Жанр: Электронное издание
VATIKAN
...и - и вышел не таким, каким пришел. Он изменился, а ему не
хотелось перемен. Люди вообще не любят перемен, а перемены в себе самом
- просто кошмар!
Но, с другой стороны, чего бояться? Ведь те перемены, что произошли в
нем; как бы ни были они малы или, наоборот - значительны, дали ему возможность
преподнести такой прекрасный подарок Джилл, пусть даже он сделал
это непроизвольно, бессознательно. Такого подарка ей не сделал бы
никто.
А раз дело в этом, то бояться нечего. В конце концов, самое главное -
Джилл. Пускай в будущем ему придется пострадать, поплатиться за то, что
произошло, он не пожалеет. Любая цена, которую ему пришлось бы заплатить,
ничто по сравнению с тем, что ему удалось сделать. Он получил свою
награду сполна в то мгновение, когда коснулся щеки Джилл.
Эти мысли успокоили Теннисона. Он спокойно лежал, и ему не хотелось
шевелиться - он просто тихо лежал и смотрел перед собой. Светало. Теннисон
размышлял, как ему удалось проникнуть в математический мир наяву.
Было ясно, что он туда не попал бы, если бы Шептун не помог. А вот чтобы
понять, как это удалось Шептуну, нужно его как следует расспросить.
Осторожно повернув голову, он оглядел спальню в поисках какого-нибудь
признака, знака, указывающего, что Шептун здесь, рядом. Никаких следов -
ни искорки, ни свечения. Он подумал, что, может быть, Шептун до сих пор
находится внутри его сознания, но скоро понял, что и там его нет. Это
было немного непривычно - за время пребывания в математическом мире он
успел привыкнуть к тому, что Шептун где-то внутри него.
Теннисон был готов снова задремать, но что-то помешало ему. Сначала
он не понял, в чем дело, но потом расслышал тихий стук в дверь. Он вскочил,
сел на край кровати и стал искать ногами шлепанцы.
Джилл заворочалась и что-то вопросительно пробормотала.
- Все в порядке, - успокоил ее Теннисон. - Лежи, спи. Пойду посмотрю,
кого там принесло.
Шлепанцы он так и не нашел и отправился из спальни в гостиную босиком.
Прикрыв за собой дверь спальни, он снова услышал робкий стук.
Не включая свет, Теннисон пробрался к входной двери на ощупь, обходя
стулья и столы. В первое мгновение, открыв дверь, он не сообразил, кто
стоит на пороге. Протер глаза и узнал Экайера.
- Джейсон, тысяча извинений. Я понимаю, в такую рань...
- Да ничего, все нормально, я уже не спал. Проходи, Пол.
- У тебя найдется что-нибудь выпить? Немного бренди, если есть.
- Конечно, - кивнул Теннисон. - Садись к огню. Сейчас дровишек подброшу.
Он закрыл дверь и внимательно взглянул на Экайера. На том были брюки
и куртка.
- Рано встал, - спросил он, - или не ложился?
- Не ложился, - мотнул головой Экайер, добрался до кушетки у камина и
прилег на нее.
Джейсон разыскал бренди, налил полный стакан и подал Экайеру.
- Да, вид у тебя неважный, - отметил он.
- Можно себе представить, - кивнул Экайер, сделав большой глоток. -
Всю ночь на ногах. Понимаешь, случилась совершенно невероятная вещь. Такого
никогда не было. То есть на моей памяти не случалось.
Теннисон подбросил в камин крупное полено, поворошил кочергой угли,
дождался, когда полено разгорелось и вернулся к кушетке. Сел рядом с
Экайером, положил босые ноги на кофейный столик. Ноги постепенно согрелись.
Экайер отхлебнул бренди и спросил:
- Не составишь мне компанию, а?
- Рановато вроде, - покачал головой Теннисон.
- Ну, ладно, а я выпью, поскольку еще не ложился.
И глотнул еще.
- Значит, ты явился, чтобы рассказать мне о чем-то. Если так, то чего
же тянешь? Передумал, что ли?
- Нет, никак не могу начать. Прости, но это очень больно и горько...
