Жанр: Электронное издание
SCSHERB
...ав труппы.
- Знаете что, - сказал администратор, - я заплачу вам в два раза
больше, чем вы просите, плюс бесплатная выпивка... но и вам придётся
поработать...
Грэй старательно изобразить на лице максимальное внимание.
- Вот вы тут пишете: "На причале стоит трон. На троне сидит
Морской Царь..."
- Ага, - кивнул Грэй.
- А как этот трон попадает на причал?
- Его выносят.
- Прямо с царём?
- Прямо с царём...
- Хорошо... А кто выносит?
- "Морские черти".
- Хорошо... А откуда они его приносят?
Грэй замешкался с ответом.
- А прямо с берега! - придумал наконец он.
- А на берегу уже полно народу, целый пляж отдыхающих...
Грэй не знал, что ответить.
- Не додумали вы тут, молодой человек... - добил его
администратор. - Это вам не театр, где есть сцена и занавес... А вот
что я вам подскажу - раз уж вы решили использовать море как кулису, то
из него и должен появляться царь!.. А?
- Прямо из моря? - недоумённо переспросил Грэй.
Администратор довольно кивнул, искренне радуясь своей придумке.
Грэй его радости разделять не спешил. Моря и вообще любой большой
воды он недолюбливал. Как многие жители крупных городов, он не только
практически совсем не умел плавать, но даже не очень-то понимал, что
собственно находят в этом странном занятии другие. На любом корабле -
включая какой-нибудь "речной трамвайчик" - его довольно быстро
укачивало.
- Как это, из моря?
- А так! - торжественно заявил администратор. - Морской Царь
приплывёт на корабле!
- На корабле? - переспросил Грэй.
- Да. Сейчас я вас препоручу завхозу, он покажет вам старую яхту и
выдаст всё необходимое для её починки. Вам же останется только её
подлатать и покрасить... В море на ней выходит уже, наверное, нельзя,
но красиво выплыть из-за ближайшего камня и торжественно подплыть к
причалу ещё очень даже может получиться... А там уже пусть "черти"
выносят трон вместе с царём... и праздник начинается! Ну как, по
рукам?
Грэй чуть-чуть подумал, мысленно плюнул и ответил:
- По рукам?
Симпатичный старенький завхоз выдал Грэю паклю, клей и две банки с
красками: белой и голубой. Он же проведя мимо каких-то складских и
кухонных помещений, вывел к небольшому загончику из проволочной сетки.
Внутри него, словно ленивый зверь в вольере, на боку лежала яхта.
- Вот она, можете приступать, - сказал завхоз отмыкая ржавый
навесной замок таким же ржавым ключом и распахивая калитку. - Если что
ещё понадобиться, подходите сразу ко мне...
Особых повреждений в яхте не оказалось, и Грэй вместе со своими
"морскими чертями" всего за пару дней её привёл в относительный
порядок: щели были законопачены и залиты клеем, а корпус выкрашен
аккуратными белыми и голубыми разводами. Осталось дать яхте имя. Грэй
немного подумал, посмотрел в небо, плюнул на траву... Из репродукторов
на всю базу отдыха неслось: "Сара Барабу, Сара Барабу... У неё корова
Му и марабу..." Грэй макнул кисть в краску и аккуратно вывел на белом
фоне: "Секрет".
- Э, а парус на ней будет? - спросил один из "чертей".
Грэй снова всерьёз задумался. О парусе как-то никто заранее не
подумал, а, между тем, совсем без паруса было нельзя. Ну что за судно
без паруса! Грэй пошёл к завхозу.
- Парус? - переспросил завхоз. - А зачем вам парус? Вам
проплыть-то метров тридцать - можно шестом отталкиваться... Всё равно
ведь ходить под парусом, небось, не умеете.
Ходить под парусом Грэй действительно не умел.
- Но совсем без паруса тоже ведь нельзя. Хоть бы тряпку какую
повесить, чтоб болталась для бутафории... А?
- Тряпку-то?.. Тряпку найдём...
Не спеша, виляя между покосившимся забором и высокими лопухами,
завхоз подвёл Грея к старому сараю, крашенному тёмно-рыжей краской.
Старик деловито позвенел связкой ключей, скрипнул замком, открыл
дверцу, шагнул в темноту...
Грэй сделал шаг вслед за завхозом и оказался в затхлой, крепко
пропылённой темноте. После яркого полуденного солнца он почти ничего
не видел. Завхоз похоже тоже.
