Жанр: Электронное издание
STEELRAT
...я на колени. Тяжело... Ужас как
тяжело. Сивилла опять распласталась на земле.
Тяжесть исчезла так же внезапно, как и возникла. Я встал. Меня трясло.
— Что... Что это было?
— Даже не представляю... Со мной такое в первый раз. Кажется, мы
побывали под гравитационной волной.
— "Гравитационная волна"? Чепуха.
— Здесь — не чепуха. — Она попыталась улыбнуться и тоже задрожала.
Казалось, она вот-вот расплачется.
— Не надо, — попросил я. — Мы попали в очень необычное место, вполне
возможно, оно находится в так называемом аду. Но при этом мы, кажется, живы,
так что давай выйдем из пещеры и попробуем выяснить, суда же нас, черт
подери, занесло!
Она встала, выпрямилась, расчесала пальцами волосы. Ей хватило сил даже
на слабую улыбку.
— Бьюсь об заклад, я чертовски плохо выгляжу. Пошли.
Воодушевление вскоре нас покинуло. Жара крепчала. Это было и неприятно,
и непонятно. В чем тут дело, выяснилось, когда мы обогнули одинокий утес.
Мы попятились под раскаленным ветром, а после, цепенея от страха,
стояли и разглядывали картину, открывшуюся нашим глазам. Широкую реку
пышущей жаром лавы. Темная корка на ее поверхности была сплошь растрескана,
в бороздах сияла огненно-красная жидкость. Мы отступили по собственным
следам.
— Попробуем в другую сторону. — Я закашлялся.
Сивилла не ответила, только кивнула, ее, должно быть, тоже мучила
жажда. Есть ли хоть капля воды на этом огромном красном лоскутном одеяле?
Ответ так и напрашивался, но я его отмел с порога.
А вслед за ним отправил другую мысль. Об Анжелине. Может быть, она
где-то здесь? Что, если Слэйки закинул ее сюда незадолго до нас? Нет, не
сюда, твердо подумал я. В рай. Я упорно внушал себе, что Анжелина не могла
попасть на эту ужасную планету.
Мы прошли мимо пещеры и углубились в пустыню с покатыми шлаковыми
барханами. Было жарко, но не так нестерпимо, как у лавовой реки.
— Минуточку. — Сивилла остановилась и села на широкий валун. --
Устала немножко. Я кивнул и сел рядом.
— Неудивительно. Не знаю, что за штуковину испытал на нас Слэйки, но
она явно небезопасна для здоровья. И для физического, и для психического.
— Так тяжело на сердце... просто жить не хочется. Знала бы, как тут
руки на себя наложить, — даже рассуждать не стала бы...
Видя грусть на ее прекрасном лице, внимая отзвукам изнеможения в
голосе, я вдруг рассвирепел. Каким надо быть подонком, чтобы довести до
такого состояния этого красивого, умного, сильного агента?!
— Слэйки! — заорал я. — Ненавижу тебя! — Я вскочил на ноги и
погрозил небу кулаком. Но вряд ли стоило принимать за ответ рев далекого
вулкана. Я разозлился еще пуще. — Тебе это с рук не сойдет, даже не
надейся! Клянусь, мы отсюда выберемся! На этой планете есть воздух, и там,
откуда он поступает, должна быть зелень. А где растения, там и вода. Мы ее
найдем, и ты нас не остановишь!
— Джим, ты молодчина! — Сивилла встала и разгладила грязное, измятое
платье. — Конечно, мы доберемся до воды. И конечно, победим.
Я сердито кивнул, а затем показал на долину.
— Туда. Подальше от лавы и вулканов нам будет гораздо лучше.
Так оно и вышло. Мы шагали и шагали, а жара потихоньку спадала. Вскоре
долина раздалась вширь, и я заметил впереди зелень. Я решил не торопиться с
ликованием — вдруг почудилось? — но и Сивилла ее заметила.
— Зелень, — уверенно сказала она. — Трава или деревья или что-то в
этом роде. А может быть, всего-навсего мираж?
