Жанр: Электронное издание
STEELRAT
... не
согласен с этим?
Он сжал огромный кулак и выставил его перед собой, нахмурившись и
сердито оглядывая притихшую аудиторию. Кое-где еще раздавалось недовольное
бормотание, но не такое громкое, чтобы его можно было принять за
несогласие.
- Хорошо. Тогда слушайте. Я знаю этих педерастов в черных рясах и я
им не верю. Они не думают ни о чем больше, кроме как о своих собственных
шкурах. Если они хотят, чтобы мы сражались на их стороне, значит они
попали в весьма затруднительное положение и предпочитают увидеть мертвыми
нас, а не своих собратьев. Мне это совершенно не нравится.
- Мне это тоже нисколько не нравится, - выкрикнул еще один солдат. -
Но разве у нас есть какой-нибудь выбор?
- Никакого, - сердито прорычал Таскер. - И это именно то, что я
собирался вам сказать. Думаю, мы повязаны с ними одной веревкой, - он
вытащил свой меч и потряс им над головой. - Все оружие, что у нас есть,
особенно новые ружья и пистолеты, достаются нам от них, Бенедиктинцев.
Если бы они не снабжали нас оружием, нам нечем было бы драться, а раз нам
нечем было бы драться, мы все сдохли бы в первом бою или вернулись назад к
своим фермам. Это не по мне. Думаю, что и вам это не очень подходит. Мы
все - одна семья. И будем драться все - или никто не будет драться. А если
уж мы будем драться и кто-то из вас вздумает улизнуть с поля боя перед
началом атаки, мой меч всегда отыщет его и проткнет насквозь его печенку.
Он взмахнул над головой сверкающим клинком, и все замерли,
уставившись на него во все глаза.
- Веский довод, - прошептал Слон. - Железная логика. Жаль только, что
все это пропадает даром ради таких низменных целей. Тебе и твоим товарищам
не остается ничего иного, как просто согласиться.
Слон был прав. Они еще немного покричали и поспорили, но в конце
концов согласились с предложенным планом действий. Они выступят на стороне
Бенедиктинцев. Но никто из них, включая меня самого, не был особенно
счастлив по этому поводу. Они могли возмущаться и спорить до самой ночи,
но я так устал, что решил потратить оставшиеся часы на то, чтобы немного
соснуть. Слон отправился побродить и собрать кое-какую информацию, а я
свернулся на нарах и погрузился в тревожный сон.
Громкие окрики разбудили меня, и я почувствовал себя еще более
уставшим, чем перед сном. Никто не испытывал большой радости в связи с
ночным марш-броском или с нашими боевыми товарищами; меня повсюду окружали
хмурые взгляды и отборнейшая брань. Они произносили даже такие
ругательства, которые я ни разу не слышал в своей жизни, мне они так
понравились, что я решил запомнить их, чтобы применять потом в будущем. Я
вышел на улицу к примитивному умывальнику и побрызгал холодной водой на
лицо. Мне показалось, что это немного помогло. Когда я вернулся, Слон
сидел на моей койке. Он поднял и протянул ко мне свою огромную руку.
- Ты должен поберечь себя, Джим. Это очень жестокий и смертоносный
мир, здесь все против тебя. Помни об этом.
- Это стиль моей жизни - поэтому не беспокойся обо мне.
- Но я беспокоюсь, - он тяжело вздохнул. - У меня нет ничего кроме
презрения по отношению ко всем этим предрассудкам, астрологам и
хиромантам, поэтому ты поймешь, почему я чувствую отвращение к себе за
мрачное уныние, которое охватило меня. Но я не вижу впереди ничего, кроме
безнадежной пустоты. Наша дружба продолжается недолго, и мне не хотелось
бы, чтобы она так скоро кончилась. И все же, прости меня, прости, если
можешь, но я не в состоянии преодолеть в себе чувство опасности и
отчаяния.
