Жанр: Электронное издание
VATIKAN
...ас домой?
- А как быть с кубоидами?
- За них волноваться не стоит. Они найдут дорогу обратно. Если захотят.
- Думаешь, не захотят? А-а-а... понимаю! Они томились в доме престарелых
и в кои-то веки выбрались на свободу.
- Значит, мы должны думать только о себе, - резюмировал Теннисон. -
Меня беспокоит только одно: сколько времени уйдет на добывание доказательств
и насколько опасно промедление. Как только пузыри воссоздадут
другую Джилл и другого меня, они могут нас прикончить. А новыми нами могут
воспользоваться, чтобы проложить себе дорожку в Ватикан.
- Но почему обязательно так? - спросила Джилл. - Мы тут сидим, дрожим,
боимся пузырей. А может быть, все совсем не так обернется. Ведь
этот Центр и Ватикан заняты примерно одним и тем же. А вдруг они захотят
объединиться с Ватиканом?
- Представляю, в каком восторге будет Ватикан от подобного альянса! -
воскликнул Теннисон.
- Это я так, чтобы успокоиться немножко, - объяснила Джилл. - Ищу соломинку.
А чувствую на самом деле то же самое, что и ты. Очень, очень
может быть, что они недобрые.
- Во-первых, - сказал Теннисон, - я заметил, что Декер очень заинтересовался
нашими Слушателями. Много вопросов о них задавал. Он, правда,
разглагольствовал о том, что, дескать, методика сбора информации у Центра
более совершенна, чем у Ватикана. Ерунда. Ватикан на много световых
лет ушел вперед, и эта шайка пузырей с удовольствием наложила бы свои
грязные ру... не знаю что, но наложила бы - на Слушателей.
- Но, послушай, - вмешалась Джилл, - они ведь уже давным-давно должны
были знать о существовании Ватикана! Задолго до нашего появления. Вспомни
записи Феодосия. Там же четко и ясно написано, что разведывательный
отряд пузырей посетил Ватикан.
- Да, помню, - согласился Теннисон. - Я об этом думал. И еще о том,
что Декер-2 рассказал нам о методике сбора данных. Но разведывательных
вылазок у пузырей великое множество. Они доставляют в Центр тонны информации.
Они просто вынуждены относиться к собранным данным избирательно.
Сразу изучают, видимо, только то, что представляется особенно важным.
Так что, не исключено, что информация о Ватикане до сих пор покоится в
файлах памяти нетронутой. Ватикан ведь внешне не слишком впечатляет. Если
пузыри до тех пор ни разу не видели роботов, то и не задумывались о
том, каковы их возможности и способности. Насколько мне известно, кроме
людей в Галактике, ни одна цивилизация роботов не производит. Так что
пузырям робот мог показаться просто машиной, грудой металла. Пробыли они
на Харизме недолго, так что, скорее всего, это был всего-навсего одноразовый
облет планеты. И еще: вспомните, в записях Феодосия сказано, что
тот, кто смотрел на него, выражал взглядом искреннее презрение.
- Но это не более чем личное впечатление Феодосия, - возразила Джилл.
- Нельзя на это полагаться.
- А я так не думаю. Робот-кардинал должен быть точен и проницателен.
- Хотелось бы верить, что ты прав, - сказала Джилл.
- Ну так что? - спросил Шептун. - Вы хотите сейчас отправиться домой?
Я готов перенести вас. Я и сам, честно говоря, не прочь вернуться.
- Мы не можем вернуться просто так, - ответил Теннисон. - Мы просто
обязаны добыть доказательства. Иначе будет просто пустая трата времени.
Нам нужно совершенно железное доказательство.
- Вы подвергаете себя опасности, - предупредил Шептун. - В этом месте
я чувствую угрозу.
- Как бы хотелось, - сказал Теннисон, - получше разобраться в том,
что здесь происходит. Декер утверждает, что здесь - исследовательский
центр, и я склонен ему верить. Но главное - мотивы исследований.
Большинство исследовательских центров - тех, где работают люди, - добывают
знания ради самих знаний. В Ватикане добывание знаний ведется ради
достижения веры, исходя из убеждения в том, что вера происходит из знаний.