— Исключено. Прекрасно вижу зелень, и это очень бодрящая картина.
Вперед!
Нашим глазам открывался яркий пейзаж, и мы прибавили шагу. Трава.
Высокая, до колена, прохладная, слегка влажная. Мы шли, оставляя позади
протоптанные тропинки. Впереди — разрозненные деревья, а за ними целая
роща.
— Хлорофилл, старый дружище, — восторгался я. — Нижняя ступенька
пищевой пирамиды, первооснова всей жизни. Ловит солнечную энергию и
производит пищу.
— И воду?
— Можешь не сомневаться. Вода где-то рядом, и мы ее найдем.
— Тсс! — цыкнула она. — Слышишь? Шорох. Как сухие листья под ногами.
Да, я тоже услышал шорох, приближающийся к нам по лесу. Затем между
деревьями появился симпатичный малютка и боязливо ступил на траву.
— Сколько лет, сколько зим, — сказал я красновато-коричневому
существу.
Оно вытаращило черные глазки-бусинки и испуганно взвизгнуло. Из лесу,
точно эхо, донесся визг — правда, более громкий и не испуганный, а гневный.
Вслед за ним прилетел топот раздвоенных копыт, и из рощицы выбежал громадный
мститель — добрые два метра от пятачка-непоседы до вертлявого хвостика.
Всем своим обликом мамаша демонстрировала готовность вступиться за детеныша
и подтверждала ее свирепым хрюканьем. Вдобавок она была сплошь покрыта
длинными жесткими шипами, и все они стояли дыбом.
Сивилла вскрикнула. Я улыбнулся и произнес:
— Ца-ца-ца. Хрю-хрю-хрю.
— Джим, ты что, с ума сошел?
— Позволь тебе представить одного из самых славных и добрых обитателей
галактики, друга юности моей и давнего спутника человека. Это свинобраз.
Сивилла глядела на меня как на форменного психа.
— Это он-то добрый? Он нас на куски сейчас разорвет!
— Не он, а она. И ничего она нам не сделает, если не будем пугать
поросенка.
При появлении монструозной матушки крошечное существо перестало бояться
и, решив подкрепиться молочком, зарылось головой в частоколы грозных игл. Я
медленно приблизился, наклонился и подобрал с земли сухую ветку. Налитые
кровью глазки подозрительно следили за каждым моим движением.
— Какая хорошая девочка! — Успокаивающе цокая, я двинулся к
свинобразихе. Она задрожала, но не сдвинулась с места. Только голову
повернула, чтобы не упускать меня из виду. Из пасти под длинным острым
бивнем свесилась капля слюны, сорвалась на траву. — Ах ты, славная моя
хрюшечка! Маленький Джимми не обижает свинобразиков. Маленький Джимми
обожает свинобразиков. — Я протянул руку, осторожно раздвинул иглы на
голове, просунул между ними ветку и с силой почесал загривок. Свинобразиха
зажмурилась и громко захрюкала.
— Свинобразы очень любят, когда им чешут загривок. Самим-то ни в жизнь
до него не добраться.
— Где ты научился ладить с этими жуткими тварями?
— "Жуткие твари"? Помилуй! Они — спутники человечества на звездном
пути. Советую получше изучить историю освоения галактики. Почитать о
неведомых чудовищах и коварных существах, которые подстерегали
первопоселенцев на каждом шагу, о монстрах, способных проглотить тебя, даже
не жуя. Уж поверь, древние свинобразы научили своих хозяев их уважать. Это
плод искусственной генетической мутации, скрещивания громадных лесных
кабанов и дикобразов. Бивни и копыта — для нападения, иглы — для обороны.
Когда надо, они верные друзья, когда надо, стойкие защитники...
— Когда надо, вкусные бифштексы...
— Верно, но об этом в их присутствии мы говорить не будем. Я вырос на
ферме, и поверь, стадо свинобразов с успехом заменяло мне друзей. А вот и
глава семьи!