Теннисон молчал. Экайер мрачно прихлебывал бренди.
- Дело было так, - наконец сказал Экайер. - Я все оттягивал с просмотром
второго №райского¤ кристалла. Это тебе известно. Ты сам меня за
это ругал. Джейсон, скажи, ты первый кристалл смотрел?
- Нет, - покачал головой Теннисон. - Все время ощущал какое-то внутреннее
сопротивление. Может, побаивался. Как только задумывался об этом,
тут же ощущал какую-то странную неловкость. Я знаю, надо было посмотреть.
Может быть, я бы увидел и понял что-то такое, что помогло бы мне
лучше лечить Мэри.
- Вот-вот, - сказал Экайер, подняв вверх указательный палец. - Оно
самое. А у меня такая же петрушка была со вторым кристаллом. Все откладывал
на потом, выдумывал причины для проволочки. Может быть, тоже побаивался
того, что могу увидеть, как и ты. Не знаю. Пытался анализировать
свои чувства, чуть не спятил. Наконец вчера вечером я решил побороть
свою слабость...
- Посмотрел, значит?
- Нет, Джейсон, не посмотрел.
- Почему же нет, черт бы тебя побрал? Испугался в последний момент?
- Нет. Просто его не было.
- Чего не было-то? Момента?
- Нет. Кристалла не было.
- Что ты хочешь этим сказать?
- То, что сказал. Нет его. Там, где он хранился, его нет. То есть нет
там, куда мы его положили - я и старина Эзра. Ну, ты же знаешь Эзру, депозитора?
- Знаю.
- Так вот, Эзра все делает чрезвычайно педантично. У него во всем
полнейший порядок. Ничего не упускает, ни единой мелочи. Я с ним столько
лет проработал и доверяю ему больше, чем самому себе.
Теннисон молча слушал.
- Когда поступает новый кристалл, - продолжал Экайер, - я передаю его
Эзре, и он кладет его в сейф. После того как я просмотрю кристалл, он
может быть передан в Ватикан, а когда нам его возвращают, он помещается
в одну из ячеек депозитория. Чаще всего кристалл не передается в Ватикан
немедленно, а порой не передается вовсе, если мы решаем, что он не
представляет особого интереса. В этом случае он тоже помещается в ячейку.
У Эзры на этот счет своя система. Уж не знаю, как он ориентируется в
огромной массе кристаллов, но стоит попросить его найти тот или другой,
и он тут же находит, не сверяясь ни с какими каталогами. Может, у него
память такая блестящая - не знаю. Насколько мне известно, никакой особой
системы учета у него нет. И в этом, согласись, есть преимущества по части
секретности.
Теннисон понимающе кивнул.
- Стало быть, Эзра единственный, кто знает все досконально.
- Вот именно. Мне известно расположение нескольких кристаллов, которые
я могу отыскать без помощи Эзры, но их немного.
- Но, если я правильно понял, до тех пор пока ты не просмотришь кристалл,
он находится в сейфе. №Райский¤ кубик был помещен в сейф, а теперь
его там нет - ты это хочешь сказать?
- Да, Джейсон, именно это я и хочу сказать. Эзра открыл сейф, а кристалла
там не оказалось. Были три других, которые я не успел просмотреть,
а №райского¤ и след простыл.
- Может быть, перепутали маркировку?
- Да нет, что ты. Я, правда, тоже сразу так подумал и поэтому тут же
осмотрел все три кристалла. №Райского¤ среди них не было. Всякая дребедень,
только что поступившие материалы последних наблюдений.
- Пол, кто еще мог открыть сейф?
- Никто. То есть никто, кроме меня и Эзры.
- Ясно. Значит, это Эзра.
- Не верю, - тряхнул головой Экайер. - Хранилище - вся жизнь Эзры.
Смысл его существования - Поисковая Программа. Без нее он - ничто. Ноль
без палочки. Говорю же тебе, я верю ему больше, чем себе. Он в Программе
работает дольше меня. Когда я приступил к работе, он уже много лет трудился.
- Ну, а если кто-то из Ватикана...