- Погоди секунду, глаза привыкнут, - проговорил он. - А там и
найдём тебе какую-нибудь тряпку... Здесь много хлама...
Чтобы скорее привыкнуть к темноте, Грэй плотно сжал веки. Когда он
снова открыл глаза, кое-что уже было видно. Острые лучи, проскользая
сквозь щели в стене, резали темноту на полосы разной ширины... В лучах
света плясали пылинки... Грэй поневоле залюбовался и, чёрт знает
почему, вспомнил детство. Он вспомнил, как на даче залез на чердак и
сидел там несколько часов. Он ничего там не искал, не ворошил старых
пыльных вещей - просто сидел и чего-то ждал. Чего, собственно? Он ждал
не отдавая себе отчёта, чего ждёт. И конечно же не дождался - в конце
концов его нашли, умыли и посадили пить козье молоко. Потом,
повзрослев он понял, что ждал, когда же придёт сказка. Да-да, сказка -
он ждал, что вот-вот покажется какой-нибудь Буратино со своим
ключиком, или Красная Шапочка с улыбкой до ушей и песенкой "Если
долго-долго...", или весь экипаж звездолёта "Астра", вернувшийся с
Кассиопеи...
- Так... Это что тут у меня?.. - пробубнил где-то справа завхоз. -
Ага... Понятно...
В полумраке, в глубине сарая что-то рухнуло - в воздух взвились
новые потоки пыли.
- Вам помочь? - спросил Грэй.
- На вот, подержи... - завхоз сунул ему охапку каких-то палок с
фанерками на концах.
Грэй не спеша рассмотрел фанерки. На них были портреты солидных
людей. Лица смутно были знакомы, но вспоминались с трудом.
- Члены политбюро, - пояснил завхоз. - Раньше с ними на
демонстрации ходили... А теперь что делать? Могли бы выйти отличные
лопаты для уборки снега... Жаль у нас его почти не бывает...
Грэй подковырнул ногтем угол одного плаката, под ним показался
другой, более древний, уже совсем не знакомый...
- А вот и тряпка тебе нашлась. Смотри сюда...
Грэй взглянул. В полосе солнечного света зарницей сверкнул край
алого шёлка.
- Что это? - удивился Грэй.
- Флаги... - пояснил завхоз. - Раньше на каждый праздник
вывешивали. Должно быть четыре штуки: два цепляли на ворота, один на
столовую, один на административный корпус... Теперь вот пылятся,
теперь велят трёхцветные вывешивать. Ну, чем не парус?! Только надо
сшить их вместе...
- Не мало?.. - с сомнением произнёс Грэй.
- Мало? На вот тебе ещё, да с бахромой - подошьёшь снизу...
Завхоз протянул Грэю тяжёлое бархатное переходящее красное знамя с
ярко-желтой бахромой по краю и потрескавшейся лысиной Ильича в центре
в тон окантовке.
- Ну, как? Достойно морского царя?
Грэй криво улыбнулся:
- Пойдёт!
Праздник удался на славу.
Под радостные крики и овации отдыхающих "морские черти",
запряжённые, как бурлаки на Волге, выперли яхту "Секрет" из-за
небольшого мыска, за которым она пряталась, и пришвартовали к
деревянным мосткам. Грэй в зелёной бороде торжественно и грозно сидел
на палубе, на троне морского царя, и солёный ветер трепал алый парус
за его спиной.
Потом были загадки и соревнования, пляски и перетягивания каната,
один конкурс сменялся другим... Отдыхающие смеялись, "русалки" под
общий хохот вытаскивали с берега на мостки одну жертву за другой,
"черти" не долго думая спихивали их в воду...
Администратор не поскупился - водка лилась рекой. Целый ящик стоял
под самым троном, и Грею стоило лишь опустить руку, и она ложилась на
ровный ряд гладких горлышек, так гревших его душу. Грэй не замедлил
воспользоваться этим, как только праздник перевалил за середину и
внимание к "морскому царю" со стороны публики пошло на убыль. Он
сначала робко начал прикладываться к бутылке, а потом и расхрабрился.
В общем, когда начало темнеть, Грей уже был изрядно пьян. "Чертей" с
"русалками" он тоже не обежал: подманивал по очереди и вливал в горло
по глотку. Офонарелые отдыхающие приняли это тоже за какую-то игру и
продолжали смеяться.