Я поприветствовал радостным возгласом огромного и грозного кабана,
вперевалочку вышедшего из леса. Кабан сверкнул в мою сторону налитыми кровью
глазками, а потом долго кряхтел от удовольствия, когда я скреб веткой его
загривок. Я же кряхтел от натуги... впрочем, от удовольствия тоже.
— Откуда они взялись? — спросила Сивилла.
— Из лесу, — ответил я, даря радость четвероногому другу.
— Я о другом. Как эти твари сочетаются с вулканами, лавовыми потоками
и гравитационными волнами?
— Очень просто. Это обитаемая планета, на ней есть поселения, и очень
скоро мы в этом убедимся. Но сначала сходим по свинобразьей тропе в лес,
поищем воду. Когда в котелке есть жидкость, он лучше варит.
— Согласна. — Она направилась к лесу. Я пошел следом, а за нами
побрели новообретенные друзья, настойчивым хрюканьем требуя восхитительного
почесывания. Расстались мы с ними только на поляне, окаймленной дубарисами.
Кабан вонзил бивни в ствол перегруженного плодами дерева и безжалостно
затряс. С ветвей посыпались желуди величиной с мою голову, и семейка
увлеченно захрупала.
Мы вышли на заливной луг, изрытый острыми копытами. Он обрамлял
живописное озеро, противоположный берег хоронился в размытой дымке. Мы сошли
с топкой тропы, обнаружили россыпь камней, которая вела к воде, устроились
на бережку и черпали ладонями чистую, прохладную воду, пока не напились
вдоволь.
— Осталось только найти сухие палочки, добыть трением огонь, и можно
будет подкрепиться жареной свининой. — Сивилла облизнулась.
— Никогда! Они — друзья. — Разбуженный словом "подкрепиться", мой
желудок заурчал. — Разве что как-нибудь потом, в отдаленном будущем, если
не найдем другого источника пищи. По-моему, сейчас самое время для небольшой
разведки. Этот мир — обитаемый или был обитаемым. Мутанты-свинобразы не
сами расселились по галактике, их развезли люди. Значит, тут должны быть и
фермы.
— Фермы? Я даже не представляю, как они выглядят. Я родилась и выросла
в городе, вернее, в городке. Всегда верила, что еда растет в магазинах.
Родители мои, если они вообще существовали, были программистами, или
телеведущими, или еще кем-нибудь в этом роде. Ни фабрик, ни загрязнения
окружающей среды — в дальних городах, построенных роботами, о подобных
спутниках цивилизации знают только понаслышке. Моя родина — самый что ни на
есть заурядный городишко, сплошь ухоженные парки и дома, вписанные в
ландшафт, скучища невыносимая...
В тумане на другом берегу озера появилась брешь. Я показал на нее.
— Как вон то местечко?
— Какое местечко? — Она встала и притенила глаза ладонью.
Я снова показал, на этот раз молча.
— Увидишь один, считай, что увидел все, — хмурясь, пробормотала она.
— Такое впечатление, будто их на конвейере делают, как завтраки из
кукурузных хлопьев. Вынимаешь из коробки, склеиваешь, раскрашиваешь,
подключаешь к источнику тока — и пожалуйста, городок живет. В Родинограде
— так и называется, хочешь верь, хочешь не верь, — я даже в школе не
смогла учиться. Экстерном сдала экзамены за первые классы, а потом улетела и
с тех пор не возвращалась. Мир повидала, в полиции послужила. Ничего,
понравилось. А после меня завербовали в Специальный Корпус. Вот и вся
биография.
— И что, не тянет хоть на денек заглянуть в родной Родиноград?
— Ни капельки.
— А ведь там, наверное, уютно, и еда в магазинах растет. Или так охота
жареной свинины, что ты готова убить свинобраза голыми руками?
— Слушай, сколько можно, а? Заглянем, все равно больше делать нечего.
Озеро было невелико, и обойти его труда не составило. Бодрый спортивный
шаг Сивиллы постепенно укорачивался. Наконец она остановилась и твердо
произнесла:
— Не хочу.
— Чего ты не хочешь?