Но есть ведь и другой мотив: добывание знаний ради власти. Боюсь,
что побудительный мотив деятельности здешнего Центра именно таков. Декер
обмолвился, что они мечтают расширить масштабы исследований за пределы
Галактики. Кто знает, может быть, это означает, что их интересуют знания
не сами по себе, а только как средство к достижению власти и господства
над миром.
- Может быть, - согласилась Джилл. - Но стремление к власти, как правило,
предполагает наличие политической организации. Как ты думаешь, управляют
ли здесь политическими методами?
- Узнать невозможно, - ответил Теннисон. - А времени выяснить у нас
нет. Сама понимаешь.
- Понимаю, - сказала Джилл. - Все понимаю. Понимаю, что нам нужно
вернуться с доказательством. И знаю, что именно можно взять с собой. Одну
из сороконожек. Если мы принесем с собой сороконожку, богословы вынуждены
будут признать, что это не Рай. В Раю сороконожки не живут.
- Я сожалею, - вмешался Шептун, - но не смогу транспортировать сороконожку.
Вес ее превышает мои возможности. У меня сил не хватит.
- Ну, хорошо, если это отпадает, - сказала Джилл, - разве нельзя теперь,
когда мы знаем, где находится это место, прислать сюда Слушателей?
Они добуду доказательства: все будет запечатлено в кристаллах.
- Не пойдет, - покачал головой Теннисон. - В первый раз пузыри упустили
Мэри. Она попала сюда, была сражена тем, что увидела и вернулась
еще раз. В первый раз она все увидела мельком, не подробно. При повторном
посещении она, вероятно, надеялась, как и мы теперь, добыть какое-нибудь
доказательство. Но во второй раз ее тут заметили, поэтому напугали
и выгнали. Так что теперь они прекрасно умеют распознавать Слушателей
и ни за что не позволят им еще раз сюда проникнуть.
- Эх, если бы мы сами могли записать здесь кристалл...
- Пустой разговор. Мы же не Слушатели.
- Но нас они впустили, - задумчиво проговорила Джилл. - Как же так?
Они наверняка впустили нас сами. Могли бы остановить, напугать, выгнать,
как Мэри.
- Ты ошибаешься, - сказал Шептун. - Обитатели математического мира
внедряются в другие миры не так, как Слушатели. Кубоиды доставили нас
сюда без ведома здешних обитателей. Нас заметили, когда мы уке были
здесь. Один раз это получилось, но не уверен, что еще раз удастся. Они
поймут, что в системе их защиты существует брешь и предпримут меры.
- Ну, что к... - проговорил Теннисон. - Итог таков: другой возможности
попасть сюда не предвидится. В качестве доказательства нам взять с
собой нечего. Наше слово - это все, что мы можем унести с собой, а слову
нашему богословы не поверят. К тому же, что бы мы с собой ни принесли,
они с пеной у рта будут орать, что мы это взяли не в Раю, а подобрали
где-нибудь по дороге.
- Хочешь сказать, - спросила Джилл, - что мы зря сюда прибыли?
Что Теннисон мог ответить? №Что ответить?¤ - спрашивал он себя и не
находил ответа. Мог ли их рассказ обо всем, что они тут успели увидеть,
помочь Феодосию и его сторонникам продолжить борьбу и удержать богословов
от решительных действий? Поможет ли это сохранить Ватикан и Поисковую
Программу?
№Если шанс и есть, - думал он, - то очень маленький, слишком ненадежный.
И почему нам не пришло в голову продумать все заранее? Разве мы не
понимали, что нужно обязательно вернуться с доказательствами? Будь у нас
хоть немножко больше времени, мы бы что-нибудь придумали...¤
Однако создавалось впечатление, что времени у них крайне мало. Здесь
было опасно - почему именно, судить было трудно, но Теннисон ощущал
опасность. И Шептун говорил об этом.
№Провал, - думал он. - Полный провал. Мы осуществили свою миссию и с
блеском провалились¤.
