Жанр: Электронное издание
skir1
...я они молчали. Забытый за беседой котелок напомнил о себе
сердитым бульканьем. Вода, шипя, закапала в огонь. Брат Леонард поспешно встал,
сдвинул дрова в сторонку и отсыпал в котелок овсянки из мешка. Задумался вдруг,
что-то вспоминая, и снова повернулся к травнику.
- Тот крест... Позволь-ка мне взглянуть на него.
Он наклонился над столом, рассматривая с неподдельным интересом маленький
Т-образный крестик прозрачного желтого камня.
- Солнечный Крест... - пробормотал брат Леонард. - Хм...
- Что он означает? - спросил травник.
- Пока слуги святой церкви не пришли на эти земли, здесь поклонялись
многим богам, но все эти люди почитали Солнце. Кто-то, сразу ли, после, но -
принял новую веру. Кто-то так и умер в старой. Но были и такие, кто не смог
решить, за кем идти, из дня или ночи выбирая утро, из чёрного или белого -
серое... Церковь этого не одобряет, хотя раньше относилась спокойно. Да...
многое меняется, - он задумался. - Сила, богатство... Мне кажется, в последнее
время церковь тоже обрела немеряную силу, и кто знает, чем всё это обернется...
- А что вы сами на это скажете?
Тот пожал плечами:
- Нелепо отрицать, что бог есть свет, и остановимся на этом.
- А янтарь? Почему - янтарь?
- Хм, янтарь... В этом я тоже вижу некий символ. Янтарь - ни камень, ни
смола. Если бросить его в огонь, он потечёт и сгорит, но останется камнем в
любом другом месте. Не могу объяснить, но наверное, в этом всё дело.
- Грань... - пробормотал странник. - Опять грань. Лезвие ножа...
Он замолчал, и брат Леонард не стал его тревожить.
Снаружи незаметно начало темнеть. Поспела каша. Залив дымящую овсянку
молоком, брат Леонард и рыжий странник сели за обед.
- Что за деревни здесь поблизости? - спросил травник, отодвинув пустую
миску.
- Ближе всех Надэш. Зарад и Хунендар подальше, а та, что ещё дальше на
север - Местякэн.
- Там где-то есть кузнец?
- У Хунендара кузница недавно задымила... А зачем тебе?
Не ответив, странник встал и натянул кафтан. Взял посох.
- Пойду я, пожалуй, - сказал он. - Спасибо вам за все.
Брат Леонард молча смотрел на него.
- Пропадёшь, - сказал он наконец. - Дважды из графских подземелий не
сбегают.
Глаза травника блеснули в свете костра.
- И всё таки, мне надо туда, - упрямо сказал он. - Теперь я должен
разобраться во всем этом сам.
- Ну что ж... - монах вздохнул. - Всё повторяется. Не допусти зла к себе в
сердце, Лис. А теперь - иди с богом.
- Прощайте, брат Леонард.
Откинув козью шкуру, странник шагнул в темноту и растворился в ночи.
Все раны зажили к утру. Мозоли на ногах, следы от оков, кровавые царапины
расчесов - всё затянулось, оставив чуть заметные следы. Будто некий тайный
знак, и травнику вдруг подумалось, что Сила, брошенная им на каменной поляне,
напомнила о себе. Отчасти он был рад такому повороту дела, отчасти же, наоборот
- обеспокоен старыми сомнениями. Уходя от брата Леонарда, он выпросил у него
кус груботканого полотна, соорудил себе пару обмоток и теперь сапоги были если
и не впору, то во всяком случае не велики. Ногам, вдобавок, стало не только
удобнее, но и теплее.
Оставив в стороне Зарад и Надэш, он выбрал Хунендар и шёл всю ночь, сперва
через поля, проваливаясь в снег почти по колено, затем набрел на санную дорогу
и дальше шёл уже по ней. Лишь раз, заметив в отдаленьи с полдесятка верховых,
углубился в лес и сделал крюк, пока их топот, злые голоса и звяканье сбруи не
замерли вдали.
К рассвету травник вышел к Хунендару.