— Заходить туда. Ни малейшего желания. Это Родиноград, один к одному.
Штамповка с конвейера. Вставляешь штепсель в розетку, и пошло... Ненавижу
свое детство!
— В этом ты не одинока. Правда, мое детство скрашивали свинобразы, --
по крайней мере, светлые воспоминания остались только от них. Давай-ка
все-таки заглянем. Может, в этом штампованном городишке есть ресторанчик
Мак-Свини, и там мы раздобудем по сандвичу?
На улицах не было ни души. Дома казались необитаемыми. Единственная
дорога, выходившая из городка, обрывалась посреди луга. Возле нее стоял щит
указателя, обращенный лицевой стороной к городу, и мы не смогли ничего
прочесть, пока не приблизились. Сивилла застыла как вкопанная и с такой
силой сжала кулаки, что побелели суставы. И зажмурилась.
— Прочти.
— Уже.
— Ну и что?
— Просто совпадение.
Она резко открыла глаза и процедила сквозь зубы:
— Сам-то хоть веришь? Что тут написано? "Добро пожаловать в
Родиноград". Мы что, спятили? Или вся эта планета умом тронулась?
— Ни то ни другое. — Я сел, сорвал травинку, воткнул в зубы. — Здесь
что-то творится. И мы должны выяснить, что.
— Я уже выяснила, что здесь творится. Ты сидишь на пятой точке и жуешь
траву. — Она не на шутку рассердилась. Впрочем, ее злость меня гораздо
больше устраивала, чем страх или подавленность.
Я ободряюще улыбнулся и похлопал по земле рядом с собой.
— А коли так, к делу! Садись и жуй траву. А я схожу на разведку.
Она села. Возможно, подчинилась силе моей личности, а может, просто
устала. Я со скрипом поднялся на ноги и поплелся в Родиноград.
Очень скоро я узнал все, что стоило узнать, и вернулся посидеть рядом с
Сивиллой и пожевать траву.
— Странно, — подвел я итог своим раздумьям. — В жизни ничего
подобного не видел. Во-первых, в городе пусто. Ни людей, ни собак, ни машин,
ни детей. В Родинограде никто не живет. А почему? Скорее всего потому, что
он для этого и не предназначался. Дверные петли не поворачиваются, а сами
двери, похоже, неотделимы от стен. То же самое и с окнами. И не видно в них
ничего. То есть видно, но такое впечатление, будто все это — не в доме, а
на стекле. На что ни глянь, все кажется халтурным, недоделанным. Городишко
не так на Родиноград похож, как на представление о Родинограде.
Она помотала головой.
— Какое еще представление? Ты хоть сам представляешь, о чем говоришь?
— Не надо нервничать. Да, я еще не во всем разобрался. Пока лишь
пытаюсь собрать в логическую цепочку разрозненные и очень странные факты. Мы
с тобой очутились в какой-то пещере. Кругом — вулканы, лавовые потоки, зато
ни травы, ни чего-нибудь еще. — Я поднял глаза, а затем указал на распухшее
светило. — Заметь, солнце прежнее. Итак, мы решили прогуляться и обнаружили
зеленую траву и живность, свинобразов из моей юности...
— И Родиноград из моей. Неспроста это все...
— Совершенно верно. — Я вскочил и быстро заходил взад-вперед. Ничто
не стимулирует мозги лучше такой ходьбы. — Слэйки знал, что отправляет нас
вовсе не в рай. Так и сказал. Следовательно, он тут уже побывал. Вероятно,
он считал, что забрасывает нас в преисподнюю. То местечко, где мы очухались,
чертовски смахивает на ад, там красные твари, вулканы, лава и все такое
прочее. А может, оно такое адское, потому что он ожидал его таким увидеть?
Может, этот ад — представление Слэйки об аде?
— Продолжай, Джим, продолжай, хотя я не успеваю вникать.
— В этом нет твоей вины, потому что моя идея — из ряда вон выходящая
— самому кажется абсурдной. Итак, мы уже знаем: где-то есть место, которое
называется рай. Если оно существует, значит, должны существовать и
остальные. В одно из остальных мы и угодили. Правда, у него несколько
необычные свойства.