Южная ночь свалилась, как обычно, резко и неожиданно, и все
отдыхающие довольно быстро покинули пляж и потянулись вглубь базы
отдыха, к столовой, в которой должна была уже начаться дискотека. Грэй
к этому времени уже с трудом удерживал ровное положение на троне; в
какой-то момент он, словно горнист, запрокинул голову, чтобы влить
себе в рот самый последний глоточек, а когда снова, оторвал взгляд от
звёзд и окинул им пляж, то обнаружил, что тот абсолютно пуст. Как это
бывает часто, когда кончился праздник, об его устроителях моментально
забыли. Идти на дискотеку Грэй не захотел: во-первых, он сомневался в
уместности там своей зелёной бороды, а избавиться от неё без
посторонней помощи у него никак не получалось, во-вторых, он твёрдо
решил не расставаться с водкой, в-третьих, просто не хотелось никуда
идти...
На душе было скверно, как бывает только пьяному. В довершении
всего двое "чертей", вовремя воспользовавшись тем, что Грэй на троне,
у всех на виду, смылись куда-то в темноту вместе с обеими "русалками".
Грэй знал, что здесь на юге это называется "Король пляжа" - где хочу,
там и... Тьфу на них... Грэй злобно открыл зубами очередную бутылку
водки и выплюнул крышку в морской прибой.
- Что будем дальше делать, капитан? - спросил Грэя один из
оставшихся "чертей".
- Что-что... - процедил Грэй. - Пить будем!
- Прямо тут, на мостках?
- Прямо тут... - и он протянул непонятливому "чёрту" открытую
бутылку водки.
- Круто, - сказал в ответ парень.
Второму "чёрту" Грэй тоже сунул бутылку, только нераспечатанную,
третью открыл для себя.
- Ну, за дебют, - сказал он. - Посчитайте сколько в вашем городе
баз отдыха... А как все обойдём, так двинемся вдоль по берегу...
Грэй сполз со своего трона и сел прямо на мостки рядом с
"чертями", они чокались целыми бутылками и пили "из горла" пока были
силы, а потом, когда силы иссякли, они тут же, над колышущимися
морскими волнами, попадали вповалку. "Черти" заснули, а Грэю не
спалось. На душе у него было всё ещё муторно - хмель тоски не развеял.
"Ничего-ничего, так бывает, - успокаивал себя Грэй, - главное не
трезветь, иначе кранты".
Дискотека уже давно затихла, мир вокруг был погружён во тьму и в
дрёму. Вокруг не было ни души.
Грэю захотел движения. Едва не падая, он с великим трудом
перебрался с мостков обратно на яхту и встал на палубе во весь рост.
Была полная ночь; за бортом в сне чёрной воды дремали звёзды и огни
матовых фонарей. Тёплый, как щека, воздух пахнул морем. Грэй, подняв
голову, прищурился на золотой уголь звезды; мгновенно через
умопомрачительность миль проникла в его зрачки огненная игла далёкой
планеты.
И вот тогда, в том самом состоянии, что так хорошо знакомо
экзистенциалистам и пьяницам, в том самом, в котором герой Альбера
Камю расстрелял ни в чём не повинного араба, а герой Венедикта
Ерофеева, в свою очередь, сам ни в чём не повинный, получил шилом в
горло, так вот, в этом самом состоянии Грэй кое-как, с горем пополам и
с матюгами, развязал верёвки, коими яхта крепилась к мосткам и
оттолкнувшись от них поплыл в открытое море.
Ему было всё равно, куда плыть - он стоял на палубе, держась за
мачту, и смотрел на звёзды. Две стихии, одна бескрайней другой,
простирались перед ним. Он был почти неподвижен, только время от
времени медленно поднимал руку, чтобы отхлебнуть водки. Ему казалось,
что он не плывёт, а летит в космическом пространстве...
Вскоре стоять ему стало тяжело, тогда он присел, оперевшись спиной
о мачту. Но и это положение скоро ему показалось тягостным, и он
попросту лёг на палубу...
Ассоль проснулась рано - по странной провинциальной привычке
подниматься ни свет, ни заря, даже если никаких особых дел не
предвидится. Она долго смотрела в окно и думала, что их кривенькая
улочка мало чем отличается от старой и пошлой гриновской Каперны.
Потом она подумала, что, впрочем, всё не так уж и плохо, что,
например, если бы её отец работал сторожем в музее Грина, было бы ещё
смешнее. Они задумчиво улыбнулась... А что собственно - судьбы её
более красивых и более общительных одноклассниц, подумала она, вряд ли
много счастливее её: ну, кто-то вышел замуж здесь, за какого-нибудь
моряка или рыбака, ну, кто-то уехал, это лучше, но кто они теперь
там...