- Ни малейшей возможности. Даже Папа не мог бы. Эзра предан Программе,
а не Ватикану.
- Ну, а вдруг кто-то узнал комбинацию на замке? Такое вероятно?
- Маловероятно, но в принципе...
- Так. Кристалл мог быть помещен в другое место?
- Нет. Эзра убрал его в сейф. Это было у меня на глазах. Я стоял рядом
и видел. Он положил кристалл в сейф и запер дверцу.
- Ну, и что ты думаешь?
- Боже, Джейсон, я не знаю! Кто-то украл кристалл!
- Потому что не хочет, чтобы его смотрели?
- Думаю, дело именно в этом. Ватикан сейчас раздирают канонические
споры. Те, кто хочет канонизировать Мэри...
- ...хотели бы заодно покончить и с Программой, - закончил его мысль
Теннисон. - И дискредитировать тебя.
- Я не могу быть уверен полностью, но... если это так, то они не
упустили своего шанса, вот и все.
Оба умолкли. Полено, подброшенное Теннисоном в камин, ярко пылало.
Утреннее солнце заливало комнату ясными лучами.
- Но это еще не все, - проговорил Экайер вполголоса. - Еще не все я
тебе сказал.
- Что же еще случилось? Куда уж больше.
- Первый кристалл, первый №райский¤ кристалл - тоже исчез. Его тоже
нет на месте.
Глава 39.
Что там Ватикан - вся Харизма просто бушевала!
№МЭРИ СОВЕРШИЛА ЧУДО! ОНА КОСНУЛАСЬ РУКОЙ ЩЕКИ ДЖИЛЛ, И ОПУХОЛЬ ИСЧЕЗЛА!¤
Медсестра уверяла, что своими глазами видела, как это случилось. Да,
Мэри попросила Джилл наклониться к ней поближе - так, чтобы она смогла
коснуться ее щеки. И как только коснулась, опухоль сразу и исчезла - как
не было!
Чудо! Чудо! ЧУДО!!!
Никто не сомневался - это было чудо в прямом смысле слова. Все, кто
видел Джилл, убедились - пятно с ее лица пропало!
Как только все заорали о №чуде¤, Джилл предпочла скрыться с глаз долой.
Взволнованная группа кардиналов бросилась докладывать Его Святейшеству,
а Его Святейшество, который был, прямо скажем, не в восторге от этой
новости, скрежетал, фырчал и издавал всякие другие нечленораздельные
звуки, выражавшие крайнее недовольство, но все-таки пытался убедить кардиналов
не терять головы, пока не будут получены более достоверные сведения.
Когда же один из кардиналов высказался относительно того, что теперь-то
уж пора произвести прославление Мэри по всем подобающим канонам,
Папа резко воспротивился и заявил, что время еще не настало. Кардинал
был не на шутку огорчен.
Однако всеобщее торжество началось само собой. Рабочие с ферм, садов
и огородов побросали инструменты и присоединились к торжественной процессии,
направлявшейся в Ватикан. Дровосеки, забыв в лесу топоры и пилы,
выбегали из леса. Монахи и послушники оставляли дела и мчались, чтобы
влиться в ликующую толпу. Охранники Ватикана бросили бесплодные попытки
удержать массу людей и роботов, рвущихся в Ватикан. В высокой базилике
яблоку негде было упасть - все падали на колени и молились. Сначала колокола
молчали, но наконец, словно отчаянно пытаясь воззвать к безразличному
Ватикану, зазвонили. Все были счастливы, так счастливы, что и
сказать нельзя!
Толпы народа собрались возле клиники, выкрикивая имя Мэри, заполнили
маленький сад, истоптали клумбы, переломали кусты. Охранники беспомощно
отступили перед громадной волной народа.
Крики разбудили Мэри. Она слышала, как множество голосов повторяет ее
имя. Да, в этом не было сомнений - №Мэри! Мэри! Мэри!¤ - скандировала
толпа. Сестры рядом не было - она ушла в другую палату, откуда было лучше
видно происходившее под окнами.