- На это есть веские причины, - крикнул я, стараясь придать своим
словам хоть немного энтузиазма. - Тебя оторвали от тихого спокойного
образа жизни, посадили в тюрьму, освободили, помогли сбежать, спрятали,
посадили на диету, снова помогли удрать, вынудили давать взятки, потом
надули, избили, продали в рабство, ранили - и ты еще удивляешься, почему
на тебя напала депрессия?
Его губы вновь тронула слабая улыбка, и он взял мою ладонь в свою
руку.
- Ты прав, Джим, конечно, прав. В крови появились токсины, и в коре
головного мозга наступил застой. Береги свои тылы и возвращайся живым. Ну
а пока ты этим занимаешься, я выясню, как можно выпотрошить из нашего Капо
немного гроутов.
Он выглядел немного старше своего возраста - впервые с того момента,
когда мы встретились. Покидая казарму, я видел, как он устало вытянулся на
нарах. Он должен чувствовать себя лучше, когда я вернусь. Дренг будет
приносить ему пищу и присмотрит за ним. А я должен полностью
сконцентрироваться на том, чтобы остаться в живых, чтобы я смог вернуться
назад.
Это было ужасно тоскливый и изматывающий марш-бросок. День был
жарким, и ночь была ничуть не прохладней. Мы еле волочили ноги, обливаясь
потом и отбиваясь от мошкары, вылетевшей к нам навстречу из темноты. Мы
шагали по разбитой дороге, и в наши ноздри забивалась грязь и пыль. Но мы
шли все дальше и дальше, еле поспевая за громыхающей и посвистывающей
странной повозкой, возглавляющей наше кошмарное ночное шествие. Одна из
допотопных паровых машин тащила походный фургон Капо Димона, в котором он
относительно комфортно расположился вместе со своими офицерами. Мы шагали
вперед, и с каждым шагом проклятия и возмущенные возгласы в наших рядах
становились все тише и тише. Когда же мы наконец укрылись под сенью
деревьев Пинетта Вудз, мы настолько вымотались, что слов для возмущения у
нас просто не было. Я сделал то же самое, что и большинство остальных -
упал без сил под дерево, на мягкую и приятно пахнущую постель из хвои, и
застонал от наслаждения. В это время славные воины, во главе со стариной
Таскером, прильнули к положенной им кружке кислого вина, прежде чем лечь
отдыхать. Я закрыл глаза, еще раз глубоко вздохнул и заснул крепким сном.
Мы провели здесь целый день, радуясь возможности отдохнуть. К полудню
нам наконец выдали сухой паек. Теплую вонючую воду, в которой нужно было
размачивать какие-то каменные кусочки, видимо считавшиеся у них хлебными
сухарями. После этого мне удалось еще немного поспать, до самых сумерек,
когда мы вновь построились в шеренги и продолжили свои ночной марш-бросок.
Через несколько часов мы вышли к перекрестку дорог и повернули
направо. По рядам прокатился недовольный ропот, поднятый теми, кто,
очевидно, хорошо знал здешние места.
- Что они говорят? - спросил я шагающего рядом со мной и до сих пор
молчавшего воина.
- Капо Динобли. Вот против кого мы идем. Никого другого быть не
может. В этом направлении больше нет никаких замков, до которых можно
добраться за один-два дня.
- Ты что-нибудь знаешь о нем?
Он хмыкнул и долго не отвечал, но позади него кто-то сказал:
- Я служил у него, правда давно. Старикашка, да к тому же голубой,
теперь и подавно древняя развалина. Просто еще один Капо.
С каждым шагом я чувствовал все большую и уже невыносимую усталость.
Нет уж, на свете существуют более интересные способы зарабатывать себе на
жизнь. Это будет моей первой и последней кампанией. Как только мы
вернемся, я и Слон стащим у них все их сокровища и сбежим, унося с собой
столько, сколько сможем унести. Замечательная мысль. Я чуть не натолкнулся
на идущего впереди меня человека, но вовремя остановился. Мы сделали
привал в том месте, где к дороге примыкала кромка леса. На темном фоне
деревьев выделялись еще более темные тени. Я попытался разглядеть, что это
такое, но тут по рядам прошел один из офицеров.