— Например?
— Например, ты здесь находишь то, что ожидаешь найти. Предположим, эта
планета, или скажем проще — место, раньше была всего лишь вероятностью
места. А когда сюда прибыл Слэйки, оно стало местом, которое он рассчитывал
увидеть. Предположим, красное солнце натолкнуло его на мысли о преисподней.
И чем больше он о ней думал, тем больше ад походил на ад. По-моему, это
логично.
— Вот уж не сказала бы! По-моему, это чушь несусветная.
— Ты права. Я несу чепуху. Но ведь мы с тобой здесь, не так ли?
— В аду, придуманном каким-то маньяком?
— Да. Вернее, были в аду, как только оказались на этой планете. Но в
преисподней нам не понравилось, и мы решили поискать местечко поуютнее.
Помнится, я подумал, что этот пустынный вулканический мир — полная
противоположность тому, на котором я вырос.
Пришел мой черед спросить себя: "А может, все это — безумный морок?"
Но Сивилла была практичнее.
— Ну хорошо. Давай пока будем считать, что ты прав. В этом аду мы
оказались потому, что до нас тут побывал Слэйки, и все увиденное им совпало
с его дьявольскими ожиданиями. Нам тут не понравилось, и ты очень захотел
перебраться в более мягкий климат. Помнится, ты очень рассердился; возможно,
это помогло оформиться тому, что мы хотели увидеть. Мы пустились в путь и
пришли туда, куда хотели прийти. Жажда нас больше не мучит, но есть все еще
хочется. Во всяком случае, мне. В голову так и лезут воспоминания о разных
вкусностях из детства. А детство мое, к сожалению, прошло в Родинограде.
Предположим, так оно все и обстоит. Что дальше?
— А "что дальше"? Возвращаемся в ад.
— Зачем?
— А затем, что оттуда мы вышли, а значит, должны находиться там, если
хотим отсюда выбраться. Кроме Слэйки, никто дорогу сюда не знает. И вот еще
что... — Я вдруг помрачнел.
— Что, Джим? Что?
— Всего-навсего трезвая мысль. Возможно, до нас сюда сослали Анжелину.
Если это так, то нам ее не найти ни в моей, ни в твоей юности. Должно быть,
она в личном аду Слэйки.
— Правильно. — Сивилла встала и отряхнула платье от травы. — Если
захотим пить, всегда сможем вернуться. И если проголодаемся...
- Я тебя умоляю, не будем сейчас об этом. Всему свое время.
- Конечно. Ну что, идем?
По своим следам мы вновь обогнули озеро и пересекли луг. Заслышав вдали
умилительное хрюканье, я изрядно приободрился. Пока на свете живут
свинобразы, наша галактика не так уж и безнадежна.
Мы вышли из рощи и зашагали по траве. Она редела и укорачивалась и
наконец исчезла. Опять под ногами вулканический пепел, из каждой трещины в
земле сочится желтый серный дым. Мы оставляли позади сопку за сопкой, они
вздымались все выше, и наконец мы добрались до самой высокой. С ее гребня мы
увидели дымящийся вулкан — судя по всему, ближайший и далеко не
единственный в этом мире. А за ним над самым горизонтом багровело солнце.
Барханы подступали к отрогам истресканных, оплавленных и, конечно, красных
гор. Гряду прорезал узкий каньон, к нему-то мы и направились. Тесниной идти
гораздо легче, чем лазать по скалам.
Скрежет мы услышали одновременно и остановились
- Подожди здесь, — сказал я. — Пойду взгляну.
- ДиГриз, я с тобой! Пока мы здесь, мы напарники!
Конечно, она была права. Я кивнул и прижал палец к губам. Мы очень
медленно, осторожно двинулись вперед. Скрежет звучал все громче и вдруг
оборвался. Мы остановились.
Невдалеке раздалось чавканье, затем царапанье возобновилось. Мы сделали
еще несколько шагов и увидели...