Село дорога обходила стороной. Приметив кузницу на косогоре, травник
отыскал ведущую туда тропку и двинулся вверх по ней. Похоже, в кузнице
только-только начали работу - дымок вился из трубы струйкой неуверенной и
тонкой. Слышался легкий перезвон молотка - видно, что-то чинили или налаживали
инструмент. Травник потоптался у порога, обивая снег с сапог, и потянул за
ручку. Дверь заскрипела, открываясь. "Все повторяется, - подумалось ему. - Вот
так же, два месяца назад, я подходил к одной очень похожей кузнице..."
Заслышав скрип, кузнец обернулся, и странник замер на пороге, будто
вкопанный.
- Збых! - ошарашенно выдохнул он.
Тот чуть не уронил молоток себе на ногу.
- Не может быть... - пробормотал он. Шагнул навстречу. - Ты?
- Я...
- Откуда? как? Какими судьбами? Да впрочем, что это я... - Он вдруг
засуетился, стянул передник и повесил его на гвоздь. - Пошли в дом.
- Ты погоди, - остановил его тот. - Может, не надо...
Кузнец насторожился:
- Ты что, опять куда-то влез? - спросил он.
- Есть такое дело, - признался тот. - Ружена что, дома?
- Замуж вышла сестрёнка моя, - усмехнулся Збых. - С того дня, как мы сюда
переехали, как будто и впрямь проклятие какое с нас сошло. Помнится, Юхас уж
давно на нее заглядывался - всякий раз, когда мы к тетке наезжали, а тут, вишь,
посватался... Да что мы всё обо мне! Ты-то как? Где пропадал всё это время?
- Где только я ни пропадал, - усмехнулся тот. - Долго рассказывать.
- Тогда тем более - пошли ко мне. Работа подождет.
Странник поколебался.
- А ты что, по-прежнему один?
- Да всё как-то не завяжется, - усмехнулся тот невесело. - Да и девки
нынче хрупкие... трещат... Ну что, идем?
Через час, потягивая чай с мёдом, он выслушал травников рассказ и долго
молчал после. Поставил чашку на стол, поскрёб в затылке.
- Ну и дела... - сказал он наконец. - И что ты вечно лезешь черту в зубы?
Граф, он, конечно, мироед, да ведь и его понять можно. Люди поговаривают, что
пока жена его не померла, так он не шибко и лютовал. Это уж потом началось. Вот
прихвостень его, Кришан этот, тот - да-а... Была б моя воля, я бы сам его здесь
придушил. Ну, и что ж ты теперь делать надумал? Или опять за киркою пришёл?
- Нет, - травник усмехнулся, - не за киркой я. За верёвкой.
- Иисус Мария! Верёвка-то зачем?!
- Надо, - уклончиво ответил тот. - И вот ещё что... - Он потянул из-под
лавки свой посох. - Надо бы вот эту штуку малость переделать - тут и тут. - Он
показал, где. - И ещё вот этак...
Збых взял посох, с уважением взвесил его на ладони.
- Сделать-то можно, - кивнул он. - И верёвку искать не надо - вон, в сенях
лежит. Да только зря ты за это взялся. Уходить тебе надо, вот что я скажу. Не
ровен час нарвешься на графских холуев, а там - пиши пропало: не на кол
посадят, так плетьми засекут, а то и ещё чего похуже.
- Куда уж хуже-то, - хмыкнул тот.
- У Кришана выдумки хватит, он догадистый... Ты вот что - поживи с денек у
меня, а завтра уходи на юг, в Лидуш или лучше - сразу в Копшу-Микэ.
- Нет уж, - травник покачал головой. - Я у тебя не задержусь. Если меня
схватят - это ладно. Но если и тебя в чем обвинят...
- Да я скажу - откуда ж мне было знать... - Он вдруг осёкся и посмотрел на
странника. - О господи... Жуга, ты только не подумай, что я...
- Да я и не думаю, - хмуро буркнул тот. - А только вижу, что и ты, как
собака, уже приучился хозяйскую плетку любить. Уйду я, не бойся. Скажи только -
сделаешь посох? Успеешь до вечера?
- Конечно! Конечно успею! - Кузнец встал и шагнул к двери, да замешкался
на пороге. Обернулся. - Слышь, Жуга... - Он помедлил. - А ведь парень-то
вернулся тогда...