Собрав все силы, Мэри сползла с кровати, ухватилась за стул, оперлась
на его спинку и выпрямилась. Медленно добрела до двери, постояла, отдышалась,
слабой рукой толкнула дверь и пошла по коридору, перебирая руками
по стене. В конце коридора широкие двери были распахнуты настежь -
оттуда лился солнечный свет и свежий, пьянящий воздух.
Толпа увидела Мэри, как только та появилась в дверях. Она стояла,
опираясь на косяк двери, чтобы не упасть. Крики утихли. Все не отрываясь
смотрели на ту, в святости которой теперь ни у кого не было сомнений.
Мэри с трудом подняла руку, попыталась разжать скрюченные пальцы. Это
получилось не сразу. Наконец вытянула указательный палец по направлению
к тем, кто собрался приветствовать ее, и визгливо, хрипло прокричала,
безжалостно разрывая тишину острым ножом голоса:
- Ничтожества! Ничтожества! Ничтожества!!!
- Похоже, Декера дома нет, - сказал Теннисон Экайеру.
- Почему ты так решил?
- Дым из трубы не идет.
- Это еще ни о чем не говорит.
- В принципе, да. Но когда Декер дома, у него всегда зажжен очаг. Хотя
бы небольшой огонь, чтобы в случае надобности можно было развести посильнее,
не разжигая заново. Не было случая, чтобы он был дома, а из
трубы не шел хотя бы тоненький дымок.
- Ну, попытка не пытка, как говорится. Давай все-таки зайдем посмотрим.
Нет так нет.
Они продолжили восхождение по склону холма. Наконец перед ними открылся
вид на хижину, сад и огород. Колымага Декера стояла справа от дома.
Между двумя деревьями была аккуратно сложена, укреплена и укрыта от
дождя поленница. В сторону гор тянулся сад с ухоженными, обкопанными деревьями,
ровные зеленые ряды грядок с овощами. На клумбе догорали поздние
цветы.
- Просто замечательно! - восхитился Экайер. - А я тут ни разу не был.
- Что, никогда не встречался с Томом? Это ты серьезно?
- Вполне. С ним не так-то просто видеться. Он так себя поставил, что
с ним трудно общаться. А ты думаешь, он станет с нами говорить?
- Не сомневаюсь. Он вовсе не дикарь. Вполне цивилизованный, образованный
человек.
- А он что, тебе вот так прямо и сказал, что знает, где Рай?
- Да, у него вырвалась однажды такая фраза. Но больше он об этом никогда
не упоминал, а я не спрашивал. Боялся, что такой вопрос смутит
его. Я решил: придет время - сам скажет.
- Как было бы здорово, если бы удалось сейчас уговорить его рассказать
об этом! Надо постараться убедить его, что это важно для нас. Ведь
теперь, когда кристаллы пропали, у нас нет ни единого шанса узнать координаты,
которые нам так необходимы. Не исключено, что мы бы этого не узнали,
даже если бы кристаллы остались у нас. Но теперь все просто безнадежно.
А кто-то должен отправиться в Рай.
- Я не перестаю надеяться, - сказал Джейсон, - что Том действительно
знает. Надеюсь, но не уверен. Было время, мне казалось, что он точно
знает, а теперь все так запуталось, и я уже ни в чем не уверен. Он говорил
мне, что его корабль попал в беду, была катастрофа и ему пришлось
спасаться на катере. Вот так он попал сюда - его доставил катер.
- Ну, не знаю... - покачал головой Экайер. - Думаешь, он не обманывал
тебя? Давай обойдем вокруг дома.
Они обошли хижину, зовя Тома, но ответа не было. Вернулись к двери.
Экайер постучал, но никто не отозвался. Они подождали. Наконец Экайер
спросил Теннисона:
- Как думаешь, можно войти?
- Давай войдем. Думаю, Том не возражал бы. Ему прятать нечего.
Экайер поднял язычок задвижки, и дверь открылась. Внутри было темно,
и они немного постояли на пороге, пока глаза не привыкли к темноте.
В доме было прибрано. Все стояло и лежало на обычных местах.
Теннисон огляделся.
