцать. Сфера двигалась
вперед, одновременно вращаясь вокруг своей оси. На черной, почти безукоризненно
гладкой поверхности сферы были видны какие-то более светлые отметины.
- Странно... - растерянно проговорил кардинал. - Очень, очень странно...
Доктор, вам доводилось видеть что-либо подобное?
- Нет, не доводилось, - ответил Теннисон. - А что же вы так удивились?
Вы же говорили, что видели глухомана издали?
- Не я лично. Кое-кто из наших. Мне говорили, что они круглые... но
вы же знаете, что верить рассказам... Нет, я сам никогда ни одного не
видел.
Глухоман остановился у подножия холма, на котором высилась базилика.
Вращение прекратилось, и он опустился на мостовую.
Светлые пятна на поверхности сферы оказались небольшими выростами.
№Наверное, рецепторы, - решил Теннисон. - Зрение, слух, обоняние, мало
ли что еще...¤
...Поділитися у соцмережах