Но что он мог сделать? Что могла сделать Джилл? Что могли сделать они
все? Гораздо легче было ответить, чего они не могли, не имели права делать.
Они не могли позорно, трусливо, поджав хвост, удрать отсюда - по
крайней мере пока.
- Если бы мы могли послать хоть какую-то весточку Феодосию... - нарушила
молчание Джилл. - Сообщить о том, что мы здесь и что это не Рай.
- Я могу доставить весточку, - предложил Шептун.
- Но кому ты ее доставишь? Нет, ведь на Харизме не осталось никого,
кто бы тебя услышал. Ни Феодосий, ни Экайер...
- Есть еще глухоманы, - возразил Шептун. - С ними я могу разговаривать.
А тот, что живет повыше хижины Декера, может донести весточку Феодосию.
- Но ты нам нужен здесь.
- Я же быстро. Туда и обратно.
- Нет, - твердо сказал Теннисон. - Мы не хотим, чтобы ты уходил даже
ненадолго. Ты нам тут можешь понадобиться.
- Ну, тогда... я могу попросить другого пыльника, одного из моих сородичей.
Он сделают это для меня. Я забыл, говорил ли вам, что тут есть
еще пыльники?
- Да, говорил, - кивнула Джилл.
- Вот и хорошо. Значит, решено, я попрошу одного из них.
Глава 57.
Когда явился монах и запинаясь сообщил, что по эспланаде поднимается
глухоман, Феодосий поднялся и пошел встретить его.
Выйдя к базилике, Феодосий увидел, что глухоман уже совсем близко. Он
подкатился к подножию лестницы, перестал вращаться и опустился на мостовую.
Тут же раздался гул, на фоне которого послышались слова:
- Я решил нанести тебе ответный визит, - сообщил он.
- Я вам крайне признателен, - ответил Феодосий. - Это очень любезно с
вашей стороны. Нам вообще следует почаще видеться.
- И еще я принес тебе весть, - сказал глухоман. - Мне поручено передать
тебе послание, которое мне доставил пыльник.
- Пыльник? Шептун Декера?
- Нет, не Шептун. Другой пыльник. Один из тех, кто давным-давно покинул
это место, а теперь он счастливо вернулся домой. Мы уже отчаялись
когда-нибудь увидеть хоть одного из них. Мы ведь, как ни странно, считали
их своими детьми. Теперь один из них вернулся домой. Мы надеемся, что
и другие вернутся.
- Я искренне рад за вас, - сказал Феодосий. - Но вы сказали, что
пыльник принес известие.
- Это известие велено передать тебе, кардинал. Теннисон и Джилл добрались
до Рая, но это не Рай.
- Хвала Всевышнему! - воскликнул кардинал.
- Тебе не хотелось, чтобы это был Рай?
- Мы, некоторые из нас, всей душой надеялись, что это не так.
- И еще, - добавил глухоман. - Джилл и Теннисон скоро вернутся.
- Когда?
- Скоро, - ответил глухоман. - Они вернутся скоро.
- Прекрасно. Я буду ждать их здесь.
- Я позволил себе, - продолжал глухоман, - назначить место для их
встречи. Встреча произойдет здесь, на эспланаде.
- Но как они узнают, что мы будем ждать их именно здесь?
- Пыльник вернулся в это место, в этот не-Рай, чтобы сказать им об
этом. Я решил, что мы с тобой будет ждать их здесь, чтобы приветствовать.
- Да. Будем ждать.
- У меня достаточно терпения для долгого ожидания.
- И у меня достаточно. И потом, нам нужно о многом поговорить. Я часами
готов говорить с вами.
- Прими мои извинения, - сказал глухоман, - но долго говорить по-вашему
мне трудно.
- Ну, что ж, в таком случае давайте вместе молчать. Может быть, мы
сумеем понять друг друга и без слов.
- Прекрасная мысль, - согласился глухоман. - Давай попробуем.
- Если вы не против, - сказал кардинал, - мне хотелось бы сходить за
табуретом. Глупо, конечно, что роботу нужен табурет. Но я привык сидеть
на табурете. Просто когда я навещал Джилл в библиотеке, я всегда сидел
на табурете. Я понимаю, привычка глупая, но...