Затем она не спеша приготовила отцу завтрак, накинула на плечи
старенькую косынку и пошла вниз к морю. Пляж был ещё пустынен. На море
была тишь; мелкие волны тихо ластились к берегу. Она успела как раз
вовремя. Солнце едва только готовилось высунуть из-за горизонта свой
алый краешек. Она очень любила смотреть, как прямо на глазах
выкатывается его огненный глаз, озаряя всеми оттенками красного
ближайшие облака, кажущиеся теперь элегантными сказочными замками или,
напротив, страшными башнями. Сейчас их было довольно много, и Солнце
за ними скорее угадывалось, но Ассоль чувствовала чем-то внутри, как
оно встаёт. Вдруг багряные облака резко разошлись в стороны, словно
двери в метро, и светило предстало перед ней во весь рост. И сразу всё
вокруг заиграло алыми отблесками.
И вот только теперь Ассоль заметила довольно крупный предмет, что
медленно плыл в её сторону вдоль берега. Яркий луч коснулся его, и она
ясно разглядела, что к ней приближается яхта. Прошла ещё пара
неспешных предутренних мгновений и - её сердце вздрогнуло - она
заметила, что парус у яхты красного цвета. Она не верила своим глазам,
а судно тем временем всё приближалось так же медленно, но верно, как
забирался на небо диск Солнца. Парус действительно был алым...
Когда яхта оказалась прямо перед Ассолью, она неожиданно встала и
вся колыхнулась, видимо киль её упёрся в подводный грунт...
К счастью Грэя, всю ночь был полный штиль, и то, что он плыл
куда-то в открытое море, ему только казалось, что учитывая, сколько он
вечером выпил, совсем не удивительно. Яхта всего лишь медленно
дрейфовала вдоль берега и за всю ночь вряд ли проплыла более
километра. Сам же Грэй лежал на палубе вниз лицом, свесив голову за
борт; такое положение было особенно удобно в те критические моменты,
когда ему становилось дурно. Он думал, что смотрит на звёзды, а
смотрел на их отражения в тёмной воде - вот почему они так дрожали и
расплывались. Ему казалось, что он летит, а на самом деле он толком
даже не плыл... Ближе к утру он всё-таки забылся сном и видел те же
звёзды уже во сне.
Когда, наконец, киль упёрся во что-то на дне, всю яхту всколыхнуло
и Грэй сковырнулся за борт. Холодная предутренняя вода моментально
привела его в чувства, он нашарил ногами грунт и обнаружил, что стоит
примерно по грудь в воде. По какому-то наитию он сразу сориентировался
в сторону берега, хотя нормально смотреть пока ещё не мог.
Отфыркиваясь и дрожа всем телом, он сделал несколько шагов...
Ассоль вздрогнула, молодой человек шёл по пояс в воде прямо к ней.
Она тоже подалась ему навстречу...
У Грэя перед глазами всё плыло, его шатало из стороны в сторону,
силы покидали его... Он думал лишь об одном - скорее бы на берег.
Сквозь неясную пелену он заметил, что там есть кто-то живой...
Когда он всё-таки вышел на берег, ему казалось, что он совершил
настоящий подвиг, и он тут же расслабился и упал лицом в песок прямо у
ног Ассоль. Она чуть присела, перевернула его на спину, отёрла подолом
платья его лицо от песка и ещё чего-то зелёного.
Он почувствовал на своём лице чьи-то тёплые нежные руки и ему
стало чуть-чуть легче...
- Кто ты, - спросила Ассоль.
- Грэй... - ответил Грэй.
- Ты шутишь? - не поверила Ассоль.
Однако Грэю было не до шуток, поэтому он ничего не ответил. Но
Ассоль сама поняла, что это действительно Грэй. Её долгожданный Грэй.
Она положила его голову себе на колени и обняла; почувствовав её
объятия, он открыл глаза.
И в этот момент они оба почувствовали присутствие совершенно
другой реальности, как теперь стало доподлинно ясно, всегда
пронизывавшей весь их мир и вот сейчас проступавшей сквозь всё, что их
окружало: сквозь песок, волны и солнечный свет. И терпкий ветер
прилетевший не иначе как из самого Зурбагана, наполненный особыми,
только ему свойственными звуками и запахами, лизнул их лица. И звуки
просыпающегося Лисса мягко коснулись их ушей. И они почувствовали себя
отражениями других людей - более сильных и смелых... и, наверное,
более правильных; людей, осознанно шедших друг навстречу другу. И
понимание этого, как ни странно, нисколько не обидело их и не
принизило в собственных глазах. Наоборот, они были горды и рады тому,
что смогли почувствовать и осуществить эту связь. И всё произошедшее с
ними сейчас и происходившее раньше наполнилось необычайным смыслом.