- Я знаю, - кивнул тот.
- Так значит, те волки...
- А вот это тебе знать ни к чему, - сказал тот, как отрезал. - И не зови
меня Жугой.
- Почему?
- Потому что я и сам себя так не зову.
К исходу дня рыжий странник добрался до замка. Он долго рассматривал
издали внушительную серую громаду, вспоминая и прикидывая так и этак, где могут
находиться графские покои, пока наконец не остановил свой выбор на одной из
двух западных башен.
Стемнело. Спрятав под кустами посох и мешок, он скинул кафтан, отрезал
изрядный кусок верёвки, обмотал его вокруг пояса и двинулся вперед.
Башня была велика. Круглая, сложенная из дикого камня, она почти отвесно
уходила вверх локтей на двести, и два самых нижних её окна, ведущих, как
помнилось страннику, на лестницу, находились чуть ли не посередине. К тому
времени, когда он достиг подножия, стемнело уже совсем. Сверху вряд ли что
теперь можно было разглядеть. Странник же, похоже, видел в темноте не хуже
совы, а может, даже лучше. Он пересек застывший ров по просевшему, в темных
трещинах льду, с минуту постоял, разглядывая грубую кладку стен и прикидывая,
что и как, сунул за пояс рукавицы, взял в зубы нож и полез наверх.
Торопиться не стоило. Он вырос в горах и по опыту знал, что такое отвесные
стены. Спешка сейчас означала бы смерть. Мир для него сузился до серого куска
стены перед глазами. Цепкие сильные пальцы горца, казалось, сами отыскивали в
ней трещины, выступы, разломы - любой изъян, за который можно было ухватиться,
глаза привычно запоминали, куда поставить ногу и куда потом ставить вторую. Раз
или два он останавливался, не найдя зацепки, брал нож и ковырял в стене, кроша
неровными кусками ставший от времени рыхлым раствор между камнями. Тёмный
провал высокого окна медленно приближался. Страник знал, что теперь он долезет.
Он не спешил.
Кришан шёл до графа, раздосадованный неудачной погоней, усталостью и
потерянным днём. Всадники целые сутки носились взад и вперед, но выискать
травника оказалось не так-то просто. То же и в лесу. Следов там было немного, и
все их быстро заметало поздним снегом - февральские метели давно уже вошли в
поговорку. Собаки оказались бесполезны. Кришан в ярости вытянул ловчего плетью
и с небольшим отрядом всадников до темноты обследовал звериные тропы, никуда,
как правило, не ведущие. Не оказалось странника и на реке. Что и говорить,
велики были графские владения. Здесь было где спрятаться.
Он двинулся вверх по лестнице и тут вдруг обнаружил, что браслет на его
запястье ведет себя как-то странно. Колотье под ним усилилось, а камень так и
полыхал неистово-красным. Кришан остановился в недоумении, соображая, что бы
это значило, и в этот миг сверху на него обрушилось что-то большое, живое и
яростное. Мощный удар сбил оруженосца с ног, и два сплетенных тела покатились
вниз по ступенькам.
Кришан был опытным бойцом, но внезапность сделала свое дело, и лишь на
лестничной площадке ему удалось вырваться из цепкого захвата и отпрыгнуть к
стене.
Трепещущее пламя факела высветило нескладную фигуру ведуна.
- А, ты! - вскричал в ярости Кришан, быстрым движением выхватив стилет. -
Вот славно-то. Ты сбережешь мне кучу времени. Ну, давай, иди сюда!
- Отдай браслет, - глухо сказал тот. Глаза его блеснули.
- А если не отдам?
- Отдашь. Или умрёшь.
Кришан вскинул руку и бросился вперед.
На полпути его стилет со скрежетом столкнулся со сталью - в руках у
травника был нож. Они сцепились, яростно дыша, отпрянули и закружили по
площадке, нацелив клинки друг на друга. Факел освещал лицо ведуна неверным
багровым светом, и Кришану стало не по себе.
Откуда он тут взялся?