- Я подожду. Иди за своим табуретом.
Он остался на эспланаде, а Феодосий отправился за табуретом.
Сноппи снова уснул. Он спал подолгу, а может, просто сидел с закрытыми
глазами - всеми тринадцатью. Сноппи передвигался так мало и так редко,
что, когда глаза его были закрыты, трудно было понять, спит он или
просто отгородился от мира.
№Скучно ему¤, - подумал Смоки. Порой он чувствовал сильное искушение
избавиться от Сноппи, но, поразмыслив, решил, что лучше оставить его при
себе. Сноппи был зануда и брюзга, но в мудрости ему отказать было трудно.
А уж найти второго такого, как он, и вовсе невозможно. И потом, если
уж кто-то с кем-то объединялся в триаду, такую связь разорвать было
практически невозможно. На создание безукоризненно сосуществующей триады
уходило так много времени, а Сноппи был рядом так давно, что Смоки не
мог вспомнить, когда они познакомились.
№Мы соединились друг с другом, - думал Смоки, - проросли друг в друга
корнями. Но нет между нами чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего настоящую,
глубокую привязанность. Мы неделимы потому, что Сноппи ни за что
на свете не допустит, чтобы я прогнал его. Ему непременно нужен кто-то,
к кому он прилепился бы, а один он не может, совсем не может. Он пропал
бы один, вот и держится за меня. Он, конечно, может вечно ворчать, что,
дескать, Попрыгунчик надоел ему до смерти своими скачками, он может грозить,
что возьмет да уйдет из триады, но он никогда не пойдет на это. Он
отлично знает, что триада - главный залог безопасности и уверенности¤.
№Шмяк, шмяк, шмяк!¤ - скакал Попрыгунчик.
Сноппи спал, а Декера не было.
№Все время его нет, - жаловался Смоки самому себе, - а с ним интересно
беседовать, у него такое богатое воображение, и всегда он так вежлив,
обходителен. Но порой волей-неволей засомневаешься в том, что он предан
главной идее триады. Оппортунист он, - думал Смоки, - хоть и притворяется.
Он, конечно, останется здесь, деваться ему некуда. А если бы появилась
возможность, только бы мы его и видели. Но такой возможности у него
нет и не предвидится. Я - самый сильный пузырь в Центре, - с гордостью
думал Смоки, - самый могущественный, а могущество мое основано на мудрости
Сноппи и пронырливости Декера. Я правильно и умно подобрал себе
триаду. Но почему же, почему тогда порой меня так раздражают оба партнера?
Может быть, когда воссоздадут двух новичков, добавить их к триаде и
создать квинтет? Решусь ли я на такое? Удастся ли мне? Это, конечно, будет
откровенным нарушением традиции и здравого смысла, и меня будут беспощадно
громить и критиковать на каждом углу, но плевать я хотел на критику.
Только вот будет ли это мудро? Три Декера - не многовато ли? Но
эти так называемые люди, похоже, сильные и умные, хоть и оппортунисты
вроде Декера... Ну-ка, сложим: мудрость Сноппи да оппортунизм трех людей,
это что же получится?
Надо хорошенько поразмыслить, - решил он. - Взвесить все №за¤ и №против¤.
№Шмяк, шмяк, шмяк!¤ - скакал Попрыгунчик.
№Собственно говоря - чего мне бояться? - продолжал размышлять Смоки.
- Тетрада у меня фактически уже есть. Пока, по крайней мере, мне удается
скрывать это, заявляя всем, что Попрыгунчик всего-навсего забавная игрушка,
но, если дойдет до дела, я скорее двух других прогоню, а Попрыгунчика
себе оставлю. Пока все идет хорошо. Никто ничего не подозревает,
и ладно.
Но почему, - думал он, - я так ценю Попрыгунчика? Он вовсе не так
мудр, как Сноппи, не так смел, не такой фантазер и изобретатель, как Декер,
но именно он дает мне силу и странное ощущение комфорта - такого,
какого никто из моих сородичей никогда не знал¤.