Всё это превратилось в единый магический акт, участники которого до
последней секунды не знали, что же они совершают.
В эту самую секунду по мосту, построенному сердцами встретившихся
Ассоли и Грэя, в прежде серый и грязноватый мир пришла сказка. Сказка
про большую любовь, сильных людей и красивые корабли. Она пришла и
прижилась в этом мире, внушая надежду, что вот теперь-то точно всё
будет хорошо.
Они пришла, потому что в конце концов настало время прийти этой
сказке в этот мир...
Конечно, же они полюбили друг друга, полюбили с первого взгляда...
Они стали жить вместе: она рисовала романтические картинки, а он писал
волшебные сказки... Потому что счастье есть, и любовь есть, и есть
судьба. Потому что каждая Ассоль обязательно получит своего Грэя -
какого-никакого, а своего... Потому что иначе никак невозможно. Потому
что в каждом мире есть место романтике...
Так, - случайно, как говорят люди, умеющие читать и писать, - Грэй
и Ассоль нашли друг друга, утром летнего дня, полного неизбежности.
- Что ж... Удивил ты меня, Романтик... Не ожидал от тебя такого.
Нечем крыть старику. Удивил... А может тебе там и остаться? Там, в
миру! Похоже ты там как-то прижился, ты там пришёлся ко двору. А здесь
что тебе делать?..
Ну как, пойдёшь?..
Молчание.
Москва, февраль 1998-го.
Андрей Щербак-Жуков
СЛУЧАЙНЫЕ ОБРАЗЫ
(трактат)
Некоторые малые предметы обладают странным свойством не только
казаться значительно больше, чем на самом деле являются, но и занимать
объём, гораздо больший, чем им требуется. Это происходит из-за
толстого наслоения, так называемых, "случайных образов", которыми
покрыты эти предметы, словно бы засижены мухами. Этот, на первый
взгляд, вроде бы пустяк может быть причиной множества досадных
недоразумений. Например, прибор, поверхность которого в процессе
использования была покрыта излишне толстым слоем "случайных образов",
может просто не поместиться в футляр, из которого был ранее извлечён и
в который по всем мыслимым причинам должен бы быть убран. Кроме этого,
предметы, покрытые значительным слоем "случайных образов", становятся
чуть сальными на ощупь, а это не только производит весьма неприятное и
при этом несколько превратное ощущение, но и со временем меняет
фактуру и даже сущность самих предметов, да так, что очень часто их
потом не представляется возможным даже узнать.
Существуют ничем не подкреплённые предания, что вокруг такого,
покрытого "случайными образами", предмета может со временем
образоваться целая Вселенная, со своими туманностями, звёздами,
планетарными системами и, возможно, даже собственной жизнью. Причём,
как утверждается, всё вышеперечисленное будет соткано из всё тех же
"случайных образов", и, стало быть, неминуемо будет носить такой же
случайный характер, как и описанный выше материал. Считается, что
именно ментальные излучения из этих самых "случайных миров" и создают
известный всем астральный мусор или, так называемый, шум в эфире,
который не только существенно мешает ментальным передачам, но и,
забивая подпространственные туннели, заметно затрудняет
телепортационные переходы. Специалисты утверждают, что если бы не
великое множество этих "случайных миров", то не только
непосредственный мысленные контакты, но и сами телепортации были бы
обычной практикой; а так телепортанту приходится буквально продираться
сквозь настоящий лабиринт помех, в который к тому же для начала нужно
найти вход. Но даже если вход, хоть бы по случайности, был найден, то
нет никакой гарантии, что путешественник попадёт действительно туда,
куда отправлялся изначально. Более того, есть опасность, что он вообще
никуда не попадёт, а навсегда заплутает в этом лабиринте "случайных
образов" и в конце концов просто сгинет в нём навсегда.