Мелькнуло лезвие ножа. Рука оруженосца отработанным движением отбила удар,
хоть несколько и запоздала. Он метнулся в сторону обманным шагом и ударил сам,
перехватывая его руку с оружием. Лезвие стилета крутилось перед ним, как
заведенное, отбрасывая тонкие блики. Казалось, что оно уже в крови. Удар -
ответ. Удар, ещё удар... Кришан поймал ладонь противника в захват и принялся
выкручивать ее, уже торжествуя победу, как вдруг ведун извернулся и ударил
ногой, хотя казалось, что и рукой тут не очень-то размахнешься. Окажись Кришан
чуть менее проворен, этот удар наверняка сломал бы ему челюсть, а так - всего
лишь навсего разбил губу. Он прянул назад и снова оказался у стены.
На лестнице послышался топот ног и перезвон железа - стража спешила на
помощь, заслышав шум. Кришан осклабился в усмешке.
- Бросай нож, смерд! - процедил он сквозь зубы. - Брось, и может, граф
простит тебя.
- Не нужно мне прощенья, - угрюмо сказал тот, тяжело дыша. - Отдай
браслет. Ты сам не знаешь, какие силы вы спустили с цепи.
- Не смей мне указывать, падаль!
Лицо травника исказилось яростью.
- Ну и сволочь же ты! - сказал он в сердцах. - Кровопийца поганый...
Сдохни вместе со своим графом!
Он плюнул и коротко выкрикнул что-то, как будто ругаясь.
Кришан взревел и ударил.
Клинок ушёл в пустоту и звякнул, стукнувшись о камень - травник бросился в
сторону и помчался вниз, прыгая через три ступеньки. Оруженосец издал
торжествующий клич и бросился вдогон.
Двор был ловушкой, прочной и надежной; травник это знал. Ещё днём он
приметил, что ворота теперь постоянно закрыты, а мост поднят. Он бежал к окну,
на ходу надевая рукавицы. Протиснулся наружу, нащупал в темноте верёвку и
скользнул вниз по ней, ударяясь о стену. Рукавицы его задымились.
- Ко мне! - кричал Кришан кому-то наверху. - Держите его, не дайте ему
уйти!
Кто-то высунулся в окно, ругаясь в темноту. Блеснул сабельный клинок,
перерубая верёвку, и травник рухнул с высоты, по уши зарывшись в сугроб.
- Ублюдки! - взревел оруженосец, - что вы натворили! Теперь нам его не
достать! Скорее за ним! Опускайте мост! Скорее!
К тому времени, когда конный отряд бросился в погоню, травник был уже
далеко.
- Не верю!!!
Граф метался в комнате, будто зверь в загоне. Все, что попадалось ему под
горячую руку, летело на пол, звеня и разбиваясь.
- Не верю, не могу поверить! - рявкнул он, в который уже раз
останавливаясь перед Кришаном. - Чтобы какой-то сопляк, смерд, паршивый
букашник, колдунишка водил вас за нос двое суток! Как он здесь оказался?! Он
что, теперь ещё и невидимка? Кто сбросил ему верёвку? Почему вы упустили его?
Кришан угрюмо тронул вспухшую губу.
- Шёл снег, мой граф, - сказал он. - Собаки не смогли взять след. Я думаю,
он вскорости объявится в какой-нибудь деревне - должен же он что-то есть! Мои
люди узнают, не видел ли кто его. С такой приметной волосней ему не удастся
скрываться долго.
- У тебя, я смотрю, на всё найдется объяснение! - прорычал граф и уселся в
кресло. Посмотрел в камин, потёр живот и поморщился. - Подай вина, - велел он.
Кришан кивнул и, взявши с полки кувшин, наполнил графский кубок.
Граф покосился на браслет, мерцавший на запястье оруженосца, и хмыкнул:
- Чего ты нацепил эту хреновину?
Кришан поднял руку.
- Не так всё просто, - ответил он. - Всё никак не могу понять, зачем и как
он мигает. Есть у меня одна мысль, и если это сработает, то...
- То - что? Ну, договаривай!
- Не стоит пока об этом говорить, - уклончиво ответил тот. - Вдруг я не
прав? Уверен я пока в одном - сюда эта рыжая тварь полезла именно за ним.
- Неужто?