Сноппи все еще спал. Декер не приходил, все конусы ушли, а Смоки сидел
один, то есть почти один. Попрыгунчик скакал и скакал, не ведая усталости.
Дурацкие кубики, которые прибыли с двумя людьми и пыльником -
сам он пыльника, правда, не видел, но Декер сказал, что он здесь, - сбились
в кружок на стоянке и вели между собой беззвучную беседу, яростно
сверкая уравнениями и графиками.
№Как все-таки непредсказуемо многообразна Галактика! - думал Смоки. -
Сколько в ней форм жизни, и сколько ими выработано понятий! Одни из них
совершенно бессмысленны, а в других таятся пугающие возможности. Но во
всех этих понятиях можно отыскать логику, и стоит ее только отыскать,
каждое из них могло бы быть весьма, весьма полезно¤.
Центр и был тем самым местом, где можно разгадать смысл любых понятий.
Это была цель работы Центра. Но когда загадки будут разгаданы, должен
произойти следующий шаг, и заключался он в том, чтобы употребить
найденные разгадки на пользу.
№Кому на пользу? А себе! - мысленно хихикнул Смоки. - Лучше себе, чем
никому. Я тут один понимаю, что к чему, и смогу сделать, как лучше. Со
мной Сноппи, и Декер, и Попрыгунчик, который говорит мне, что я все делаю
правильно, и я смогу верно применить все знания, которые накоплены в
Центре за многие тысячелетия. Да, для себя. А что? Кто-то думает, что
меня можно свергнуть, но нет, не выйдет. Только я сумею повернуть все
перспективы себе на пользу. Воображаю, как они все будут ошарашены, когда
узнают, что я задумал!
Сначала - Галактика. А потом - Вселенная. Сначала - Галактика, потом
- Вселенная.
Пускай потом спохватятся, будут вопить, проклинать все на свете. Сами
виноваты - упустили кое-что, так, самую малость. А я не упустил. Они
слишком горды, слишком самонадеянны, а потому и не способны разглядеть
простую истину, не способны даже мысли допустить, что могут ошибаться.
За долгие тысячелетия Центр обнаружил сотни - нет, тысячи религиозных
систем. Как ни трудно было, их все-таки изучили. Мало того, были проведены
эксперименты, которые с треском провалились: все системы были признаны
бессмысленными. Неопровержимо доказали не только то, что все божества
ложны, но было сделано гораздо более жесткое заключение: никаких
богов не существует вообще - ни слабых, ни сильных, ни истинных, ни ложных.
Все религиозные системы были классифицированы как элементарный самообман,
самообман добровольный, которым тешили себя слабые цивилизации.
Им необходимо было убежище, укрытие от горькой правды реальности, от
бесстрастной, неопровержимой истины, которая заключалась в том, что во
всей Вселенной никому нет дела до них¤.
Попрыгунчик шлепнулся на пол прямо перед Смоки и вместо того, чтобы
скакать туда-сюда, принялся подпрыгивать на одном месте. №Шмяк, шмяк,
шмяк¤, - прыгал он невысоко и быстро-быстро.
Глядя на него, зачарованный равномерностью однообразного движения,
Смоки оставил размышления и почувствовал, как им овладевает невиданное
удивление. Удивление переросло в поклонение, подобострастие - все эти
чувства соединились внутри него и придали ему силы. Охваченный порывом
чувств, он подумал, что все так и должно быть, что сила и власть должны
идти рука об руку с поклонением и страстью. И это порадовало его, потому
что власть была нужна ему больше всего на свете. Говорили, будто сила,
власть - это зло и осуществлять власть - значит творить зло, но это было
не так, и те, кто так говорил, жестоко ошибались. Ошибались, потому что
думали, что богов нет. А он нашел свое божество, и оно было его
собственным божеством, и принадлежало только ему. Настанет день, пробьет
час, и его божество даст ему силы, чтобы он смог осуществить свои планы.
Когда настанет час сделать решающий шаг, у него будет и сила, и могущество.
№Поклонись мне!¤ - потребовало божество.
И он поклонился своему божеству. Так был заключен их союз.
№Шмяк! Шмяк! Шмяк!¤ - запрыгал Попрыгунчик еще резвее.