Между тем существует немало сравнительно несложных способов борьбы
со "случайными образами". Во-первых, лучше всего попросту не давать им
вообще возможности скапливаться на предметах. Однако это требует не
только определённого настроя, но и некоторого навыка, которым обладают
только опытные наблюдатели "случайных образов". Этот навык требует
многолетних тренировок и полного сосредоточения. Есть и простой,
доступный всем способ, он заключается в том, что все предметы,
склонные к накапливанию "случайных образов", необходимо протирать
тонким слоем спирта. Однако и у этого способа есть свои недостатки:
во-первых, сначала необходимо из великого множества предметов выделить
только те, которые способны накапливать "случайные образы", дабы не
тратить полезный продукт на все остальные, во-вторых, спирт
принадлежит к веществам, использование которых в магии весьма
рискованно, и, поэтому, практикующие этот способ не редко становятся
настоящими алкоголиками.
В общем, "случайные образы" до сих пор остаются настоящим бичом
практикующих магов, и сколько-то надёжного способа борьбы с ними не
найдено. Зато остаётся только мечтательно представлять, какие воистину
бескрайние горизонты открылись бы перед практикующими магами, если бы
не эти коварные "случайные образы".
Москва, февраль 1998-го.
Андрей Щербак-Жуков
мастерская Н.Н.Фигуровского
Быть может, начался Джаз
(музыкальная киноновелла-шутка)
Август радует теплом. По улице, залитой солнцем, вприпрыжку бежит
мальчик лет десяти. В руках у него огромный, блестящий, полосатый
арбуз. У мальчика хорошее настроение, он начинает чуть слышно напевать
любимую песенку. Он поет все громче и громче, и наконец затягивает во
весь голос:
Полем, полем, полем свежий ветер полетал!
В поле свежий ветер - я давно о нем мечтал...
Он поет и подпрыгивает в такт своему пению.
Навстречу мальчику идут двое ребят постарше - лет по пятнадцать.
Увидав поющего пацана, они сначала удивляются, пожимают плечами и даже
смеются над ним. Но потом хорошее настроение, как будто волна,
захватывает и их. Посмеявшись над ним, они начинают смеятся вместе с
ним. А потом переглянувшись тоже начинают петь:
Тот, кто в пятнадцать лет убежал из дома,
Вряд ли поймет того, кто учился в спецшколе,
Тот, у кого есть твердый жизненный план,
Вряд ли будет бумать о чем-то другом...
О-о-о... Башатунма-а-ай!
Они идут по улице, поют на два голоса и покачиваются в такт песне.
Им на встречу идет девушка лет двадцати, на ней потертые джинсы,
на руках браслеты из бисера, а волосы стянуты кожаной ленточкой.
Увидев поющих ребят, девушка улыбается и, как бы затевая спор, поет:
Вавилон - это город, как город,
И печалиться об этом неслед,
И если ты идешь, то нам с тобой в одну сторону -
Другой стороны просто нет...
Женщина с авоськой долго неодобрительно смотрит на поющую
молодежь, а потом вдруг сама начинает петь:
Лава-а-анда, горная лаванда.
Столько лет прошло, но помним я и ты...
Проходящий мимо мужчина оборачивается, смотрит на поющую женщину,
а потом подходит и приглашает ее потанцевать. Стараясь казаться
галантным, он, кивнув, протягивает женщине руку. Они вальсируют, держа
авоську с продуктами двумя руками.
Старичок и старушка видят всеобщее веселье и тоже беруться за руки
и танцуют танго, аккомпанируя сами себе:
Утомленное солнце нежно с морем прощалось,
В этот час ты призналась, что нет любви...
Все прохожие постепенно втягиваются в общее веселье, все поют и
танцуют. Каждый поет что-то свое, но его пение не диссонирует с общим
хором, а сливается в одну сложную, но красивую композицию.
Оказывается, что нет разделения на стили и направления, когда всем
одинаково весело и хорошо.
Металлисты дергаются изображая губами стук ударника и рев
электрогитары, лысоватый джазмен подражает саксофону, кто-то просто
поет "ля-ля-ля", мужичок в кепочке скачет в присядку, ребята в
брюках-дудочках выводят ногами рок-н-рольные па... Целый хор тянет:
Ой, мороз-мороз, не морозь меня!
Не морозь меня, моего коня...
Только один мужчина в сером плаще и с портфелем, пройдя мимо,
остался внешне равнодушен. Он полностью погружен в собственные мысли,
он думает о чем-то своем...
Мальчик с арбузом вприпрыжку бежит по улице, он не заметил,
первопричиной какого веселья стал.
Тротуар идет под уклон, и вдруг мальчик спотыкается и падает прямо
на арбуз.
Мальчик неспеша поднимается и видит, что арбуз раздавлен всмятку,
жалкие кусочки валяются в дорожной пыли. Серо-красные струйки
...Закладка в соц.сетях