- Он сам так сказал, мой граф. - Кришан поднял голову. - Я прочешу весь
лес. Я сам убью его. - Он облизал разбитые губы. - Он дорого заплатит мне за
это.
- Ну, ладно, - граф кивнул. - Возьми два десятка солдат - больше, я думаю,
не понадобится. Не найдете в лесу - ищите в деревнях. Собак не кормите - пускай
будут злее. А сейчас иди и кликни кого-нибудь... Пусть принесут нам чего-нибудь
перекусить.
Он глотнул из кубка и с проклятием выплюнул вино на пол.
- Дьявольщина! Что это такое?!
- Что случилось, мой граф? - Кришан обернулся на пороге.
- Попробуй! - Граф протянул ему кубок. Кришан пригубил напиток и
содрогнулся, почувствовав солёный привкус на губах.
В бокале была кровь.
Все повторялось.
Он шёл сквозь лес, как уже было много раз за эти дни и ночи, шёл в никуда,
петляя, сдваивая след, пока погоня не отстала, и пока в лесу не воцарилась
прежняя тишина. Усталость брала свое - травника шатало. Он брел всё медленней,
едва не засыпая на ходу, и наконец настал миг, когда он почувствовал, что не в
силах больше сделать ни шагу. Остановившись, сбросил с плеч котомку и огляделся
окрест.
Поспешное бегство завело его в самую глубь лесной чащобы. Сквозь голые
ветви светила луна. Вокруг было тихо, и травник, поколебавшись, решил
заночевать прямо здесь - в конце концов, это место было не хуже любого другого.
Он отыскал большую старую ель и влез под её широкие лапы, где не было
снега, лишь палая хвоя и шишки с корой. Достал из мешка кресало и трут, запалил
маленький костерок из сухих веток и, перекусив гобушкой хлеба, улёгся
отдохнуть.
В холодном сне он продремал остаток ночи, то и дело просыпаясь в тревоге;
но нет - всё было тихо и спокойно, и встав на следующее утро, он двинулся
дальше.
И здесь, посреди глухого леса, вдруг повстречал людей.
Их было трое. Травник замер, стиснув крепче посох. На графских слуг они
явно не тянули: три мужика, по виду - самые обыкновенные крестьяне из местных,
может, разве что несколько более оборванные и заросшие, чем другие. Двое были с
топорами, один - с рогатиной.
- Ты, парень, здесь откуда? - хмуро, с подозрением спросил тот, что с
рогатиной, - высокий и плечистый бородач. Шагнул вперед. - Чего тебе надо в
лесу?
- А вы сами-то кто будете? - вопросом на вопрос ответил тот.
- Ты, рыжий, брось мне тут хитрить. Тоже мне, лис выискался... Я первый
спросил. Кто ты?
Драться не хотелось. Травник уже понял, что негаданно набрел если и не на
лихих людей, то уж точно - на беглых крестьян, и решил не перечить.
- Странник я.
- Гм! Странник... Что ж ты тут делаешь тогда?
- Бежал я. Из графской темницы.
- Будет заливать-то! - усмехнулся тот. - Чем докажешь?
Тот молча показал запястья. Троица переглянулась.
- Цепи не только у графа есть, - хрипло сказал второй и поправил за поясом
топор. - Да и шапка на тебе уж больно знакомая - как раз вот в таких и
расхаживают графские приспешники.
- Шапку я украл, - признался рыжий, - и это все, что я могу сказать о ней.
Не хотите - не верьте. Я устал спорить. Хотите драться, так давайте, а нет, так
пропустите.
- Ишь ты, прыткий! - предводитель усмехнулся в бороду. - Куда идешь?
- Куда глаза глядят... - буркнул тот. - А как дойду, там видно будет.
- Ну-ну... Как зовёшься-то хоть?
Странник поколебался.
- Лисом назвал, Лисом зови и дальше, - сказал он.
- Ну что ж... пошли... Лис. Расскажешь, что и как, а там уж мы решим, что
с тобою делать.
- Ладно, - кивнул тот, опуская посох. - Будь по-вашему. Пойду.