Смоки восседал на возвышении. Теперь Теннисон разглядел его более
внимательно, чем в первый раз, и пришел к выводу, что пузырь - совершенно
замечательное существо. Смоки был по-своему красив. Очертаниями он
скорее напоминал яйцо, чем идеальную сферу, и его наружная скорлупа -
если это была скорлупа - поблескивала, как перламутр, отбрасывая радужные
блики. Ямка на обращенной к ним поверхности была затуманена и походила
на кусочек неба, которое заволокло дождевыми тучами - серыми, пушистыми,
- а когда тучи рассеивались, за ними было видно лицо. Это было
смешное, примитивное карикатурное лицо - так рисуют маленькие дети, которые
впервые взяли в руки карандаш.
По одну сторону от Смоки сидел Сноппи, гораздо больше похожий на настоящий
сноп, чем на живое существо. Порой среди кучи соломинок нехорошим
блеском сверкали многочисленные глазки. По другую сторону стоял Декер-2.
Приглядываясь к нему, Теннисон мучительно пытался отыскать в его облике
хоть что-то не напоминавшее с такой силой прежнего, настоящего Декера.
Но отыскать не мог - это был оживший Томас Декер. Перед Смоки туда-сюда
носился Попрыгунчик.
Вдоль стен комнаты стояли конусы - убийственно черные. №Что за птицы?
- подумал Теннисон. - Явно какие-то прислужники. Охранники, наверное...
Чушь! Кого охраняют и от кого?¤
Внутри сознания Теннисона заговорил Шептун:
- Не оглядывайся. Только что вошли кубоиды.
- Ты хотя бы приблизительно представляешь себе, что происходит? -
спросила Шептуна Джилл.
- Не очень, - признался Шептун. - Это аудиенция, но какова ее цель, я
пока не понял. У пузыря, похоже, ничего хорошего на уме нет. И еще: следите
повнимательней за Попрыгунчиком.
- За Попрыгунчиком? - удивилась Джилл.
- Попрыгунчик тут главный, вот увидите.
Декер обратился к Теннисону:
- Смоки приветствует вас и желает узнать, хорошо ли с вами обращались.
Нет ли у вас каких-нибудь пожеланий?
- Обращались с нами хорошо, - ответил Теннисон. - А пожеланий у нас
никаких нет.
Пузырь издал утробные, булькающие звуки.
Декер сказал:
- Он говорит, что пыльник должен покинуть помещение. Он не любит
пыльников и не хочет, чтобы он тут находился.
- Скажите Смоки, что пыльник останется здесь.
- Позвольте предупредить вас, друг мой, - покачал головой Декер, -
что это очень, очень неразумно.
- И тем не менее, прошу вас, переведите ему, что пыльник никуда не
уйдет. Он - один из нас.
Декер перевел Смоки сказанное, и пузырь что-то пробурчал. Глаза его
сверкнули как молнии, глядя на Теннисона в упор.
- Ему это не нравится, - перевел Декер. - Но в надежде на согласие и
плодотворную беседу он позволяет пыльнику остаться.
- Один-ноль в нашу пользу, - прошептала Джилл. - Не так уж он несговорчив
и непоколебим.
- Не обольщайся, - посоветовал Теннисон. А вслух сказал: - Благодарю
вас. Скажите Смоки, что я его благодарю.
Смоки снова забулькал, и Декер перевел:
- Мы рады, что вы прибыли к нам. Мы всегда рады встрече с новыми
друзьями. Задача Центра - сотрудничество со всеми формами жизни в Галактике.
- Мы рады, что оказались здесь, - коротко ответил Теннисон.
Смоки забулькал, Декер перевел:
- А теперь вручите свои верительные грамоты, где указана цель вашего
любезного визита.
- У нас нет никаких верительных грамот, - ответил Теннисон. - Мы никого
не представляем. Мы прибыли как независимые члены галактического
сообщества. Мы обычные путешественники, туристы.
- Тогда, может быть, - перевел Декер очередную серию бульканий, - вы
не откажетесь любезно сообщить нам, как вы нас разыскали.