- Мне нужны добровольцы, - прошептал он. - Ты, ты, ты, ты и ты.
Он дотронулся до моей руки, и я оказался одним из добровольцев. Нас
было около двадцати человек, выдернув из шеренги, нас погнали куда-то по
направлению к лесу. Небо очистилось от туч, и света звезд нам хватило для
того, чтобы разглядеть, что черные громадины - это нечто иное, как
какие-то странные приспособления на колесах. Я слышал свист вырывающегося
наружу пара. Темная фигура вышла нам навстречу и остановила нас.
- Слушайте меня, я скажу вам, что вы должны будете делать, - сказал
он.
Когда он говорил, в ближайшей к нам машине открылась дверца. Из нее
вырвалась яркая вспышка огня - это в топку подбросили дров. В этом
мимолетном мерцающем свете я сумел разглядеть говорившего. Он был одет в
черную робу, голова была покрыта капюшоном, скрывавшим его лицо. Он
показал на машину.
- Эту штуку нужно протащить через лес - в полной тишине. Я всажу нож
в бок любому из вас, кто издаст хотя бы один звук. Днем тут была
прорублена просека и выложена тропа, так что это будет нетрудно сделать.
Постройтесь в линию и делайте то, что вам будут говорить.
Еще несколько человек в черных рясах дали нам в руки веревки и
поставили нас в цепочку. По сигналу мы начали тянуть. Штуковина довольно
легко покатилась по тропе, и мы твердым шагом шли по лесу, все прибавляя
скорость и следуя едва слышным инструкциям наших провожатых, пока не
добрались до противоположного конца чащи, где и остановились. После этого
мы бросили веревки и, напрягаясь из последних сил и обливаясь потом,
тянули и толкали эту громадину, пока наши шефы не были удовлетворены. За
этим последовало долгое перешептывание насчет установки прицела и
определения расстояния до цели, и я никак не мог понять, о чем собственно
разговор. На некоторое время про нас забыли, и я воспользовался моментом,
чтобы потихоньку ускользнуть и сквозь заросли кустарника поглазеть на
открывающийся впереди пейзаж. Очень интересно. Злаковое поле протянулось
вниз по некрутому склону до самого замка, в ясном свете звезд были
отчетливо видны его темные башни. Их силуэты отражались в мерцающих водах
пруда у подножья стены, который предохранял замок от внезапного нападения.
Я стоял там, пока небо не начало светлеть от первых лучей восходящего
солнца, а затем вернулся, чтобы осмотреть предмет наших ночных трудов.
Хотя из темноты теперь ясно вырисовывался его силуэт, я все еще не имел ни
малейшего представления, что это такое. Огонь и пар, его тонкая белая
струйка была ясно видна в сумеречном свете. А на крыше торчала какая-то
непонятная стрела. Свист пара слышался все громче, и один из черных
монахов принялся регулировать какие-то приборы. Я подошел поближе, чтобы
взглянуть на металлическую манжету - и мое любопытство было вознаграждено
тем, что меня привлекли к передвижению огромного камня на отведенное ему
место. Вдвоем мы подкатили его к машине, но нам потребовалась помощь еще
двоих парней, чтобы поднять его на манжету. Загадка за загадкой. Я отошел
вместе со всеми с дороги, потому что появился Капо Димон, сопровождаемый
высоким человеком в такой же черной рясе как и остальные.
- Эта штука будет работать, Брат Фавел? - спросил Димон. - Я ничего
не слышал о подобных машинах.
- Зато я знаю, Капо, вот увидишь. Моя машина разрушит ворота,
разобьет вдребезги.
- Неужели она может это сделать?! Эти стены такие высокие - и такими
же огромными будут наши потери, если у нас не будет возможности прорваться
через ворота.