Дорогою разговорились. Старший из троих - высокий кареглазый мужик с
рогатиной, звался Шандор. Два других были братья-близнецы - Габор и Тамаш. Их
легко было различить - левое ухо у Тамаша было разодрано надвое плетью, он
носил, прикрывая шрам, длинные волосы и всё время молчал. Габор нехотя
рассказал, как однажды с их сестрой решили поразвлечься графские молодчики.
Тамаш выскочил на двор, заслышав сестрин крик, расшвырял двоих-троих, одного
бухнул в колодец - тот так и не выплыл, да остальные навалились скопом и чуть
не забили парня плетьми. Досталось и Габору тоже. Сестру всё равно
снасильничали, парней же повязали и бросили в сарай, намереваясь увезти
назавтра в замок. А ночью те распутали верёвки и ушли в леса.
- Вот и молчит он с тех пор, - вздохнул Габор. - Всё понимает, а сказать
ничего не может... А ты, говоришь, значит из темницы удрал? Расскажи.
- Расскажу, как придем.
- Промышляешь-то чем? - спросил Шандор.
- Травник я.
- Ишь ты! А не врёшь?
- Чего мне врать-то? - пожал плечами тот.
- А вот, к примеру взять, у Дюлы вчера живот скрутило. Съел видать чего-то
не того. Кишки расклеились. Смог бы помочь?
- Попробую...
Помянули брата Леонарда.
- Как же, знаю, - кивнул Шандор. - Добрый человек, хоть малость и чудной.
Шёл летом куда-то по делам своим монашьим, да прихворнул. Всё лето пролежал, а
когда на поправку пошел, зима-то и нагрянула. Он и решил пока тут пожить.
Благо, местные не забывают старика, помогают, чем могут...
- А ты сам откуда будешь?
- Я из Местякэна, а вон они, - он кивнул на братьев, - из Верешмарта.
Остальные - кто откуда. Много нас тут таких, без дома, без земли... Многих этот
Цепеш по миру пустил.
- А чем живете? Грабите что ль кого?
- Всякое бывает.
За деревьями замерцал костерок, и вскоре все четверо вышли на поляну. На
взгорке, у развесистой березы темнел провал землянки. Человек семь или восемь
сидели вкруг костра, где жарился на вертеле, роняя капли жира, большой кабаний
бок. Слышались голоса.
- ...Вот я и говорю, - продолжал кто-то свой рассказ. - Были мы с братом
богатыри, каких поискать. Пошли мы как-то в лес. Глядь - а навстречу медведь.
Бурый такой, с зубами. Как заревет! Ну, брат шапку наземь и - ну бороться. С
медведем, значит. А во мне как будто два сердца. Одно говорит: "Силу покажи!",
другое кричит: "Беги!". Ну, думаю, послушаю того, что "беги"кричит. А через
день, значит, дай думаю, посмотрю, чем там дело кончилось, в лесу.
- Ну и что?
- От брата одни царвули остались.
- А от медведя? - ахнул кто-то.
- Ни волоска!
Дружный хохот сотряс поляну и смолк при появлении Шандора и двоих
близнецов. Половина сидевших вскочила, схватившись за оружие, но все тут же
уселись обратно. Кто-то повернул жаркое над костром и ругнулся, обжегшись.
- Эй, это кто там с тобой, Шандор? - окликнул кто-то.
- Да так, один лис забежал, - усмехнулся тот. - А вы опять сторожей не
выставили?
- Да ладно тебе, - махнул рукою говоривший - высокий чернявый парнишка лет
восемнадцати, который, похоже, и рассказывал потешную басню. - Садись вон
лучше. Лайош с Иштваном сегодня, вишь, какого кабанчика на рогатину взяли.
- Уж не у Дароша ли на дворе взяли-то?
Все рассмеялись. Парнишка залился багрянцем:
- Ну, что ты... Ты малость этого... того... Хватил!
- Ладно, мы тоже не с пустыми руками вернулись, - сказал Габор, полез в
мешок и вынул большой пузатый мех с вином, появление которого было встречено
шумным одобрением. Травнику тоже освободили место у костра, он сел, глотнул
терпкого кисловатого вина и передал мех дальше по кругу.
- Ну, рассказывай, - потребовал Шандор.
- Погоди, - тот поднял руку. - Где там этот ваш... Дюла?