- Нет ружья, - сообщил он. - Обычно оно висит вон там, на стене около
очага. Рюкзак и спальный мешок всегда лежали на полке. Их тоже нет на
месте. Значит, скорее всего, он отправился на очередную вылазку. Охотится
или камни ищет.
- Это надолго?
- Не знаю. Он как-то приглашал меня пойти с ним. №Если у тебя будет
несколько свободных дней¤, - так он сказал. Значит, он уходит на несколько
дней. Мне кажется, он скоро вернется.
- Джейсон, у нас очень мало времени. Богословы в любой момент могут
сесть нам на шею. А если мы хоть словечком обмолвимся, что у нас есть
прекрасная возможность отправиться в Рай и взглянуть на него своими глазами,
они отступятся.
- Ты их действительно боишься, Пол?
- Видишь ли, если они успеют вооружиться как следует, то могут запросто
прикрыть Поисковую Программу. Они все время об этом мечтали. Мы им
как кость в горле. Либо совсем прикроют нас, либо начнут диктовать свои
условия, либо - того хуже - станут по-своему интерпретировать результаты
нашей работы. Я не о себе лично пекусь, пойми. Мне они ничего плохого
сделать не могут. Я могу остаться здесь, и они даже заботиться обо мне
будут. Они могут даже соблаговолить разрешить мне немножко заниматься
Программой - чтобы я мог себе самому сказать - мол, занят чем-то, и слава
тебе, господи. Я такого позволить не могу. Программа - это душа Ватикана,
поверь мне. Нет, ради бога, пусть они ведут свои богословские разборки,
как им заблагорассудится, но настоящая работа может идти только в
рамках Поисковой Программы.
- Но у тебя должна быть какая-то поддержка внутри Ватикана.
- Она, скорее всего, есть. Но насколько сильная, вот в чем вопрос.
Это кое-кто из кардиналов, в других я не уверен.
- А Его Святейшество?
- Полагаться на Папу - толку мало. Это холодный, механический ум. Никогда
не угадаешь, что ему в голову взбредет. Он настолько набит всяческой
информацией, которую ему поставляют Слушатели, что, несмотря на колоссальные
потенциальные возможности, просто не в силах осмыслить злободневные
проблемы сиюминутной важности. Думаю, сейчас и он в большом
затруднении. Он ведь создан на века, и лучше всего ему удаются долгосрочные
прогнозы. Так что - трудно сказать, способен ли он справиться с
теперешней ситуацией в Ватикане.
- У меня создалось впечатление, - сказал Теннисон, - что Ватикан плохо
представляет себе свою деятельность без Поисковой Программы, без Слушателей.
Я немало слыхал о том, чего они могут добиться именно благодаря
вашей работе. У них есть сложнейшие устройства - корабли, движимые энергией
мысли. Зачем они им без вас? И что у них есть еще, в таком случае?
- Не думаю, что мне известно все, чем они располагают. Но, думаю, у
них всего полно. Про клонирование ты уже знаешь. А иногда им даже стартовая
клетка не нужна. Фрагмента вполне достаточно, чтобы они могли
построить модель ДНК и использовать ее как основу. Искусственная, инженерная
жизнь всевозможных видов. Любые путешествия в пространстве и времени.
Похоже, они уже овладели энергией нейтрино. Именно это позволяет
им с такой легкостью путешествовать куда бы то ни было. Во времени - не
только в прошлое и в будущее, но и в других направлениях. Да, не делай
большие глаза. Ты не слыхал, что во времени бывают другие направления?
Ну что ж, я тоже в свое время удивился, когда услышал об этом. Словом,
они умеют посещать и прошлое, и будущее и изменять и то и другое, как им
захочется, и если еще не могут, то очень скоро сумеют - как только окончательно
доработают методику да освоят переход в направления, отличные
от прошлого и будущего. Может быть, тогда они сумеют попадать в альтернативные
миры и вселенные. Я не знаю. Для меня все это слишком сложно.
Но чем бы они ни располагали - главное, что у них в руках ключи к путешествиям
в разные стороны времени и пространства. Ну, убедил я тебя в
чем-нибудь?