Брат Фавел повернулся к нему спиной и выдал кое-какие инструкции
оператору. В топку подкинули еще дров, и свист пара усилился. Стало совсем
светло. На раскинувшемся впереди нас поле не было ни души, все было тихо и
спокойно. Но позади нас в лесу притаилась армия и воинственные машины.
Очевидно, сражение должно было начаться в тот самый миг, когда опустят
мост.
Нам было приказано лечь, чтобы никто не заметил нас. И вот уже солнце
высоко поднялось над горизонтом - и ничего не происходило по-прежнему. Я
незаметно прокрался к самой машине, поближе к наблюдающему за приборами
оператору в нахлобученном капюшоне.
- Мост не опускается! - вдруг выкрикнул Брат Фавел. - А давно должен
был, они всегда открывают ворота в это время. Наверное, что-то случилось.
- А они не могут узнать, что мы здесь? - спросил Капо Димон.
- ДА! - прогремел невероятно громкий голос откуда-то с верхушек
деревьев. - МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ. ВАШЕ НАСТУПЛЕНИЕ ОБРЕЧЕНО НА ПРОВАЛ -
ТАК ЖЕ, КАК И ВЫ ВСЕ! ПРИГОТОВЬТЕСЬ ВСТРЕТИТЬ СВОЮ СМЕРТЬ!
Взревевший в безмолвии лесной чащи голос настолько поразил меня сваей
неожиданностью, что я вскочил от испуга. И не только я один. Монах,
наблюдавший за приборами, казалось, напугался еще больше. Его рука сама
потянулась к рычагу управления, и из машины вырвался ужасающий рев. Стрела
на крыше взвилась в небо, описав в воздухе огромную дугу, затем с шумом
хлопнула по крышке машины, так что вся она затряслась от удара, и приняла
первоначальное положение. Стрела затихла на своем месте - но камень,
помещенный в манжету, продолжал свой полет, все выше и выше взмывая в
небо. Я помчался вперед посмотреть, как камень с громким плеском упадет
прямо перед закрытым подъемным мостом. Отличный выстрел - он, без всякого
сомнения, разрушил бы мост, если бы тот был опущен. Вдруг все вокруг меня
пришло в невообразимое оживление. Брат Фавел одним ударом сбил оператора с
его места за приборами и лупил его, рыча и завывая от злости. Из ножен
были вытащены мечи, солдаты ошалело забегали вокруг, Капо Димон раздавал
приказы направо и налево, которые мало кто слушал и выполнял. Я
прислонился спиной к дереву и приготовился атаковать. Но атаки не
последовало. Вместо этого усиленный репродуктором голос громогласно
заявил:
- УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА. УХОДИТЕ ТУДА, ОТКУДА ПРИШЛИ, ИНАЧЕ ВЫ ПРОПАДЕТЕ.
Я ГОВОРЮ С ТОБОЙ, КАПО ДИМОН. ТЫ СОВЕРШАЕШЬ ОШИБКУ. ТЕБЯ ИСПОЛЬЗОВАЛИ
БЕНЕДИКТИНЦЫ. ВЫ ПРОПАДЕТЕ ЗРЯ. ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЙ ЗАМОК, ТАК КАК ТОЛЬКО
СМЕРТЬ ЖДЕТ ТЕБЯ ЗДЕСЬ!
- Она вон там, я ее вижу! - крикнул Брат Фавел, показывая на верхушки
деревьев. Он покрутился на месте и заметил меня, схватил мою руку, больно
стиснув ее, и вновь показал на деревья. - Там, вон на той ветке, сидит эта
дьявольская штуковина. Заставь ее замолчать!
Почему бы и нет. Я тоже теперь ее хорошо видел и даже мог угадать в
ней громкоговоритель. Я выстрелил из ружья, и оно с силой отдало мне в
плечо. Я пальнул еще раз, громкоговоритель разлетелся вдребезги, и на меня
посыпался дождь пластиковых осколков.