- Нет ничего проще, - улыбнулся Теннисон. - Кому в Галактике не известно
могущество и великолепие Центра?
- Он смеется над нами, - пробулькал Смоки Декеру. - Он над нами издевается,
хочет нас подразнить!
- Сомневаюсь, - ответил Декер. - Он ведь простой варвар. А у варваров
принято так разговаривать.
- Тогда скажите, с какой целью вы прибыли? - спросил Смоки у Теннисона.
- Должна же у вас быть какая-то цель.
- Мы просто путешествовали, где хотели. Я же сказал - мы туристы. А
туристы - народ любознательный. Вот и все.
- Ты слишком резок, - прозвучал в сознании у Теннисона голос Джилл. -
Успокойся, не нужно дерзить ему.
- Он хочет выудить информацию, - ответил Теннисон. - А я не собираюсь
ему ничего выкладывать. Мне совершенно ясно: он не знает, кто мы, откуда
прибыли, и лучше оставить его в неведении на сей счет.
- Друг, - сказал Декер,- вы ведете себя не совсем верно. В знак вежливости
и взаимной приязни разумнее было бы давать нам прямые, откровенные
ответы.
- Они еще не закончили воссоздание ваших копий, - сообщил Шептун. -
Если бы закончили - не задавали бы вам никаких вопросов. Они могли бы
получить ответы у воссозданных людей. Однако, похоже, пузырь торопится.
Он не хочет ждать результатов воссоздания.
- А я и даю вам совершенно честные и откровенные ответы, - сказал
Теннисон. - Если ваш друг желает узнать, где находится наша родная планета,
то посоветуйте ему отыскать ее другими средствами, поскольку я ему
об этом рассказывать не собираюсь. Если он желает узнать, как мы сюда
попали, он сможет выяснить это позднее, побеседовав с нашими дублями, но
от нас он ничего не добьется. Если хочет, может потолковать с кубоидами.
Может быть, они ему что-нибудь расскажут.
- Зачем вы так? - укорил Теннисона Декер. - Вы же отлично знаете, что
мы не умеем разговаривать с этими существами.
- О чем вы там! - пробулькал Смоки. - Ну-ка, Декер, переводи немедленно!
- Тонкости семантики, - ответил Декер. - Не волнуйся, я просто подыскиваю
наилучший вариант перевода. Я отвык от человеческой речи. Потерпи.
№Шмяк, шмяк, шмяк! - шлепал по полу Попрыгунчик. - Шмяк, шмяк, шмяк!¤
- Не нравится мне все это, - прошелестел Сноппи. - Декер, что, черт
подери, происходит? Почему ты не переводишь? Спелся с ними, что ли?
- Заткнись, - отрезал Декер. - Закрой свой соломенный рот.
- Ну вот, - злобно прошипел Сноппи. - Говоришь вам всем, говоришь, а
толку - чуть. Декер, - проговорил он заискивающе, - мы же с тобой разумные
существа, правда? Надо подумать. Давай отложим пока это дело, успеем
еще вернуться к разговору.
- Не желаю ничего никуда откладывать! - вмешался Смоки. - Мне нужны
ответы, и немедленно! И есть способы получить их!
- Я не совсем уловил, в чем суть, - сообщил Шептун, - но, похоже, дело
осложняется.
- Ну и пусть осложняется, - упрямо проговорил Теннисон.
- Имейте в виду, в случае чего мы можем исчезнуть в любой момент.
- Рано еще, - сказал Теннисон. - Посмотрим, как все обернется... Отдыхай
пока.
Попрыгунчик подскакал к Смоки и принялся подпрыгивать на одном месте
- вверх-вниз, вверх-вниз, резко, стремительно.
№Шмяк, шмяк, шмяк, шмяк, шмяк, шмяк!¤
- Нельзя уходить, - проговорила Джилл. - Нельзя! Рано. У нас нет доказательств.
А они нам нужны как воздух!
- Я скажу вам, как мужчина мужчине, как человек человеку, - обратился
Теннисон к Декеру. - Вы должны меня понять, ведь вы человек, а к
...Поділитися у соцмережах