Человек стоял на цыпочках и острым камнем сдирал со скалы что-то серое.
Отвалился кусочек, человек сунул его в рот и принялся шумно жевать. Мне это
показалось занятным, но еще интереснее выглядела его кожа. Ярко-красная. Из
одежды на нем были только старые, выцветшие шорты, похоже, когда-то они были
брюками. Сзади в экс-брюках зияла прореха, из нее торчал красный хвост.
А тут человек нас заметил. Мгновенно развернулся кругом, разинул
слюнявый рот с черными пеньками зубов и запустил в нас камнем. Мы
пригнулись, камень угодил в скалу рядом со мной и разлетелся вдребезги.
В тот же миг негостеприимный туземец обратился в бегство. С
удивительным проворством вскарабкался на отвесный утес и скрылся за его
кромкой.
— Краснокожий...
— Очень краснокожий. А ты заметила красные рожки на лбу?
— Трудно было бы не заметить. Может, выясним, чем он занимался?
— Да. Чем занимался и что ел. — Я подобрал камень с острым краем и
направился к тому месту, где до нашего появления трудился хвостатый
незнакомец. И обнаружил небольшую трещину в скале, там росло что-то серое,
похожее на резину. Будучи повыше ростом, чем наш недружелюбный друг, я легко
дотянулся до растения. Резал и рубил, пока из трещины не вывалился серый
кусок.
— Что это? — спросила Сивилла.
— Понятия не имею. По-моему, больше смахивает на растение, чем на
животное. И мы видели, как он его ел. Хочешь попробовать?
— Разве что после тебя.
Очень пресно, очень скользко и почти невозможно разжевать. Такое
ощущение, будто сунул в рот кусок пластмассы. С той лишь разницей, что
растение содержало влагу. Наконец перемолотый зубами "деликатес" спустился в
желудок и, похоже, решил поселиться там надолго. Желудок жалобно заурчал.
— Попробуй. Гадость неимоверная, но в ней есть вода, а может, и
несколько калорий.
Я оторвал веточку и протянул Сивилле. Она подозрительно оглядела
угощение со всех сторон и положила в рот. Я поднял голову и тотчас прыгнул в
сторону, увлекая за собой Сивиллу. На то место, где мы только что стояли, с
грохотом рухнул валун.
— Сердится, — прокомментировал я. — Мы его оставили без обеда.
Давай-ка отойдем от скал и понаблюдаем за ним.
Но краснокожий не дал нам возможности понаблюдав. Он полез наверх и
целиком скрылся из виду.
— Побудь здесь, — сказал я Сивилле. — Присматривая за рогатым
злыднем. А я еще надергаю жвачки.
К тому времени, как мы управились с завтраком, солнце чуть-чуть
поднялось над горизонтом. А может, мне только показалось. Мы худо-бедно
заморили червячка, отогнали жажду и расположились на отдых в тени поскольку
воздух ощутимо разогревался.
— Не деликатес, зато сытно. — Сивилла выковырнула из зубов жесткий
кусочек растения, брезгливо посмотрела на него и уронила на землю. — Что
теперь делать будем? Есть предложения?
— Попробуем шевельнуть мозговыми извилинами. С тех пор, как мы здесь
проснулись, нас бросает то в жар, то в холод. Давай разберемся с тем, что
уже знаем.
— Во-первых, — сказала она, — мы попали в ад, каким его себе
представляет Слэйки. Предлагаю называть это место адом, пока мы его не
изучим как следует. Мы перенеслись в другое место, либо на другую планету.
Или сошли с ума.
— Последнюю версию я не приемлю. Нам известно, что без техники тут не
обошлось, — на Луссуозо найдена тщательно разрушенная аппаратура. Из Храма
Вечной Истины Слэйки куда-то перебросил Анжелину. А нас закинули сюда из
Церкви на Вулканне. Это мы знаем доподлинно, и вдобавок нам известно кое-что
поважнее. Обратное путешествие возможно. Человек попадает на небеса и
возвращается. И еще следует допустить, что раньше нас здесь оказалась
Анжелина.