- Ну и штука, - выкрикнул Брат Фавел, втаптывая в землю то, что от
него осталось. - Начинайте наступление - посылай своих солдат вперед. А
мои метатели смерти поддержат вас. Они пробьют для вас стену.
У Капо не было другого выхода. Он пожевал губы, но затем подозвал к
себе горниста. Он просигналил три раза, и медные звуки трубы были
подхвачены другими горнистами с обоих флангов и в тылу. Когда из-за
деревьев появились первые шеренги, он поднял свой меч и приказал нам
следовать за ним. С величайшей неохотой я шагнул вперед. Наше наступление
нельзя было назвать стремительным. Скорее это было похоже на прогулку. Мы
немного продвинулись по полю и остановились, чтобы подождать, пока
метательные машины займут выгодную позицию. Они были доставлены на линию
паровыми машинами, установлены напротив городской стены и тут наконец были
пущены в дело. Камни свистели над нашей головой, ударяясь в мощную стену и
отскакивая от нее, как горох. Иногда перелетали через верх и падали во
внутреннем дворе замка.
- Вперед! - скомандовал Капо Димон, снова взмахнув своим мечом, как
только начался ответный огонь.
Вдруг из-за городской стены вылетели серебристые шары, поднялись
высоко в небо, описывая над нами огромную дугу, упали на землю и с треском
разломились. Один из них приземлился совсем рядом, и я увидел, что это
небольшая емкость, наполненная какой-то жидкостью, которая, испаряясь на
воздухе, превращалась в газ. Ядовитый газ! Я отшатнулся в сторону и
побежал, стараясь не дышать. Но серебристые шары валялись теперь повсюду,
и воздух был наполнен испарениями о сильным запахом. Я бежал, чувствуя,
как начинает колоть у меня в боку, мне пришлось вздохнуть, и я не мог
больше выдержать. Как только воздух попал в мои легкие, я повалился на
землю лицом вниз, и на меня тут же навалилась черная густая мгла. Я лежал
на земле, я это чувствовал, но тела своего не ощущал, потому что дикая
головная боль полностью захватила меня. Едва я поворачивал голову,
огненные обручи с силой сдавливали мои виски. Когда я с трудом приоткрыл
одно веко, в глаза мне ударила яркая вспышка красного света. Я застонал и
услышал, как мой стон эхом разнесся по всей округе. Это была невыносимая,
всепоглощающая, нечеловеческая головная боль, перед которой меркли все
предыдущие головные боли. Я вспомнил про те головные боли, которые я
испытывал прежде, и мне стало смешно. Что это за головные боли! Вот эта
была настоящая головная боль. Кто-то простонал рядом со мной, и я, как и
все остальные, сочувственно застонал в ответ. Но мало-помалу боль стихала,
и я наконец смог приоткрыть один глаз, затем другой. Надо мной было все то
же голубое небо, а вокруг мирно шелестело на ветру злаковое поле.
Поколебавшись немного, я приподнялся на локте и оглядел поле брани. По
всему полю были в беспорядке разбросаны распростертые тела воинов.
Некоторые из них сидели, сжимая руками головы, в то время как некоторые,
наверное самые сильные - или самые безмозглые - пытались подняться на
нетвердые ноги. Неподалеку лежали серебристые осколки разорвавшегося
снаряда, которые выглядели теперь довольно безобидно. В голове моей
пульсировала кровь, но я не обращал на это внимания. Мы были живы. Газ не
убил нас - видимо, он предназначался для того, чтобы вывести нас из строя.
Мощная штука. Я взглянул на свою тень, не рискуя посмотреть на солнце; и
увидел, что она заметно укоротилась. Близился полдень. Мы проспали
несколько часов. Так почему же мы не были мертвы? Почему люди Капо Динобли
не набросились на нас и не перерезали нам глотки? Или хотя бы не
обезоружили нас? Ружье лежало рядом со мной, я переломил его и увидел, что
патроны на месте. Загадки, загадки. И вдруг раздался душераздирающий крик
- я подскочил от испуга и тут же пожалел об этом, потому что в голове моей
загудела сотня труб. Я попытался сесть и осмотреться вокруг. Интересно.