- И, располагая всем этим, они ни за что от этого не откажутся.
- Не все. Богословская группировка - дело особое. Некоторые из них
совершенно откровенно полагают, что Ватикан отклонился от заданного курса,
предал главную цель. Другие - их большинство - элементарным образом
напуганы. Вселенная оказалась сложнее, чем они думали. В ней оказалось
гораздо больше странностей и непонятностей, чем им казалось. И, естественно,
им просто страшно становится от тех данных, что добывают наши
Слушатели. Они начинают чувствовать себя беззащитными перед колоссом
Вселенной. И ищут, где бы спрятаться.
- А ведь мы могли бы сблефовать, - предложил Теннисон. - Что если
взять да распустить слух о том, что мы знаем, как добраться до Рая? Ведь
они до смерти не хотят, чтобы кто-нибудь попал туда. Если бы кто-то сумел
проникнуть туда и доказать, что это вовсе не Рай, это разом выбило
бы почву у них из-под ног. Такой слух мог бы остановить их на какое-то
время, по крайней мере, у нас было бы больше шансов.
Экайер решительно покачал головой.
- Нет, это не годится. Если мы сблефуем, а они выведут нас на чистую
воду, это только укрепит их позицию, и они станут уверены в себе, как
никогда. Если мы решимся на такое заявление, мы должны быть вне всяких
придирок.
- Да, пожалуй, ты прав, - кивнул Теннисон.
- Джейсон, ты вот что вспомни: когда Декер сказал тебе, что знает,
где находится Рай, как тебе показалось - есть у него какое-то документальное
подтверждение или это просто слова?
- Ты имеешь в виду нечто вроде лоции?
- Да, что-то в этом духе. Знаешь, на кораблях бывают такие устройства,
где фиксируется весь полет. Он попал в космическую катастрофу,
так? А мог он забрать с корабля №черный ящик¤, прежде чем спасся на катере?
- Правду говоря, - сказал Теннисон, нахмурив брови, - у меня именно
такое впечатление и было, - что он не просто слова на ветер бросает, а у
него есть какое-то фактическое подтверждение. Но он молчал об этом. Так
что я сам не знаю, почему это мне в голову пришло. Я действительно все
время так думал, но теперь, говорю тебе, я ни в чем не уверен...
- Джейсон, а мы не могли бы... - осторожно проговорил Экайер и, растерявшись,
оборвал фразу, не договорив.
Теннисон понял его, но ответил не сразу.
- Это против моих принципов. Том - мой товарищ, он мне доверяет. Я не
могу, Пол, прости.
- Но, Джейсон, мы должны узнать! Я должен узнать!
- Не знаю, - покачал головой Теннисон. - Может быть, ты и прав. Но,
умоляю, Пол, аккуратно! Следует все поставить на свои места.
Они приступили к поискам. Теннисон заметил, что обработанные Шептуном
камни лежали не на столе, а в небольшой коробочке, что стояла на полке.
Ничего похожего на то, что им хотелось обнаружить, они не нашли.
- А может быть, он хранит его не в доме? - предположил Экайер.
- Если у него вообще есть то, что нам нужно, - ответил Теннисон,
по-прежнему чувствовавший себя в высшей степени неловко. - А если и есть
и он действительно спрятал, то нам не найти ни за что на свете.
А про себя подумал, что, наверное, об этом может знать Шептун.
- Есть одна возможность... - вырвалось у него.
- Какая? - спросил Экайер с надеждой.
Теннисон пожал плечами.
- Да нет, это ерунда. Считай, что я ничего не говорил.
Он ни разу не рассказывал Экайеру о Шептуне. Слава богу, успел вовремя
язык прикусить. Не стоило об этом пока.
№Да, - думал он, - есть, есть такая возможность, если Шептун поможет.
Если он смог перенести меня в математический мир, то почему бы и не в
Рай, в конце концов? Нет, это не выйдет. Ведь я не видел №райских¤ кристаллов...¤
Кроме него и Декера о Шептуне знала только Джилл, и он решил, что пока
все пусть так и остается.