— Из чего следует: нужен "язык".
— Точно. Из чего следует: надо поймать краснокожего увальня за хвост,
взять за рога и вытрясти все, что он знает. Пусть расскажет об Анжелине, об
этом месте и с том, как он — и мы — здесь очутились. И как отсюда
выбраться.
Я умолк, заслышав подозрительный шорох. Он нарастал и вскоре
превратился в гул. Чуть позже мы различили человеческие голоса.
— Люди, — пробормотал я.
И тут показался наш новый знакомый. Его сопровождала целая делегация
встречающих — по меньшей мере дюжина мужчин и женщин, все ярко-красные, у
всех острые камни в руках. Одного взгляда на теплую компанию хватило, чтобы
понять: Анжелины среди этих людей нет и быть не может. Завидев нас, они
остановились, а в следующий миг по мановению руки своего предводителя пошли
в наступление.
— Бегите, если хотите! — выкрикнул вождь, потрясая камнем. — Все
равно догоним. Бегите или стойте — разницы никакой. Мы вас убьем! Убьем и
съедим! Ад — очень голодная страна.
Я поднял руку ладонью вперед — во всей вселенной этот жест означает
мирные намерения. По крайней мере, так я полагал.
— Погодите, — сказал я. — Если вы нападете, нам придется за себя
постоять. А мы очень опасны. Все вы получите увечья и даже погибнете, если
осмелитесь сопротивляться. Мы не простые люди. Мы — безжалостные убийцы.
— Обед! — кипятился вождь краснокожих. — Мясо! Убейте их!
Я сложил поднятую кисть в чашечку, выставил перед собой другую и
угрожающе запрыгал на полусогнутых ногах. Рядом Сивилла приняла точно такую
же стойку для защиты и нападения.
— Надеюсь, ты это не всерьез? Ведь ты не собираешься их убивать?
— Нет. Но хочу напугать, чтобы побыстрее с этим закончить. Вперед!
Мы дружно завопили и напали. Ребром ладони я саданул краснокожему
верзиле по запястью, он взвизгнул и выронил оружие. Не теряя времени, я
вонзил пальцы ему в солнечное сплетение, и, пока он падал, я проскочил мимо
и сделал подсечки двоим рогатым, которые прикрывали его с тыла. Тем временем
Сивилла стремительно обошла неприятеля с фланга. Два молниеносных удара по
почкам, и две женщины с воплями летят с ног.
Увидев занесенный над моей головой камень, я резко присел, выпрямился и
рубанул противника по шее. И шагнул в сторону, чтобы он не упал на меня.
Еще несколько красивых тумаков, и все кончено. Полз боя покрыто
корчащимися, стенающими краснокожими людоедами. Один из них потянулся за
камнем, я наступил ему на запястье. Это был последний очаг сопротивления.
— Какие-то хилые, жалкие... — Сивилла недовольно отряхнула ладони.
— Иначе бы мы с ними не справились. Кажется, обошлось без переломов и
крови.
Мы подобрали и отшвырнули подальше каменное оружие. А затем как следует
рассмотрели поверженных забияк. Одеждой (если это слово здесь уместно) им
служили грязные и выцветшие лохмотья, плохо скрывавшие, а то и вовсе не
скрывавшие, те места, которые принято скрывать хорошо. Все щеголяли пунцовой
кожей, изящными рожками и хвостами. Хвосты волочились по земле вслед за
своими хозяевами, когда те трусливо отползали от меня. Я прошел между ними,
схватил под мышки бесчувственного вожака, привалил спиной к скале и
подождал, пока он очухается. Он со стогом открыл глаза, взвизгнул, упал и
попытался отползти. Я вернул его в прежнюю позу.
— Послушай, приятель, тебе некого винить, кроме самого себя. Ведь это
ты подкинул шайке идею прикончить нас и съесть. Мы только защищались. Давай
считать что мы квиты. Не надо мыч
...Закладка в соц.сетях