Это был никто иной, как Брат Фавел собственной персоной, который кричал и
ругался, и рвал на себе волосы. Это было совсем необычно. Я никогда еще
такого не видел. Я нерешительно поднялся на ноги, чтобы разглядеть, из-за
чего это он так убивается. Да уж, конечно, я мог понять его состояние. Он
стоял позади одной из своих метательных машин, которой, как видно, пришла
погибель. Она была разбита вдребезги, и повсюду валялись оторванные
дымящиеся осколки. Длинная стрела разломилась на три части, и даже колеса
были оторваны от корпуса. Машина превратилась в груду хлама, неподдающуюся
никакому ремонту. Брат Фавел бегал вокруг нее, выкрикивая громкие
ругательства, и вырванные им из головы волосы разлетались за ним по ветру.
Остальные монахи тоже кричали и стонали от боли, когда Брат Фавел,
спотыкаясь, подошел к ним и к сидящему на земле Капо Димону.
- Они разрушены, все разрушены! - ревели Бенедиктинцы, и Капо Димон
плотно зажал уши руками. - Наш многолетний труд разрушен, сломан,
уничтожен. Все наши метательные машины, паровые котлы и гидравлические
тараны - все погибло. И это сделал он, Капо Динобли. Собирай людей, атакуй
его замок, он сам должен поплатиться за то кошмарное преступление, которое
он совершил.
Капо повернулся и посмотрел на замок противника, тот выглядел
совершенно так же, как и на рассвете, тихий и спокойный, мост был поднят,
словно у горожан не было никаких дневных забот. Димон снова взглянул на
Брата Фавела, лицо его вытянулось и было холодно-вежливо.
- Нет. Я не поведу своих людей против этих стен. Это самоубийство, а
о самоубийстве мы не договаривались. Это ваш довод, но не мой. Я
согласился вам помочь взять замок. Вы должны были пробить вход в город с
помощью своих машин. Только тогда я бы стал атаковать. Эти условия не
выполнены.
- Ты не можешь взять назад свое слово...
- Я и не беру. Пробейте стену, и я пойду в наступление. Это то, что
вы обещали. Давайте, вперед.
Брат Фавел покраснел от гнева, сжал кулаки и наклонился вперед. Но
Капо стоял на своем - но на всякий случай поднял меч и выставил его
вперед.
- Посмотри-ка сюда, - сказал он. - Оружие при мне - да и все мои
воины вооружены. Я понял, что бы это могло значить. Люди Динобли запросто
могли отобрать все наши мечи и ружья и перерезать нам глотки, пока мы тут
валялись. Но они этого не сделали. Значит, они не хотят со мной воевать.
Да и я бы не стал с ними воевать. Это вы с ними воюете - вот и воюйте, -
он поддел ногой лежащего рядом на земле полкового горниста. - Труби сбор.