Вот как получилось - их единственной надеждой оказался Декер. Если он
знает такое, что сможет лишить богословов последнего шанса, они спасены.
Если нет - Поисковая Программа будет ликвидирована или ограничена до
предела, а Ватикан станет тем, чем он собирался стать с самого начала -
стаей гончих роботов, мчащихся, высунув языки, за призраком духовной истины...
№Шептун, - думал Теннисон, - скорее всего, ушел вместе с Декором,
значит, придется ждать их возвращения, чтобы узнать, не блеснет ли хоть
слабый лучик надежды¤.
Теннисон и Экайер вышли из хижины, закрыли дверь, заложили задвижку.
Немного постояли на вершине холма, глядя на Ватикан. Яркий полуденный
свет четко выделял ярко-белое пятно зданий на изумрудном фоне лесов и
коричневом - гор.
Созерцание нарушил громкий звон колоколов.
- Колокола? - изумился Экайер. - Почему они звонят в колокола? Сейчас
не время. К тому же слишком громко. Что-то случилось.
Тут ветер переменился, и до них донесся звон во всей своей мощи -
гулкий, полнозвучный, требовательный.
- Это большие колокола базилики! - воскликнул Экайер. - Что там, хотел
бы я знать, творится?
И оба опрометью бросились с холма вниз.
Джилл сжимала кулаки от злости и бессилия.
№Никогда, - повторяла она про себя, - никогда в жизни меня еще так не
унижали и не бесили! И как только эта тупица медсестра до такого додумалась?
И как посмела наврать?¤
Джилл хлопнула дверью. Джейсона дома не было. Она присела на кушетку
перед камином, но быстро поняла, что сидеть на одном месте не в состоянии.
Она вскочила и стала ходить по гостиной.
Нет, то, что случилось, не имело никакого отношения к Мэри, что бы
там ни выдумывала эта безмозглая сестра. Если уж кто и совершил чудо,
так это Джейсон - да и потом, чудо ли это? Наверняка, если как следует
поломать голову, можно было бы найти этому разумное объяснение. №Но самое
ужасное, - думала Джилл, расхаживая по комнате, - что я сама толком
ничего не понимаю и объяснить не могу! Джейсона нет, да если бы и был,
вряд ли бы что-то сказал¤. Ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать
воплей на улице.
Она подошла к кушетке, села и уставилась на крошечные язычки пламени,
облизывавшие догоравшие в камине дрова.
№А ведь я не смогу все время прятаться, - думала она. - Придется когда-нибудь
выйти и предстать перед теми, кто сейчас вопит там, под окнами
клиники¤.
А больше всего ей хотелось лечь, свернуться клубочком, спрятаться от
всех и зализывать душевные раны - боль публичного оскорбления. Она воспринимала
случившееся как оскорбление, и не иначе. Но как все внутри ни
противилось, она понимала, что нужно жить дальше и принять случившееся
как неизбежность. Ватикан ей дурного сделать не мог - да пусть бы
кто-нибудь попробовал сделать ей что-то дурное! Она стала успокаивать
себя: №Ну-ну, Джилл Робертс, что это ты взялась нюни распускать? Стыд
какой! Бывали у тебя передряги и похлеще! Кого ты боишься? Дребезжащих
роботов и безумной старухи? Вот уж брось! Немедленно перестань и возьми
себя в руки, слышишь?
И из Ватикана они меня не выкинут - дудки! Я крепко стою на ногах, и
об отъезде не может быть и речи. Гляди-ка... - удивилась она собственным
мыслям, - было ли у меня в голове что-нибудь подобное, когда я попала
сюда?¤
Нет, конечно, нет. Тогда все было иначе. Досада, разочарование, возмущение
хитрой игрой кардиналов, - ведь не отвечали на письма, а когда
приехала, отказались помочь в осуществлении планов. Как много воды утекло
за эти короткие месяцы! За это время она поняла, как важен Ватикан -
не только для роботов, но и для людей, и не только для тех, что жили
здесь, на Харизме, но и везде. Здесь были грандиозность и величие - в
самом прямом смысле слова, вели
...Поділитися у соцмережах