- Лежит, где ж ему ещё быть! - развел руками паренёк-насмешник. - Ежли не
в кустах, то стало быть, в землянке...
Все снова засмеялись, один лишь Шандор остался серьезен.
- Помолчи, Тодораш, - сказал он и кивнул Габору. - Принеси воды. -
Повернулся к страннику. - А ты не так-то прост, Лисенок... Ладно. Выкладывай,
за что в темницу угодил.
"Все повторяется..." - опять подумалось страннику. Он вздохнул и в который
уже раз начал свой рассказ.
Прошло два дня. Жизнь в этом странном разбойничьем убежище тянулась
размеренно и неторопливо. Кто-то охотился, кто-то промышлял в других местах,
больше воровством, чем грабежом. В котелке бывало пусто, но бывало и густо.
Странник как-то незаметно для себя расслабился, подрастеряв за эти дни свою
всегдашнюю настороженность, и расплата не замедлила прийти.
Они ехали молча - четырнадцать всадников, скользили в мягких сумерках
между дерев, как будто тени. Не ржали лошади, не звякала сбруя. Здесь, в глухом
лесу, никто их не ждал.
Вдалеке послышались голоса, и предводитель поднял руку. Повинуясь
молчаливому сигналу, все остановились. Всадник покосился на браслет у себя на
запястье, где мерными красными сполохами вспыхивал и гас плоский камень, и
удовлетворенно кивнул.
- Так я и знал, - пробормотал он и показал браслет всаднику, что ехал
рядом. - Взгляните, мой граф - я был прав. Этот пёс где-то рядом. Эй, вы! -
тихо окликнул он остальных. - Не отставать. Скоро позабавимся. Помнится, где-то
тут водилась шайка Шандора-косого... Уж не с ними ли он снюхался?
- Тем лучше, - отозвался граф. - Давно пора было ими заняться. Накроем
всех разом.
Они двинулись дальше, и вскоре впереди замаячил огонь.
- Ну, так и есть, - кивнул Кришан. - За мной, ребята!
Отточенная сталь зашелестела, покидая ножны.
Всадники налетели внезапно, как вихрь, разметали костёр. Небольшая поляна
наполнилась свистом, гиканьем и разноголосыми криками. Мелькали тени в круге
света от костра, блестели клинки. Кто-то яростно рубился посреди поляны. Другой
- большой, высокий, схватил рогатину наперевес и с криком бросился вперёд,
выбив всадника из седла, но тут же сам упал с разбитой головой. Кто успел -
скрылся в лесу. Через пять минут всё было кончено. На истоптанной поляне
осталось лежать семь неподвижных тел.
Травника средь них не оказалось.
- Чёрт! - выругался Кришан, перевернув кверху лицом последний труп. -
Опять удрал... - Он покосился на браслет и покрутился вкруг себя. - Ну, ничего.
Теперь он от нас не уйдет. Эй, вы! По коням!
- Йожефа и Хубера убили, господин Кришан! - крикнул кто-то.
- Чёрт с ними.
- И Фалош ранен... Как бы кровью не истёк...
Кришан обернулся. Глаза его холодно блеснули в свете луны.
- Добей, - коротко приказал он и двинулся вперед.
Два дня, два пеших перехода травник потратил на то, чтоб добраться до
пещеры брата Леонарда - единственного места, где он мог бы получить совет и
хоть какую-то помощь. Погоня шла по пятам, и не было никакого смысла идти в
деревню к Збыху - он лишь навлек бы на кузнеца графский гнев. Верёвка, посох -
вот и все, что он успел спасти. Мешок остался в разбойничьем лагере.
Он вышел к холмам и тут вдруг остановился, почуяв неладное. Здесь снова
пахло дымом, но то был дым какой-то злобный - кислый и тревожный запах
разоренного жилья. Травник поднялся вверх по крутой тропе и замер.
Козья шкура была содрана и валялась на земле, засыпанная снегом. Очаг,
стол, кровать - всё было изрублено в щепки. В потухшем очаге чернели жженые
страницы книг. Горшки, корчаги - всё перебито.
Травник почувствовал, как в сердце что-то обрывается, и слезы боли и гнева
невол
...Поділитися у соцмережах