Мы были очень рады оставить Бенедиктинцев там, посреди поля, где они
собирали остатки разбитых машин и надежд. По рядам пронеслась радостная
весть, и страдальческие гримасы на лицах солдат сменились веселыми
улыбками, а страшная головная боль - вздохами облегчения. Не будет ни
сражения, ни потерь. Всю эту заваруху устроили Бенедиктинцы - пусть сами и
расхлебывают. Я и сам улыбался во весь рот, потому что у меня появились
хорошие новости для Слона. Я теперь знал, как нам исчезнуть с этой
вызывающей отвращение планеты под названием Спиовенте. Оглядываясь в
прошлое и пораскинув мозгами, я наконец понял, что же произошло прошлой
ночью. Продвижение наших войск в темноте было замечено. За нами
внимательно наблюдали. С помощью каких-то новейших приборов. Спрятавшиеся
за деревьями наблюдатели не могли не заметить и вырубку и построенную в
чаще тропу для метательных машин, как не могли и не понять, что значат все
эти приготовления. Громкоговоритель был установлен на дереве
непосредственно под участком для адской машины - и запускался с помощью
радио. Сваливший нас с ног газ имел, видимо, непростой состав и был спущен
на нас с поразительной точностью. Все это никак не состыковывалось со
способом существования на этой заброшенной планете. Это могло значить
только одно. В замке Капо Динобли присутствовали инопланетяне. Они
пользовались определенным влиянием и, вероятно, что-то замышляли. И это
что-то вызывало ярость Бенедиктинцев, да такую, что они решились на
подобное нападение, которое подчистую проиграли. Хорошо. Еще один враг
моего врага. Монахи захватили в свои руки всю мало-мальски передовую
технологию, существующую на Спиовенте - и, насколько я мог это видеть, вся
эта технология касалась военной техники и вооружений. Я поднапряг мозги,
пытаясь вспомнить длинные лекции Слона по экономике и геополитике. И в
голове моей уж было мелькнула мысль, решающая все наши проблемы, когда в
передних рядах послышались дикие крики. Я подался вперед, как и многие
другие, и увидел растянувшегося на траве у дороги обессиленного гонца.
Капо Димон стоял над ним и сотрясал кулаками воздух от ярости.
- Нападение - за моей спиной - на наш замок! И это сделал не кто
иной, как этот ползучий змей, гаденыш вонючий, Доссия, вот кто! Назад,
формированным марш-броском, домой!
Это был переход, о котором мне бы не хотелось вспоминать никогда в
жизни. Мы остановились отдохнуть только тогда, когда силы покинули нас и
мы в изнеможении попадали на землю. Глотнули немного воды, поднялись на
нетвердые ноги и двинулись дальше. Не было никакой необходимости подгонять
нас, так как все мы были заинтересованы в скорейшем возвращении. Семья
Капо, его богатства, все это оставалось в замке. Охраняемое только
небольшой кучкой солдат. Мы беспокоились об этом не меньше, чем он сам,
так как наши немногочисленные пожитки тоже оставались там. За ними
присматривали наши оруженосцы. Дренг, которого я едва знал, очень
ответственно относился к своим обязанностям. А Слон? Если замок захвачен,
что с ним может случиться? Ничего, он старый, безобидный человек, не
делающий никому зла. Я прекрасно знал, что это не так, даже если я изо
всех сил старался убедить себя в обратном. Он был рабом, и не просто
рабом, а сбежавшим. И я знал, что они делают здесь, на Спиовенте, со
сбежавшими рабами. Еще немного воды, твердых сухарей на закате и дальше,
дальше в ночь. На рассвете я увидел, что наше войско растянулось на многие
мили, двигаясь вперед в полном беспорядке. Я был молод и силен и оказался
в передних рядах. Поэтому теперь я мог прилечь отдохнуть и хоть немного
перевести дух. Но тут прямо по дороге я увидел двух человек, выпрыгнувших
из-за кустов и скрывшихся за вершиной холма.
- Вон там! - закричал я. - Наблюдатели - они нас видели!
Капо выскочил из своего фургончика и подбежал ко мне. Он ткнул
пальцем в кусты.
- Два человека. Прятались здесь. Они побежали по направлению к замку.
Он бешено заскрежетал зубами от ярости.
- Мы их уже не поймаем, при наших-то условиях. Доссия будет
предупрежден и успеет удрать.
Он оглянулся назад на беспорядочно тянущееся войско и подозвал
офицеров.
- Ты, Баркус, останешься здесь вместе с остальными, подождете, когда
подтянутся тылы, и последуете за нами. А я беру с собой тех, кто уже
здесь, и мы двигаемся дальше. Они могут по очереди ехать в моем фургоне.
Я взобрался на крышу фургона, и он покатился вперед. По сторонам
бежали солдаты, придерживаясь за повозку. Паровая машина пыхтела и
выбрасывала клубы дыма,
...Поділитися у соцмережах
